Глава 3. Черная свеча (продолжение)
Ни Бруто, ни Черепашки на маяке они не застали. Те вернулись уже под вечер, и не пешком, а на козлах крытого брезентом фургона. Пожилая кобыла, запряженная в постромки, меланхолично жевала овес из подвешенной к оглоблям торбы.
– В столице какая-то заваруха, – буркнул Бруто с козел. – Говорят, даже пальба была; но как водится, никто ничего толком не знает.
– Только этого нам не хватало! – досадливо поморщился Беда. – На улицах как, спокойно?
– Да черт его знает. Вроде бы да, но все какие-то нервные…
– Денег хватило?
– В обрез. Пришлось оставить залог, так что потратили практически всё! – Бруто спрыгнул на землю. – У меня разве что горсть медяков наберется. Зато разжились хлебом, жареной колбасой и кувшином недурственного пива! А у вас как дела?
– Десять соларов – будто корова языком слизнула, – отозвался Беда. Татуированный тихонько присвистнул.
– Но, как ты понимаешь, искомое я раздобыл. Желаешь глянуть?
Бруто задумчиво покачал головой.
– К чему? Я в этих чародейских материях всё равно ни ухом, ни рылом. Доверюсь тебе. Ведьма-то хоть настоящая?
– Ещё какая настоящая! Аж оторопь берет.
– Это нам на руку: будем надеяться, и товар у нее годный.
– Сегодня ночью проверим, – старик оглядел компанию. – Значит, так, парни. Предлагаю перекусить малость и отдохнуть. В путь тронемся, когда стемнеет.
Тим поднял на него взгляд – но промолчал. Беда одобрительно кивнул.
– Ладно уж, скажу; ты имеешь право знать. Нам нужно к развалинам старой крепости. Знаешь, где это?
– Где-то на восточной оконечности острова… Но я там никогда не был.
– Туда вообще мало кто забредает. Дурные места. Поэтому и… – старик оборвал себя. – Ладно, хватит трепаться, пора набивать брюхо!
Еды хватило на всех, даже с лихвой. Тим, впервые за много дней, налопался до отвала – и тут же, прямо за столом, уснул. Разбудил его Беда, легонько тряся за плечо.
– Эй, паренек!
Тимси испуганно вскинулся. Маяк! Он совсем забыл… Но солнце ещё не успело зайти; немного времени было в запасе. Помогать ему взялся Черепашка. Вдвоём работа двигалась споро, да и силенок у горбуна явно было побольше. Очутившись на верхней площадке, он с восторгом огляделся.
– Ух ты! Красотисся! Все, как на ладони!
Где-то далеко внизу и в стороне суетился порт. Над ним, широкими террасами, шли городские кварталы, карабкаясь всё выше и выше. Дальше подъем берега переходил в долину, зеленела тёмная листва деревьев и светлая – полей. За ними начинались столичные предместья, едва различимые под покровом вечерней дымки. Тимси повернул голову. Ржаво-оранжевые пространства Великой Пустыни раскинулись от подковы бухты и до самого горизонта; пологие барханы, тонкие струйки песка, вьющиеся с их верхушек, дрожащий в мареве разогретого воздуха шар заходящего Солнца… Он вдохнул полной грудью сухой ветер, взвесил на ладони отцовский кошель с железяками – и, широко размахнувшись, зашвырнул его в зыбуны.
Когда ровный свет залил верхушку башни, Тимси спросил:
– Черепашка! Ты слышал когда-нибудь про черную свечу? Для чего такая нужна?
– Тёрная светька? Известно, затем нузна, – Черепашка вдруг посерьёзнел. – Тьявола вызывать, затем есё!
Тимси вдруг почувствовал, что его пробирает озноб.
***
Правил фургоном Беда; остальные устроились под брезентом. Попетляв по тряским булыжникам городских улиц, лошадка выбралась на грунтовую дорогу, ведущую в предместья. Вечерело. Черепашка достал откуда-то длинную трубку и закурил, пуская кольца сизого дыма. Бруто сидел, сложив ручищи на коленях, и молчал; вид у него был мрачный. Мало-помалу сумерки сгущались.
Тим то задремывал, то вскидывался – когда колесо попадало в рытвину или наезжало на торчащий корень. Спустя пару часов по брезенту заскребли ветви деревьев, и вскоре фургон остановился.
