Интервент (6_1)⁠⁠

— "откл тут" — появилось в диалоговом окне перед глазами у Юджинса. Он медленно переставил ноги, разворачиваясь, чтобы оглянуться в проулок. Позади он увидел разбитый кирпичный забор, в который пустил корни игольчатый вьюн. Из-за забора косами ниспадали тонкие ветви местной вербы с такими же узкими и желтоватыми листьями, как дома у излучины холодной реки, куда они бегали малышнёй купаться. Справа стояла глухая стена. Первый этаж дома оказался сложен из валунов, выше — песчаник с ровными углами, а под крышей уже несколько рядов старых досок. В стене хоть и были окна, но это скорее вентиляция в отхожих местах, так как из каждого этажа в землю уходили толстые чугунные сливные трубы, по которым вился виноград, пытаясь долезть до крыши, где солнца было больше.

Юджинс уперся вверх большим пальцем левой ноги в пружинящий выступ внутри ботинка. Ход у дублирующего выключателя оказался большой — чтобы произошёл щелчок, пришлось постараться.

Сейчас в Северном Драймеро была глубокая ночь. Уличное освещение работает только на центральных и главных улицах, да и то лишь до полуночи, поэтому засветка отсутствует; он не спешил развернуться к Апкейну, а задрал голову вверх. Небо. Россыпь света — Прагнара в центре галактики. Холодный летний ночной воздух с терпкими хвойными нотками — игольчатый вьюн. Видно так, что можно присесть под забором и собирать осыпавшиеся иголки вьюна.

— Сделаем это здесь? — Апкейн ушел дальше по переулку, поэтому голос его раздался из-за спины. Юджинс повернулся.

— Может, ну его? Закончим и забудем? — ему хотелось вот так постоять в тишине, собраться с мыслями, выполнить задание и вернуться попытать удачу с Милейзией.

— Отставить! Был уговор, ты сам меня просил, — досадно заметил Апкейн. — Повернись!

Юджинс повиновался, Апкейн вытащил большой разъём из его батареи, повернулся, чтобы с его костюмом проделали аналогичную манипуляцию. Юджинс откинул зажим, открутил юбку разъёма и выдернул шнур. Тот повис.

— Команда "Призраки" готова к бою? — не боясь быть услышанным, выкрикнул Апкейн.

— Так точно, мстительный дух готов к отмщенью! — бодро отрапортовал Юджинс. Они одновременно засмеялись и щелкнули переключателями.

Старый Лыго с перепоя проснулся и, шаркая, направился в туалет. Он шнурком уже накачал напор воды, чтобы напиться и ополоснуть онемевшее от подушки лицо, как тут с улицы донеслись крики. Это была речь даже не пьяных, но как будто двое, всё еще не веря, что у них вырвали языки, пытаются обсудить кто из них больше придурок, а то и вовсе подобрали друг другу красочные эпитеты. Прозвучал звериный гогот. Лыго встал ногами на отхожую тумбу, аккуратно, чтобы то не скрипнуло, приоткрыл маленькое окошко и высунул голову, чтобы увидеть происходящее под домом в проулке.

Пытаясь быстро спрятаться внутри дома, он саданулся затылком о раму, но, не обращая внимания на травму, он с хлопком закрыл окно, а сам сел с ногами на тумбу, обхватив их: — Хватит! Решено! Отпил своё старый Лыго, больше ни-ни! — а в это время под окном две полупрозрачные человеческие фигуры с клешнями, чвакая о мокрые плиты мостовой шли на центральный проспект, где во тьме утонула Городская Управа.

Центральные ворота имели щель внизу, поэтому сквозь них призраки прошли без заминки. Из атриума по ступеням призраки поднялись бесшумно, перейдя во флигель. Карта указывала в проём, который сейчас был закрыт наглухо. Никаких щелей под дверью не было.

— "приплыли"

— "как?"

— "Рук"

— "чего"

— "руководство"

Со стороны казалось, что два призрака, опустив тяжелые клешни, колдовали вторыми руками над дверью. Тот, что повыше, закончил быстро и стоял ждал, пока второй вдоволь наколдуется. Затем они синхронно протянули клешни к замку, тут же послышался треск, лязг, из замка посыпались искры. Призраки закончили заклинать дверь и правыми ногами ударили по ней. Та открылась, некрасиво зияя отсутствующей частью в том месте, где ранее была металлическая накладка с замком.

Следующие двери показались после нескольких поворотов и одного подъёма внутри узкой винтовой лестницы. В военном зодчестве такой приём используется на подходах к охраняемым помещениям, при чём лестницы закручиваются по часовой стрелке относительно идущего вверх. Таким образом получается, что штурмующему палаты властных особ снизу, приходится атаковать слабой левой рукой, в то время как защищающие кормчего сверху обороняются штыками в правой руке. В верхние палаты зачастую ведут сразу несколько таких лестниц, явно видимые и центральные, как правило, оказываются тупиками через несколько этажей, а по пути они оборудованы бойницами для уничтожения нападающих, попавших в капкан.

