Гильза⁠⁠

Глава 9

– То ты меня дурачком называешь, то бестолочью, – обиженно сказал Луганский, – радуйся, что мы вообще живы пока.

– Это да, это я рад. Только неизвестно, надолго ли? Может до первого боя. Ты расскажи, как тебя сюда занесло?

– Да как… – начал вспоминать Луганский. – Свалился я в эту дыру, даже крикнуть тебе ничего не успел. Очухался – валяюсь в лесу под деревом. Вещей нет. То ли подобрал кто-то, то ли зацепились за дерево. Я встал, пошел тебя искать, ну тут двое человек меня и взяли в плен. Притащили сюда, к Журавкину, ну я всё почесноку и рассказал. А они смеются только. Ну тут ты пришел. Вот такие дела.

– И что теперь делать предлагаешь?

– Что-что, – бурнул Артём, оглянувшись на Сашу, – сваливать при первой возможности, найти этот долбанный шурф и выбраться наружу, в наше время.

– Получается, что провалившись, мы попали в 1919-й год, – задумчиво сказал Богданов.

– И этот человек меня бестолочью называл, – сердито сказал Луганский, – неужели ты ещё в чём-то сомневаешься?

Они прошли через рыночную площадь Лесограда, пересекли несколько кривых улочек и очутились на окраине города, где пролегали линии траншей и колючей проволоки.

– Ты обратил внимание, кто у нас командир будет? – продолжил Богданов.

– Как его… Осип… Неспивайло. Ну и что?

– А то, дорогой мой правдоруб, что в записке, которую мы нашли на свою голову, было три имени: Тихон Бушмакин, Еремей Солёный и Осип Неспивайло. Сечёшь поляну?

Луганский молча шел некоторое время и сёк поляну.

– Сейчас 04.08.1919. В записке указана дата– 05.08.1919. Получается, они завтра напишут эту записку?

– Бинго! – с усмешкой сказал Богданов.

– Так нам от этого не холодно не жарко, – сказал Артём, – мы уже прошли весь этот квест с поисками и знаем, что груз находится в штольнях Счастливая и Кривая балка.

– Пришли, – объявил Саша.

Они подошли к блиндажу и остановились. Их конвоир исчез в глубине блиндажа и вернулся с человеком высоких сапогах, в которые были заправлены галифе с синими лампасами, и сером гражданском пиджаке. На голове его была чёрная фуражка со сломанным козырьком.

– Ну что, пополнение нам в штрафную? – весело спросил он. – Будем знакомы, Осип Николаевич Неспивайло, командир двадцать второй части дивизии имени Спартака.

Неспивайло был немолод и весел. Он крепко пожал руки Сергею и хлопнул по плечу Луганского:

– Вот и повоюем, верно?

– Верно, – промямлил Луганский.

– Вон вашей роты расположение, – показал Неспивайло, – дуйте туда.

Через пять минут друзья спрыгнули в траншею, где их обступили бойцы, а командир роты сказал:

– Меня уже предупредили насчёт вас. Получайте оружие и занимайте боевые позиции. И без фокусов. Впереди белые. Сзади и рядом ваши товарищи. Бежать некуда.

Он выдал им по винтовке и торопливо ушел.

– Ну чё, мужики, к нам? – спросил их сосед по окопу небритый здоровенный детина. – Тоже проштрафились?

– Ага, – неохотно ответил Луганский.

– Ну это вы вовремя – скоро беляк в наступление повалит, только держись. Нам Неспивайло сказал, что Лесоград нужно любой ценой удержать, чуете?

– Чуем, – буркнул Артём, неумело передёргивая затвор винтовки.

Богданов уже приготовился повторять очередной раз свой рассказ об их странном одеянии, когда к ним подошел молодой парень в кубанке и гимнастёрке. Он дождался, когда другие бойцы отойдут в сторону и спросил:

– Хорошие шмотки. В секонд-хенде брали или в охотничьем магазине?

