Камни⁠⁠

Лет пять мне было, пошли с дедушкой гулять. Да не просто гулять, как мы обычно делали после завтрака до полуденной жары, а камни собирать. Наша прогулка, начавшись на пустыре за домом и нырнув в камыши, продолжалась вдоль технических железнодорожных путей. Поезда здесь ходили редко, но забираться к рельсам дед всё-равно не разрешал. Собирай понизу, говорил он, ищи лучше, говорил. Я и подбирал, приносил на оценку. Дед, куривший на тропинке змеившейся между насыпью и камышами, брал камень мозолистыми ладонями, ковырял пожелтевшим от Примы ногтем, всматривался в блеск крапинок слюды на солнце, щурился и говорил, нет, не пойдёт, ищи ещё.

А я знал, что внизу все камни запыленные, грязные, некрасивые, покрытые жирным рыжим налётом. Вот наверху - самые лучшие. Там редкий поезд пыль сдувает и камни лежат как новые - блестят, если их покрутить на солнце. И незаметно для деда, менявшего папиросу в черном мундштуке, хватал камни с самого верха насыпи, возле пахнущих креозотом шпал.

В конце-концов пять камней были осмотрены и одобрены дедом как искровыбивающие. И в самом деле, при ударах о железку, они высекали яркие искорки, которые, блеснув, тут же гасли, не долетая до земли. Но даже эти мгновения жизни предвестников пламени были настоящей магией. Как в любимой книге Джозефа Рони-старшего "Борьба за огонь".

Вернувшись с прогулки домой, я первым делом побежал с драгоценным грузом на лоджию - положить добычу к другим сокровищам в старый белый комод с инструментами. Естественно, споткнулся о порог и полетел головой вперёд, прижимая камни к животу. Потом уже этот полёт и мои мысли в тот момент вспоминались как-будто в замедленной съëмке. Выставить руки, защитить голову. Нет. Не вариант. Я же камни держу. Лбом врезаюсь в железный треугольник ручки на дверце тумбы. Встаю, шатаюсь. Мир вокруг стал тише. Смотрю в пол, на который откуда-то сверху медленно падают тягучие тёмно-красные капли. Поднимаю голову от настойчиво прорезающего ватную тишину крика бабушки. Всё ещё не понимая, отчего расстроилась резко побледневшая бабушка, начинаю плакать за компанию.

Потом был поход в травмпункт и страх, что лоб будут зашивать страшной кривой иголкой. Но, нет, обошлось - дежурный врач обработал ранку, помазал зелёнкой и стянул края плотным медицинским пластырем. Согревавшая сердце надежда, что голову перемотают бинтом как в фильмах про войну, не оправдалась. Ограничились пластырем и зелёнкой. Тогда всё мазали зелёнкой. Не получилось выйти на следующее утро во двор в образе раненого командира партизан на зависть пацанам. Зато до сих пор нет-нет да и мелькнëт в зеркале среди собирающихся на лбу морщин еле заметное напоминание о походе с дедом за камнями погожим летним днём.