Изнанка магии⁠⁠

Глава 37. Тени выбора

Трещина на зеркале разрослась, будто паутина, поглотив последние следы двойника. Я стоял чувствуя, как холод от пола проникает сквозь подошвы, смешиваясь с дрожью внутри. Лабиринт продолжал дышать — стены сдвигались, отражая тысячи версий меня, каждая из которых шептала что-то на грани слышимости.

— Выбор… — повторил я про себя, сжимая кулаки.

Но размышления прервал крик — знакомый, отчаянный. Аврора. Звук пришел откуда-то справа, сквозь череду зеркал, искажаясь, как эхо в ущелье. Я бросился на голос, зеркальные стены расступались и смыкались, подставляя под ноги то прозрачные, то мутные участки пола. Вдруг в одном из поворотов мелькнул силуэт — черты Авроры, но искаженные, будто нарисованные рукой безумного художника. Она стояла, прижав книгу к груди, а вокруг нее кружили страницы, вырванные из воздуха, покрытые письменами, которые то вспыхивали, то гасли.

— Аврора! — крикнул я, но она не обернулась. Ее глаза были прикованы к зеркалу, где вместо отражения плыли образы: библиотеки, охваченные пламенем, руины городов, лица незнакомцев, шепчущих проклятия на мертвых языках.

— Они... они требуют, чтобы я выбрала, — проговорила она, не отрывая взгляда от видений. — Знания или забвение. Каждая страница — ловушка.

Я шагнул к ней, но пол под ногами внезапно стал жидким, затягивая в зеркальную гладь. Отражения схватили меня за руки, таща вглубь, туда, где мерцали силуэты прошлого: детские воспоминания, ссоры, моменты слабости.

— Не поддавайся! — это был голос Бьёрна.

Где-то сверху блеснул топор, рассекая зеркало надвое. Искаженная реальность треснула, и я вырвался, упав на колени рядом с Авророй. Бьёрн стоял над нами, его оружие светилось яростным белым пламенем, отражаясь в десятках осколков.

— Здесь всё — обман, — прошептал он, тяжело дыша. — Лабиринт показывает то, что съедает изнутри.

Аврора, словно очнувшись, резко захлопнула книгу. Страницы исчезли, оставив в воздухе запах гари.

— Он прав, — сказала она, голос тверже, чем прежде. — Мы должны идти вместе. Разделившись, мы теряем себя.

Мы встали, прижавшись спинами друг к другу. Зеркала вокруг замерли, будто наблюдая. Затем стены снова пришли в движение, образуя узкий проход. В его конце мерцал свет — не холодный отблеск стекла, а теплый, пульсирующий, словто сердце.

— Источник… — начал я, но Бьёрн перебил:

— Или ловушка.

Мы двинулись вперед, и с каждым шагом отражения менялись. Теперь они показывали не нас, а других: людей из воспоминаний, тех, кого мы потеряли, тех, кого боялись встретить. Вдруг Аврора замерла — в зеркале стояла женщина с её лицом, но в одеждах из пепла, с глазами пустыми, как ночь.

— Мать... — вырвалось у Авроры.

— Не смотри, — резко сказал Бьёрн, но было поздно. Зеркало распахнулось, увлекая её в объятия видения. Я успел схватить Аврору за руку, а Бьёрн ударил топором по стеклу. Оно взорвалось осколками, которые превратились в стаю черных птиц, закруживших над нами с криками.

— Спасибо, — пробормотала Аврора, дрожа. — Я... я не думала, что он посмеет показать её.

Лабиринт, казалось, насытился нашей болью. Свет впереди стал ярче, и мы ускорили шаг, пока не вышли в круглую залу. В центре, на пьедестале из черного камня, лежал предмет — кристалл, переливавшийся всеми цветами тьмы и света.

— Источник, — сказал я, чувствуя, как кристалл резонирует с чем-то внутри меня.

— Подожди, — Бьёрн опустил топор, преграждая мне путь. — Ты слышал, что сказал твой двойник. Это выбор.

Аврора приблизилась к пьедесталу, разглядывая кристалл.

— В нём… целые миры, — прошептала она. — Если взять его, мы сможем изменить всё. Или уничтожить.

Я протянул руку, и пространство вокруг содрогнулось. Зеркала за спиной застонали, показывая возможные исходы: город, погруженный в вечный рассвет; чернильный фонтан, затопивший улицы; себя — то повелителя теней, то праха на ветру.

— Мы не можем знать, что будет, — сказал Бьёрн. — Но выбор за тобой.

Сердце колотилось, как птица в клетке. Кристалл пульсировал в такт его ударам. Я обернулся, глядя на Аврору и Бьёрна. Их лица отражали доверие, на которое я не был уверен, что достоин.

— Не один, — вдруг сказала Аврора. — Мы сделаем это вместе.

Мы прикоснулись к кристаллу одновременно.

Тьма взорвалась светом.

А потом начался звон — тонкий, как плач стекла. Зеркальный лабиринт рушился, осколки тая в воздухе, словно снег. Пол под ногами дрожал, и я успел подумать, что мы совершили ошибку.

Но когда мир перестал кружиться, мы стояли на песке, под странными звездами, а перед нами возвышался фонтан. Чернила в нём больше не пульсировали. Они были прозрачны, как слеза.

— Что мы сделали? — спросила Аврора, но ответа не последовало.

Город вокруг больше не шептал. Он затаил дыхание.