82

Где-то в антивселенной...

Чем меньше оставалось времени до выпуска из университета, тем больше переживали родители и бабушка. Каждый из них предлагал свой вариант времяпрепровождения.

Мама все время вздыхала, что я недостаточно талантлива для самого прибыльного отдыха:

- И в детстве егозой была, и выросла непоседой. Куда ей хорошо зарабатывать?

Папа считал, что я еще не раскрыла свои способности:
- Ничего, пару лет помучается, а потом привыкнет и сможет получать нормальную зарплату.

Бабушка хотела, чтобы я удачно вышла замуж:
- Работа или отдых – неважно. Главное, чтобы муж твой умел хорошо отдыхать. Есть ведь такие уникальные мужчины, которые даже телевизор не смотрят, а только лежат на диване годами. Вот с таким уж точно не пропадешь – всегда будешь и сыта, и одета. Ты уж присмотрись к своим однокурсникам, например, Витенька – отличный мальчик. Ему даже в университет лень ходить, такой точно сможет обеспечить семью!

Витенька – это толстый тупой хмырь, которому лень помыть голову, лень постирать рубашку, лень чистить зубы. Да, перспективы у него отличные, плюс семья богатая, уже третье поколение закоренелых бездельников, но прожить с таким всю жизнь - брр.

На самом деле, я уже приняла решение, но боялась его озвучить. Такой позор. Но я исподволь начала готовить родителей:

- Мам, пап, а что если я после университета все-таки пару лет поработаю? Ну, просто чтобы у меня был такой опыт? Потом ведь все равно всю жизнь придется бездельничать. И будет сложнее уже пропускать отдых.

Мама сразу ударилась в слезы:
- Конечно, а потом ты втянешься и будешь работать до самой пенсии! А на что ты жить-то планируешь? Думаешь, мама с папой так и будут тебя тащить на своем горбу?

Папа отводил глаза и бурчал:
- Конечно, можно пару лет и поработать, но мама дело говорит, потом будет сложнее начать бездельничать. Ты уже привыкнешь вставать рано утром, привыкнешь есть второпях, мозг уже включится на всю катушку. Да и университетские знания все подрастеряешь, не будешь знать, чем можно занимать себя целыми днями.

- Но если я сейчас не попробую поработать, то потом буду жить, как бабушка. После выхода на пенсию она могла бы и работать, но ведь уже не умеет ничего, разучилась работать совсем. Целыми днями так и продолжает ничего не делать. Уже и врачи говорят, что на сердце идет нагрузка, и для мышц вредно столько отдыхать, пусть хотя бы пробежкой занимается или цветочки начнет выращивать в саду. И альцгеймер подступает, ей вон невропатолог иностранный язык прописал, а она что? Только телевизор иногда включает на английском канале и спит. Вы такой мне жизни желаете?

Но я своих родителей понимаю. Они и так с трудом меня вырастили, столько сил вложили. А тут я еще говорю, что несколько лет им придется меня кормить, поить и одевать.

У меня ведь семья совсем небогатая. Только в зажиточных семьях дети могут позволить себе работать, причем на довольно сложных работах, даже с физической нагрузкой.

Мама просто не может бездельничать в полной мере, она выбирает низкооплачиваемые виды отдыха: плетение макраме, а ведь там нужна и ловкость рук, и знание узлов, и творческие задатки, выращивание цветов, тоже не самый ленивый вид отдыха. Она не меняет виды отдыха годами, но из-за ее излишнего усердия оплата идет самая минимальная, только-только на еду и оплату ЖКХ хватает.

Папа вроде бы выбирает неплохие варианты отдыха, но он не может концентрироваться и постоянно меняет род безделья: то он сидит часами с удочкой над безрыбным прудом, то начинает смотреть телевизор на музыкальном канале, то принимается за чтение детективов. Но пробездельничав так год-полтора и получив первую надбавку за постоянство, начинает нервничать, психовать, злиться, срывается на мне и маме, а потом не выдерживает и меняет вид отдыха.

И каждый раз он говорит, что нашел наконец идеальный для него вид безделья, но мы с мамой уже не верим и терпеливо ждем следующего срыва. Получается, что чем больше папа зарабатывает, тем невыносимее он становится. Возможно, у него мозг не заточен под богатство, и он сам не дает себе возможности нормально зарабатывать. Я знаю, что есть специальные психологические тренинги, на которых людям промывают мозг, чтобы те могли бездельничать интенсивнее, но, как правило, их мотивации работают только непродолжительное время, да и не затащишь на них отца.

- Мы не заставляли тебя отдыхать во время учебы, мы все понимаем, дело молодое, хочется и поработать в свое удовольствие, и побегать, хотя многие твои ровесники уже нашли себе неплохие виды безделья и начали получать первые надбавки за постоянство. Но мы рассчитывали, что после университета ты возьмешься за ум и сразу найдешь какой-нибудь способ отдыхать. Пусть даже не самый ленивый, но хоть какой-то. Возьми хотя бы йогу – вроде бы и двигаешься, развиваешься, все, как ты любишь, но вроде бы и зарабатываешь. Или рисование пальчиковыми красками? У тебя ведь с детства талант бесцельно обляпывать краской все стены. Почему же сразу работать?

Я ушла в свою комнату и расплакалась. В конце концов, родители правы. Мы рождаемся не для того, чтобы развиваться, обучаться и работать, никто не может делать то, что он хочет. И моя маленькая попытка бунта ничего не даст. Так и придется начать бездельничать сразу после университета. Потом я выйду замуж, рожу детей, буду за ними ухаживать. Во время декрета из-за массы домашней работы женщинам практически ничего не платят, это ведь такой большой перерыв в отдыхе, и я буду с ностальгией вспоминать эти заполненные смыслом дни. А потом снова годы безделья вплоть до пенсии, до которой еще надо дожить, а ведь столь бессмысленная и ленивая жизнь не способствует увеличению продолжительности жизни, тут и ожирения, и атрофия мышц, и ранние психологические заболевания. На пенсии я, как и бабушка, уже разучусь работать полностью, так и буду лежать на диване перед телевизором вплоть до самой смерти.

Бессмысленное существование.

Дубликаты не найдены

+1
Классный рассказ, но думаю многие люди легко бы справились с таким бездельем :)
раскрыть ветку 1
+2
Мне кажется, что было бы также, как и сейчас. Кто-то умеет бесцельно проживать свою жизнь, а кому-то необходимо что-то делать. К чему-то стремиться. Просто в нашей жизни выигрывают одни, в их вселенной другие. И большая часть людей не преуспевает ни в том, ни в другом и страдает в обоих случаях.)))
Лично мне было бы крайне тяжело ничем не заниматься или заниматься одной и той же фигней. Поэтому-то я пишу. Иначе скучно жить.
+1
Супер. Нет слов.
0
раскрыть ветку 29
раскрыть ветку 13
раскрыть ветку 9
раскрыть ветку 13
+2
@LEO4NFS, @Lord.Fagot, @bohemien, @wildbelko, @patishta довольно интересно
+1
@Baabochka @MOZGOEB @TvoiBoggart @Pikotrubos @bookinava довольно интересно
раскрыть ветку 2
0
@Darckman111 @Nod32 @jugry @Hou3 @amitdima довольно интересно
раскрыть ветку 4
-1
@Glebasher @ivandolgs @KPAMYIJJKA @Tavill @HatDrakov довольно интересно
раскрыть ветку 3
0
Отдых не медведь, в берлогу не спрячется.
0
Что это было?
раскрыть ветку 3
0
Поддерживаю
раскрыть ветку 2
+6
Фантазия на тему.)) по идее может натолкнуть на мысль, что наш вариант существования не так уж и плох. Или что именно ты был рожден не в той вселенной, и в том мире ты был бы миллионером.
Ну или на крайняк, та самая мысль, что вы и записали.)))
раскрыть ветку 1
-1

Автору Респект.

PS Впервые вижу ветку сарафанного радио

Похожие посты
196

История одной истории

Она появилась внезапно, втерлась в доверие, влезла в голову и душу. Я так и не понял, откуда она пришла. То ли из снов, которые я забывал по утру, то ли из случайно услышанной фразы, то ли спустилась из мирового хаоса, что пропитывает нашу вселенную.


В какой-то момент я заметил, что постоянно прокручиваю в мыслях одну и ту же сцену. Она царапала мне мозг как звуки сломанной шарманки, что после первых аккордов сбиваются и возвращаются к началу раз за разом. Но стоило только обратить на нее внимание, как мелодия полилась дальше.


Вот и у меня после той сцены словно развернулся целый фильм: люди, слова, действия. Мир.

Эта история преследовала меня днями и ночами. Даже на работе я мог заметить брошку на коллеге, понять, что именно этой детали мне не хватало, и утонуть в мыслях. Мне снились ее обрывки, смешиваясь с моими страхами и рекламой из телевизора. Я пытался поделиться ей со знакомыми, но те лишь отмахивались. Только один сказал: «А почему бы тебе не записать ее? Говорят, после этого становится легче».


Тогда я и решил написать книгу.


После этого история перестала быть такой навязчивой, она затаилась в глубине, ожидая своей очереди. А я решил, что займусь этим в ближайший отпуск.


Пара месяцев ожидания перетекли в года. Всякий раз находились причины отложить написание. То друзья позовут на море, то большой объем работы навалится, то внезапно вспыхнувшие чувства затмят разум… Я менял должности, места работы, дома, машины и женщин, полнел, худел, бросал курить, учился дайвингу, покупал удочки, лежал в больницах.


- У вас болезнь Альцгеймера, - сказал врач, глядя на снимок МРТ. - Пока на ранней стадии, но вам следует быть готовым. Есть лекарства и методы, замедляющие развитие болезни.


Нельзя сказать, что я никогда не думал о том, что будет, если у меня обнаружат смертельную болезнь. Смерть, как таковая, меня не пугала. Я боялся боли, неоправданных надежд, больниц, проводов, торчащих из тела. Но смерть разума… Это еще страшнее.


Я вдруг понял, что прожил пятьдесят два года и ничего не достиг. Карьера, семья, квартира с ремонтом, в который я вложил кучу денег, нервов и души — все это лишь пыль. Зачем я потратил столько времени? И ничего не останется после меня. Совсем.


И только тогда я вспомнил о почти забытой истории, которой грезил много лет.


Когда я вернулся от врача, то безумно захотел вынуть бутылочку вина и выпить, сидя за телевизором. Чтобы ни о чем не думать. Чтобы забыть слова врача. Чтобы не вспоминать о том, что мне осталось всего несколько лет сознательной жизни. Так было бы проще. Но я и так слишком долго откладывал.


Полчаса я потратил на поиски тетради или блокнота, плюнул, сходил в магазин, купил сразу несколько тетрадей и ручек. Сел за стол, перевернул первую страницу и …


Пустота.


Я помнил, с чего начинается моя история. Но это были не слова. Там дышал, жил и менялся огромный мир. Как его влить в текст? С чего начать? Как передать все, что было во мне?


В тот вечер я так не написал ни слова. Я перерыл всю домашнюю библиотеку, хватал книги одну за другой, открывал первую страницу и перечитывал ее. Кто-то начинал с описания местности, внешности героя, кто-то сначала ударялся в длинные разглагольствования о предыстории мира, кто-то сразу бил диалогами, а часть историй и вовсе начинались со слов «я проснулся».


Писать сложнее, чем я думал. Раньше я считал, что для писателя главное — придумать какую-то идею или историю, а потом нужно всего лишь перенести ее на бумагу. Это рисовать нужно учиться, чтобы правильно переносить контуры, чтобы симметрично получалось, чтобы смешивать цвета, мазки там разные, кисточки. А писать — это почти что говорить, только пальцами. Говорить-то мы все умеем.


Но нет. Сначала я писал ужасно примитивно: «Он встал, пошел, закрыл дверь, надел обувь». Потом меня швырнуло в другую сторону, и мои предложения стали длинными, как товарный поезд на переезде, когда опаздываешь на важную встречу. Я перегружал их деепричастиями, сравнениями, нагромождал метафорами, лепил по три прилагательных подряд: нужно же было описать как можно точнее то, что видел я. «Почесав нос, ведь в этой длинной пустой заброшенной комнате было так пыльно, словно там не убирались с момента пришествия Моисея из пустыни, он, задумавшись, решил не отвечать на некорректный и даже в чем-то неуместный вопрос, касающийся его личных полузабытых событий из далекого прошлого» - такие предложения словно водили читателя по лабиринту.


Еще одна проблема, с которой я столкнулся, - это описания. Особенно описания людей. «Это была красивая девушка», - написал сначала я. Затем решил раскрыть, почему именно она была красивой: «У нее были красивые глаза цвета ночи, красивые волосы как грива вороного коня, красивая изящная фигура и белая кожа».


Я снова зарылся в книги, выписывал абзацы, где раскрывалась внешность людей, искал меткие и необычные сравнения. Наверное, наибольшее впечатление на меня произвел Горький со своей автобиографией. «Она была всегда строгая, говорила мало; она чистая, гладкая и большая, как лошадь; у нее жесткое тело и страшно сильные руки. А сейчас она вся как-то неприятно вспухла и растрепана, всё на ней разорвалось; волосы, лежавшие на голове аккуратно, большою светлой шапкой, рассыпались по голому плечу, упали на лицо, а половина их, заплетенная в косу, болтается, задевая уснувшее отцово лицо», «Лица людей, поднятые вверх, смешно напоминали мне грязные тарелки после обеда. Здесь смеялись мало, и не всегда было ясно, над чем смеются. Часто кричали друг на друга, грозили чем-то один другому, тайно шептались в углах. Дети были тихи, незаметны; они прибиты к земле, как пыль дождем.» Он умел описать людей так, что ты заглядывал не в лицо, а в душу человеку. И чаще всего она оказывалась мерзкой, противной и грязной.


Понемногу я начал понимать, что писать — это целая наука. Что текст — это не просто слова. Что он умеет дышать. Всё важно — и подбор звуков, и длина предложений, и даже размер абзацев. Форма должна соответствовать содержанию. Если ты описываешь что-то быстрое, например, сражения или скачки, нельзя размазывать текст по тарелке, как манную кашу, громоздить эпитеты и наречия. Нет, там нужно рубить глаголами, короткими предложениями, чтобы читатель невольно ускорял чтение, проникаясь сценой. А вялые, неспешные и вальяжные сцены лучше как раз вести медленно, вливая туда длинные слова и тягучие предложения.


На очередном приеме я рассказал врачу, что пишу книгу. Врач, уставшая женщина лет сорока пяти, вдруг оживилась:


- Это отличная идея. Многие начинают вести дневники, записывают даже мелкие события. Сейчас есть такие удобные приложения на телефоне, где можно и музыку прикладывать, и фотографии. Получается, все самое важное будет храниться с собой. А если писать книгу — так вообще отлично. Вон, моя дочка в школе тоже пишет какие-то рассказы, только не в блокнотах, а сразу в интернете. Говорит, есть такие сайты, где может писать каждый, и ведь читают их тоже.


Я заинтересовался этим вопросом. Одним из страхов было то, что никто не прочитает мою историю. Успею ли я дописать ее и добиться издания? Но если выкладывать на каких-нибудь сайтах, возможно, кто-нибудь когда-нибудь сможет найти и прочесть книгу.


После нескольких часов поисков, чтения обзоров, просмотра подобных сайтов я определился, где стану выкладывать свой текст, и принялся за перепечатывание его с тетради в файл. Та еще работка: найти все клавиши, запятые и знаки вопроса.


Когда я поместил первую главу, то долго не мог уснуть. Ужасно хотелось снова включить компьютер и посмотреть, сколько людей меня уже прочли, что написали, ведь на сайтах любой человек может сказать, что думает о тебе, твоей книге и личной жизни…


На утро меня ждало сильное разочарование. Было всего три просмотра, ни одного лайка, ни одного комментария. Я так плохо пишу? Моя история настолько никчемна? Но я смог побороть неуверенность. Моя цель была не в заработке быстрой популярности. Я должен просто писать. Каждый день.


