Глава 2⁠⁠

Понять-то я понял, но только той головой, что была у меня на шее. Мой член аргументы не принимал. Он привык к своей порции секса. Идея сублимирования сексуальной энергии в толстенный роман совсем его не прельщала. Ко мне вернулась боязнь белого листа. Я перечитал написанное в надежде отыскать вдохновение. Обломался.

- Можешь читать, сколько душе угодно, - пропитым голосом поучал Буковски. - Но чтобы писать, надо писать. Ты либо выкладываешь все, что в тебе есть, на бумагу, либо прыгаешь с моста. Талант ни хрена не значит. Надо просто делать.

- Да знаю я... - шипел я. - Может, попробовать утренние страницы? - позже предложил я, признавая свое бессилие.

- Что это за херня?

- Это такая писательская техника. Прежде, чем приступить к работе, пишешь три страницы рандомного текста. Что в голову приходит, то и выплескиваешь...

- Гм, я так всю жизнь писал...

- Это помогает, во-первых, унять внутреннего критика, а еще избавляться от того дерьма, что плавает на поверхности и мешает тебе писать.

- Ну, попробуй.

Я вырвал из середины тетради листы. Поехали... Ага, ага... Господи боже мой! Бабы, бабы, секс, ебля, ляжки, сиськи, поцелуи, бабы, поза сзади, стоны, минет, возбуждающий запах, оргазм...

- Да уж, - выдохнул я, исписав листы. - Как же я мог писать, когда голова забита таким?

Буковски взял со стола листы, просмотрел бегло.

- Похоже, в этой технике что-то есть. Но чем это отличается от обычной твоей писанины?