Хроники путча. 18 августа 1991 года⁠⁠

08.00 Д. Язов проводит совещание в Министерстве обороны. Командующему войсками Московского военного округа генералу Н. Калинину приказано подготовить ввод в Москву 2-й гвардейской мотострелковой дивизии и 4-й гвардейской танковой дивизии, командующему ВДВ П. Грачёву — 106-й воздушно-десантной дивизии. Ввод войск, по словам Язова, мог произойти в тот же день.

11.00 В Москве глава КГБ СССР В.Крючков сообщил заместителям и начальникам управлений КГБ, что в стране вводится чрезвычайное положение. Заместителю Лебедеву Крючков вручил список лиц, которых следует все время держать в поле зрения, а при необходимости — арестовать. В 15.30 собрались силовики. В 17.00 послали 2 военных вертолета на Валдай за отдыхавшим там А.Лукьяновым. К вечеру все перебрались в Кремль. Одним из последних явился Г.Янаев.

14.00 Из аэропорта Чкаловский в Крым вылетели О.Бакланов, О.Шенин, В.Варенников, В.Болдин.

Из обвинительного заключения по делу ГКЧП:

«18 августа 1991 года около 13 часов с военного аэродрома в Чкаловском на выделенном Язовым Д. Т. самолете в Крым вылетели Бакланов, Болдин, Шенин, Варенников. На его борту находились и привлеченные к заговору Крючковым начальник Службы охраны КГБ СССР Плеханов Ю.С., начальник специального эксплуатационно-технического управления при ХОЗУ КГБ СССР Генералов В.В. с группой сотрудников УПС  и 18-го отделения Комитета государственной безопасности, в задачу которых входила непосредственная реализация на месте мероприятий по изоляции Президента СССР. В этих целях Крючков заблаговременно отдал команду о переподчинении Плеханову и Генералову Симферопольского пограничного отряда и Балаклавской бригады сторожевых кораблей, выделил в их распоряжение вооруженную группу сотрудников КГБ СССР. Во время полета Плеханов, действуя согласно полученным от Крючкова инструкциям, дал команду к 16 часам 30 минутам отключить у Президента СССР все виды связи, в т. ч. стратегическую… Плеханов, пользуясь своим служебным положением, обеспечил Бакланову, Шенину, Болдину и Варенникову беспрепятственный доступ на объект «Заря»–резиденцию Президента СССР и, отстранив начальника личной охраны Президента СССР Медведева В.Т., руководство всеми службами охраны возложил на Генералова…».

16.32 На президентской даче были отключены все виды стационарной связи, включая канал, обеспечивавший управление стратегическими ядерными силами СССР.

По другим данным, сохранялась связь в домике охраны Горбачёва, которой тот воспользовался несколько раз. Позвонил, например, А. И. Вольскому. Варенников утверждал, что связь была отключена только в кабинете дачи Горбачёва. Все виды связи работали в административном доме дачи (это в одной-двух минутах ходьбы от главного дома), а автомобили были оборудованы закрытой космической связью.

17.00 В Форосе М.Горбачева поставили в известность, что к нему явились гости. Он решил связаться с Москвой, но обнаружил, что все телефоны отключены. Незваные визитеры сказали, что необходимо обсудить ряд вопросов о положении в стране. Горбачев спросил, от чьего имени они выступают. Бакланов перечислил состав ГКЧП, сказал, что Борис Ельцин будет арестован по пути из Алма-Аты. Договориться с Горбачевым им не удалось.

Варенников уточняет, что Горбачёв всё же не возражал против введения чрезвычайного положения, а лишь только не хотел сам принимать такое решение:

Словом, наша встреча закончилась ничем. Её результаты были весьма туманными, как это бывало вообще в большинстве случаев, когда Горбачёву приходилось принимать решение по острым вопросам или просто говорить на тяжёлую тему. В заключение он сказал: «Чёрт с вами, делайте, что хотите. Но доложите моё мнение». Мы переглянулись — какое мнение? Ни да, ни нет? Делайте что хотите — а мы предлагали ввести чрезвычайное положение в определённых районах страны, где гибли люди, а также в некоторых отраслях народного хозяйства (на железной дороге например). То есть он давал добро на эти действия, но сам объявлять это положение не желал.

Из воспоминаний Горбачева:

18 августа, в 17 часов без десяти минут, мне сообщил начальник охраны, что прибыла группа лиц, которые требуют встречи со мной. Я никого не ждал, никого не приглашал, и меня никто о чьем бы то ни было прибытии в известность не ставил. Начальник охраны сказал, что он также ничего не знал об этом. «Почему вы тогда пропустили их?» — «С ними приехал Плеханов» (начальник управления охраны госбезопасности), — ответил он. Иначе охрана не пропустила бы их к Президенту. Таковы правила. Жесткие, но необходимые.
Первое желание — уточнить, кто их послал сюда. Поскольку со мной вся связь — и правительственная, и простая, и стратегическая, и космическая, и т. д., — поднимаю трубку одного из телефонов (я как раз работал в кабинете) — молчит. Поднимаю вторую, третью, четвертую, пятую — то же самое. Поднимаю внутренний телефон — выключено».