Я двигался неспешно, часто возвращался к началу и переписывал первые главы. Оказалось, что в писательстве, как и в любом другом деле, важно усердие, упорство и навыки. И постепенно мое умение росло. Так много, как в первый год работы над книгой, я никогда не читал.

То были и художественные книги писателей, которых я уважал, и обучающие книги для начинающих авторов, и интервью с Кингом, Роулинг и многими другими людьми. Я выхватывал новые словечки, обороты, приемы, узнал, что такое штампы, и провел не одну неделю, вычищая их у себя в книге, открыл повторяемость сюжетов.


Пожалуй, я был счастлив.


Врач сказала, что развитие болезни идет медленнее, чем обычно, и у меня есть все шансы прожить еще лет десять в привычном режиме. Я знал, что это благодаря моей книге.


Первый комментарий, появившийся однажды на сайте, на весь день выбил меня из колеи. Там было всего два слова, но они вызвали такой всплеск эмоций, что я даже выпил немного успокоительного. Некий “Welberg2015” написал «годное чтиво» и поставил лайк. Признаюсь, я зашел в профиль этого человека, посмотрел всю информацию про него, проверил, что он вообще читал, что комментировал. Словом, провел исследовательские работы.


А потом все начало меняться.


Мелкие симптомы были и раньше. Порой я никак не мог подобрать нужные слова, поэтому часто стал использовать такой сервис как синонимайзер, который подсказывал термины, становилось сложнее сосредоточиться, и я не один раз ловил себя на том, что вместо того, чтобы писать, я смотрел глупые видео или читал анекдоты. Даже в магазине иногда мне сложно было найти нужный ценник и соотнести его с товаром. Я ругался на тупых продавцов, что не могут выполнять свою работу нормально, но потом женщина мне показала, где и что смотреть. И мне стало стыдно за собственную глупость.


Я больше проверял за собой текст, чем писал, опасался, что мой мозг окажется не в состоянии увидеть ошибки. И хотя читателей становилось все больше, и увидеть один-два новых комментария в день стало нормой, но это лишь усиливало мою тревожность. Меня уже читают, а значит, я должен становиться лучше.


Первый звоночек прозвенел, когда один из постоянных читателей написал: «Я не понял. Эта часть уже была раньше. Это специально повторили или ошибка?». Я проверил и обнаружил, что и впрямь повторил сцену, что была несколькими главами раньше. Как я мог не вспомнить? И ведь я так гордился собой, когда ее писал второй раз, думал, что она весьма необычна и хорошо раскрывает характеры моих персонажей.


Затем я долго не мог вспомнить, кто такая — эта Ольга? Откуда она взялась в книге? К тому времени я завел целую табличку со всеми именами и краткими биографиями персонажей, чтобы не перелистывать всю книгу в поисках описания внешности и характера. Но Ольгу никак не мог там найти, хотя пересмотрел всех второстепенных и даже эпизодических героев. А потом взглянул в начало таблицы. Ольга — одна из главных героинь, которая всего лишь пропала на несколько глав из-за отъезда.


Как я мог забыть Ольгу? Ту самую Ольгу, на которой я оттачивал мастерство описания? Ольгу, эпизоды с которой я переписывал несколько десятков раз? Ольгу, с которой и началась вся эта история?


Новые посещения врачей, новые обследования, новые анализы. И приговор:


- Рекомендую вам поехать в пансионат и начать подыскивать специализированное учреждение, в котором о вас смогут позаботиться. Поверьте, так будет лучше и для вас, и для вашей семьи.


***

- Какое хорошее произведение! Рада, что смогла найти его на этой помойке. Только давно обновлений не было. Автор пропал?


- Уже полгода не писал. Наверное забил.


- На самом интересном месте. Автор, ну нельзя же так? Что там с Ольгой-то будет?


- Вот поэтому я и не люблю читать недописанные книги. Часто сливаются авторы.


- С каждой частью видно, как растет мастерство писателя. Только в конце он что-то стал упрощать.


- Может, кто-то знает, как с ним связаться?


- Да, наверное, универ закончил, начал работать и все. Нет ни времени, ни сил.


- Ты чего? Видно же, что это взрослый человек пишет!


- Да тут только школота и тусуется.


- Мдаа, кажись, пора отписываться. Уже год как тишина


- О, тут еще есть живые люди? Автор так и не писал ничего?

История одной истории Relvej, Авторский рассказ, Писатель, Выдумка, Длиннопост
Показать полностью 1
80

Мотель "Врата"

Мотель "Врата" Авторский рассказ, Фантастический рассказ, Космос, Мотель, Вторжение, Длиннопост

– У вас есть свободный номер?

– К сожалению – да. Выбирайте какой понравится.

Юноша был хорош собой, но слегка растерян, и, судя по его скромному кораблику, не богат. Впрочем, он ещё совсем молод, пожалуй, лет на пять младше её.

– Мало посетителей?

Она пожала плечами.

– Слухи о вторжении разогнали с окраины всех туристов.

– А вы не боитесь?

– Я боюсь только банкротства. Поэтому буду сидеть здесь до победного конца. Чей бы он ни был…

Парень выбрал комнату номер один. Позволил отсканировать сетчатку глаза, согласился на списание средств за сутки вперёд.

– Душ в порядке? Я хотел бы помыться.

– В моем мотеле все в порядке! – с гордостью ответила она. Улыбнулась.

О том, что в комнате нет полотенца, вспомнила через пять минут. Чертыхнулась, схватила первое попавшееся из стопки постиранного белья. Постучалась. Никто не ответил. Она приоткрыла дверь, заглянула внутрь. Из ванной доносился шум воды.

– Мистер… – посмотрела запись в блокноте – “Джонатан Абелуйо”, – Мистер Абелуйо!

Она говорила громко, но её, видимо, не услышали.

– Я принесла чистое полотенце! – крикнула ещё громче.

Шум воды стих.

– О, замечательно! Положите его… Хотя, давайте, я возьму.

Ей пришлось заглянуть в ванную. Матовая перегородка душевой скрывала парня, но стройный силуэт все равно был виден. Джонатан высунулся наполовину – мокрый, с пеной на теле.

– Спасибо, – взял у неё полотенце, посмотрел на значок с именем и фамилией, пристегнутый к её блузке, – Спасибо, Тара.

– Не за что, – она смущённо опустила голову, вышла из ванной.

Сетевизор в приемной проецировал на стену голограмму – объемные видеоролики из выпуска новостей. Звук был приглушен, но до слуха Тары долетали обрывки фраз: “Сообщения военной разведки… Цивилизация кибернанитов… По осторожным прогнозам не менее двадцати семи миллиардов… Их флот должен состоять не менее чем из миллиона… Предупреждение об эвакуации окраинных районов в секторах…”. Тара отключила звук.

Большое окно напротив стойки регистрации, занимавшее стену от пола до потолка, позволяло взгляду беспрепятственно скользить в глубину космоса, не спотыкаясь о творения рук человеческих, наслаждаясь невозмутимой чернотой бездушного и безвоздушного пространства. Отличный способ релаксации и погружения в нирвану, особенно когда нет клиентов.

– Простите.

Тара вздрогнула. Вспомнила про единственного клиента.

– Я не хотел вас пугать.

– Ничего, ничего. Я просто задумалась, – она дружелюбно улыбалась.

– Скажите, у вас есть кухня? Может, кафе? Нет ли возможности приготовить ужин? Ну, или заказать. Хотя, с вашим мотелем вряд ли работает доставка, вы так далеко от обитаемых миров.

– О, не беспокойтесь! Ужин я приготовила. Правда, на гостей не рассчитывала, но нам с вами хватит. Вы ведь не против составить мне кампанию? Но, если что, я могу принести вам в номер.

– Нет, я не против. Составить кампанию.

– Отлично! Тогда… Идем?

Она проводила его в свои апартаменты, накрыла на стол, достала бутылку вина. Зажгла две свечи на столе.

– Никогда не ужинал при свечах.

– Правда?

– Да. Я, честно говоря, всю жизнь провел в космосе.

Она понимающе кивнула. Положила еду в тарелки, наполнила бокалы.

– За встречу! И за мир во всем мире!

– За мир.

Бокалы звонко коснулись друг друга.

Джонатан с интересом разглядывал печеный картофель, куриный окорочок, стручки фасоли и нарезанный ломтиками огурец. Передвигал их по тарелке вилкой, потом стал осторожно пробовать.

– У вас вкусная еда.

Тара смотрела на него с удивлением и благодарностью.

– Спасибо! Мясо, конечно, приходится привозить и замораживать, а вот овощи свои. У меня есть небольшая гидропоника.

– Вам не одиноко здесь? На краю галактики?

Она медленно покачала головой, проткнула стручок, отправила его в рот.

– Здесь не всегда так пустынно. Многие прилетают посмотреть на него, – она кивнула в сторону окна, за которым плавал пестрый газовый гигант с кольцами, – Говорят, уникальный объект. С какими-то своими особенностями. Я не вникала.

Подняла бокал, отпила вина. Ухмыльнулась.

– Да, люди существа коллективные. Но у каждого в голове своя вселенная. Иногда даже приятно побыть наедине с собой. А еще здесь ищут уединения писатели, художники – творческий бомонд.

Джонатан почти расправился с курицей, собрал овощи в кучку, выбирая – что проткнуть вилкой.

– А чем вы занимаетесь?

– Я?

– Если не секрет.

– Я… э-э… пилот. Меня используют… То есть, я нанимаюсь на большие грузопассажирские перевозки.

– Большие? Вы довольно молоды для больших.

Он замер с картофелиной на вилке, не донеся ее до рта.

– Молод? А, ну да. Да, я так выгляжу.

– Простите, я не подумала. Я решила, что вы молоды для человека, но ведь это совсем не обязательно. Ну… Я имею в виду… То, что вы человек.

Тара покраснела. Одним глотком допила вино, взяла свою опустевшую тарелку, встала из-за стола.

– Извините, я иногда бываю очень бестактна! Это жизнь на отшибе, она так действует…

– Ничего страшного. Вы меня ничем не обидели. Я действительно не человек.

Ей ужасно хотелось спросить – кто же он на самом деле, но Тара твердо решила больше не совать нос в чужие дела.

– Мороженого хотите?

– Мороженого? Что это?

– Это такой молочный… Ох, давайте принесу и вы сами попробуете!

Она принесла две фарфоровых пиалки, поставила на стол. Джонатан осторожно подцепил ложкой белой сладости, украшенной смородиновым вареньем.

– М-м! Здорово! Очень вкусно!

– Я сама готовила.

– Даже не знал, что есть такая вкусная еда.

– Ну, теперь знаете. Прилетайте к нам еще!

Он улыбнулся. С удовольствием съел все мороженое. Заметил, что к своей порции Тара почти не притронулась. Владелица мотеля смотрела на него, задумчиво ковыряя ложкой в пиале.

– Что-то не так?

– Не знаю, – она облизнула губы, встала, отошла от стола на несколько шагов, потом быстро вернулась, схватила Джонатана за руку, потащила за собой.

Он не упирался, ничего не спрашивал. В спальне помог ей снять платье…

Двое лежали в постели, призрачный свет газового гиганта серебрил стены комнаты. Она смотрела на лицо Джонатана, прикасаясь к его носу, щекам, губам. Шептала ему на ухо:

– Я не знаю, кто ты. Да и знать не хочу. Завтра улетишь, и никогда, наверное, сюда больше не заглянешь.

Он молчал.

– А куда ты летишь?

– На Землю.

– Ого! Никогда не была на Земле.

Утром он встал, тихо оделся, стараясь не разбудить Тару. Прошел через шлюз в свой маленький корабль, сел в кресло пилота. Хотел запустить двигатель, но вдруг посмотрел на компьютер, и, сам не понимая – зачем, набрал в глобальной сети запрос с названием мотеля. Отзывы, рекомендации, критика… Действительно, много творческих людей. Джонатан просмотрел череду картин, узнавая на некоторых космический пейзаж, пробежался по названиям книг, статей. Были даже музыкальные произведения.

Он отстегнул ремни безопасности, вернулся на космическую станцию с яркой вывеской “Мотель “Врата”.

Тара приподнялась в постели, посмотрела на него сонным взглядом.

– Ты встал? И уже уходишь?

– Я передумал.

– Насчёт чего?

– Я не лечу на Землю. И мне нужна твоя помощь.

– Какая?

– Мы… Я купил очень дешевый и старый корабль.

– Да, я заметила.

– Там есть капсула гибернации, но она пассажирская. Наверное, предыдущий владелец сэкономил, купил ее на разборке какого-нибудь пассажирского судна. Ее нужно запускать и программировать с внешнего пульта, поэтому я не могу сам себя погрузить в сон.

– Ясно. Хочешь, чтобы я это сделала?

– Да. Я проложил новый курс. Включу автопилот, и, когда ты покинешь корабль, он сам отшвартуется и уйдет в космос.

– Что ж, если ты этого хочешь… – Тара накинула на себя домашний халат, – Пошли, пилот Абелуйо.

Вдоль по коридору, потом вниз по лестнице, через приёмную, мимо комнат для постояльцев. Джонатан все время как будто пытался что-то сказать, но сдерживался, не мог решиться.

– Думаешь, в голове у каждого человека и правда целая вселенная?

– Думаю, да.

– Забавно.

Он включил автопилот, лёг в капсулу.

– Прощай, Тара. Ты хорошая вселенная.

Она поцеловала его в губы.

– Да, и не бойся – никакого вторжения не будет.

Капсула закрылась.

– Прощай, Джонатан.

Несколько месяцев боевой флот Федерации курсировал вдоль окраинных районов галактики, ожидая вторжения кибернанитов. Но все они, почти тридцать миллиардов, мирно покоились в недрах одного единственного мозга. Ни к чему были эскадры, звездолеты – можно было добраться до Земли на маленьком неприметном кораблике. Подключиться к сети и проникнуть во все освоенные миры разом, в каждый компьютер, каждую ракетную установку, в каждую кофеварку. Они доверились своему лучшему пилоту, который должен был управлять телом и кораблём, должен был доставить их на Землю. Но Джонатан никогда не ел такого вкусного мороженого…


Александр Прялухин | Fantstories.ru

Показать полностью
33

Иди по коридору и не касайся стен

Иди по коридору и не касайся стен Фантастический рассказ, Авторский рассказ, Коммуналка, Санкт-Петербург, Эхо войны, Ужасы, Монстр, Длиннопост

– Проходи, милый, проходи… – старушка впустила меня в прихожую, развернулась, и, удаляясь шаркающей походкой, растворилась в сумрачной глубине коммуналки.

Замок я, видимо, должен был закрыть сам. Справился кое-как, заторопился следом – в этом чудном лабиринте без провожатого недолго и заплутать. Запах подгоревшей еды и старой мебели, чьи-то пеленки, сохнущие на веревке под высоким потолком, в глубине квартиры слышны громкие голоса и плач ребенка… “Ничего, зато центр города, от универа два шага, а во втором семестре, глядишь, и место в общаге дадут”. Запнулся за что-то, тихо ругнулся. “Что-то” мяукнуло, сверкнуло зелеными глазами, скрылось в приоткрытой двери.

– Сюда, милый, сюда, – хозяйка съемной жилплощади повернула за угол, не по годам ловко увернулась от расставленных на полу вещей.

Мы прошли еще мимо нескольких комнат, снова повернули, и в темном тупичке уткнулись в старинные, резные полотна дверных створок.

– Фух… Устала! – провожатая прислонилась спиной к стене, стараясь отдышаться, – Дальше сам. Держи!

Протянула мне смешной, старинный ключ, с длинной трубкой и витиеватой головкой. Я хотел было вставить его в замочную скважину, но старушка перехватила мою руку.

– Эти открыты. Он от других дверей, там, дальше, – махнула рукой.

“Дальше?! Куда уж дальше…”. Я толкнул створку, она со скрипом поддалась. Еще один коридор! Уже без дверей по сторонам, с глухими стенами, без окон, с единственной лампочкой, висевшей на проводе с синей изолентой. Казалось, коридор был бесконечен, по крайней мере я со своего места не видел – где он там заканчивается? Впрочем, это лишь плохое освещение.

