Как Наташка бражку ставила
Как-то в 10-м классе я открыла для себя истину – если мужчине дать понять, что у тебя есть алкоголь, ты сразу покрываешься некими золотыми пылинками и становишься божественной Данаей с золотым сечением промеж грудей. Обнаженная ты или в спортивных штанах – вообще не деталь, ты должна булькнуть стеклянной емкостью – и за тобой потянутся мужские толпы. По крайней мере, это тайное знание сошло на меня в петрозаводском микрорайоне Тринага (Тринадцатый район, как в кино). Там можно было идти впереди с бутылкой браги, собирая за собой, как Нильс с дудочкой, толпы невменяемых крысенышей, не сводящих мутного взора с мутной влаги.
Я была смешной и одинокой, в меня никто никогда не влюблялся, в школе у меня не было ни одного романа. Я даже поменяла 11 школ, и мои биографы после могут путаться и ошибочно полагать, что женское одиночество гнало меня по свету, как Ивана Дурака - в поисках личного счастья. Но нет, просто папа Федя бегал от исполнительного листа за алименты предыдущей жене и ребенку. Плюс - другие особенности советской Санта-Барбары.
Одним словом, была я не востребована как Муза. Но очень хотела любви. Была влюблена практически во всех мальчиков в классе и во дворе (на всякий случай, вдруг один из лотерейных билетов окажется выигрышным). И когда секрет соблазнения оказался у меня в кармане, решила я поставить бражку.
Жила я у бабы Лены, прогуливала школу, так как бабушке можно было бесконечно врать про то, что сегодня ко второму и третьему уроку, а завтра лабораторная на выезде, от которой я освобождена. Бабушка ходила с палочкой только до магазина, если там что-то «выбрасывали» и «давали», и я была спокойна – до школы ей было не дойти. И хотя я была одинокой и никем не боготворимой, все же была счастливой прогульщицей, читающей книги и праздношатающейся исследовательницей помоек Тринадцатого сильно пьющего района.
Итак, жаждущее любви тело и пришедшая ей на пользу смышленая голова сошлись на том, что надо узнать рецепт. Нагуглить я смогла у одноклассников, почти в каждой семье кто-то пил, либо гнал, либо ставил. Мой Тринадцатый не подвел. Тайное знание оказалось тайной только для меня. Секрет зельеварения был знаком каждому маглу с младенчества. Одна лишь я стояла в стороне от дрожжевой науки. Но пробил и мой счастливый час. Все, что нашептали мне знатоки в рецепте, оказалось у бабушки в холодильнике (пластилиновая кучка дрожжей), в шкафу – сахарный песок и под краном – проточная вода.
Алхимия была недолгой, замутив двухлитровую банку мутной дряни, я добавила туда для вкуса, по совету опытного сына алкоголиков ложку забродившего малинового варенья и поставила в свою прикроватную тумбочку на созревание. По оценкам экспертов нужно было подождать 3-4 дня – дрожжи наберутся сил и сделают свою магию.
Бабушка в мою тумбочку не наведывалась. Там лежали запасные тетрадки, лото и коробка с пуговицами. И вот теперь, задвинув пуговицы в самый угол, я установила, как памятник императору на городской площади, банку с будущей бражкой в сердце тумбочки. И заперла на ключ. Ключ спрятала у сердца. И понесла в себе надежду на личное счастье. Ибо – читай начало, есть бухло – есть мальчики.
Прошла пара дней томительного ожидания, девичьих тревожных снов с поцелуями в финале, подозрительного принюхивания у тумбочки. И дальше – традиционная для меня история. Я забыла. В школе был какой-то вечер или конкурс, или нечто настолько увлекательное, что я забыла про свое сокровище, томящееся в недрах тумбочки и наливающееся алкогольными соками.
Закончилось все скандалом. Спустя неделю я пришла до мой, разрумяненная какими-то фантазиями. А у нас на Ведлозерской уже заседала вся комиссия: тетя Галя, дядя Петя, еще парочка строгих родственников. Не помню, у кого была монтировка в руках, но я подумал: «Вот и кончилась моя жизнь, так и не успев начаться. Не долюбила. Не успела встретить свою судьбу. Умру вот через пару минут от ржавой монтировки и рук второго своего дяди». Но надо было выяснить, за что я буду убита и стерта с лица земли. Хотя не такой уж сильный квест был узнать – за что. По маленькой однокомнатной полублагоустроенной деревяшке бабы Лены носился, как Демон над Кавказом, дух вырвавшейся на свободу браги. Я про свою банку забыла, а вот банка про меня – нет. Ровно в срок, как и пророчили хранители рецепта, банка созрела и разорвала резиновую крышку. Как кубок с ароматным молодым вином, тумбочка переполнилась брагой и благоухала, запертая на ключ. Когда баба Лена вычислила источник веселья, она вызвала одного из своих зятьев с монтировкой, который вскрыл тумбочку и увидел там залитые взбесившейся бражкой пуговицы, лото и стопку новеньких тетрадей в клеточку.
Конечно, меня не били монтировкой и даже особо не ругали. Комичность ситуации перекрывала ее криминальность. И после парочки дежурных пилюлей все дружно стали покатываться со смеху надо мной, нелепой толстой девочкой, возлагавшей большие надежды на банку бражки, но забывшей к чертям через пару дней и про любовь, и про надежды. Потому что жизнь шла вперед, новые страсти перекрыли старые страдания. И я уже нарисовала себе новые задачи, а банка взорвалась, как мои жалкие надежды на любовь. С тех пор эта история в семейных легендах маркируется под именем «Как Наташка бражку ставила».
Но, согласитесь, в этой мудрости, что девушка с алкоголем намного симпатичней в глазах мужчины, чем девушка без – в ней что-то есть.