Хобби (часть 2)⁠⁠

Часть 1 - Хобби (часть 1)

– Один человек задержался допоздна в гостях. Это были какие-то его малознакомые товарищи. Друзья друзей. И жили они в малознакомом ему районе. Из новых, куда не так часто ездишь, живя в центре города. Ну, без особой надобности. Идет он, значит, по картам в телефоне дорогу проверяет. Время-то позднее, транспорт не ходит, а на такси дорого. Ну не то чтобы прям уж сильно…но у него небольшие финансовые проблемы. В общем… Решил он прогуляться немного – расстояние для такси сократить. А там и подешевле будет. Идет он идет, на экран поглядывает. Не только на карту – просто еще что-то смотрит, читает. Скучно же. И решил через парк срезать. Ну или не парк, а аллею. Темное место в общем, с деревьями. А телефон ярко светит в темноте, слепит немного. Как поднимешь глаза от него, так не видно ничего. И тут раз…глаза он поднимает, а перед ним ребенок стоит! Мальчик, лет шести. Бледненький такой, неподвижный и весь какой-то…неестественный что ли… Словно фигурки картонные, которые у дорог ставят для водителей. Чтоб они не расслаблялись и внимательнее были. Мужик даже подскочил от неожиданности. В телефоне заерзал, фонарик включил, подсветил – нет никого… Думал померещилось. Обман зрения, все дела… И правда ведь, чего только не почудится, когда после яркого света в темноту глянешь. Пошел он, значит дальше. Вроде как забыл про то что произошло. И тут телефон зазвонил…

Мужик дернулся от неожиданности. Он как раз пролистывал статью про всякую нечисть – на вечеринке зашел разговор про потустороннее. Про призраков, домовых, упырей... Вот он и уточнял детали. Впечатлила его эта тема. А ночь же, темно, тихо. Боязливо ему. А тут этот звонок… Телефон выпал, в общем, светит из травы. Номер неизвестен. Мужик вдохнул-выдохнул, репу почесал, щеки потер, успокоился вроде как. А телефон все звонит. Долго так, безостановочно. Уже должен был прерваться вызов по времени. Есть же там какие-то ограничения. А не прерывается. Звонит. Ну он его поднял. Принял вызов. И молчит, слушает. А там тихо так – ни треска, ни шороха, ни дыхания. Как будто телефон нерабочий вообще. Он на экран глянул – соединение есть, часики тикают. Опять к уху приложил – тишина. Хотел сбросить и дальше пойти, но оттуда голос. Вроде бы детский, только замученный какой-то, тусклый:

– Дяденька.

Мужик опешил. Глаза таращит. Думал, что послышалось. А оттуда опять:

– Дяденька.

Мужик чуть язык не проглотил. Рот открывает – ответить хочет. А не может. Пересохло все во рту, спазмом горло свело. Мычит что-то, кряхтит, кашляет.

– Дяденька. Вам нужна помощь, – голос громче стал и настойчивей. И мужика как раз отпустило:

– Мне? Нет не нужна мне помощь. Кто это?

– Нужна. Он идет.

– Ч-что? Кто это говорит?

– Я, – повисла пауза. – Повернись. Направо.

Мужик поворачивается, смотрит. А там темно, хоть глаз коли. Он телефоном подсветил, экраном, и видит – стоит чуть поодаль мальчишка. Еле-еле видно его в неверном свете. Бледный какой-то, одет странно, в лохмотья какие-то древние. Стоит и молчит, не двигается. И самое главное – никакого телефона нет у него, руки расслаблено вдоль тела висят прутиками тонкими. А из телефона, хоть мужик и у уха его не держит, а слышится:

– Пойдем, дяденька. Я помогу. Он идет.

Мужика будто холодом побило. Закоченел как будто он. Двинуться не может, сказать ничего не может, только глаза дико таращит. Не понимает ничего. А все светит на пацана, звонок не сбрасывает. Чувствует только, что от ужаса сейчас сознание потеряет. А мальчик руку поднял, и пальцем его к себе манит:

– Пойдем. Времени мало, – это в телефоне опять раздается.

Выходит, что этот мальчик мужика зовет, что это он с ним разговаривает. Но и рот-то у него не открывается! Губы не шевелятся! А голос-то идет!

– Он уже близко. Нам нужно уходить.

– К-куда? Кто он? – только и смог мужик выдавить, а сам чувствует – голова плывет, сейчас грохнется.

– Он, – пацан руку, которой мужика манил, в сторону отвел, и пальчиком тычет. – Там. Посмотри.

Мужик туда глядь, и не видит нечего. Тьма. Вдалеке только, где аллея кончается, фонари уличные поблескивают. Он и так, и сяк глаза напряг – ничего. И, вдруг, видит – что-то в темноте будто шевелится. Будто движется кто-то. И точно, с того края откуда он сам пришел, входит в парк какая-то фигура. Черная. Вот только что не было там никого, а теперь уже есть. Словно из тьмы соткалась она. И тут же погасла та ниточка фонарей, что улицу у края аллеи подсвечивала. Аллея не широкая сама по себе, но длинная. Между двух частей улицы зажата. Вдоль длинных сторон дома стоят, вдоль коротких – просто дорога. И фонари по всему периметру, ну как всегда на улицах. И вот по мере приближения этого черного, все фонари по обеим сторонам, и даже окна ближайших домов, гаснут. Чик, и темнота. Словно кто линию черным фломастером прочертил. И эта линия движется…движется… Прямо к мужику этому. И как-то холодом каким-то с той стороны тянет. Сырым таким и затхлым. Словно из подвала или погреба. А мужик-то будто к месту прирос, сойти с него не может. Только на пацана поглядывает, да на то как свет гаснет все ближе и ближе.