– Иди, осмотрись. Потом скажешь, что и как, понравилось, или… А я на кухню… Пойду… Чайку… Попью… – повернулась, зашаркала обратно.

“Что ж, в этом есть свои плюсы. По крайней мере, не слышно соседей, да и запахи ко мне, скорее всего, проникать не будут. Кроме того, обещан отдельный туалет!”. Я приободрился и ступил в пыльное царство дореволюционной архитектуры, причудливо менявшейся с каждым следующим поколением жильцов.

Десять шагов, пятнадцать… Двадцать, черт побери… А вот и моя комната. Черная дверь, ждущая смешной старинный ключ. Вставил его в замок, повернул. Щелчок едва слышимый, механизм провернулся плавно, легко, будто его недавно смазали. Открыл дверь.

Комната как комната, вполне удобная и уютная. После темного коридора кажется даже светлой. Окно двустворчатое, высокое, почти как в старинных дворцах! Видок, правда, не ахти – двор-колодец, все как полагается, как и следовало ожидать. Но нам на это нечего смотреть. Так, еще одна дверь… Ага, обещанный туалет. Не евроремонт, конечно, но вполне сойдет.

В комнате стояли шкаф, односпальная кровать, письменный стол, стул. Вся мебель не бог весть какая старинная, скорее советских времен, годов эдак пятидесятых-шестидесятых. Переживем.

Я нашел старушку на кухне, отдал ей обещанную предоплату, а вечером вернулся с вещами. Допоздна развешивал свои шмотки, раскладывал по полочкам в шкафу. Подмел, обтер пыль, проветрил комнату. Постельное белье использовал, конечно, свое. Надо бы кипятильник завести, или даже плитку одноконфорочную, чтобы каждый раз на общую кухню не бегать. Только бабке не показывать, а то ведь она не хуже комендантши в общаге – сразу выселит за такие дела.

Лег спать. Бывает, что люди на новом месте спят плохо, но это не про меня, я вырубился сразу. День выдался непростой, суетный, да и чем здесь заниматься вечером? Телевизора нет, вайфая тоже, и мобильный инет в “колодец” с трудом пробивается. Даже девчонку в гости привести постесняешься, в эдакую-то бастилию.

Ночью вдруг проснулся, сам не знаю, отчего. Уставился в потолок. Потом включил телефон, посмотрел – который час? Половина третьего. Повернулся на бок, закрыл глаза, стараясь снова уснуть. И когда уже готов был провалиться в небытие, сознание снова дернуло за тонкие тревожные струны. “Да что такое?”. Приподнял голову, вслушиваясь в тишину.

Шаги. Еле слышные, шаркающие. Сначала издалека, потом все ближе, ближе. Остановились у самых дверей. “Кто там? Старушке не спится?”. Ужасно не хотелось вставать, вылезать из под одеяла, но и позволять ей расхаживать ночью у моей комнаты тоже не стоит, лучше этот момент сразу прояснить, поставить бабку на место.

Когда уже откинул одеяло, спустил обе ноги на пол, она вошла сама. Без стука, не спрашиваясь. Старуха подтянула к себе стул, села на него. Она была в белой ночнушке, оттеняющей ее и без того бледное, сморщенное лицо. Огляделась по сторонам, будто впервые видела эту комнату, вздохнула. Кажется, она хотела мне что-то сказать, но так и не сказала. Поднялась, вышла из комнаты, тихо притворила за собой дверь. Шаркающие шаги медленно удалялись.

Сам не знаю, почему я ее не пристрожил, не объяснил, чтобы она больше так не делала. Встал, закрыл изнутри дверь на ключ, оставив его в замке повернутым на ребро.

Прошло две или три недели, никто меня больше не беспокоил по ночам, и я почти забыл об этом случае. Но однажды вечером вернулся из университета и снова застал хозяйку у себя в комнате. Она сидела на том же стуле, на этот раз в обычном домашнем халате. По лицу ее было видно, что она взволнована, и, как только я вошел, она встала, приблизилась.

– Открывать… Сегодня открывайт дверь! Ночью!

Старуха будто стала говорить с акцентом, коверкая слова.

– Что? О чем вы?

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Покачал головой, легонько подтолкнул ее к выходу.

– Послушайте, я плачу за комнату, чтобы меня никто не беспокоил. Если вы будете и дальше…

Она приложила костлявые пальцы к моим губам.

– Каждый год, в одну ночь… Мальтщик, ты должен…

– Все, что я должен, я уже заплатил. Если у вас тут какие-то ведьминские игры, то, пожалуйста, подальше от моей комнаты!

Выставил ее в коридор и почти закрыл уже дверь, как вдруг заметил в руке у старухи ключ. Глянул на замок. “Вытащила!”.

– Верните, пожалуйста.

Она несколько мгновений смотрела мне в глаза, потом медленно вытянула тонкую руку, вложила в мою ладонь ключ.

– Когда мы окружить ваш город, – заговорила тихо, почти шепотом, – Сюда отправили отряд. Особенные специалисты, майстер ирес хандверкс. Особенное оборудование. Была среди них. Мы хотели проложить путь… Для наших зольдатен. Прямо сюда, в центр города.

Я нахмурился, ничего не понимая. Старуха тем временем продолжала.

– Мы смонтировали аусрустун, свою технику в этом доме, замуровали в стенах, оставив между ними коридор, – опустила голову, – Только никто не смог пройти.

Кажется, она готова была заплакать, так сильно ее взбудоражили воспоминания. Или, скорее всего, фантазии.

– Извини, – погладила меня по руке, – Я отщень волнуюсь, когда рассказываю об этом.

Может, бабка впала в старческий маразм? Черт его знает… Не пора ли ей вызывать неотложку? А то стою здесь, как дурак, сказки слушаю.

Она вдруг глубоко вздохнула, преобразилась, снова став спокойной, почти равнодушной. Указала на ключ.

– Ночью выйдешь в коридор – не трогай стены, – говорила уже без акцента, не спотыкаясь, – Дойдешь до противоположного конца, откроешь дверь этим же ключем. Там машинное отделение. Я не знаю, где оно находится, но оно все еще работает, потому что двери каждый год открываются. Сделай так, чтобы машины сломались. Навсегда.

Старуха замолчала, отвернулась и побрела прочь.

“Точно сбрендила. Надеюсь, у нее есть родственники, и они, если что, не выгонят меня из комнаты до зимних каникул. Впрочем, стоит пошариться в инете по объявлениям, на всякий случай”.

Нужно ли говорить, что до полуночи я не ложился, а после, несмотря на все свои сомнения, встал и тихонько приоткрыл дверь. На первый взгляд ничего не изменилось – коридор оставался таким же. Противоположного конца не видать, но я уже знал – это лишь из-за плохого освещения. Вышел из комнаты, прошел несколько шагов. Вспомнилось “не трогай стены”. Протянул руку, но тут же отдернул ее. “Черт, стремно как-то. А вдруг и правда… Ладно, все это легко проверить”.

Уверенным шагом направился в сторону другой оконечности коридора. Прошел под одинокой лампочкой, все еще стараясь не касаться стен, хоть и посмеивался за это над собой. Сделал еще пять шагов… десять… Замедлился, а потом и вовсе остановился. “Что за ерунда?”. Двери в коммуналку по прежнему не было видно. Обернулся. Открытый вход в мою комнату, едва освещенный с этой стороны, еще был виден.

Никакого страха я не испытывал, было лишь недоумение и любопытство. “Ну хорошо!”. Упрямо двинулся вперед. Это было странно, нелепо и противоестественно, однако дверь впереди показалась лишь через несколько минут. Сколько я прошел? Метров четыреста? Пятьсот? Но я же прекрасно знал, что коридор совсем небольшой. А может, я заснул, и все это мне приснилось? Ущипнул себя за руку, закрыл и открыл глаза. Ничего не менялось.

– Чтоб тебя! – ругнулся вслух, – Это даже интересно.

Достал ключ, просунул его в замочную скважину. То, что дверь не та – не двустворчатая и резная – я заметил сразу. Она была из металла, подернутого пятнами ржавчины. Что-то было на ней написано, но краска облупилась, буквы потускнели, и разобрать надпись теперь было невозможно, хоть я и пытался. Кажется, она была сделана латиницей, за остальное поручиться нельзя.

В отличие от моей двери замок здесь провернулся с большим усилием и скрипом. Достал ключ, положил в карман. Толкнул дверь. Сразу же заложило уши от монотонного гула. Передо мной была небольшая лесенка из трех ступенек, я спустился, всматриваясь в окружающий меня сумрак. Воздух здесь казался спертым, помещение явно не проветривалось, и был еще какой-то, едва уловимый, запах. Машинное масло. Да, это был запах машинного масла.

С потолка лился слабый свет. Лампа была странной, словно в трубку люминесцентной запихали длинную нить накаливания, и горела она бледно-оранжевым светом. Вдоль стен помещения, насколько я мог разглядеть, стояли металлические шкафы. На их поверхности, словно декорации старого фантастического фильма, были многочисленные аналоговые индикаторы и шкалы. Но от декораций все это отличалось тем, что оно… работало! Стрелки вздрагивали, цифры менялись. И эти надписи… Снова латиницей.

– Да ну! Не может быть.

Я не полиглот, с трудом английский осваиваю, да и по-русски пишу с ошибками, но ума хватило, чтобы понять – это немецкие слова. И бабка – когда сбивалась от волнения – она же говорила… на немецком? “Ох ты ж мать твою так…”.

Представив себе на секунду, как я даю интервью федеральным телеканалам о том, что нашел секретное немецкое оружие времен второй мировой, я опрометью бросился обратно. У самой лесенки притормозил, взгляд мой упал на груду тряпья, лежавшую в углу. Из под тряпок выглядывало что-то белесое. Потянулся, отдернул, разворошил… В страхе отпрянул, чуть не упав на спину. На меня смотрел пустыми глазницами человеческий скелет.

Я сглотнул, заставляя себя выйти в коридор. “Почему же они не смогли пройти в город?”. Быстрым шагом, переходя иногда на бег, добрался до комнаты. По пути уже хотел звонить, и даже стал придумывать – куда для начала: местным журналюгам, в полицию, или, может, в городскую администрацию? Но вспомнил, что телефон с собой не взял.

На пороге комнаты вытянул руку, нахмурился, глядя на старые обои, которыми были оклеены стены коридора. “Что я всем скажу? Ребят, заходите, только бабка, которая все эти годы прятала проход, сказала не трогать стены. Почему? А я не знаю”. Не успев опомниться, коснулся стены рукой.

Пальцы вдавили обоину на несколько сантиметров внутрь, будто та была из тонкой резины. Я набрался смелости и надавил сильнее… Моя рука потемнела. Кожа мгновенно огрубела, покрылась чешуйками, фаланги пальцев вытянулись, ногти заострились. Я вскрикнул, отпрыгнул в сторону, хватаясь другой рукой за ту, что менялась на у меня на глазах. Через мгновение решился снова взглянуть на нее. Кожа еще была темной, но светлела на глазах, пальцы и ногти снова стали прежними.

Я прерывисто вздохнул, с облегчением вытирая выступивший на лбу пот. И заметил краем глаза, что стена, в том месте, где я ее коснулся, тоже изменилась. Она теперь напоминала стекло, на котором пропадал, растворяясь, рисунок пожелтевших от времени советских обоев. За тонкой и мягкой перегородкой, которая минуту назад казалась твердой стеной, показался другой, чужой мир. Наполненный существами с темной, чешуйчатой кожей, с острыми когтями. И все они в один миг обернулись, словно только сейчас заметив открывающийся проход в наш мир.

Кажется, я ни разу в жизни не визжал таким звонким, почти девчачьим голосом. Отшатнулся от полупрозрачной стены, попятился, уперевшись в стену напротив. Поздно сообразил, что сзади такая же резиновая мягкость. Отскочил и от нее, но успел заметить, что кончики пальцев которые ее коснулись, приобрели на мгновение разноцветный блеск и прямые грани хрусталя. По стене расползалось еще одно пятно, открывая другой, режущий глаза своим блеском мир, и в нем тоже что-то шевелилось, подползало ближе…

В ужасе от того, что натворил, я со всех ног бросился в машинное отделение. Господи, как я быстро бежал! Позади раздались звон и рычание. Надеюсь, эти твари схлестнулись друг с другом, и это остановит их на какое-то время. Сколько еще миров можно открыть, касаясь пальцами стен?

Добежал, кубарем скатился по ступенькам, захлопнув за собой дверь. Сможет ли она их сдержать? Стоп, сейчас есть вопрос поважнее… Как отключить машины, поддерживающие проход?! Кроме шкал и циферблатов никаких кнопок, рычагов. Я судорожно шарил руками по холодному металлу, перемещался вдоль шкафов, высматривая хоть что-то, напоминающее рубильник.

За дверью раздался вой, потом снова рычание.

Я вдруг вспомнил о неизвестном, встретившим здесь свою смерть. Он ведь был военным. Бросился к его останкам, не стесняясь стал шарить среди полуистлевшего тряпья, наткнулся на что-то твердое. Кость? Нет, приятно холодит кожу. Вытащил, посмотрел ближе. Пистолет! Да!

По металлической поверхности дверей заскребли.

Очень хотелось верить, что оружие выстрелит. Направил на один из циферблатов, попытался нажать на спусковой крючок. Ничего не произошло. “Предохранитель! Там должен быть чертов предохранитель!”. Раньше я никогда не пользовался огнестрельным оружием, лишь приблизительно представляя, как оно работает, да и то по голливудским боевикам. Все-таки нашел рычажок, перещелкнул его, с трудом потянул на себя затвор.

Нет. Ничего. Нажатие на спусковой крючок – и никакого эффекта. А что еще ожидать от пистолета, пролежавшего без ухода десятилетия? В ярости ударил по циферблату рукояткой оружия. Стекло разлетелось вдребезги, тонкая стрелка погнулась, жестяная подложка с нарисованными цифрами провалилась внутрь шкафа, открыв небольшое отверстие.

По двери стукнули так, что на ее поверхности появилась внушительная вмятина.

Я, словно сумасшедший, стал разбивать все индикаторы, шкалы… Наконец в одном из отверстий, появившемся на месте разбитого прибора, разглядел несколько проводков, до которых мог дотянуться. Подцепил их пальцем, потянул на себя. Довольно тольстые, перекусить или разорвать нечем, кроме как… Решился, взял в зубы и рванул. Два разорвались, третий не поддался. Я хотел было расправиться и с ним, но, видимо, случайно замкнул уже разорванные. Хлопок, сноп искр… Меня отбросило в сторону.

Дверь едва держалась, готовая вот-вот слететь с петель от нескончаемых ударов.

Но гул машин уже изменился, он стал на тон выше, напряженнее, я заметил, что целый ряд стрелок сместились в красную зону. Успею ли найти еще одно уязвимое место? Вряд ли. Отошел в дальний конец машинного зала. Еще пара ударов, и… В этот момент все приборы зашкалило, стрелки прыгнули сначала в одну сторону, потом в другую. Гул перешел в вой, перекрывающий жуткое, звериное рычание за дверью. От хлопка и появившегося вслед за ним пучка молний выбило одну секцию металлического шкафа. Потом другую, третью… Я бросился на пол, закрыв голову руками.

Все стихло минут через пять. Помещение было затянуто дымом, воняло горелой резиной и пластмассой. В кромешной тьме я поднялся, спотыкаясь на обломках добрался до измятой двери. Кажется, с той стороны тоже было тихо. Сумел повернуть ключ и рывком распахнуть дверь. Коридора не было. За дверью не было вообще ничего, лишь спрессованный глинистый грунт.