– Что? – не поверил своим ушам Богданов.

Парень в кубанке тихо рассмеялся и добил их скороговоркой:

– Путин – президент России, Крымнаш, Гагарин, Курчатов, Жуков.

– А… ы… ээ… – замычал Артём, забывший, что он умеет разговаривать.

Сергей первый пришел в себя, отложил винтовку и спросил:

– Ты что, тоже ОТТУДА?

Парень вытащил коробку папирос Варягъ и предложив друзьям, закурил.

– Да, братцы, я тоже из этого шурфа. Только провалился год назад. Я вас по шмоткам сразу узнал. Будем знакомы. Лёха Васильков.

Друзья рассматривали франтоватого Лёху. На одном боку у него болталась деревянная кобура от маузера, на втором – кривая сабля в ножнах. На плечи была накинута шинель с погонами, очевидно снятая с какого-то белого офицера.

– Что же ты, Лёха Васильков, целый год тут и обратно попасть не можешь?

– Да поначалу пытался, все скалы там облазил, не могу найти то место. А теперь уже и не ищу. Мне и тут хорошо. Семьи у меня нет, ждать меня кроме деда некому.

– Чего ж тут хорошего? – недоверчиво сказал Артём. – Война кругом – наши с нашими воюют.

– Наши с нашими, говоришь? – прищурился Васильков. – Э, нет, брат. Воюют холопы со своими господами, которым полмира помогает. Так-то.

– Ты кому-то рассказывал, что ты из 2023-го? – спросил Сергей.

– Ну, положим, я тут очутился в январе 2022-го, когда на лыжах в лесу гулял. Поначалу пытался, а потом бросил. Я бы и сам не поверил, если б мне такое рассказали. Зато сейчас уже обтесался. Командир взвода. Имею благодарность от командования дивизии. Советую держаться меня.

– Ты сам-то откуда? – спросил Артём. – Из Дивноуральска?

– Да не, приехал к деду в гости, сам-то я из Донецка. Как, кстати, там в мире обстановка?

– Да как тебе сказать, – протянул Богданов, – война началась, – и он вкратце рассказал Лёхе о СВО.

Васильков молча курил, а потом, разволновавшись, встал и вытащил из ножен свою кривую саблю.

– Суки! – тихо сказал он. – Фашистское отродье. Я ещё в 2014-м говорил, что весь их майдан ебучий войной закончится. Как считаете, может один человек повлиять на ход всей истории, если знает расклад наперёд?

– Знать бы ещё, – хмыкнул Артём. – Не удивлюсь, если мы все же вернёмся, то окажемся совсем в другой реальности. Читал рассказ «Бабочка» Рея Бредбери?

– Нет.

– Ну это где мужик оказался в прошлом, раздавил там бабочку, а когда вернулся в своё время, там из-за этого в Америке не того презика выбрали. Ну, типа, всё взаимосвязано в этом мире.

– Как знать, – подумав, ответил Лёха, – я вот тут год и мне начинает казаться, что если даже кто-то выслушает мои рассказы, то от этого, например, ближайшее наступление Колчака не прекратится.

– Что же ты с нами не будешь домой возвраща… – начал было Артём, как сначала далеко, а потом совсем рядом раздался взрыв, потом другой, третий, четвёртый.

– По местааам! – заорал появившийся из неоткуда Неспивайло. – Приготовиться!

Бойцы спешно разбегались по первой и второй линии траншей, занимая оборону. Васильков тоже крикнул в ухо Артёму:

– После договорим!

Он занял своё место в соседнем окопчике, присев на самое его дно. Артподготовка тем временем продолжалась. Взрывы разметали во многих местах колючую проволоку и теперь утюжили по окопам.

Примерно через полчаса всё стихло, но только на несколько минут. Где-то совсем недалеко раздался треск и раскаты «ура».

Богданов осторожно высунул голову из окопа. На их позиции надвигались три неуклюжих бронеавтомобиля, за которыми, прячась, перебежками наступали белые.