Выйдя из правильной винтовой лестницы, ведомые картой призраки, попали в зал с охраной. Дверь оказалась незапертой, поэтому открылась манипулятором. Почти все охранники Превиуса дрыхли усталые. Сидящий за столом адъютант с высокой острой лысиной от испуга замер, Схватился за сердце, затем, поняв, что ещё не время, вскочил и упал к ногам призраков. Если бы в костюмах можно было слышать звуки, то Юджинс и Апкейн услышали бы, как искренне молятся ярые борцы с религией, при чем читал испуганный чиновник не случайную и популярную молитву, а специально подобранную к случаю: "На смертном одре не остави меня одиноким, руку подай, проведи, помоги;" Хотя и наличие звука бы не помогло — ребята не знали местного языка, пришлось бы запускать программу творческого перевода, так как дословный перевод всех языков Прагнары может только ввести в еще большее заблуждение. Именно напомнить про эту функцию и забыла Милейзия. Дело в том, что стандартная программа-переводчик запускается с базовой настройкой, а опция творческого перевода стихов и других произведений искусства располагается слишком глубоко в меню, если ты не знаешь, то и не найдешь. Местные языки как раз и относятся к сложно-творческой группе. Просто в свое время произошло случайное стечение обстоятельств, и планету засеяли ДНК по большей части, взятой от творческих личностей, но не само это является ошибкой, как раз это и было целью, а ошибка произошла внутри Фонда Семени, где образовалась целая партия образцов ДНК поэтов, скрещенных с философами, с религиозными деятелями, с военными и с учеными-химиками. Где-то кто-то упустил момент, и партия не была равномерно распределена по Фонду. Вот и вышло, что музыканты, художники, писатели, актеры, режиссеры, фотографы и прочие творцы составили половину генофонда, а остальную половину, вместо технически-ориентированных людей, составили воинствующие и теософствующие поэты.

Призраки постояли у повергнутого в молитву чиновника, затем, довольные результатом, прошли сквозь дверь в комнату Главы Охранного Ордена. Она оказалась набита бумагами, флагами, церемониальными одеяниями и прочими властными атрибутами.

— "отборная ругань"

— "ответная брань"

Адъютант продолжал усердно молиться, иначе бы он заметил, как странно призраки проходят сквозь дверь — почти скользя ногами. Когда те снова подошли к нему, он зажмурился и стал быстрее бить о грязный пол ладонями. Дежурные по Управе к тому времени успели проснуться, но, даже не подав виду, продолжили находиться в своих позах, только сквозь ресницы наблюдая, как уважаемый Купед Кнопеш, жестокий в своём противодействии любым проявлениям веры, во всё горло распевал подходящую случаю молитву "На конец бытия."

В свете подсевших ламп разве что не хватало очерченного мелом круга вокруг господина Кнопеша, казалось, что стоящие два призрака подле него, вот-вот подхватят того своими клешнями и унесут еретика за грань бытия, где того ждут наслаждения, постепенно переходящие в легкие, а затем во всё более страшные муки. По крайней мере, так говорят.

И вот один призрак поднял изуродованную клешнёй руку и нежно прикоснулся к самой неподвижной точке на теле молящегося. Те, кто наблюдал за этим движением с нужной стороны, подумал, что бедолагу сейчас оскопят или чего похуже. Кнопеш заорал, как недорезанный вотрезь на току. У притворявшихся спящими мужчин животы как будто наполнились льдом — настолько страшен был его крик. В этот момент проснулся даже Шубарул — вечно пьяный, пузатый от варенья с хлебом, заросший и вонючий палач, которого даже выстрелом не разбудишь. Не разобравшись сразу, он захрипел беззубым ртом:

— Чего орешь! — но, увидев призраков, и то, как сладко спят дежурные, на глазах у него заблестели слёзы, он сполз на колени и подхватил молитву. Немного надежды теплилось в его поганом сердце, так как призраки даже не обернулись в его сторону.

Призраки присели и подставили свои клешни под Кнопеша. Тому пришлось подняться на трясущихся ногах, руками он обхватил свою грудь, но глаза не открыл. Кнопеш уже в который раз начинал молитву заново. Второй призрак умелым движением заехал адъютанту под дых ногой. Тот завалился на спящих товарищей — казалось, те уже никогда не проснутся. Кнопеш замолчал и со страхом во взгляде смотрел на призраков, валяясь на бездвижных сотрудниках Охранного Ордена.

Один призрак вытянул нормальную руку в сторону бывшей правительственной спальни, потом рука указала на самого Кнопеша и на дверь, что вела на винтовую лестницу.

Дважды просить не пришлось.

После того, как адъютант увёл призраков, Шубарул оглядел спящих, вернулся на своё место и тоже сделал вид, что спит. Так они и пролежали, смотря друг на друга сквозь ресницы до утра, пока их не разбудила тревога, поднятая дневной стражей, ворвавшейся в их каморку — царство самого странного сна наяву.