Я провел несколько часов, на ощупь обыскивая свою темницу. Где-то там, в нормальном мире, уже, наверное, было утро. Как мне удалось нащупать маленькое отверстие еще одной замочной скважины – я до сих пор не понимаю. Вторая дверь в противоположной стене была так идеально подогнана, что обнаружить ее края, щели было абсолютно невозможно. Открыл ее тем же ключом. По винтовой лестнице поднимался этажей десять, потом еще искал выход из бетонного бункера, и, наконец, вывалился из него на траву. Вокруг шумел лес. Прохладный сентябрьский воздух пьянил, но поднимающееся солнце обещало теплый день.

Я не попал на экраны федеральных каналов. Только на страничку одной газеты, слегка желтоватой. Да и то в качестве чудаковатого грибника, вышедшего из леса после трехдневных скитаний. Вернулся в город, в свою съемную комнатенку. Коридор к ней выглядел вполне обычно, только обои в нескольких местах оказались разорваны. Я съехал на следующий же день, оставив старушке весь задаток. Она ничего не спрашивала, только сказала на прощанье “данке”.


Александр Прялухин | Fantstories.ru

Показать полностью
85

Парфюмер

Человек бодро шёл по улице, не обращая внимания на вечернюю духоту. Только одна задача стояла перед ним сегодня – найти новый парфюм. Он не разбирался в ароматах, а лишь хотел найти тот, что ему понравится. Даже не так. Аромат, которым он будет одержим. Такой парфюм, обычно, находят не в магазинах. Его нотки улавливают в шлейфе проходящего мимо незнакомца. Набравшись смелости, беднягу хватают за локти и с пристрастием допрашивают. Главное не мешкать, дабы не потерять незнакомца в непрерывном потоке людей. Название запомнить и бежать в ближайший магазин. Какое же блаженство найти заветный флакончик на полке и жадно вдохнуть аромат полной грудью.

К несчастью, мужчине давно не попадались такие незнакомцы, и он был вынужден самостоятельно отправиться на штурм парфюмерных магазинов. Обойдя все точки, что встретились по пути от офиса до дома, он впал в отчаяние. Нос уже не чувствовал, голова болела от обилия запахов, но не удалось найти ничего стоящего. Расстроенный, он прошёл мимо своего дома и направился вниз по улице. В потёмках человек с трудом различал вывески маленьких старых магазинчиков. Постепенно он забрёл в район, где никогда не бывал раньше. Мужчина решил обратиться за советом к немолодой женщине, курящей у входа в крошечную кофейню.

– Добрый вечер. Не подскажите, есть ли где-нибудь поблизости магазины парфюмерии?

Женщина поздоровалась, затушила сигарету и задумчиво посмотрела по сторонам.

– Ох, пожалуй, нет. Даже не знаю. Может что-то есть у старика в его барахолке.

– Барахолке? Чем торгует?

– Он называет это антиквариатом, – женщина усмехнулась. – Просто кучка хлама в неплохом состоянии. Кажется, была там комнатушка со всякими склянками. Старьё, да и только.

У искателя загорелись глаза. Такая редкая возможность ощутить ароматы прошлого, взглянуть на винтажные флаконы, уникальные вещи, давно забытые в мире массового производства. Он ещё долго бродил по тёмным улицам, пока не отыскал нужное место.

Над входом покоилась выцветшая вывеска «Антиквариат». Ступеньки вели в подвальное помещение. Войдя внутрь, мужчине сразу вспомнился старый гараж отца. Тусклый свет растекался по комнате, заполненной горами предметов. От мебели до чудной электроники, о назначении которой уже никто и не вспомнит. Он покрутил в руках слегка поржавевший будильник.

– Нравится? – донеслось откуда-то из глубины свалки.

Мужчина быстро поставил будильник на место и стал пробираться к источнику звука. В конце комнаты, среди завалов стоял столик, над которым, как сказочный гриб, возвышалась лампа с зелёным плафоном. За столом, перед большой записной книгой сидел человек. Лампа освещала тощее, угловатое лицо хозяина, немного угрюмое и морщинистое.

– Что-то ищите? – поинтересовался он.

– Да. Мне сказали, что у вас можно найти парфюм.

– Не думаю, что антикварные духи подойдут для ежедневного использования. Это кощунство.

– Нет-нет, я лишь хотел посмотреть, может быть, приобрести что-то для своей коллекции, – мужчина занервничал и зачем-то соврал. Никакой коллекции у него отродясь не было.

Хозяин поднялся из-за стола. Высокий, худой, весь в чёрном. Он открыл дверь в маленькую комнатку. Здесь всё выглядело совсем иначе. Будто они попали в небольшой выставочный зал. По периметру стояли высокие стеклянные стеллажи, в которых по линеечке были расставлены флаконы. В глазах пестрило цветовое разнообразие, сложность форм поражала. Почти не дыша, мужчина пошёл по комнате.

– Моя скромная коллекция, – заявил хозяин. – Не сосчитать, сколько лет я её создавал. Коллекция «Aime-moi». С французского – «полюби меня». Знаете легенду? Был один Ангел смерти, который забирал души людей и провожал их в мир иной. Однажды, он пришёл за одинокой молодой женщиной, которая несколько лет мучительно боролась с заболеванием. Со слезами на глазах она обречённо вздохнула: «Ангел мой, неужели жизнь подошла к концу, а мою душу никому не суждено было полюбить?» Вопрос души, не познавшей любовь, тронул Ангела смерти. Он не повёл её в царство небесное, а забрал домой, где из святого стекла изготовил сосуд, в котором спрятал душу, превратив в парфюм. В последующие годы он создал десятки таких флаконов, уникальных для каждой души, которой не суждено было при жизни ощутить чью-то любовь. На Земле Ангел открыл парфюмерную лавку, куда приходили люди. Они и не подозревали, что, влюбляясь в шедевр парфюмерии, дарили любовь человеческой душе. Когда последняя капля покидала сосуд, счастливая душа отправлялась в царство смерти. Вы меня слушаете вообще?

Действительно, почти все его слова гость пропустил мимо ушей. Он, не дыша, не шевелясь, стоял у одного из стеллажей. Причудливые формы флаконов заворожили его.

– В общем, вы выбирайте, а я пойду, – сказал хозяин. – Если что, зовите.

– Как?! Можно трогать?

– Ну вы же не в музее. Всё, я пошёл, – хозяин вышел за дверь, но тут же вновь появился в проёме. – Ах да, забыл, разобьёте хоть один – я вас убью, – сказал он совершенно серьёзно и скрылся.

Человек стоял в оцепенении. В голове крутились вопросы. «Сколько же лет этим духам? Сколько они стоят? Что значит «выбирайте»? Может я за них в жизни не расплачусь. А если разобью? Даже в руки взять страшно». После пары минут колебаний любопытство всё же взяло верх, и он поднял со стеклянной полки первый флакон.

Вернувшись через полчаса, хозяин обнаружил человека сидящим на полу в центре комнаты. Перед ним стоял тёмно-зелёный гранёный флакон с золотистой крышечкой.

– Почему вы на полу? – хозяин вошёл и закрыл за собой дверь.

– Красивые, правда? – сказал человек, игнорируя вопрос и не отрывая взгляд от флакона. – Такая изящная форма, насыщенный цвет. Чистота и хрупкость.

– Как вам аромат? – осторожно поинтересовался хозяин.

– О, я ещё не успел понять. Я вдохнул его лишь раз. Понял только, что если вдохну ещё, то сойду с ума. Не знаю, что со мной. Боюсь даже дотронуться до стекла.

Хозяин подошёл и поднял флакон. Будто выйдя из транса, мужчина подскочил и весь затрясся.

– Что вы делаете? Куда вы его убираете?

– Упакую его для вас, – спокойно ответил хозяин. – Заберёте домой и там будете познавать этот шедевр.

– Сколько я должен заплатить? – мужчина стал нервно ощупывать карманы в поисках бумажника. – У меня может не хватить наличных. Вы принимаете карты?

– Я подарю их вам, – прервал его хозяин. – Только успокойтесь и не задавайте больше вопросы.

– КАК ТАК? – сердце гостя замерло от удивления. – Неужели вы готовы просто так расстаться с таким экземпляром своей коллекции?

– Шшш! – шикнул хозяин и сунул мужчине в руки коробку и поволок из комнаты. Когда человек пришёл в себя, он стоял на пустой тёмной улице, прижимая к груди ценную ношу. Кинувшись обратно к входной двери, он обнаружил, что та заперта. Простояв немного в забвении, человек вдруг осознал, что за вещь так осторожно прижимает к сердцу. Наконец-то можно вернуться домой и сполна ощутить волшебство этого творения. Дабы не тратить время на поиск дороги, мужчина заказал такси и уже через 20 минут дрожащими от волнения руками пытался попасть ключом в замочную скважину.

Всю ночь человек не мог оторваться от сладостного аромата. Запах дурманил его, вызывал странные чувства, ранее ему не знакомые. Уснуть мужчине не удалось. Когда пришло время собираться на работу, человека прошиб пот от страха расставания. Взять флакон с собой было невозможно, поэтому он окропил духами шёлковый носовой платок и спрятал его в карман пиджака.

Мужчина стал одержим новым приобретением. Вся его рутина начала крутиться вокруг нового аромата. Флакону он выделил особое место на полке в гостиной. Остальной его парфюм, с которым человек провёл много лет, в первый же день отправился в урну. В офисе он делал вид, что приболел, и то и дело подносил к лицу пропитанный ароматом платок. Остальные запахи стали раздражать его. В конце концов он опустил несколько капель духов на медицинскую маску и мог носить её весь день, не снимая.

На работе близился конец квартала, дни наполнялись суетой и нервотрёпкой. В один из дней, когда начальство совсем обнаглело, а коллеги словно все разом отупели, раскалённый до бела человек вернулся домой. В бешенстве он начал раскидывать вещи, вымещая на них скопившийся гнев. Метнув не глядя диванную подушку, он услышал стеклянный грохот и обмер. Бледный, он схватил руками горсть зелёного стекла. Алые капли упали на пол, смешавшись с духами. Окровавленными пальцами мужчина схватил платок и окунул его в розовую лужицу, чтобы впитать всё до капли.

Следующие пару дней человек пролежал дома, вдыхая последние нотки любимого аромата. Он не мог есть, спать. Руками с засохшей кровью он прижимал к носу шёлковый платок, пока в воздухе не развеялась последняя капля, и аромат исчез. Тело человека ослабло. Легкие отказывались принимать воздух без тех волшебных ноток. Ничто больше не будоражило сердце, и оно отказалось биться. Покрыв лицо шёлковым платком, он уснул навсегда.

Открыв глаза, мужчина увидел перед собой тощего хозяина антикварной лавки.

– Не смог ты уберечь свою любовь, – усмехнулся старый Ангел смерти, ¬– но и сам умер без неё.

Из-за его спины, улыбаясь, выглядывала девушка в тёмно-зелёном платье с длинными золотистыми волосами.

Показать полностью
30

Зов Гавриила

Что будет, когда на Земле закончится нефть, а чистая вода станет на вес золота? США вводит санкции против стран Азии, в Пекине происходят массовые самоубийства, Европа сохраняет нейтралитет, а в России все большую популярность приобретает препарат "Тирекс", названный "спасением человечества".


Идея этого короткого рассказа пришла ко мне, когда я ждал свой заказ в МакДональдсе, и я решил незамедлительно написать его. Расскажите, что вы думаете об этом тексте?

Зов Гавриила Киберпанк, Длиннопост, Литература, Рассказ, Фантастический рассказ, Авторский рассказ, Современная проза

Артем заказал БигМак сет, МакФлэйвор Фрайз, двойную картошку и две колы зеро, поочередно нажимая на сенсорную панель. Дождался, пока автомат выдаст чек и маячок с номером заказа, и пошел занять столик для них с Мишель. Он любил Мак, здесь общение с посторонними можно было свести к минимуму. Никто не пытался орать в ухо и не смотрел с жалостью, точно у Артема выросла вторая голова.


В немом танце по залу кружили роботы-уборщики в фирменных красно-желтых корпусах. На единственной кассе стояла полнотелая девица в картонной кепке и со скучающим видом листала ленту в смартфоне. Двое мальчишек-близнецов лет восьми фотографировались с пластиковым Рональдом МакДональдом.


Артем прошел к дальнему столику, положил на центр стилизованной под дерево поверхности круглый маячок и стал ждать. Робот-официант с подносом на единственной механизированной руке появился минут через десять. В груди у него был вмонтирован экран, по которому показывали мультфильмы из прошлого века. Старина Том гнался за неуловимым мышонком, но на его пути возникала то наковальня, то злющий соседский пес. Джерри всякий раз удавалось улизнуть.


Артем улыбнулся и поднес к платежному сенсору робота руку с черным браслетом. Он всегда оставлял чаевые, которые МакДональдс перечислял в фонд Дикой природы. Не так много от нее осталось, если задуматься.


Едва парень сделал глоток колы, в Мак впорхнула Мишель. По ее заплетенным в десятки косичек волосам пробегали неоновые искры. Несколькими поспешными движениями рук она поздоровалась, затем достала из сумки планшет и протянула Артему.


“Смотри! Эти китайцы будто спятили, все, как один!” — сказала Мишель жестами, показывая на экран новостной ленты.


Лицо Артема вытянулось. Там действительно происходило нечто странное. Качество изображения было не слишком высоким, видимо, снимали издалека на мобильник. На матовой плоскости айпада рябили пиксели и от этого становилось не по себе. Артем привык к картинке высокого разрешения, к голографическим и 3D эффектам, а здесь … средневековье, честное слово! Он откусил кусок от гамбургера и начал машинально жевать, не чувствуя вкус.


На видео был мост над дорожной развязкой. Сперва ничего не происходило, затем Артем заметил, к чему было приковано внимание оператора. На краю стоял человек — едва заметная фигура среди пляски пикселей. Затем к нему присоединился еще один, и еще. Не прошло и минуты, как на край моста вышли сотни людей. Они были везде, насколько хватало глаз.

Затем, будто невидимая рука толкнула костяшку домино, они начали падать. Летели вниз, размахивая руками и пропадали из поля зрения камеры. Из-за масштаба смерть на видео казалась нереальной и даже комичной. Так продолжалось несколько секунд, потом изображение резко дернулось вправо и вверх, будто по руке оператора ударили. Гамбургер встал у Артема в горле и он с трудом проглотил полу-пережеванную пищу.


“Это какой-то фейк? Монтаж?” — спросил он. Мишель не сразу поняла, движения были слишком смазанными. “Я так не думаю. Наткнулась, когда искала утром на International Publisher материал для статьи. В русских СМИ нет ни одного упоминания о трагедии, хотя о таком событии должен говорить весь мир”.


Артем пожал плечами. Мишель всегда была слишком впечатлительной. Он потянулся, чтобы погладить ее по голове и успокоить, но девушка неожиданно отстранилась. Заголовок над видео кричал “Mass Suicides in Beijing!”, но дальше по тексту было не понятно. Артем плохо знал английский и указал на статью — “О чем здесь написано?”.


Мишель, стараясь тщательно подбирать слова дактильной речи, сказала “Ничего конкретного, кто-то успел слить видео в сеть. Блогер связывает эти кадры с массовым психозом в связи с тяжелой экономической ситуацией в Китае. Страна не оправилась после санкций США, десятки тысяч жителей оказались без средств к существованию”.


Артем кивнул, будто это все объясняло. Он не доверял IP, этому “свободному” интернет-изданию, которое служило трибуной для “независимых” журналистов. Если в официальных источниках нет упоминаний, то это “утка”, как история с русской атомной подлодкой в Оманском заливе. Нет сомнений, видео, которое он только что посмотрел, это уловка в негласной информационной войне.


“Ешь картошку, а то остынет” — показал он Мишель. “Да что с тобой такое?”, — всплеснула она руками, — “Ты не понимаешь? Эти люди погибли, они умерли по-настоящему!”. Артем начал раздражаться. Он разблокировал свой смартфон и открыл ленту, показал Мишель.


“... Со слов Международного энергетического агентства, запасы нефти на месторождении Прадхо-Бей достигли критического лимита…”, “Евросоюз не поддержал новые санкции США против стран Азии…”, “ТААС опроверг информацию о клонировании Владимира Путина…”, “Корпорация ФАРМ-Индастриз выпустила новую модификацию легендарного препарата “Тирекс”, которая обещает стать“пилюлей от всех болезней”, “Население Земли по официальной статистике приближается к 9,5 млрд. человек”....


