Город без окон - 3. (Часть 4)⁠⁠

Первые части

Город без окон

Город без окон - 2. (Часть 3)


Часть 4.

Солнце стояло в зените. По словам младшей сестры, бояться мне было нечего.
Вытащив фонарик из сумки с инструментами, я решила поискать еще какие-нибудь «полезности» в багажнике машины, но кроме аптечки и оставленного подружкой пакета со дня рождения ее дочки ничего больше не нашла. Даже иконок на приборной панели я никогда не держала.

И тут меня осенило.
Паспорт!
Нырнув в рюкзак, заглянула во все отделения и карманы — ни водительских прав, ни паспорта, ничего, на чем могло быть означено мое имя.
Если нет имени, откуда возьмутся удостоверения личности?
Тебя уже нет, девочка, сейчас ты ничем не лучше своей Глаши, говорила я себе, разглядывая темные окна зданий.
Пока размышляла и прикидывала, с какого задания начинать обход проклятого городка, на телефон пришло сообщение от мамы.
«Ты едешь?» — она никогда не здоровалась.
Я вдруг начала плакать.
«Еще нет», — плохо разбирая буквы, напечатала я ответ и дописала, что «место уж больно красивое», чтобы мама не волновалась.
И быстро-быстро, пока связь не потерялась:
«Мамуль, как ты меня называла в детстве?»
Ответ не приходил несколько минут.
«Странный вопрос, котёнок. Еще колбасой», — и прислала мне улыбку-смайлик.
«Уменьшительно-ласкательное имя?»
Снова долгая пауза.
«С тобой все хорошо? Я волнуюсь»
«Мам?»
«Не пугай меня. Надолго задержишься?»
Я же знала, что ничего не получится.
«Пока не знаю. Напишу. Лю тебя»
В ответ мама прислала сердечко.

Как я и ожидала, за долгие годы здание школы пришло в негодность, но что-то сохранилось: деревянная мебель, серо-зелёная с меловыми разводами доска для занятий, громоздкие, с облупленным чёрным лаком парты в количестве, достаточном для полноценного класса и с отверстиями для чернильниц, разбросанные глобусы, линейки, какие-то предметы интерьера, наподобие бюстов античных философов, — если стряхнуть пыль со всего этого и сделать влажную уборку, то можно было снимать кино.
А вот лестница на второй этаж походила на декорацию к фильму ужасов: развалившееся ограждение, дырявые ступени, доски подо мной скрипели, словно я была слоненком.
Помещения второго этажа оказались полупустыми, вероятно, обустраивать классы собирались по мере взросления девочек, разве заботливый отец мог предположить, что образование не станет основным занятием у его маленьких фей.
В одном помещении, припав на сломанную ножку, кособочился рояль, а просторный спортивный зал был оборудован шведскими стенками и какими-то тренажерами, похожими на приборы для пыток. Встроенные шкафы, темные коридоры и тяжелая, оглушающая тишина — психиатрическая клиника, а не школа для маленьких учениц.
По наводке сестер-хозяек под дырявой лестницей я нашла электрический щит, который не включали лет тридцать, а если судить по разбитым лампочкам в помещениях, то и включать было незачем. У меня получилось его оживить: в металлическом ящике загудело, задергалось, и даже если бы что-нибудь заискрилось и взорвалось, я бы с радостью подожгла этот город.
В соседнюю к школе библиотеку я попала не через улицу, а по длинному коридору, опоясывающему все здания наподобие террас в южных городах. Отличие было в отсутствии оконных проемов — они были наглухо забиты досками.

Библиотека выглядела как большой книжный шкаф — тысячи фолиантов хранились на полках с подписанными табличками: «детская литература», «зарубежная детская литература», «учебная...», «научная…», «медицинская...» Сдвинутые письменные столы в центре помещения, поваленные стулья, настольные лампы и даже искусственная елка, забытая на полу в серой от пыли новогодней бахроме и с остатками бликующих под светом фонаря игрушек, — все производило гнетущее впечатление.

Следующим я осмотрела кинотеатр. У входа заметила окошко билетной кассы, — какая прелесть, подумала я, дети могли себе сами покупать билеты. Перед кинозалом находилось небольшое фойе с барной стойкой и автоматом мороженого, что в те времена наверняка было редкостью, хотя после произошедшего со мной этой ночью я нисколько не удивилась бы и современным автоматам для игр, и живой фигуре клоуна…
Войдя в кинозал, увидела поломанные ряды зрительских стульев и небольшую сцену под экраном, масштаб которого меня удивил.
Я аккуратно пробралась в центр зала и присела на один из стульев.
Свет фонарика выхватил из полутьмы рваные повреждения на темном полотне экрана, скользнул по деревянным панелям, которыми было отделано все помещение, перебрался на противоположную от экрана стену и обнаружил под потолком окошко.
Если это кинорубка, надо бы проверить, сохранились ли какие-нибудь фильмы.