– Ты так же погаснешь, – это пацан опять из телефона ему вещает. – Нужно идти. Я – ухожу.

И шаг назад делает. Его и так видно было плохо, а тут вообще как будто полупрозрачным стал – еще шаг сделает и растворится во тьме. Но руку опять к мужику тянет, будто с собой приглашает. Мужика аж пробило. Дошло до него, что дело тут нечисто, что сейчас сгинет он в темноте этой А этот вот мальчонка – его единственный шанс на спасение. Бросился он к пацану, словно сквозь преграду какую невидимую, за руку того схватил, и сам не понял как побежал. Вот только что будто изваяние стоял, а тут несется, не разбирая дороги. Вернее мальчик этот бежит, и его за собой тянет. И бежит-то он как-то странно – быстро, ловко, словно зверь какой, а не человек. И словно видит он в темноте не хуже чем днем. А уж мужика тянет – как будто не рукой за руку его держит, а к мотоциклу привязал. У мужика только кусты да деревья по сторонам мелькают. И уж и парк должен был кончиться, а все нет ему конца. Бегут они и бегут. По началу хоть свет еще мелькал то там, то тут. Теперь и этого не стало. А они все бегут… Когда же вокруг какие-то постройки стали появляться деревянные, мужик уж совсем подумал, что умом тронулся. То дом мелькнет с садом заросшим, то колодец покосившийся, то телега какая-то полуразваленная. Но этого-то всего никак не могло быть там! Они же даже из парка городского не выбежали! Или выбежали?.. Выбежали, а он и не заметил? Хотя это решительно было невозможно. Но, даже если так, то где они тогда? И зачем? А пацан, знай, его за собой тянет.

– Эй! – попробовал мужик окликнуть его. – Эй! Куда ты меня ведешь?

Но тому все нипочем. Будто не слышит. А тут мужик и вообще забыл, что спросить что-то хотел – вокруг кресты замелькали … Это был уже совсем перебор. Если раньше он относился ко всему как-то рационально – может, пропустил что, не заметил, не обратил внимания, неправильно воспринял. Но кладбища-то даже близко тут быть не могло. Ближайшее находилось в совершенно противоположной части города. Пробежать такое расстояние за столь короткое время было нереально. Где-то внизу живота, тянуще заворочался страх. Он быстро, липкими волнами распространился по всему телу, покрыл его холодным противным потом, сжал сердце и сдавил легкие. Самым страшным было то, что своих ног мужик уже давно не чувствовал, но продолжал бежать. И вдруг они остановились…

Мужику еще какое-то время казалось, что все вокруг убегает назад, будто он продолжает движение, но это быстро прошло. Такой темноты как в том парке уже не было. Сверху, с ясного и чистого неба на него светила яркая полная луна. Впереди, спиной к нему стоял все тот же мальчик и все еще держал его за руку. Слева, справа, сзади, впереди, и вообще куда доставал глаз, из земли торчали кресты. Старые, покосившиеся от времени, изъеденные гнилью и насекомыми, они словно бы собрались здесь, чтобы посмотреть на то, что будет дальше происходить. Мужик посмотрел вниз. У самых его ног, справа, была могила. Рядом находились кучи вырытой земли и валялся такой же потрепанный временем крест.

– Мы пришли, – неожиданно, не оборачиваясь сказал мальчик. Мужик первый раз услышал его голос не через телефон. – Успели.

– Ч-что? Куда мы пришли? – от ужаса мужик сам не понимал как и что он говорит. Свой собственный голос ему будто со стороны слышался. – Почему мы здесь? От кого мы бежали? Кто ты такой?

– Мы пришли домой, – мальчик пожал плечами. – Если бы мы оттуда не ушли, то он забрал бы тебя. Как забирает многих.

– Кто? Куда забирает? – мужик пытается храбриться, успокоить себя. Но самому страшно до чертиков. Оглядывается постоянно. А бежать не знает куда и как – кресты его будто обступили.

– Колдун. Попасть к нему – большая неудача для человека. Он похоронен был там. Давно. А теперь его потревожили. Вот он и блудит.

– Что? Какой колдун? Ты о чем? И… Ты-то кто сам? И почему у тебя здесь дом?..

А малой все так же спиной стоит, не поворачивается. Так с ним и разговаривает:

– Я? Упырь.

– Упырь? – мужик руку к пацану протянул. Повернуть к себе хотел. А рука дрожит так мелко-мелко. – Но почему же ты мне помог? Для чего? Ты же ведь тоже… – он хотел сказать «нечисть», но осекся.

– Я? Для себя, – тихо сказал мальчик и повернулся к мужику лицом. Последнее, что тот увидел, было бледное детское личико, которое пересекала жуткая пасть в несколько рядов мелких и острых зубов.

……

Света закончила и облегченно выдохнула. Эффект был неплох – Лена глупо улыбалась, Тина нервно грызла ручку, Катя часто моргала, и даже Таня была как-то подозрительно молчалива и сосредоточенна.

– Неплохо… – наконец сказала хозяйка. – Голосуем.

Девушки молча переглянулись и что-то записали в своих листочках для голосования. Их перед каждым сборищем распечатывала на принтере Таня. Саму форму и устрашающий дизайн листков придумала тоже она. Следующей на очереди была Тина. Она серьезно зыркнула на всех поверх очков, спрятала погрызенную ручку и развернула свою тетрадь.

Продолжение следует...

Часть 3 - Хобби (часть 3)