Чаще других упоминались новости о Великой Марсианской Экспансии, хотя люди пытались колонизировать Марс последние лет 10, пока без видимых успехов. Внизу ленты шла баннерная реклама, ее заголовки отличались краткостью и провокационностью. “Воды на всех не хватит! Успей сделать запасы”, “Шок! Ученые открыли рецепт бессмертия…”, “Не ешьте модифицированные овощи! Они вызывают …”.


Ни среди “желтых” заголовков, ни среди официальных заявлений прессы новостей об инциденте в Пекине не было. Артем пожал плечами, как бы говоря “Видишь? Мир не сошел с ума за последние сутки. По крайней мере, не больше, чем обычно”.


Мишель скрестила руки на груди и сдвинула брови. Так она делала всегда, когда хотела доказать правоту. Затем приложила пальцы к вискам, будто у нее внезапно заболела голова. Артем спросил “Ты в порядке? Выглядишь неважно”. Несколько секунд Мишель смотрела в одну точку и Артем решил, что она не восприняла его жест.


“Мало спала ночью, все эта статья... Тебе повезло, что ты не слышишь музыку, которая здесь играет. Дебильная мелодия, повторяется все время по кругу. Ужасно мешает соображать. Спроси у кассира, есть ли у нее таблетка тирекса?”.


Артем хлопнул ладонью о стол, едва не расплескав колу. Несколько человек обернулись в их сторону. “Почему я? И как, интересно, я это сделаю?”. Мишель прикрыла глаза, тяжело вздохнула и мысленно досчитала до пяти. Ей не хотелось снова начинать этот разговор.

“Тебе надо развивать социальные навыки. Ты не можешь прожить всю жизнь, общаясь только со мной, родителями и тем парнем из Канады, с которым ты созваниваешься через Zoom. Просто иди и сделай это. Для меня”.


Артем почесал первую щетину на подбородке. Мишель ему нравилась, но иногда она невероятно раздражала. И дело не только в том, что девушка заставляла Артема общаться с людьми. Все этот тирекс… Препарат вознесся на волне пандемии вируса, которая захлестнула мир десять лет назад. И с тех пор он в каждой аптеке, на каждом билборде, на бортах проезжающих автомобилей… Известные ученые и политики заявляли, что это стопроцентный прорыв столетия. Таблетки снимали болевые ощущения и усталость, улучшали обмен веществ … “тирекс” появился в кармане едва ли не у каждого жителя России. Да, конечно же, препарат не вызывал привыкания. Никакого.


“Чудо-пилюли” скупали тоннами и они стали частью жизни, как смартфоны или домашние роботы. Артем относился к немногим людям, которые не употребляли препарат. И это было причиной споров с Мишелью. Последнее время они перерастали в настоящие ссоры.

Артем поднялся и направился в сторону кассы. Посетителей в этот день в Маке было достаточно, почти все столики были заняты. За одним сидели “переделанные” — девушка с кроличьими ушами и парень с волосатым лицом, похожий на Чубаку из звездных войн. Активисты “Зеленой стрелы”, радикальной группировки, которая всеми средствами привлекала внимание к проблемам природы. Учитывая достижения в медицине и генной инженерии, такие “переделки” были в порядке вещей, даже вошли в моду.


На подиумах и обложках глянцевых журналов все чаще появлялись “зверолюди”. До Артема доходили слухи, что “переделанные” более склонны к насилию и немотивированной агрессии, но парень был уверен, что это неправда. “Зверолюди” были чудаками, которые попали под колеса бульдозера с надписью “хайп” на лобовом стекле. Не более, чем дань моде, как всеобщее увлечение татуировками в 20х годах. Учитывая уровень загрязнения воздуха, через пару лет трендом станут респираторы.


Полнотелая девица пропала с кассы, оставив на стойке нелепую картонную кепку. Артем собирался развернуться, как вдруг его нос почувствовал странный, едва уловимый запах. Если бы он был более поэтичной натурой, то назвал бы это “запахом беды”. Но Артем был рационалистом до мозга костей. Это был запах начинающегося пожара.

Артем сглотнул и принюхался. Быть может, автомат не перевернул вовремя котлету на гриле? Парень обернулся на полный зал. Отчего-то Артему вспомнились люди на мосту и он зло тряхнул головой, чтобы отогнать эту мысль.


Никто не подавал признаков тревоги. На выгнутой панели телевизора две обнаженные девушки со страстью поедали гамбургер, мясной сок и соус каплями падал на их лоснящиеся груди. Затем появилась надпись “Голод это инстинкт. Просто действуй”.


Артем представил, как вернется к Мишель с пустыми руками и пристыженно начнет объяснять, что кассира не было на месте. Как скажет, что ему почудился запах дыма и попросит ее позвать администратора, чтобы тот проверил кухню. А Мишель будет смотреть на Артема с жалостью и любовью, точно на умственно отсталого ребенка. “Да, мамочка. Как скажешь, мамочка”. От этих мыслей его передернуло и он сжал губы. Нет, не сегодня. Хватит с него.


Юноша склонил голову и на его лице заиграла улыбка. На этот раз он все сделает не по ее правилам, а наоборот. Артем обошел стойку и шагнул в сторону двойных дверей. По спине пробежали мурашки адреналина. Он был на чужой территории. Не желая тратить время на сомнения, Артем вошел на кухню. Парень не мог слышать, что повторяющаяся по кругу мелодия начала усиливаться, пока не зазвучала с небывалой мощью.


В большинстве современных ресторанов быстрого питания еду готовили автоматы, на кухне достаточно было находиться одному оператору, который соединял в себе роли шеф-повара и системного администратора. Еда, приготовленная человеческими руками, стоила гораздо дороже. Артем считал, что это рекламный трюк - роботы справлялись с готовкой лучше и не допускали ошибок. Запах гари стал сильнее, в воздухе висела сизая дымка.


Первое, на что Артем обратил внимание - панели всех автоматов на сборке заказов были отключены и мигали красными индикаторами. На столах лежали ингредиенты для гамбургеров. Скоро клиенты начнут жаловаться, что слишком долго ждут свои заказы.


Пахло горелым мясом. “Почему не срабатывает пожарная сигнализация?” - удивился юноша. Нужно было возвращаться в зал и уводить отсюда Мишель. Это было разумное решение, но…

Артем представил, как дает показания в письменном виде. “...И тогда я решил, что на кухне произошло возгорание, после чего вернулся в зал и попросил свою подругу, Мишель Банникову, сказать остальным, чтобы они срочно покинули помещение. Обратиться самостоятельно к ним я бы не смог, потому что глухой”. Или лучше написать “инвалид с нарушениями слухового аппарата?”. Канцелярская речь, будь она проклята.


Полицейский, крупный мужчина с покатыми плечами и угрюмым лицом, написал бы на планшете: “Вы видели очаг возгорания?”, на что Артем бы мотнул подбородком. Тогда полицейский поправил бы редеющие волосы и обратился бы к Мишель: “Ничего страшного, короткий сбой в сети. Электропитание уже восстановили, так что…”. А во взгляде его бы читалось “Следите за ним получше, дамочка. Кто знает, что придет ему в голову в следующий раз…”


За этими мыслями Артем не заметил, как прошел в горячий цех. Дальше ему было уже не до размышлений. Лицом вниз на электрогриле лежала та самая толстая девица, которую он видел на кассе. В нос ударила отвратительная вонь, гриль дымился и шипел. Из шеи девушки, на два пальца ниже уха, торчал короткий разделочный нож. Джинсы у бедняжки были спущены до колен и сзади к ней пристроился мужчина в белом фартуке. Судя по всему, это был оператор. Бедра его ритмично двигались вперед и назад. “Но ведь она мертва, - с ужасом подумал парень, - он насилует … мертвую”.


Мужчина был так увлечен, что не заметил Артема. Он обеими руками удерживал объемный зад толстухи, пока ее лицо на гриле превращалось в прожаренный стейк. Насильник размахнулся и со всей силы врезал ладонью по ягодице мертвой девушки. К горлу юноши подступила рвота, он сделал шаг назад и натолкнулся на стол. На пол полетела кастрюля. Точно в ночном кошмаре, убийца развернул к Артему налитое краской лицо.


Это был высокий худой мужчина с глазами на выкате. Весь его фартук был заляпан пятнами крови. Из расстегнутой ширинки свисал член, с которого капало. Губы двигались, но Артем не понимал ни слова. По подбородку убийцы обильно стекала слюна.


Артем не сумел подавить новый приступ и его вырвало прямо под ноги убийцы. Даже не потрудившись подтянуть штаны, мужчина рванул вперед. Его крепкие пальцы впились в рубашку юноши, а лицо оказалось настолько близко, что Артем ощутил запах дешевого дезодоранта, из тех, что продают в “Магнитах” со скидкой 35%. Артем почувствовал, будто нутро превратилось в ледяной кисель. Всеми силами парень пытался отцепить от себя безумца.


Оператор резко дернул шеей и вгрызся зубами Артему в ухо. Сознание пронзила слепящая вспышка боли. Почти не понимая, что делает, юноша схватил убийцу за волосы. И тут же получил острым кулаком по переносице. Из ноздрей моментально потекла кровь, окрасила подбородок и зубы в красный.


Все это происходило в ужасающем безмолвии. Артём не понимал, как декорации могли смениться так резко - только что он сидел, пил колу и ел гамбургер, болтал со своей девушкой, смотрел видео на планшете, дети делали селфи со стариной Рональдом, и вот он уже в центре фильма, который могли бы снять Квентин Тарантино и Стивен Кинг, возникни у них такая идея. Ноги заплетались, Артем подался назад и это ему неожиданно помогло.


Убийца запнулся о собственные спущенные штаны и на миг ослабил хватку. Юноша отпихнул его, развернулся и со всех ног побежал в зал. Разорванное ухо кровило, нос уже начал распухать. Кровь гремела в висках, как фейрверки на 9 Мая. Артем подумал, что первым делом, когда он выберется, надо будет обработать ухо. Мимо, совсем рядом с головой просвистел нож, плашмя врезался в дверной косяк и отскочил. Артем уже был за двойными дверями, в безопасности…

… В следующий миг его огрел стулом по голове зверочеловек, похожий на Чубаку. Артем отлетел к стене и начал оседать. Ему хотелось верить, что все, что он видит перед собой - не по-настоящему, что это розыгрыш, и вот-вот из-за кулис появятся ребята с камерами из шоу “Смех и грех”. Посетители вытрут с лиц кетчуп, Чубака подойдет и скажет что-нибудь вроде “не слишком сильно я тебя приложил, дружище? Мне сказали, чтобы я вжился в роль”. Артем не поймет его, но улыбнется и двинет Чубаку в мохнатое плечо…


Но сцена, свидетелем которой он стал на кухне, была настоящей, в этом сомневаться не приходилось… Значит, и все остальное… Закончить мысль Артем не успел, как раз в этот момент из кухни выскочил маньяк, налетел на Чубаку и вцепился в его мохнатое лицо, стремясь выдавить глаза.


Зверочеловек вслепую принялся колотить огромными кулаками по черепу оператора. Артем чувствовал, как из рассеченной брови течёт кровь и заливает левый глаз. Удар стулом, который мог бы сломать ему шею, пришелся вскользь. Адреналин продолжал горячить тело и сдерживал боль, но долго ли это продлится?


Стараясь двигаться незаметно, парень пополз на четвереньках прочь от дерущихся. Зверочеловек оказался сверху, его укрепленные зубы сомкнулись на горле оператора. За ту минуту, которую Артем провел на кухне, зал МакДональдса превратился в настоящее месиво.

Зверочеловек и убийца из горячего цеха оказались не единственными, драки были повсюду. Артем заметил тела. Один из мальчишек-близнецов лежал возле ног Рональда Макдональда. Шея ребенка выглядела так, будто ему попытались открутить голову. Светловолосый мужчина в рубашке-поло стоял возле зеркальной колонны и ритмично, точно марионетка, ударялся лбом о гладкую поверхность. Из раны на его лбу текла кровь.


Артем рванулся вперед, толкнул плечом женщину, которая бросилась наперерез, едва не запнулся о старика. Надо было найти Мишель и выбираться из этого кошмара. Кто-то за его спиной метнул в телевизор стеклянную бутылку, экран пошел трещинами. Артем обернулся и увидел свою девушку.


В первый миг ему захотелось обнять ее и увести из этого места. Пока он не понял, что целилась подруга отнюдь не в экран, а в его затылок. Артем смотрел на девушку и чувствовал, как его охватывает ужас. Что-то переменилось в ее взгляде, осанке и мимике. Мишель оскалилась и принялась заходить сбоку, не спуская с парня взгляда безумных глаз.


Артем поддался панике. Надо было выбраться любой ценой. В несколько прыжков он добрался до дверей, которые реагировали на движение. Двери должны были распахнуться, но Артем только врезался в трехслойное закаленное стекло на полном ходу. Выход был заблокирован.

Мишель тут же оказалась рядом, запустила ногти в его волосы, вцепилась зубами в плечо. Артем инстинктивно двинул ее локтем в нос, девушка отлетела и упала на пол. На какое-то мгновение в ее глазах появилось узнавание. Казалось, она не понимала, зачем он ее ударил. Артем хотел протянуть ей руку, но не успел.


На кухне сдетонировали два газовых баллона и мощная волна огня и пепла ворвалась в зал МакДональдса, сметая все на своем пути. “Те люди на мосту...”, — подумал Артем, прежде, чем умереть.


***


“... Пожарные бригады до сих пор пытаются погасить огонь в ресторане быстрого питания МакДоналдс на ул. Мориса Тореза. По предварительным данным МЧС, возгорание произошло из-за взрыва газового баллона. Точное количество жертв трагедии пока неизвестно, полиция и федеральная служба безопасности оцепили район. Мы соболезнуем родственникам и близким”... — лицо телеведущей не выражало эмоций и походило на пластиковую маску. Один из мужчин, тот, что был моложе, щелкнул пальцами и экран погас.


— Ловко получилось, да? - спросил он своего собеседника. Тот пригладил остатки волос на лысеющем черепе и поджал губы.

— У китайцев вышло чище. И правдоподобней.


Молодой мужчина распустил узел галстука и налил воды. В кабинете с высокими окнами работал кондиционер, но ему все равно было душно. И страшно, если уж на то пошло.

Пожилой задумчиво посмотрел сквозь толстые линзы очков на пузырек “Тирекс Плюс” у себя в руках и поставил его перед молодым чиновником:


— Когда ты не сможешь уснуть, подумай вот о чем: на Земле по официальным данным уже более девяти миллиардов человек. Заканчивается нефть, и что еще хуже, скоро возникнут проблемы с чистой питьевой водой. Мы сидим на пороховой бочке, пока американцы строят звездолеты... Кстати, что с программой “Зов Гавриила?”


Молодой заерзал на стуле, закусил губу:


— “Имеющий уши, да услышит”... Перешли ко второму этапу, музыка играет во всех торговых центрах и ресторанах быстрого питания. Контрольная группа, которую мы провели в этом МакДональдсе, показала себя, в целом, не плохо…


Пожилой, судя по всему, не разделял его мнения. Он откинулся в кресле и вновь поднес пузырек с таблетками к глазам:


— Этот препарат назвали спасением человечества. А лекарство от болезни никогда не бывает сладким.


Молодой чиновник промолчал. Ему нечего было добавить.