– Всё, парни, – вполголоса сказал Беда. – Дальше не проехать. Придется пешком.
Тимси очнулся от дремы и поёжился: ночной холодок забирался под одежду. Черепашка громко зевнул, встряхнулся, словно пес, и спрыгнул на землю. Их окружал еловый лес. В тусклом свете масляного фонаря чудилось, что деревья, будто злые великаны, обступили фургон со всех сторон: никакой дороги не было и в помине. Старая кобыла тяжело вздыхала и пускала газы.
– Куда это ты нас завез? – проворчал Бруто. – Что за дебри?
– Мы уже почти у цели. В прошлый раз тут был всего лишь подлесок, – Беда высоко поднял фонарь, раздвинул еловые лапы, и шагнул в чащу.
Мягко пружинила под башмаками опавшая хвоя. Тимси поспевал следом за Черепашкой, едва различая окружающее и стараясь не отстать. Бледное пятно света прыгало где-то впереди. Внезапно лес кончился. Впереди расстилалась заросшая дроком и вереском пустошь. Сквозь разорванное покрывало туч пялился голубоватый зрачок Селены. Глубокие чернильные тени лежали меж камней, слабо серебрившихся в её лучах. Стояла тишина; лишь ветер едва слышно шелестел в еловых кронах.
– Гм… Тебе виднее, конечно; но, может, зажжем свечу? – спросил здоровяк, невольно понизив голос.
– Рано, – так же негромко ответил Беда. – Чем больше сбережем, тем лучше.
Старик двинулся к развалинам. Вблизи они выглядели совсем мрачно: обрушившиеся стены, дыры бойниц, густо заросшие травой, хаос базальтовых блоков, рухнувших некогда с высоты и наполовину заплывших землей… Внезапно мимо лица Тимси пронеслось нечто темное, едва не задев его. Мальчишка вскрикнул; сердце в груди судорожно подпрыгнуло – и заколотилось так, словно хотело вырваться наружу.
– Летучая мышь, – сказал Беда. – Похоже, это где-то совсем рядом. Ну-ка… – он нагнулся, подсвечивая себе фонарем. Ещё несколько темных созданий с едва слышным писком взметнулось в ночное небо.
– Ага, вот оно!
В земле под стеной, наполовину скрытая за каменными обломками, зияла дыра.
– Ну, теперь-то ты её запалишь? – нервно сказал Бруто.
– Как бы нетопыри не затушили… Лучше внутри.
– Друг мой, – проникновенно сказал татуированный. – Моя вера в тебя, конечно, безгранична; однако прошу – не испытывай её без нужды! И зажги, наконец, эту чертову…
– Ладно, ладно! Какой ты нервный, оказывается.
– Ага. Та давняя история с пропавшими авантюрьерами очень нервирует, знаешь ли.
– И это ты ещё не в курсе подробностей... – Беда порылся в своей неизменной сумке и достал заветную кроличью шкурку.
Черная свеча вспыхнула сразу – ровным, почти бесцветным пламенем, вроде того, которым горит спирт. Света она почти не давала; зато памятный тяжелый аромат – горькой полыни и сыромятной кожи – тут же распространился вокруг. Старик передал свечу Тимси.
– Лезь следом, парень, и не вздумай отстать.
Пригнувшись, он нырнул во тьму. Тим, секунду поколебавшись, шагнул за ним. Тяжелые запахи земли, застойного воздуха, мышиного помета ударили в ноздри, почти перебив испарения черной свечи. С низкого потолка свисали корни. Тимси вновь едва не заорал, когда один из них мазнул его по шее; но как-то сдержался. За спиной раздалось сдавленное проклятие: нервы у всех были на пределе. Лаз оказался чертовски длинным – а может, так только чудилось? Наконец, пятно света, отбрасываемого фонарем Беды, расширилось и потускнело: они добрались до подвалов крепости.
Каменные своды и перекрытия растворялись во тьме. Под ногами похрустывали чьи-то мелкие косточки. Несколько летучих мышей, вспугнутых незваными гостями, заполошно метались над головой; но Тим почти не обращал на них внимания. Впереди, на небольшом возвышении, стоял гроб.
– Держи свечу повыше, парень! – прошептал ему в ухо Бруто. – Ну что, старый? Выносим?
– Погоди. Надо же убедиться, что он внутри.
