«Хоть один раз»
Всякий раз, приезжая в центр Питера навестить своего дядю, я нахожу полчаса, чтобы посидеть в маленьком дворе его дома, выкурив там пару папирос.
Облезлые стены домов, перманентные алкаши, четыре скамейки вокруг венткиоска метро, вкусно пахнущего железной дорогой – всё в этом дворе возвращает меня в те добрые времена, когда мы с родителями приезжали сюда на семейные торжества, а мелкого и надоедливого меня отправляли гулять.
В тот пасмурный августовский день во дворе людей было немного. Молодой папаша с прической Элвиса Пресли, укачивая младенца в лежачей коляске, лениво разглядывал двух симпатичных мамаш с соседней скамейки. Девушки увлеченно беседовали, периодически покрикивая на двух маленьких генералов в шортах, ведущих неподалёку кровопролитную войну между пластмассовыми динозаврами, трансформерами и большой резиновой змёй. На третьей скамейке сидел слившийся с пейзажем алко-конспиратор - дядя Гена, которого я помню ещё со старых времён. Он ежеминутно прикладывал ко рту сосуд с прозрачной жидкостью, который тут же виртуозно прятал за пазуху, суетливо ища глазами слежку.
Из второй парадной вышла симпатичная брюнетка лет тридцати. У нее было несколько грузинское лицо и жёлтое старомодное платье, которое усилило мое чувство ностальгии.
Девушка села с другого края моей скамейки, и я постарался сделать максимально отстранённый вид. Все персонажи двора начали исподтишка наблюдать за нами.
- Извините! – улыбаясь, прервала молчание соседка. - Это у вас «Беломор»?
- Нет, это «Бристоль» - качественны папиросы, угощайтесь! – я угостил девушку и дал прикурить.
- Действительно, интересный вкус. – сказала , затянувшись. – Вы тут живёте?
- Я тут часто бываю в гостях. В девятой квартире. - уточнил холостой я, обрадовавшись неожиданному знакомству.
- А я из седьмой. – девушка приятно улыбнулась и сознание уже начало рисовать приятные картинки. - Мы с сыном живём в седьмой квартире. Ему три года
- А почему вы не сына с собой на прогулку не взяли?
- Мне не в чем его вывезти. Я собрала двенадцать тысяч, – спокойно сказала девушка, показывая какой-то свёрток с бумагой. – но не могу покинуть дом, оставить ребёнка одного. Ты не мог бы сходить в «Детский мир» купить коляску нашему сыну?
Я хотел было улыбнуться это странной шутке по поводу «нашего сына», но увидел, что она говорит абсолютно серьезно и даже мрачно.
- У него же нет ни ног, ни рук! Этот светлый ангел с крыльями! – она говорила тихо, но её эмоции начали набирать обороты.
- Вы меня разыгрываете? – настороженно спросил я, стараясь остановить этот странный перформанс. Но девушка, казалось, меня уже не слышала.
- Любимый! – страшно прошипела она сквозь зубы, и её глаза заблестели - Почему хоть один раз ты не можешь поверить мне, прийти домой и обнять сына. У него же нет ни одной головы, он не попросит тебя ничего! Хоть один раз! Дай только коляску! Хоть один раз! – она произносила это громким шепотом, брызжа слюной. Я, крайне удивлённый, встал со скамейки, не уводя от неё взгляда.
- Хоть один раз! Хоть один раз! Хоть один раз! – продолжала сквозь зубы твердить она, обеими руками терзая кожу на своём лице. В поисках поддержки я повернул голову и увидел пожилую женщину, которая за две секунды преодолела расстояние от парадной до нашей скамейки.
Девушка тот час замолчала, упала на скамейку и начала всхлипывать, закрывшись ладонями.
Женщина долго и как-то слишком театрально извинялась за поведение дочери, а я смущенно принимал эти извинения, бормоча нечто вроде : «да, да, конечно, с кем не бывает…».
Мать увела дочь под руку, а я стоял полностью обескураженный - чувства жалости и брезгливости смешались во мне. Молодые мамочки смотрели в мою сторону и испуганно перешептывались, очевидно, обсуждали увиденное. Элвис старался спрятать идиотскую улыбку, а дядя Гена подбадривающее кивнул мне - мол, все мы тут через это проходили. А в моей голове как-то странно и надолго сплелись в один образ: запах метро из венткиоска, августовский холодок и этот дикий, полный отчаяния стон сумасшедшей - «Хоть один раз! Хоть один раз…».