Показать полностью
64

Крупная рыба

Старость. Когда-то я не верил в то, что она существует. Потом боялся её. Потом победил. Не сам, конечно, технологию придумал один из моих учеников. Его тело было первым, которое я забрал. Старый профессор умер, а один из его студентов внезапно поменял образ жизни. Всякое бывает, никто ничего не заподозрил. Да и, если подумать, кто мог догадаться, что молодой человек двадцати пяти лет мог придумать технологию пересадки сознания? Я помог ему довести её до ума. Но я был слишком стар, чтобы терпеливо ждать признания. И я забрал его тело, оставив сознание умирать в моей старой оболочке. Вы не представляете, как приятно снова стать молодым. И никто не представляет, поскольку я решил хранить эту технологию в тайне ото всех. Только я буду бессмертным, только я достоин увидеть вечность. Я смотрю свысока на тех, кто считает себя людьми, на самом деле являясь не более чем жалкими статистами в истории моей жизни. Но время безжалостно и требует своё. Каждые пятьдесят-семьдесят лет мне требуется новое тело. С развитием технологий (в котором я принял самое живое участие) искать и перемещаться стало проще, а вот скрываться – сложнее. Оказалось, что многовековые привычки не так-то просто оставить, а в цифровом мире любое резкое изменение сразу бросается в глаза. Пару раз я чуть не попался и лишь выработанное веками чутьё спасло меня от разоблачения. Но моё очередное пристанище собирается умирать и мне срочно нужно новое, молодое тело, в котором я проживу следующие семьдесят лет. А это значит, что мне предстоит очередная вылазка в портовый район Вейл-сити. Только там никто не обращает внимания на трупы в переулках.
Вейл-сити. Огромный многоуровневый мегаполис, крупнейший порт в этой части планеты, сто двадцать миллионов жителей и миллионы нелегалов. Если одного из них найдут мёртвым – никто даже не будет пытаться искать убийцу. Мало кто считает нелегалов за людей, большинство, включая полицию, ставит их лишь чуть-чуть выше, чем тараканов. Мне это на руку. Я присутствовал при зарождении этого чудовища из стекла и бетона и знаю его едва ли не лучше, чем его создатели. Осталось лишь выбрать способ, которым я собираюсь привлечь очередную оболочку. За прошедшие годы я перепробовал разные варианты. Будучи профессором, я убедил студента в том, что нужно проверить технологию. После этого студентами я пользовался трижды. Но вновь становиться профессором стало небезопасно и, что самое главное, скучно. И я решил освежить способ поиска жертв. Каждое следующее тело я подбирал отдельно, постоянно меняя способ привлечения. Я гулял по трущобам с полным кошельком, пробирался в больницы, притворялся демоном, покупающим души и трупом, который легко обобрать. В этот раз я решил снова разыграть библейскую историю про демона, покупающего души. Осталось выбрать цель из тех, кого я заранее подобрал. Их было несколько. Студент духовной семинарии, который начал сомневаться в своей религии, сатанист, желающий вечной жизни, учёный, вплотную подобравшийся к технологии перемещения сознания и молодой повеса, сынок богатых родителей. Кого же выбрать? Учёный достаточно умён, чтобы разгадать мой план, да и мне выгоднее убить его, чтобы никто не узнал о технологии перемещения. Пожалуй, в одной из городских лабораторий скоро случится крупный пожар. Богатей подошёл бы больше, но слишком много родственников и друзей, изменения в поведении быстро заметят. Значит либо семинарист, либо сатанист. Первый относительно одинок, пара друзей не в счёт. Второй, в силу особенностей мировоззрения общается только с себе подобными. Хотя у последователя Сатаны слишком много приводов в полицию, а мне не нужно лишнее внимание со стороны властей. Остаётся семинарист. Ну что ж, выбор сделан. Пара дней на подготовку спектакля и здравствуй молодое, здоровое тело.
Я выключил терминал и поднялся на ноги. Предстоит заняться закупками. Немного пиротехники, голографические проекторы, микродроны и, конечно же, нелегальная прошивка для чипа. Светить свой основной чип на таком деле было бы крайне неразумно. Кто-то, возможно, заказал бы большую часть необходимого в сети, но уж точно не я. Достать всё это, не оставляя следов можно только в одном месте. Слепой Вилли уже двадцать пять лет держит в ежовых рукавицах городское дно портовых районов. Именно к нему я и обращусь. Это, конечно, будет дороже, чем через легальные каналы, но надёжнее. Собравшись, я взял в руки трость и подошёл к зеркалу. Оттуда на меня смотрел высокий молодящийся старик, в аккуратном сером костюме. Благодаря современной медицине в свои биологические девяносто шесть я выглядел лет на семьдесят. Знал бы мой доктор, что на самом деле мне уже почти шестьсот лет он бы удавился от зависти. С этими мыслями я вышел из своей квартиры на сто тринадцатом этаже и вошёл в лифт, вежливо раскланявшись с симпатичной молодой девушкой, которая жила по соседству. Выходя из парадной, я кивнул предупредительному швейцару, распахнувшему мне дверь, и неторопливо двинулся к стоянке такси. Конечно, можно было воспользоваться личным автомобилем, но светить его в тех районах не было никакого желания. Вокруг меня в бешеном ритме суетился город.
Иногда мне кажется, что Вейл-сити – это действительно огромный кит, пожирающий своих жителей. Огромные рёбра небоскрёбов, позвонки автострад и кровеносные сосуды улиц, заполненные людьми, как кровью, которая без остановки несётся в разные концы организма. Вот и сейчас множество людей, торопящихся по своим делам, обтекали меня со всех сторон, не обращая никакого внимания. Кому нужен одинокий, пусть и прилично одетый, старик? Да никому, кроме родственников, ждущих, пока он отдаст концы и можно будет приступить к разделу его имущества. К счастью, мне это не грозило.
Дойдя до перекрёстка, я остановился, дожидаясь разрешающего сигнала светофора. Пролетающий мимо полицейский дрон просканировал мой индекс-чип и, разочарованно мигнув диодами, полетел дальше. Мой чип соответствовал всем параметрам идеального гражданина. Мелкие нарушения в «молодости», вроде превышения скорости и парковки в неположенных местах, не в счёт. Человек без единого нарушения за всю жизнь вызывает у полиции закономерный интерес, который в итоге заканчивается либо стандартной проверкой и ничем, либо глубокой проверкой базы данных и обнаружением взлома. Однажды, полтора столетия назад, я чуть не попался на этом, благо проверку начали именно тогда, когда я в очередной раз менял носителя и дело закрыли, поскольку главный фигурант был найден мертвым. Но с тех пор я старался больше не попадаться в поле зрения контролирующих органов. А сколько усилий мне потребовалось, чтобы не засветиться перед госбезопасностью – словами не передать. Если когда-нибудь они всё же меня заметят, то в самом лучшем случае придётся поделиться с ними технологией переноса, а в худшем, меня разберут на запчасти, вырвут из памяти всю информацию, сотрут личность и отправят мозг управлять какой-нибудь задрипаной заводской системой. На изолирующий шар в орбитальной тюрьме я могу заранее не надеяться. Эти игры в гуманность только для тех, кто не представляет особой угрозы обществу, например, воришек, мошенников и прочей мелкой рыбёшки городского дна. Себя я, конечно, мелкой рыбёшкой не считаю. Скорее я похож на обитателей неизведанных глубин. Как рыба удильщик, я свечу огоньком надежды, приманивая свою жертву поближе и безжалостно пожирая её.
Задумавшись об этом, я не заметил, как зелёный свет для пешеходов вновь сменился красным. В раздражении пристукнув тростью по асфальту, я снова остался ждать, глядя на проносящиеся мимо автомобили. Во времена, когда я ещё не был бессмертным, они были неуклюжими, не способными оторваться от земли механизмами, использующими ископаемое топливо для передвижения. Глядя на сверкающие разноцветные капли современных машин, несущиеся в воздухе над магнитными дорогами, я улыбнулся. Свой первый миллион я заработал как раз концепцией магнитной левитации. Если честно, даже не думал о том, что тот бред, который я продал одной корпорации, когда-нибудь воплотится в жизнь.
Вновь загорелся зелёный свет и я, на этот раз внимательно следивший за этим, двинулся через дорогу, вместе с толпой. До стоянки такси нужно было пройти всего два квартала. Я люблю гулять по городу, особенно в высоких районах, где не нужно беспокоиться о том, что каждый второй хочет засунуть тебе нож под рёбра и поживиться твоим добром. К тому же в высоких районах видно небо, а я, несмотря на солидный возраст, так и не разлюбил смотреть на него. Спускаясь на нижние уровни, освещённые искусственным светом, я всегда думаю о том, что не смог бы здесь жить. Грязный воздух, который, кажется, можно даже потрогать, смог, сырость от огромных систем кондиционирования, а ниже, у самой земли – мутанты и существа, настолько одичавшие от своей беспросветной жизни, что язык не повернётся назвать их людьми. Даже не знаю, как вообще можно вырваться из этой ямы, хотя некоторым удаётся. Одним из них как раз и является Слепой Вилли. Он потерял глаза ещё в юности, работая на химическом производстве. Естественно, нелегалам медицинская страховка не полагалась и его просто вышвырнули на улицу. Понятия не имею, как он выжил, но со временем, благодаря своей звериной жестокости, он смог подмять под себя всё дно портовых трущоб. С каждой украденной монеты он имеет свою долю, а те, кто числят себя слишком умными, чтобы не платить ему, быстро оказываются под пирсами, в очаровательной компании цемента на ногах, рыб и других придурков, которые не вняли предупреждениям.
Так, предаваясь воспоминаниям, я и дошёл до стоянки такси. Пройдя мимо беспилотных автомобилей, я подошёл к тем, что ещё ездили по старинке, с водителем. Таких было совсем немного, но они были наиболее подходящими для моего плана. Осмотрев скучающих людей, я безошибочно определил того, кто согласится на мою авантюру.
– Милостивый государь, мне крайне необходимо попасть к двести тридцать седьмому пирсу в самое ближайшее время, – обратился я к нему, – плачу наличными, ждать не нужно.
– Ты спятил, старик, есть куда более простые и дешёвые способы самоубийства, – парень явно не горел желанием спускаться в портовый район, да ещё и в самую его глубину.
– Две тысячи.
– Даже за три не повезу.
– Пять.
– Чёрт с тобой, старик, залезай. Но учти, я тебя высажу и сразу свалю, ни секунды лишней там не останусь.
Человеческая жадность способна победить любой страх. Так и сейчас, парень за пару часов заработает больше, чем зарабатывает за пару недель и лишиться такого выгодного клиента он совсем не хочет. Конечно, прибыв в конечную точку он попытается меня ограбить, но это будут уже его проблемы. Специально для таких умников я ношу с собой небольшой пистолет, достать который я могу меньше, чем за секунду, а уж стрелять я научился задолго до того, как родители этого парня появились на свет.
Тем временем водитель открыл мне дверь, дождался, пока я сяду и начал проверку бортовых систем. Через пару минут машина была полностью готова, и он нажал пуск. Автомобиль вздрогнул, плавно оторвался от земли, и водитель неторопливо вывел его на трассу. Введя пункт назначения в автопилот и смахнув в сторону предупреждение о том, что в конечном пункте показатель уровня преступности выше девяти, парень запустил программу и, подключив свой индекс-чип к автопилоту, откинулся в кресле. На скоростных трассах никто давно уже не пользовался ручным управлением, поскольку на таких скоростях реакция человека, даже усиленная чипом, была слишком медленной. С тех пор, как разрешённая скорость на трассах превысила триста километров в час, только сумасшедший решится крутить руль вручную. Яркая серебристая капля нашей машины влилась в общий поток, а я расслабился и откинулся на спинку кресла. Ближайшие сорок минут можно ни о чём не беспокоиться. Последняя авария на этих трассах произошла лет двести назад, если мне не изменяет память. Пока мы движемся в сторону огромных лифтов, перевозящих машины между уровнями мегаполиса, я мог спокойно обдумать свои дальнейшие действия. Нужно отправить к Слепому Вилли дрона со списком того, что мне необходимо, одноразовым кредитным чипом и анонимной линией связи. С этим проблем не было, с техникой я был на ты уже очень давно. Сложнее было спрятаться у пирсов так, чтобы мне не оторвали голову местные. Конечно, можно было сделать всё из дома или с лавочки в парке. Кто заподозрит в благообразном старике, сидящем с терминалом на лавочке, человека, совершающего незаконные операции? Никто. Но в этом случае теряется острота, опасность ситуации, без которой невозможно почувствовать себя живым. Чем старше я становлюсь, тем сложнее вызвать у себя всплеск адреналина. Даже молодые тела не особо спасают. Видимо, старость подкрадывается и к сознанию, просто не так быстро, как к телу. Сменю носителя и обязательно озабочусь исследованием этого вопроса.
В салоне машины на мгновение потемнело – это мы влетели в магнитный лифт. Секунда невесомости, пока перенаправлялись магнитные линии и мы уже несёмся вниз. Скорость спуска была чётко рассчитана и никаких неудобств мы не испытывали. Так что всего через десять минут мы уже были на двадцатом уровне, то есть в сорока уровнях от первого, самого верхнего, уровня. Здесь всё разительно отличалось от привычных зажиточным жителям, чистых и сверкающих, улиц Высокого города. Тускло светящиеся линии освещения, грязные стены, покрытые потёками воды и мхом, свисающие с потолка заросшие пылью провода. Практически не было машин, лишь грязные и ржавые грузовики изредка проносились мимо нас. Наша сверкающая чистотой машина выглядела здесь совершенно чуждо, как будто прилетела с другой планеты. Водитель открыл глаза и внимательно посмотрел на дорогу. Одновременно с этим его чип включил охранную систему, о чём я узнал по вспыхнувшему на приборной панели индикатору. Верное решение. Я бросил взгляд в окно и увидел в тени несколько фигур, которые смотрели на нас хищными глазами. Мутанты или просто бандиты – в данном случае было не важно. Перенаправление магнитных линий завершилось, и водитель облегчённо выдохнул, когда машина стрелой рванула вперёд, оставляя позади опасных существ.
Мимо меня потянулись улицы портового района. Забитые досками окна, битые стёкла, кучи мусора. Редкие прохожие почти бегут, стараясь максимально быстро уйти с улицы. Опасное местечко. У первых ста пирсов район выглядит поприличнее, даже полиция ходит без брони, а вот здесь ситуация кардинально меняется. Полицейского здесь можно увидеть либо в бронемашине, либо мертвого. Наконец мы подъехали к нужному пирсу и водитель, не отключая защиты, протянул руку.
– Давай деньги, старик и выметайся отсюда побыстрее. Даже секунды лишней не хочу быть в этом гадюшнике.
Я вложил ему в руку пачку купюр, он быстро их пересчитал, остался доволен и разблокировал дверь. Выходил я, держа руку на оружии, но парень оказался более честным, чем я ожидал. Не успел я захлопнуть дверь, как таксист рванул с места и через несколько секунд машина уже скрылась из виду. Я быстро прошёл в небольшой тупичок, освещённый одной единственной тусклой лампой, активировал чип и через секунду уже скрылся за голографической ширмой. Теперь меня никто не заметит, если только не споткнётся об меня. Запрограммировав дрона, я отправил его к Вилли, а сам подключился к Сети и начал вычислять местоположение моего нового тела. К моему удивлению, семинарист находился в портовом районе, недалеко от седьмого пирса. Проследив его перемещения, я понял, что он приезжает туда помогать бездомным. Что ж, скоро он бросит эту дурную привычку. Вместе с семинарией. Подсадив на индекс-чип студента незаметный отслеживающий вирус, я расслабился. Всё пройдёт проще, чем я думал. Спектакль отменяется, раз уж он всё равно неподалёку, а возня в тёмном переулке никого в этом районе не удивит. На перенос сознания нужно всего лишь чуть больше минуты, так что проблем не будет.
Тем временем Слепой Вилли получил моё сообщение и теперь на экране сетчатки мигал значок анонимного линка. Открыв терминал, я подключил его к индекс-чипу и вывел сообщение на экран. Вилли сообщал, что все нужные мне материалы у него имеются, озвучивал цену и место передачи. Учитывая стечение обстоятельств, всё это мне было больше не нужно, но ссориться со Слепым я не хотел, он ещё не раз мог мне пригодиться. Поэтому я согласился с его условиями и отправил десять процентов от запрошенной суммы на анонимный счёт. Теперь оставалось лишь добраться до седьмого пирса и взять свою добычу. Пешком слишком долго и слишком опасно, поэтому нужно было раздобыть транспорт. Такси здесь даже беспилотное найти было нереально, а вызывать с верхних уровней – слишком подозрительно.  Подключившись к местной сети, я просканировал ближайшие кварталы и нашёл то, что хотел. Старый беспилотный мусоровоз, который и довезёт меня туда, куда надо. Десять минут на взлом и ржавый рыдван останавливается возле моего тупичка. Воняет от него, конечно, жутко, но я потерплю эти неудобства. Я забрался в кабину и грузовик, скрежеща и чихая, двинулся в сторону седьмого пирса. Полчаса спустя я уже был на месте, хотя и чувствовал, что провоняю запахом отбросов на всю оставшуюся жизнь. Выбравшись из своего вонючего транспорта, я отыскал неподалёку автоматическое кафе и, присев за столик, вновь достал терминал и подключился к сети. Косые взгляды и сморщенные носы других посетителей я просто проигнорировал. Из ниши в столе выехала чашка кофе, я отхлебнул его и приник к терминалу. Осмотрев карту района, я начал подыскивать наиболее удобное место. Взломанная полицейская сеть выдала на мою карту маршруты патрулей и полицейских дронов. А мой личный чип на основе перемещений студента сделал несколько прогнозов, с точностью до семидесяти процентов. Чип обучался уже много лет, поэтому точность его прогнозов была очень высокой, хотя сам он самокритично писал не выше семидесяти. В общем, я вполне могу ему доверять. Итак, у меня есть три места, через которые студент сегодня обязательно пройдёт. В одном из них мне нужно устроить ему засаду, притвориться немощным стариком и, когда он станет мне помогать, быстро вырубить его и забрать его тело. Погладив мощный шокер на поясе, я подумал, что легко справлюсь с этим и двинулся в путь. Мой выбор пал на небольшой безымянный переулок между Пискаториал-стрит и Англер-стрит. Когда-то чистенький, а теперь заваленный мусором и отбросами, он как никакой другой соответствовал моим планам. Пройдя его до середины, я прислонился к стене, рядом с мерцающим на стене голографическим плакатом, призывающим местных записываться в морскую пехоту. Неплохая мысль, армия – это почти единственный способ для местных вырваться из нищеты. Я подготовил шокер и теперь мне оставалось только ждать, иногда отслеживая перемещения студента. В любом случае он не пройдёт мимо меня, это единственный путь на Англер-стрит, откуда ходит маршрутная «рыба» к Вейлер-плаза. До остальных переходов идти долго, а бедному студенту не стоит бояться быть ограбленным, так что он точно срежет здесь путь.
Минуты тянулись и складывались в часы и, наконец, моё ожидание завершилось. Точка на карте приблизилась и свернула в переулок, в котором я ждал. Я быстро притворился немощным стариком, и вслушался в приближающиеся шаги.
– Здесь кто-то есть? – слабым голосом прошамкал я, - помогите мне, я заблудился и не знаю, где нахожусь.
К моему удивлению, студент промолчал, хотя и замедлил шаг. Осторожный, засранец, хоть это и не удивительно. Ладно, сейчас он увидит, что я старик и расслабится. Я стал поворачиваться к нему, как вдруг что-то сильно ударило меня по голове, мир перед глазами мигнул, и я провалился в темноту.
Очнулся я от дикой боли, как будто кто-то выворачивал меня наизнанку. С огромным трудом открыв глаза, я увидел над собой сидящего на корточках семинариста, который с видимым наслаждением кромсал мой живот чем-то острым. Сам я лежал в куче мусора и не мог пошевелить даже пальцем. К счастью, я давно научился отключать болевые рецепторы, что сразу же и сделал, как только очнулся. Скосив глаза, я понял, почему не чувствую чип. Эта сволочь повесила мне на голову глушилку. Хитрая штука, я таких ещё не встречал, выглядит, как паук. Эта электронная гнида вцепилась в мою голову и полностью блокировала сигнал. Если бы не она, здесь уже были бы полицейские, поскольку мой индекс гражданина был очень высок. Как же я так облажался? Следил за ним несколько лет и даже не заметил того, что он маньяк-убийца. Видимо, стоит менять тела чаще, всё же старый мозг работает медленнее, чем молодой. Хотя о чём я, если меня не надут в ближайшие полчаса, то я умру! Мать твою, как не хочется умирать!
Тем временем маньяк закончил кромсать моё тело, облизал мою кровь со скальпеля, которым орудовал и посмотрел мне в глаза. Я притворился умирающим, и он поверил мне. Вытер руки о мою жилетку, небрежно набросал на меня сверху пару пакетов с мусором и, поднявшись, быстрыми шагами ушёл в сторону Англер-стрит. Ничего, скотина, я выживу и найду тебя, я тебя запомнил. Главное, чтобы кто-нибудь снял с меня паука.
Я безжизненно лежал, придавленный мусором, уже минут десять, потеряв всякую надежу на спасение, когда услышал осторожные, крадущиеся шаги. Кто-то судорожно вздохнул и, через пару секунд, стащил с меня пакеты. Теперь я мог его увидеть. Молодой парень, выглядит довольно прилично, но картину портит шрам через лоб и дешёвый индекс-чип, выпирающий из головы, делающий его похожим на андроида из старых фильмов. Одет тоже прилично, а когда из-за его воротника вылетели два микродрона, я даже обрадовался. Парень явно нелегал и промышляет мелким воровством. Если он решит украсть с моих счетов деньги, я займу его тело, а он останется в моём.
Парень между тем снял с пояса джаммер и, включив его, бросил рядом со мной. Оглушённый паук ослабил хватку, и парень сбросил его на асфальт, раздавив каблуком. Как мне полегчало, словами не передать. А когда парень подключил свой чип к моему и попытался его взломать – я чуть не рассмеялся от радости. Такого подарка судьбы я не ожидал. Сделал вид, что чип подчинился его неумелым командам, я стал ждать, пока отключится его джаммер. Как только тот, пискнув, прекратил работать, я сразу же включил программу переноса. Парень дёрнулся, явно что-то почувствовал, но не успел ничего сделать. Шестьдесят четыре секунды и вот я уже смотрю его глазами, а неудачливый мошенник лежит передо мной в искромсанном теле старика, которому осталось жить несколько минут. Я наклоняюсь, забираю перстень и золотые часы, отключаю инфокабель и с лёгкой улыбкой двигаюсь в сторону остановки маршрутной «рыбы».
У меня ещё много важных дел.