В рубку я поднималась через сумрак фойе. Солнце сюда почти не проникало — большие стеклянные двери от многолетней грязи были похожи на бетонные.
Дверь в рубку оказалась открыта.
У окошка, через которое транслировались в зал кинофильмы, находился стол с древним проектором, стены от пола до потолка закрывали стеллажи с многочисленными коробками, в которых, как я поняла, хранилось множество кинопленок.
Они были расставлены по годам и аккуратно подписаны печатными буквами.
Первый стеллаж с мультипликационными фильмами, рядом стоял с кинофильмами — одна из его полок целиком была посвящена «Научной фантастике».
В третьем стеллаже коробок с пленками было меньше всего, а подписи мне ни о чем не говорили: «Альфа. От 0 до 2. Физическое развитие», «Омега. От 2 до 5. Таланты, способности»
Верхняя полка этого стеллажа подписана как
«Исследовательский институт развития человека», с подробной информацией на самих кассетах:
«Альфа. 5. Наблюдения мозговой деятельности»,
«Омега. Иностранные языки. Английский»,
«Омега. От 2 до 5. Физические показатели»,
«Альфа. От 3 до 6. Музыкальное развитие»…
Какие-то Альфы, Омеги… Подробное наблюдения за развитием детей? Институт кого-то исследовал? Вот, наверное, почему не было шумихи вокруг «странностей», творившихся в этом городке. Засекреченный объект, где проводились какие-то научные работы во благо «светлого будущего»?
«Светлое будущее» еще не наступило, а «темное прошлое» лезет изо всех щелей, вспомнила я о своих целях.
Кинопроектор оттаявшим динозавром завораживал меня не меньше, чем стеллажи с кинопленками.
Наверняка он был одним из подарков местному начальству: иероглифы на металлическом корпусе, под ними — скупые слова на английском. Кнопки, переключатели. Вдруг заработает?
Я воткнула штекер в розетку. Нашла кнопку «ON/OFF» и, недолго думая, включила аппарат.
Пару секунд ничего не происходило, а потом аппарат зажужжал, и объектив радостно засветился мне в лицо.
Я оглянулась — на экране кинозала появился сначала белый прямоугольник, а потом забегали темные пятна и какие-то цифры. Вскоре моему вниманию был предложен мультфильм «Снегурочка» киностудии «Союзмультфильм» 1958 года.
Выцветшие фигуры мелькали на экране призраками из прошлого. Мелодия тихо, с шуршанием и перебоями, выползала в пространство и соединялась с изображением в одно целое.
Найдя пульт управления, я включила громкость в зрительный зал.
А примерно через пять минут пленка с мультфильмом оборвалась, и волшебство закончилось.
Правильно, подумала я, какие мультики? Время бежит, через пять-шесть часов стемнеет, и я растворюсь в вечности не хуже этой Снегурки, если прямо сейчас не придумаю, как спрятаться от двух злобных привидений на их же территории.
Мультфильмы из счастливого детства, фотографии, воспоминания, — все хотят жить в счастливых иллюзиях, и не важно, что утром карета превратится в тыкву, а принцесса после замужества перестанет быть милой и работящей, потому что у принца не окажется в наличие замков с угодьями.
Но я то оказалась не в сказке, а в ужасном и реальном сюре.
ДалИ был мастером загадок и двойственности в изобразительном искусстве. Вот кто с помощью красок и кистей соорудил бы мир, в котором привидения очумели бы и сдались, подняв руки кверху и, не оглядываясь, бежали бы из лабиринтов подсознания художника...

А если на полке с «научными исследованиями» лежит разгадка того, что происходило в городке больше полувека назад? Хотелось бы все-таки понять, благодаря чему меня собираются разобрать на атомы.
Освободив проектор от испорченной временем пленки и ориентируясь по наклеенной на боковой панели инструкции, я вставила бобину под номером «один» и нажала «ON».
Снова бегающие пятна на экране, цифры, потом пробы голоса.
«Раз-раз... Пишем?»
На экране появился человек за столом. Белый халат, очки в пол-лица. Лысоватый мужчина от тридцати до сорока.
«Я, доктор педагогических наук, Синельников Игорь Константинович, начинаю свой многолетний труд, который подарит миру людей новой формации… Дочерей, однояйцевых близнецов, родившихся 12 апреля 1961 года в день, когда все люди на планете Земля устремили свои взоры в космос… Их мать была бы рада узнать, что умерла во имя великой цели — ради покорения человеком космических просторов. …Отныне я буду фиксировать каждый день роста и развития, каждую минуту наших с детьми успехов и достижений…
Мы создадим уникальных космонавтов будущего, чтобы через каких-то двадцать-тридцать лет они достойно пополнили, а может и возглавили, ряды космических исследователей…
Торжественно обещаю, что ни одной секунды из нашей жизни не пройдут впустую. Мы, люди будущего, в ответе за рожденное нами поколение и должны…
И нарекаю их Альфой и Омегой…»

(Финал 17.09.2022 г.)

«Безглютеновая Жизель», 15.09.2022 г.