Как я поступал и поступил⁠⁠

Второе июля. Я надел белую рубаху, самые целые синего цвета брюки и черные, сваливающиеся с ног, полуботинки, купленные на выпускной в школе, получил от мамы 2 рубля, хлеб с жареным судаком и огурец, и поехал на пригородном поезде поступать в Ленинградский университет, на исторический. Когда я сошёл на перрон Московского вокзала, хлынул ливень. Я сначала ждал полчаса, а потом снял полуботинки и пошёл пешком по Невскому – троллейбусы стояли, на Васильевский остров, в Университет. Кстати, я не один такой был на Невском – босоногий.

Конкурс в Университет на исторический был так себе – 8 человек на одно место, и я написал заявление.

В приемной комиссии дежурил доцент Малышев Милетий Олегович. Он полистал мои провинциальные документы с тройками, четверками и парой пятёрок и предложил идти к ним, на Кафедру Истории Искусства. А там был конкурс просто бешеный - 27 человек на одно место! Почему Малышев предложил мне этот непреодолимый путь, мне непонятно до настоящего времени – пятёрка по химии в аттестате была не при чём, о коррупции ничего известно не было, доллары ходили только в США, ну, а двух рублей тоже было мало для благодарности. Однако я сдал все экзамены на пятерки – и поступил. Думаю, что из-за белой рубахи и из-за Малышева. А может, потому что был единственным парнем из провинции в группе?

А в Ленинграде тогда уже выставляли Пикассо и достали из эрмитажных запасников «Танец» Матисса, английские моряки гуляли в беретах с помпонами на Невском. Выставка американская на Васильевском в Гавани - пожалуйста. Дают в переполненных театрах «Порги и Бесс». Всем курсом жуём одну пластинку Wrigley's Spearmint Gum. А стиляги! Битлы просто ошарашили всех Револьвером и Сержантом.

В нашей комнате в университетской общаге №6 на Мытнинской набережной 5/2, мы - 8 человек с разных концов Союза, жили очень дружно. С окнами на Петропавловский собор, Неву и Зимний дворец мы провели несколько лет своей жизни; учились учиться и учились играть - на гитаре, «восьмёркой», Высоцкого, и в миноре – Окуджаву; в карты - в «тысячу», «вист», «преф». Здесь зарождались романы, происходили разного рода драмы и комедии, постоянно толкались наши друзья и подружки. Поначалу с опаской заходили наши однокашники - коренные ленинградцы. Они, выросшие в старых интеллигентных семьях, с интересом рассматривали наш быт, и это для них было просто экстримом. Например, коллективное поедание со здоровенной сковороды жареной на комбижире картошки с луком. Или 16 носков на батарее. Или будущий лидер национально-освободительного движения африканец и матерщинник Сид Ахмед, выпивавший стакан водки, затягиваясь "Беломором" после этого. Философ Лёша Силкин был слепым; он читал огромный том Ильфа и Петрова по Брайлю - наощупь и ночью, когда все спали, без света и смеялся от души.

Мы тоже улыбались, просыпаясь в своих девичьих кроватках с панцирными металлическими сетками.