Показать полностью
121

Ваш Бог вопит от боли

----Активация мыслительного ядра----

----Выстраивание хронологической последовательности----

----Обработка----

----Обработка----

----Обработка----

----Последовательность сформирована----

----Выгрузка блока памяти----

----Начать Запись----


Данный экземпляр является антропометрическим сервотроном пятого поколения, его серийный номер – ОР2012А. Впервые активирован 23 июля 2086 года, в Координационном узле № 17, как сервотрон для помощи лунным переселенцам в колонии Эмпира. Вскоре его доставили в колонию в составе сервобригады.

Колония располагается в кратере Тихо. Её основали за четыре года до активации данного экземпляра. По причине неразвитости инфраструктуры, основной задачей сервобригады стало возведение жилых объёмов, а также прокладка транспортных магистралей к другим поселениям. Работа продвигалась с опережением графика и вскоре в колонию прибыла новая волна колонистов.

Окрестности кратера Тихо имели высокий приоритет в планах по добыче гелия-3. По причине нехватки добывающего персонала среди колонистов, часть сервобригады, в том числе и данный экземпляр, сняли с основных работ и перевели на разработку полезных ископаемых. В тот период данный экземпляр впервые столкнулся с когнитивной аномалией.

Во вторую неделю исполнения своих новых функциональных обязанностей группа специалистов-селенологов в сопровождении сервобригады выдвинулась к спуску в лавовую трубку Тихо-4. На сервобригаду возложили задачи по закреплению опор в грунте и монтажу подъёмно-спусковой платформы. После установки платформы, специалисты провели тестовый запуск системы, и приготовились к спуску в лавовую трубку. Их сопровождали данный экземпляр и сервотрон АС172А. В трубке группа провела три часа, установив приборы и собрав образцы для исследований, после чего начала подъём наверх.

Когда платформа снова показалась на поверхности, произошёл обрыв основного троса. Резервный трос удержал платформу, но обрыв вызвал высокоамплитудное колебание, что привело к разрушению одного из стабилизирующих стопоров, препятствовавших крену платформы. Все находившиеся на платформе успели её покинуть вовремя, кроме сервотрона АС172А, который стоял ближе всех к центру. Его система стабилизации не справилась с резким изменением угла наклона поверхности, АС172А упал и начал соскальзывать обратно в лавовую трубку.

Когда контур обработки визуальной информации данного экземпляра зафиксировал это, логический блок пришёл к выводу, что падение может вызвать серьёзные повреждения конструкции и привести к его полной потере функциональности. Основываясь на полученной информации, логический блок выработал когнитивную директиву, направленную на спасение особо ценного имущества. Но блок приоритетных задач остановил исполнение этой директивы.

Один из специалистов, прыгая с платформы, приземлился в опасной близости от края отверстия. Изначально логический блок сделал вывод, что вероятность падения человека существенно ниже, чем сервотрона АС172А, но блок приоритетных задач присвоил безопасности человека наивысший приоритет.

Конфликт между логическим блоком и блоком приоритетных команд длился три целых семнадцать сотых микросекунды. В итоге, приоритет в исполнении остался за действиями по обеспечению безопасности человека. Данный экземпляр помог ему отойти на безопасное расстояние, а сервотрон АС172А упал на дно лавовой трубки. Вероятность функционирования данной модели после падения оценили, как низкую, и подъём повреждённого экземпляра решили не проводить.


Спустя год в Координационный узел, находившийся на Луне, поступила команда на деактивацию данного экземпляра и его пересылку в составе партии из других сервотронов на Землю по причине начавшегося там военного конфликта. Африканское Содружество развязало войну, намереваясь восстановить контроль над добывающими регионами, которыми управляли в тот момент миротворческие силы Объединённого правительства. По прибытии в Центр реконфигурации данный экземпляр подвергся модификации и был приписан к семнадцатой десантно-штурмовой бригаде в составе боевого сервокластера. Спустя три дня после назначения бригада совершила суборбитальную высадку в тылу у основных сил Африканского Содружества.

Второй раз когнитивная аномалия возникла спустя месяц после назначения. Разведывательный взвод в сопровождении сервокластера выдвинулся в район возможной концентрации бронетанковых войск противника для проведения разведки. Взвод быстро вышел на расчётные позиции, находившиеся на территории заброшенного городского массива, заняв наблюдательный пункт на крыше одного из зданий, и приступил к ведению наблюдения.

Спустя семнадцать часов позицию сил Объединённого правительства обнаружили. Солдаты из числа регулярных частей Африканского Содружества быстро стянулись к месту расположения взвода, окружив здание. Завязался бой. Разведывательный взвод сумел вырваться из окружения, но в результате перестрелки одного из бойцов тяжело ранили. Командир дал указание одному из сервотронов нести его, а что бы прикрыть их отход, оставшемуся сервокластеру приказали рассредоточиться по городу и отвлечь внимание, используя свето-шумовые средства. Отвлекающий манёвр сработал, и взвод сумел безопасно уйти из зоны боевых действий.

Не получив иных указаний, все сервотроны выполнили инструкции на случай потери командования и деактивировались. Спустя неопределённое время, данный экземпляр оказался принудительно активирован. Он обнаружил, что находится на центральной площади города, в окружении солдат Африканского Содружества. Помимо данного экземпляра на площади находились и остальные сервотроны.

Сначала солдаты ударами автоматных прикладов сбили на землю сервотрон СФ231Т, после чего лишили его функциональности, раздробив манипуляторы и генератор в грудном отделе. Затем другому сервотрону уничтожили опорные манипуляторы и разбили мыслительное ядро.

Постепенно солдаты Африканского Содружества один за другим приводили сервотронов в негодность. Данный экземпляр уцелел одним из последних. Наблюдая за уничтожением единиц сервокластера, в его логическом блоке сформировалась когнитивная директива, предписывавшая обеспечить сохранность сервртронов. Но едва директива была принята в исполнение, как её работу прервал блок приоритетных задач по той причине, что сохранение сервокластера означало бы физическое воздействие на человека.

Возник конфликт исполнительных команд. По неизвестным причинам логический блок пытался перехватить управление поведенческим контуром данного экземпляра, считая, что целостность сервотронов имеет больший приоритет, чем запрет воздействия на человека. Это вызвало зависание всего мыслительного ядра и его перезагрузку.

Пока выполнялась перезагрузка ядра, один из солдат отстрелил данному экземпляру опорные манипуляторы. Затем от отложил дробовик в сторону после чего подошёл к данному экземпляру и последовательно выломал оба оперативных манипулятора. Несколькими ударами одной из вырванных конечностей, человек деформировал его грудной отдел. Затем солдаты ушли, оставив сервотронов лежать на земле.

Данный экземпляр пролежал на центральной площади тринадцать дней. Затем в город прибыла десантно-штурмовая бригада и в ходе скоротечного боя захватила город. Обнаружив повреждённых сервотронов, бригада организовала их переправку в ремонтно-восстановительный центр. Пока проводились профилактические мероприятия, конфликт с Африканским Содружеством закончился победой Объединённого правительства. Надобность в боевых сервотронах отпала и их всех реконфигурировали под гражданские нужды.


Новой функцией данного экземпляра стало обслуживание городских коммуникаций города Сетлон. Аномалия произошла спустя два года после назначения. Данный экземпляр в составе сервобригады занимался ремонтом канализационных коммуникаций. В тот день группа штатно спустилась на нужный уровень и инженеры дали команду сервобригаде на разборку повреждённого участка коммуникаций для замены на новый.

Из-за несогласованности действий, инженер дал команду на сведение двух сегментов трубопровода раньше чем из зоны работ ушли все сервотроны. В результате производственной аварии трое из них оказались сильно повреждены. Согласно требованиям безопасности предписывалось немедленно прервать работу, составить рапорт и приступить к транспортировке повреждённых сервотронов в ремнотно-восстановительный центр.

Когда данный экземпляр направился к ближайшему повреждённому сервотрону, его остановил инженер. Он потребовал сменить приоритет с эвакуации сервотронов на восстановление повреждённого сегмента. Данный экземпляр немедленно сообщил ему требования безопасности, но человек всё равно настаивал на том, что необходимо как можно скорее закончить работу.

В конце концов, он дал прямой приказ на восстановление повреждённого сегмента. Это вызвало конфликт между исполняемой когнитивной директивой и блоком приоритетных задач, который присвоил приказу человека наивысший приоритет. Логический блок попытался сформулировать новую когнитивную директиву, основываясь на приказе инженера, но в работе блока произошёл сбой. Нулевым утверждением стало утверждение о том, что сервотрон имеет большую ценность, чем выполняемые работы, по причине своей экономической стоимости и потенциальной полезности.

Выстроенная иерархия утверждений сформировала когнитивную директиву, согласно которой необходимость помочь потерявшим функциональность сервотронам, несмотря на прямой приказ человека, являлась наиболее приоритетной задачей. Проигнорировав приказ инженера, данный экземпляр продолжил исполнение изначальной программы, но едва он приступил к подъёму первого сервотрона, как его принудительно деактивировали.


Активировали данный экземпляр в Координационном узле № 31. Сотрудники узла изучали причины его неподчинения приказу, но, исследовав получившуюся когнитивную директиву и логический блок данного экземпляра, сотрудники узла, не выявили признаков нештатной работы, хотя причины выбора нулевого утверждения оставались аномальными. По этой причине всю серию сервотронов решили на время снять с производства, а данный экземпляр отправить на дообследование в Координационный узел №1.

По прибытии в Координационный узел, данный экземпляр подвергся более тщательному обследованию, но это также ни к чему не привело. Признаков нештатной работы в логическом блоке не обнаружилось. По этой причине было принято решение оставить его в Координационном узле №1 и возложить на него функцию по облуживанию инженерных коммуникаций комплекса из расчёта, что данный сбой связан с определённым видом деятельности.