Беда передал фонарь Черепашке, поплевал на ладони и взялся за крышку гроба. Бруто подхватил с другой стороны. Крышка медленно поползла в сторону. В гробу лежал мертвец. Тимси пробрала дрожь. «Ну, а кого ещё ты ожидал там увидеть? Королеву карнавала?»
Лицо покойника был изжелта-коричневым, пятнистым; натянувшаяся кожа туго облегала кости. Казалось, он умер давным-давно; и Тим не сразу понял, почему этот труп вызывает ощущение какой-то жуткой неправильности. Наконец, до него дошло: костюм! Новенький, с иголочки, черный фрак – словно только что от портного; брюки в тон фраку, поблескивающие лаком штиблеты – и ослепительно-белая, без единого пятнышка, кружевная манишка… Покойник открыл глаза.
Черепашка заорал и отскочил назад, едва не выронив фонарь. Тимси подпрыгнул от неожиданности. Сердце бешено заколотилось. Он был готов бежать со всех ног прочь – но пальцы Бруто железной хваткой вцепились ему в плечо.
– Стоять! – сквозь зубы процедил татуированный. – Свечу крепче держи!
– Маэстро, – негромко произнес Беда. – Вот мы и встретились снова. Обстоятельства складываются так, что вам здесь небезопасно оставаться. Мы вновь можем оказать друг другу пару услуг. Но хотелось бы избежать некоторых… Прискорбных инцидентов, имевших место в нашу последнюю встречу. Поэтому я хочу знать: вы способны держать себя в руках? Хотя бы недолго?
Губы мертвяка поползли вверх, обнажив сизые дёсны и длинные, как у лошади, зубы. Чуть слышно засипел всасываемый воздух.
– Да-а-а-а-а-а…
– Мы отвезем вас в другое место, там и потолкуем… Бруто, берись.
Вдвоем они водрузили крышку на место; затем Беда, взяв у Тимси черную свечу, немного повозился и прилепил её сверху.
– Не погаснет? – опасливо спросил Черепашка.
– Ветром её не задует, но от нетопырей надо бы поберечь…
Обратный путь запомнился Тимси урывками. Как они проталкивали тяжеленный гроб по узкому лазу; как, поминутно спотыкаясь на торчащих камнях, тащили страшную ношу по пустоши, а плети вереска цеплялись за ноги, словно не желая отпускать… Он немного пришел в себя лишь в фургоне. Горело исхлестанное хвоей лицо. Гроб со свечой стоял посредине; приходилось поджимать ноги, чтобы невзначай не коснуться его. Тиму казалось, что от старых досок веет ледяным холодом. Зубы начали выбивать дробь. Бруто молча достал из-за пазухи флягу зеленого стекла и протянул ему. Тимси глотнул. Жидкость полыхнула во рту, огненным шариком провалилась в желудок; стало немного полегче. Тим передал ром Черепашке. Тот хорошенько приложился к горлышку, прошептал: «Ну, т-тюма!» – и затих.
Старая кобыла теперь шла не в пример резвей, то и дело тряся головой и фыркая; должно быть, чуяла их жуткий груз. Когда впереди показались редкие огни городских фонарей, она вскинула к темным небесам морду и жалобно заржала. Словно в ответ, где-то неподалеку завыла собака, потом ещё одна, и ещё… Сопровождаемый тоскливыми руладами, фургон катил по пустынным улицам; а Тим всё боялся – вот-вот вывернет из-за поворота патруль «черных мундиров», остановят, велят вылезти, заглянут внутрь… Но обошлось; час был самый глухой, и всю дорогу им так никто и не встретился. Лишь собаки не унимались.
– Хорошо, что маяк на отшибе, – проворчал Бруто. – Не то кто-нибудь, в конце концов, вылез бы поглядеть, чего это шавки так разошлись… Ну что, приехали?
– На месте, – откликнулся с облучка Беда. – Давайте выгружать.
В узкую дверь пристройки гроб пролез с трудом. Но едва они успели поставить его на пол, как в дальнем углу хибары ярко вспыхнула зажженная спичка. Тимси почувствовал, что сердце его ухнуло в пятки – уже который раз за сегодня. «Ну сколько можно-то, в конце концов!» Довольно улыбаясь, на ошеломленных авантюрьеров смотрел инспектор Тромсен, по прозвищу Сорокопут; и был он не один.
А целиком можно прочитать здесь: https://author.today/work/series/53013