«Для меня ясно: речь идет об очень серьезном. Не исключаю попытки шантажа или ареста, или чего-то другого. В общем, все что угодно может быть. „Вы должны знать, — сказал я Раисе Максимовне, Ирине и Анатолию, моему зятю, — ни на какой шантаж, ни на какие угрозы, ни на какое давление не поддамся и от своих позиций не отступлю“. Но нельзя было исключить, что за этим и в отношении к членам семьи могут быть приняты самые жесткие действия. Ты делай так, как считаешь нужным — отвечают. А мы будем с тобой. До конца, что бы там ни было. На этом закончился наш совет»

«Я пошел, чтобы пригласить прибывших, но они уже сами поднялись к кабинету — небывалая бесцеремонность. Болдин — руководитель аппарата, Шенин — член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, Бакланов — мой заместитель по Совету обороны, бывший секретарь ЦК. Четвертый, кто был с ними, — это Варенников, генерал армии, человек далекий от меня, тем не менее это тот человек, который потом ездил на Украину и предъявлял ультиматум Кравчуку. Плеханов тоже был с ними, но я его выставил из кабинета.»

Сразу в начале встречи я поставил вопрос: «Прежде чем продолжать разговор, хочу спросить: кто вас послал?» Ответ: «Комитет».
Затем произошел такой диалог:
– Какой комитет?
– Ну вот – комитет в связи с чрезвычайной обстановкой в стране.
– Кто его создал? Я не создавал, Верховный Совет не создавал. Кто его создал?
Речь со стороны прибывших шла о том, что люди уже объединились, и нужен указ Президента. Вопрос передо мной поставлен так: или вы издайте указ и оставайтесь здесь, или передайте полномочия вице-президенту. Бакланов сказал, что Ельцин арестован. Затем поправился: будет арестован по пути.
– В связи с чем так ставится вопрос?
– Ситуация в стране такая – страна катится к катастрофе, надо принимать меры, нужно чрезвычайное положение – другие меры уже не спасут, нельзя больше предаваться иллюзиям…
И так далее.
Мой ответ состоял в том, что я не хуже их знаю политическую, экономическую, социальную ситуацию в стране, положение людей, их жизнь, все тяготы, которые они несут сейчас. И надо делать быстрее все то, что нужно для улучшения жизни. Но я решительный противник – не только по политическим, но и моральным соображениям – таких способов решения вопросов, которые всегда приводили к гибели людей – сотнями, тысячами, миллионами.
[...]
Ультиматум их я отверг.
[...]
– И вы, и те, кто вас послал, – авантюристы. Вы погубите себя – ну, это ваше дело, черт с вами. Но вы погубите страну, все, что мы уже сделали. Передайте это комитету, который вас послал. Сейчас мы подошли к подписанию Договора. Вместе с республиками подготовлены крупные решения по продовольственным, топливным, финансовым проблемам [...] Только самоубийцы могут предлагать сейчас вводить чрезвычайный режим в стране. На это я не пойду. Именно в этот момент Варенников заявил:
– Подайте в отставку.
Это наглое требование генерала я отклонил: вы не дождетесь от меня ни того ни другого, передайте это всем тем, кто вас послал сюда. Кстати, есть возможность встретиться со многими руководителями республик и обсудить эти вопросы. 20 августа подписываем новый Союзный договор. На 21 августа назначено заседание Совета Федерации; будем обсуждать все вопросы. Будем договариваться о том, о чем не смогли договориться в Кабинете Министров. Надо добиваться решений. Но не таким путем, как вы хотите.
Ну, вот вы завтра чрезвычайное положение объявите. А что дальше? Вы хоть спрогнозируйте на один день, на четыре шага – что дальше? Страна отвергнет, не поддержит эти меры. Вы хотите сыграть на трудностях, на том, что народ устал, что он уже готов поддержать любого диктатора…
Но это был разговор с глухонемыми. Машина была запущена – теперь это ясно. Я сказал:
– Все, другого разговора не может быть. Доложите, что я выступаю категорически против ваших замыслов, и вы потерпите поражение. Но мне страшно за народ и за то, что мы сделали за эти годы…
Наиболее грубо вел себя Варенников. Был такой момент. Я сказал: «Не помню, как вас зовут (помнил, конечно!), Валентин Иванович? Так вот, Валентин Иванович, общество, народ – не батальон: скомандуешь: направо или налево марш! – и все пойдут, куда скажете. Не будет так. Помяните моё слово». А в конце разговора я послал их туда, куда в подобных случаях посылают русские люди. Вот так все и закончилось.