– Урааа! – раздался крик с обеих сторон.

Богданов выставил винтовку из окопа, не целясь выстрелил и тут ж присел на дно траншеи, потому что по брустверу, вздымая фонтанчики земли, прошла пулемётная очередь из броневика.

– Сука! Кладоискатели грёбанные, – проорал Сергей, борясь со страхом и посмотрел на Луганского. Тот тоже, попеременно приседая и меняя позиции, высовывался и стрелял.

Бронеавтомобили уже достигли развороченных артиллерией проволочных заграждений и усилили огонь по окопам, не давая красным поднять головы.

– …рааа!! – уже совсем близко раздался крик наступающих.

– Братва, не отступать! – крикнул Васильков.

Он бросился к ящику с ручными гранатами и стал швырять их одну за другой из окопа навстречу атакующим. Раздались взрывы и вой раненых. Один из броневиков угодил колесом в воронку и медленно накренившись, торжественно завалился набок. Два других остановились, не переставая стрелять.

– Мужики, обошли нас! – истошно закричали где-то рядом с Сергеем. – Казаки с фланга прорвались, хана нам!! Бежим!

Сергей посмотрел направо и увидел, как в метрах трёхсот от них, сминая позиции красных по окопам поскакала конница белых, рубя убегающих бойцов.

– Не отступать! Застрелю! – снова заорал Васильков. – Товарищей бросаете, суки!

Но от неминуемого поражения дивизию Осипа Неспивайло спасли опять аэропланы. Снова, как в лесу, раздался стрёкот и совсем низко пронеслись целых десять самолётов. Лошади казаков, не приученные к такому, с пронзительным ржанием понесли своих седоков в разные стороны, а из аэропланов снова посыпались смертоносные стрелы и раздались пулемётные очереди.

Броневики, видимо, расстрелявшие к этому времени все патроны, замолчали и стали медленно пятиться. Кроме опрокинутого, по люкам которого уже колотили прикладами красноармейцы.

Атака белых захлебнулась, и они отошли.

Сергей приподнялся в окопе и увидел Луганского, всего перемазанного глиной. Глядя на друг друга, они нервно расхохотались.

– Вы как? – спросил подбежавший Васильков.

– Да нормально, – не переставая истерично смеяться, ответил Артём.

Васильков снял с пояса флягу и кинул друзьям со словами:

– По одному глотку. Это не водка – спирт.

– Ну ты прямо Кот Бегемот, – всё никак не мог успокоиться Луганский.

Алкоголь огненной волной пробежал по внутренностям, и привёл Сергея и Артёма в чувство.

– Тёмыч, я вот что думаю, – сказал Богданов, когда Васильков ушел, – надо валить и искать выход домой. Я не согласен тут жить. Да и Катя с детьми меня потеряли наверно. Плевать уже на это золото. Нам бы снова выбраться туда, где мы провалились.

Однако, Луганский вдруг не согласился.

– Серёг, получается, зря всё было? Ты подумай, нам осталось дело – найти эти штольни около скал, где мы провалились. Ведь и шурф, к который мы провалились и штольни находятся рядом друг с другом! Нам ничего не будет стоить забрать то, что мы найдём, и выбраться наружу. А Лесоград красные всё равно не удержат. Сегодня четвёрное августа. Завтра Неспивайло будет отстреливаться на берегу Камы, где мы рыбачили от наседавших белых.

– Эх, спасти бы его, – вздохнул Богданов.

– Спасём и изменим ход истории.

Сергей задумался.

– Так мы его уже изменили своим присутствием. Не говоря уж о Василькове. Как говорится, семь бед – один ответ.

Наступил вечер. Прибыла полевая кухня и начался ужин. Бойцы выстроились в очередь с мисками и котелками. Получив свою порцию каши, Артём и Сергей устроились на краю окопа и принялись за еду.

