Глава 47⁠⁠

Мне изрядно поднадоело водить женщин к себе домой. Хотелось разнообразия в декорациях. Увы, далеко не все женщины располагали своим жильем. У кого-то соседка по общежитию может ворваться в любой момент. У других дома мамы, папы, дедушки, бабушки, сестры, братья. С замужними все понятно, а были еще девчонки, проживающие у своих парней или снимавшие вместе с ними квартиру. Как-то попалась девушка, снимавшая трехкомнатную квартиру с двумя другими девушками, каждой по комнате. У них действовала договоренность парней туда не водить. Трудно вообразить, чтобы такая договоренность возникла в похожих условиях у парней. Скорее каждый повесит себе замок на комнату, чем откажется от возможности кого-нибудь в ней оттрахать.

Редкие женщины со своей жилплощадью не спешили меня приглашать к себе. Если совсем уж честно, исключением стала только в меру гламурная блонда, в квартире которой меня чуть не грохнули. В ее крови явно есть тяга к острому, иначе бы она не прыгала на елде бандита, в любой момент способного пристрелить ее. Другие женщины вели себя осмотрительнее. Предложение пойти к ним будило в них подозрительность. Магия Буковски развеивалась в считанные минуты. Забавно, что ни одна из них не боялась идти в гости к незнакомому парню, хотя он мог совершить с ними тысячу всевозможных мерзостей, в том числе и убить. Нет, моя животная притягательность попадала в цель. Возбуждение женщины нарастало, она забывала, что существует смерть. В сознание, одурманенное гормонами, не могла достучаться мысль, что незнакомец предлагает поехать к нему не только по зову члена. Зато идея переместиться к ней рождала солидный такой букет страхов и опасений. Что, если я украду ее драгоценности? Или сделаю слепок ключа, чтобы обчистить квартиру в ее отсутствие? Или украду ключ, тогда ей придется менять замок. И так далее. Мы в наше время, особенно женщины, так помешаны на вещах, что страх быть ограбленным преобладает над страхом смерти. Все потому, что большинство, лиши их накопленных материальных благ, скорее покончит с собой, чем продолжит жить. Эти придурки для того и явились в мир, чтобы купить все это.

Вот почему, заарканив соблазнительную шатенку лет двадцати, я ее потащил к себе. Мои коммуникативные навыки сильно выросли, что очень кстати, учитывая, что пришла зима. Дело в том, что магии, мистики, волшебства или какой-то иной силы, из-за которой меня желали, в чистом виде было еще не достаточно. То был входной билет. Очень солидный входной билет, вряд ли кто-то еще обладал таким. Но даже здесь неудача была возможна. Если я говорил слишком много и слишком умно, у женщины включались мозги. Ей приходилось думать, она уже не могла отвечать и рассказывать по лекалу, как делала много раз. Ее кровь из места, на которое я рассчитывал, перетекала в мозг. Один за другим включались социальные барьеры, условности, предрассудки. Но я наловчился быстро. Давал говорить самой девушке. Бывает, что человек несет сущую околесицу, но, если он говорит много, а его, не перебивая, заинтересованно слушают, то болван этот чувствует себя важным и очень умным. В нем растет симпатия к собеседнику, с которым он стал таким. Действуя так, я не сливал свой стартовый козырь, а подкреплял его еще одним сильным. Секса было не избежать. Пока ноябрь радовал нас теплом, я вел новую пассию в "одно замечательное место". Мы шли, беспечно болтая. Спустя полчаса я говорил, показывая на свой подъезд: "Вот это место. Та-дам!". Мы смеялись и шли заниматься сексом. Потом пришли холода. Когда дул ветер, говорить было некомфортно. Женщина волей-неволей задумывалась, зачем ей морозить задницу ради незнакомого парня, с которым она немного поболтала в кафе? Дважды меня бортанули на полпути. Автобус тоже не вариант. В кафе мало кто слышит, о чем вы болтаете. В автобусе слишком много людей вокруг. Женщина невольно вас сравнивает. Так-так, подождите минутку... Похоже, что ты и они - одинаково ей чужие. Ей что же, трахаться с первым встречным? Ну уж нет... Вот почему прокачанный навык коммуникации был мне необходим - я отвлекал женщину от ненужных мыслей.

- Ох, ох, ты так глубоко... - стонала шатенка.

Я приподнял ее, прижал к себе: одну ладонь положил на живот, другую на грудь.

- Он сейчас выскользнет... - предупредила меня любовница.

Я поправил ее слегка. Два обнаженных тела мерно, неторопливо покачивались. Я иногда целовал ее в шею. Почему-то не всех женщин приятно целовать в шею. Бывает, что она хороша во всех позах, но вот целуешь в шею, и что-то идет не так. Так что от поцелуев в губы переходите сразу к делу. Тоже неплохо, сколько мужчин живет без вагины и даже без поцелуев. И все-таки я любил, когда женщину можно с удовольствием целовать везде. Смаковать процесс.

Смаковал я, значит, процесс, а сам мимолетом вспомнил о бомже. Важный урок: не доебывайся до того, кому уже падать некуда, у кого впереди абсолютный НОЛЬ. Я ему немного завидовал. Когда я ушел с работы, мне было на все насрать. Я жил без какой-то конкретной цели. Мечтал просыпаться и бодрствовать с незасранными мозгами. Гулять, читать книги, писать. Не жить, как робот. Расширить свой кругозор, углубиться в те области знания, в отношении которых еще не успел окончательно растерять запал. Размытый план, да и не план совсем. Так - намерения. А потом появился Буковски. И женщины. Много женщин.

- Ах! Ах-ах-ах!.. - это я бросил шатенку на четыре конечности и яростно заработал.

Да, со мною случилось чудо...

- Ах-ах-ах, да!..

Я сжал ее ягодицы. Да, теперь бы я не рискнул. Слишком много совершенно роскошных женщин в моей постели. Не знаю, как долго продлится это... оно не может продлиться долго. Все хорошее в этой жизни требует от человека усраться, чтобы воспроизводить себя и поддерживать. Я не делаю ничего. Пользуюсь, пользуюсь, пользуюсь. Однажды ресурс иссякнет. Тогда я и займусь эрудицией. И романом. Наверное, начну новый. Открою миру, что я исследовал и познал...