«Бакланов, Болдин, Шенин возвращались с «Зари» на той же самой машине. Водитель 9 отдела КГБ Юрий Аркуша отметил, что настроение пассажиров резко изменилось. К Горбачеву ехали, о погоде рассуждали, обратно едут злые, раздраженные, перебрасываются короткими фразами.
Плеханов — он ехал в головной машине — по радиотелефону продолжал операцию по изоляции президента.[…]
В 19.30 «Ту-154», принадлежавший министру обороны СССР, взял курс на Москву.
[…] Когда самолет взлетел, Плеханов связался с Крючковым и сообщил ему, что Горбачев отказался ввести ЧП.
Стол накрыли на скорую руку: овощи, сало, большая бутылка виски. К концу полета в ней не осталось ни капли…».

19.00 Министр обороны Язов пригласил к себе генерала Грачева и приказал привести войска ВДВ в боевую готовность. В это время начинается совещание под руководством В. Ф. Грушко в КГБ СССР, на котором обсуждался вопрос о задачах войск Министерства обороны, КГБ и МВД СССР в условиях чрезвычайного положения.

20.00 Янаев, Павлов, Крючков, Язов, Пуго, Лукьянов собираются в кремлёвском кабинете премьер-министра, обсуждают и правят документы ГКЧП.

22.00 «Послы» вернулись в Москву. Как заметил потом Д.Язов на допросе, — «с довольно кислыми физиономиями. Горбачев их практически выгнал».

–После посадки, –свидетельствует командир корабля Павел Бабенко–к нам, в кабину пилотов, зашел Плеханов и потребовал предоставить список пилотов для их поощрения за образцовое выполнение задания. Он был пьян…

К 23.00 всем раздали для ознакомления документы ГКЧП. К общему удивлению, А.Лукьянов отказался войти в ГКЧП, заявив, что, как глава парламента, он не может этого сделать. Отказался войти в ГКЧП и министр иностранных дел СССР А.Бессмертных, потому что его участие в перевороте осложнило бы контакты с МИД других стран. Уже за полночь члены ГКЧП уехали из Кремля.

23.25 Янаев, сославшись на статью 127.7 Конституции СССР, подписывает указ о временном возложении на себя президентских полномочий со следующего дня, 19 августа, «в связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачёвым Михаилом Сергеевичем своих обязанностей Президента СССР».

Ельцин в этот день находился в Казахстане. Из книги "Записки президента":

«Визит закончился. Пора улетать. Назарбаев нас не отпускает, уговаривает остаться ещё на час. После большого торжественного обеда–концерт казахской народной музыки, потом выступает хор, потом ещё хор, ещё… Потом танцевальные коллективы, звучат национальные инструменты, пляшут ярко одетые девушки. И, честно говоря, уже в глазах рябит от всего этого. Вылет отложили на час. Потом ещё на час. У Нурсултана Абишевича восточное гостеприимство–не навязчивое, а мягкое, деликатное. Но хватка та же. И вот тут я почувствовал неладное. Какой-то перебор, пережим. Я в тот день ещё успел искупаться в горной речке. Меня клонило в сон. Перед глазами–сплошные хороводы. А внутри–неясная, безотчётная тревога. Не думаю, что наша трехчасовая задержка с вылетом из Алма-Аты была случайной. Быть может, что-то прояснится в процессе над ГКЧП. Вот только одна деталь. Один из путчистов, находясь в «Матросской тишине», составил инструкцию своим «подельникам». В ней, в частности, говорится: «Необходимо воспроизвести в ходе следственного и судебного разбирательства…что в беседе с Горбачёвым предусматривался даже вариант, накануне принятия окончательного решения о введении ЧП, уничтожить 18 августа ночью самолёт в воздухе, на котором следовала в Москву делегация Российского правительства во главе с Ельциным из Казахстана… Когда я прочёл этот документ, отчётливо вспомнил то ощущение тревоги, непонятного холода в груди. Был ли в действительности такой план или это только фальшивка с целью обмануть следствие, –узнать нам вряд ли удастся. Но сейчас, восстанавливая в памяти те дни, я ещё раз убеждаюсь–мы шли по краю пропасти».

Помощник Ельцина Лев Суханов, сопровождавший Ельцина в поездке в Казахстан,  пишет в своих воспоминаниях:

«Впоследствии в Белый дом поступила информация, что самолет Ельцина, который должен был вылететь из Алма-Аты в 16 часов, вероятнее всего, был бы сбит. И это, по расчетам заговорщиков, стало бы „хорошим“ поводом для оправдания чрезвычайного положения. Вот тогда руки членов ГКЧП были бы развязаны полностью».

Материал проекта "30 лет назад", в котором я ежедневно рассказываю о событиях, произошедших в этот день, ровно 30 лет назад.