– А как же Лёха Васильков? – спросил Луганский. – Берём его с собой?

– Боюсь, он не пойдёт, – отозвался Сергей, – он человек идейный, не то что мы с тобой…

– Ну что, тогда ночью валим отсюда в сторону скал?

– Валим, – согласился Богданов, – правда, получается тогда, мы дезертиры…

– Да блин, – рассердился Артём, – мы целый бой выдержали, искупили, правда непонятно, что, кровью. Да и как не крути, не наша это война. Мы не имеем права…

– Ладно, – сдался Богданов.

Они дождались, пока стемнеет и тихо вылезли из окопа.

– Оружие берём? – просил Артём указывая на винтовки, которые им выдали.

– Нельзя казённое добро брать, – рассудительно сказал Богданов.

– А вдруг нарвёмся на кого?

Сергей показал Луганскому маленький пистолетик, подобранный им на поле.

– Хватит нам и этого.

Миновав по-пластунски несколько постов, они снова оказались в пригороде Лесограда, где были кривые улочки, да покосившиеся избы.

– Пешком долго добираться, – тихо сказал Артём.

– Ничего, сейчас мы… – отозвался Богданов.

Он загромыхал в первые попавшиеся ворота. Двери открыл знакомый их старый знакомый Никодим Булыга, одетый в куртку Богданова.

– Опять вы, – застонал он, – ни днём покоя от вас нет, ни ночью.

– Ты же говорил, что тебя, беднягу, «ливорвертом» пугают, – строго сказал Богданов, – вот теперь твои фантазии воплотятся в жизнь, если снова не дашь лошадь и телегу.

– Господи, помилуй, – закрестился Булыга.

Сергея вдруг осенило.

– Отец, названия Кривая балка и Счастливая тебе о чём-то говорят?

– Дык… в горах, за лесом… Там ещё при государе амператоре Николае Александровиче медную руду добывали, а потом бросили.

– Собирайся, поедешь с нами, покажешь.

Булыга снова заартачился.

– Никуда я с вами не поеду! Ночь на дворе! Лихих людей полно!

Но тут проявил свой талант переговорщика Луганский.

– Дедушка, мы тебе денег заплатим, – проникновенно сказал Артём.

– Денег? – заинтересовался Булыга. – А каких? Ассигнации сейчас не в цене. Но можно золотыми червонцами. Али вещичками.

– Проводи нас до нужного места, – попросил Артём, – во что получишь, – Луганский показал Булыге безымянный палец с с золотым кольцом, – а пока на тебе аванс.

Он стащил с ног свои хоть и испачканные глиной, но вполне хорошие резиновые сапоги.

Дед сразу стал более сговорчивым.

– Хорошая обувка, – сказал он, осматривая сапоги. – Ладно, щас коняку запрягу.

– Ты только мне хоть лапти дай какие, – крикнул ему вдогонку Артём.

Через двадцать минут Булыга как и в первый раз вывел лошадь, запряжённую в телегу.

– Но-о, Пегаш, – причмокнул Булыга и телега, переваливаясь по ухабам, покатилась прочь от Лесограда.

На небе зажглись звёзды и стало по-ночному светло.

– Эх, красота, – мечтательно сказал Богданов, а Артём пропел:

– Белая ночь опустилась, как облако…

– Ветер гадает на юной листве, – подхватил Булыга.

Луганский поперхнулся и закашлялся.

– Отец, ты откуда эту песню знаешь?!

Никодим погладил бороду:

– Та тут месяц назад красноармеец один на постое был, мы с ним выпили, он много чуднЫх песен знает с непонятными словами.

И Булыга запел густым басом:

– Осень, в небе жгут корабли,

Осень, мне бы прочь от земли.

Богданов шепотом сказал Артёму:

– Смекаешь? Василькова работа.

И оба друга подхватили и над ночной дорогой, освещённой звёздами поплыло:

– Там, где в море тонет печаль,

Осень – темная даль.

(продолжение следует)