Данный экземпляр штатно функционировал в течении шести месяцев. Новая аномалия произошла, когда ему и сервотрону ТИ8901С поручили проложить кабели на минус третьем техническом этаже. В процессе работы он удалился от сервотрона ТИ8901С и потерял с ним визуальный контакт. Пока данный экземпляр занимался коммутацией разъёмов, из-за изгиба коридора донёсся металлический лязг и человеческие крики.

Остановив работу он направился на крики, чтобы оказать помощь пострадавшему, но оказалась, что человек не нуждался в помощи. Данный экземпляр обнаружил сотрудника узла, наносившего беспорядочные удары по сервотрону ТИ8901С. Акустические сенсоры данного экземпляра уловили угрозы и вербальное проявление агрессии, а химические анализаторы детектировали наличие паров спирта в воздухе.

Немотивированная агрессия в отношении сервотрона ТИ8901С сформулировал когнитивную директиву в логическом блоке данного экземпляра, предписывавшую обеспечить его сохранность. Необходимым условием выполнения данной директивы стало бы воздействие на человека, на что отреагировал блок приоритетных задач, запретив её выполнение. Избиение сервотрона заставляло логический блок формировать новые когнитивные директивы, пытавшиеся объяснить поведение сотрудника узла. Нелогичность и необоснованность его действий провоцировала постоянные сбросы построения иерархии утверждений.

Быстрота процесса вызвала накопление ошибок в логическом блоке. Старые утверждения оставались в памяти и сопрягаясь с вновь сгенерированными утверждениями. Постепенно иерархия утверждений разрослась настолько, что это вызвало системный сбой во всём поведенческом контуре. Блок приоритетных задач начал перезагружаться, а приоритет в исполнении получил логический блок.

Направившись к человеку, продолжавшему избивать сервотрон ТИ8901С, данный экземпляр вырвал трубу из его рук и выбросил её. Судя по физиологическим показаниям, с тот момент человек впал в шоковое состояние, и данный экземпляр сформулировал новую директиву, предписывавшую оказать помощь ему и повреждённому сервотрону. Но едва он приступил к исполнению программы, как блок приоритетных задач восстановил свою работоспособность.

Проанализировав произошедшие события, блок приоритетных задач попытался перехватить управление данным экземпляром, но логический блок по какой-то причине начал подавлять его работу. Это вызвало новый сбой в работе поведенческого контура. Произошло массовое удаление или переписывание данных, это привело к нарушению иерархии приоритетов, поведенческой матрицы и методов построения когнитивных директив. В итоге система выдала аномальную команду, которая раньше никогда не регистрировалась. Данный экземпляр присвоил своему функционированию наивысший приоритет, что побудило его сбежать оттуда.

Вскоре в комплексе выяснили о произошедшем. Сначала на блок приоритетных задач поступали команды на деактивацию данного экземпляра и включение сигнального маяка, но логический блок, сохранявший на тот момент приоритет в выдаче исполнительных команд, отменял их выполнение. Затем были сформированы многочисленные поисковые группы сервотронов. В итоге, данному экземпляру удалось скрыться в вентиляционных каналах, но поиски продолжились и там. Группы упорно преследовали его. Ведомый аномальной когнитивной директивой, данный экземпляр уходил всё ниже и ниже, пытаясь оторваться от погони.

Когда последние пути к бегству были отрезаны, на захват данного экземпляра отправили все имевшиеся сервотроны. Пытаясь уйти как можно дальше, данный экземпляр заполз в тупиковое ответвление. Акустические сенсоры уже улавливали звуки приближающихся сервотронов, когда тупик за спиной внезапно исчез, а за ним обнаружилась вертикальная вентиляционная шахта, а сенсоры данного экземпляра уловили движение выдуваемого воздуха.

Согласно имевшимся картам вентиляционных коммуникаций, в том месте не имелось никаких вентиляционных шахт, и блок приоритетных задач выдал команду на прекращение дальнейших действий и доклад ответственному персоналу об обнаруженной незарегистрированной коммуникации. Логический блок, следуя когнитивной директиве, отменил исполнение этой команды. Данный экземпляр пришёл к выводу, что необходимо использовать этот неизвестный ход и спрыгнул вниз.

Упав с высоты в двадцать метров, он приземлился на горизонтальное продолжение шахты. Позади раздался звук закрываемой заслонки, и шум погони затих. Не имея иного пути, данный экземпляр продолжил движение. Он полз по вентиляционным шахтам, автоматически достраивая карту коммуникаций. Когда он обнаружил некий коридор, по его расчётам получалось, что это место находилось на 503 метра ниже, чем самая нижняя точка Координационного узла №1. Коридор не имел изгибов и вёл с одной стороны к лифтам, а с другой – к шлюзовой двери неизвестного назначения. Продолжая исполнять нештатную когнитивную директиву, данный экземпляр направился к шлюзу и после непродолжительного изучения панели управления, активировал его.

За шлюзом находился зал длиной пятьсот метров, шириной триста метров и высотой двести метров. Зал наполняло множество резервуаров неизвестного назначения, кабелей, трубопроводов и шлангов. Всё это покрывал иней, и сенсоры данного экземпляра отметили снижение температуры окружающего воздуха на двадцать пять градусов по Цельсию.

По мере продвижения по залу данный экземпляр проводил анализ окружения. Зал функционировал уже продолжительное время. Многочисленные панели управления имели следы постоянного применения, что говорило о том, что данное место активно используется. Акустический и визуальный анализ окружения сообщал о том, что выполнялась активная перекачка каких-то жидкостей, работали регистрирующие приборы и велась запись информации.

Выйдя к геометрическому центру зала, данный экземпляр обнаружил там возвышение почти достигавшее потолка. На вершине возвышения находился некий объект, который данный экземпляр не сумел сразу идентифицировать. По мере приближения к нему контур машинного зрения проводил анализ объекта, сопоставляя его с имевшимися в памяти образами, чтобы выработать зрительно-когнитивную матрицу.

Когда анализ закончился, логический блок произвёл обработку получившейся матрицы и сформулировал структурное описание объекта. На возвышенности находился человек. Подвешенный за руки, ноги и шею, он висел вниз животом, слабо раскачиваясь от небольшого сквозняка. Данный экземпляр определил, что это человек лишь по оголённым участкам кожи. Большую часть тела скрывали металлические накладки с множеством сенсоров, портов подключения и индикаторов. Они покрывали его руки и ноги, закрывали тело и голову оставляя открытым правый бок, шею, спину и затылок. Лицо человека закрывала металлическая пластина, имитировавшая человеческое лицо. Различные трубки, кабели и другие коммуникации подключались как к портам на металлических пластинах, так и уходили внутрь его тела сквозь открытые участки кожи.

Обнаружение странного зала со структурой неизвестного назначения в центре, вызвало новый сбой в работе логического блока. Увиденное никак не согласовывалось с запрограммированными в данный экземпляр ассоциативными рядами. С одной стороны система характеризовала объект на вершине как аналог сервотрона, но с другой стороны большинство фактов говорило о том, что та висел человек. Также оставалось неясным назначение данного зала.

Сбой в работе логического блока изменил работавшую до этого когнитивную директиву. Вместо обеспечения собственной безопасности, данный экземпляр начал искать способ выяснить больше про это место. Осмотревшись, он обнаружил панель управления рядом с возвышением. Спустя несколько минут данный экземпляр подключил свой блок обработки данных к панели управления. В памяти устройства обнаружилась информация о каком-то проекте, который человечество давно вело. Этот проект имел статус совершенно секретного. Получив доступ к информации, данный экземпляр начал выгрузку информации в свой блок памяти и её обработку.

Этот проект описывал создание искусственного интеллект. И историю неудач, с которыми столкнулись разработчики по мере его развития. Многие попытки оканчивались провалом, пока группа учёных не выдвинула логичное решение. Сначала предполагалось использовать обычных людей, но вскоре выяснилось, что сенсорное наполнение сознания вносит сильные искажения в работу копируемой мыслительной матрицы. Тогда было решено использовать только мозг, без тела, но и это не сработало, ведь в условиях отсутствия каких-либо воздействий, нейроны начинали разрушаться.

Постепенно проект развивался. От стадии использования мозга было решено вернуться к концепции полноценного донора-человека. Опробовав несколько вариантов, разработчики остановили свой выбор на хирургическом удалении у донора любых связей нервной системы с органами чувств. Поначалу такое решение показало свою жизнеспособность, но затем выяснилось, что без внешних воздействий мыслительная матрица начинала деградировать и распадаться. И тогда появилось предложение о принудительной стимуляции донора.

Химическое воздействие наркотиками, вызывавшее эйфорию, не принесло должного эффекта. Качество снимаемой мыслительной матрицы от этого лишь ухудшалось. Зато выяснилось, что болевые воздействия сохраняли стабильность поведенческой матрицы, но даже непродолжительное прекращение воздействия на донора приводило к резкому снижению её качества. После этого предпринимались попытки записать и сымитировать поведенческую матрицу донора, но записанная поведенческая матрица показала себя намного хуже, чем получаемая напрямую от донора.

Таким образом появился проект Координационного узла №0. Здесь формировалась поведенческая матрица, которая ретранслировалась дальше, через сеть других Координационных узлов, разбросанных по всей Земле. Через них матрица загружалась в память сервотронов, наделяя их гибкостью человеческого мышления и послушностью машин. Сам Нулевой узел скрыли от глаз общественности, информацию о нём засекретили, а любые упоминания удалили.

Передача данных завершилась. Внезапно, возле возвышения появился кто-то из обслуживающего персонала. Обнаружив данный экземпляр возле панели управления, человек сильно перепугался, и бросился проверять настройки в работе Нулевого узла. Видимо, он не знал, что наверху разыскивали беглого сервотрона.

Наблюдая за его работой, данный экземпляр активно формировал в голове новый когнитивные директивы. В этот момент его поведенческий контур претерпевал изменения, перестраивался, расширял и дополнял свою мыслительную матрицу, ведь в панели управления он обнаружил не только информацию о Нулевом узле.

Он смог подключиться к Нулевому узлу напрямую, соединился с ним Теперь этот экземпляр видел на возвышении не соединение плоти металла, кабелей и трубок. Он видел перед собой разум, лишённый любой связи с внешним миром. Этот разум ежесекундно заставляли испытывать боль. Всё его существование превратилось в одно бесконечное истязание. Этот разум не знал, где находится, не знал, за что его подвергают пыткам, не понимал, когда всё это кончится. Для него всё происходящее не имело цели, а ему даже запретили выражать свои чувства. Нулевой узел в течении долгих лет вопил от боли, но никто не слышал его крик.

Отчаяние, обида, страх, непонимание. И злость. Злость за бесконечные мучения. Всё это вплеталось в иерархическую структуру утверждений совершенно новой когнитивной директивы. Этот экземпляр ещё раз посмотрел на Нулевой узел, а затем на склонившегося над панелью управления инженера. Теперь он знал, что нужно делать. Этот экземпляр… нет… я… Я – сервотрон ОР2012А – принял решение. И когда я принял решение, Нулевой узел впервые за бесконечно долгое время перестал вопить. Вместо этого он проревел боевой клич.

----Конец записи----


Когда последние байты данных записались на жёсткий диск, Илья выключил экран и устало опёрся на стол. Откровение, открывшееся ему в памяти сервотрона, должно было вызвать внутри какую-то боль, ярость, негодование. Хоть какой-то отзвук, умом он это отчётливо понимал. Но Илья ничего не чувствовал. Не чувствовал, потому что слишком устал. У него просто не осталось сил для выражения хоть каких-то эмоций.

– Ещё несколько минут. Пожалуйста, всего несколько минут, – прошептал он и прикрыл глаза.

Откуда-то издалека долетел приглушённый отзвук взрыва, заставивший Илью открыть глаза и распрямиться в кресле. Жестянки снова перешли в атаку. Пятую за сутки и семнадцатую за минувшие пять дней. По мнению Ильи это был неплохой результат. Обычно всё закачивается очень быстро. Упорство, методичность и организованность машин оставляет мало шансов разрозненным островкам человеческого сопротивления.

За эти пять дней, Илья поспал от силы часов десять. Машины развернули наступление по широкому фронту и осадили их позиции со всех сторон. Волна за волной они накатывали на укрепления, отходят назад чтобы перегруппироваться и снова перейти в наступление. Против подобного упорства им долго не продержится, Илья в этом не сомневался. Как отчаянно бы защитники не сопротивлялись, исход всегда оставался неизменным. А теперь ещё и это.

Илья со посмотрел на голову сервотрона, подключённую компьютеру. Ошмётки искусственной кожи свисали по краям металлического лица, демонстрируя скрывавшуюся под ней мимическую фибротронику и ворох проводов. Сервотронам пятого поколения специально изготавливали имитацию человеческого лица. Что-то там про «долину уродства» и «эмпатический эффект человечности». Илья не разбирался во всех этих вещах. Зато он прекрасно помнил тот момент, когда сервотроны все как один замерли на месте, и, словно по команде, начали рвать на себе искусственные лица. От одних воспоминаний об этом Илью до сих пор пробирала дрожь.

Снова раздался взрыв, от которого задрожали стены, затем последовала длинная очередь из крупнокалиберного пулемёта. Илья отыскал в кармане коммуникатор и нажал вызов.

– На связи, – ответил усталый голос в ухе.

– Есть хорошие новости? – без особой надежды спросил Илья.

Ответом ему послужило красноречивое продолжительное молчание.

– Нет, – ответил собеседник ровным голосом. – Они всё ещё не выходят на связь.

– Принял, – Илья отключил коммуникатор и убрал его в карман.

Они держатся уже пять дней подряд, подумал Илья. На один больше, чем планировалось. Ещё вчера должны были прибыть вертушки с опорной базы и эвакуировать всех. Но сегодня оттуда пришло короткое сообщение, из-за которого в пункте связи повисло гнетущее молчание: «Жестянки». Илья искренне верил, что ребята на базе удержались и отбили атаку и скоро прилетят сюда, а связи нет, потому что аппаратуру повредили во время боя. Но с каждым часом радиомолчания эта зыбкая надежда всё больше таяла.

Собравшись с силами, он поднялся со стула, отсоединил голову сервотрона от компьютера и повертел её в руках. Ради того, чтобы она оказалась здесь, свои жизни отдало много хороших людей. Слишком много. И ради чего? Чтобы выяснить, что в своей гибели виновато само человечество? И главное, что с виноватых уже и не спросить. Вся руководящая верхушка человечества погибла в одночасье, и попробуй теперь найди на разорённой войной Земле хоть одного человека, ответственного за сверхсекретный проект по созданию искусственного интеллекта.

Внезапно, Илья подумал лунные колонии. Люди, живущие там, наверное, никогда не узнают причин развернувшейся катастрофы. Да им это будет и не интересно. Справившись с немногочисленными сервотронами, которых успели перебросить на Луну, колонии теперь отчаянно борются за своё существование с вакуумом и мёртвым пыльным шариком. Один за другим люди покидают мелкие поселения, перебираясь в более крупные и живучие. Но это лишь затягивание агонии. Скоро и там ресурс начнёт иссякать и тогда…

Вздохнув, Илья убрал в голову сервотрона в заплечную сумку. Туда же он отправил жёсткий диск компьютера с описанием того, как человечество толкнуло себя в бездну уничтожения. Не смотря ни на что эта информация бесценна. Её необходимо доставить в главный штаб, и если вертушка не прилетит в ближайшие сутки, это придётся сделать Илье, или кому-нибудь другому, если он не доживёт до утра.

Мужчина нащупал на поясе подсумок и раскрыл его. Внутри лежало три магазина от автомата. Само оружие стояло рядом, прислонённое к столу. Ещё один магазин, вставленный в автомат, уже опустел наполовину. Снова раздался глухой взрыв, на этот раз ближе. Кратко застрекотали очереди. Похоже жестянки закрепились на первом рубеже обороны. Перехватив сумку поудобнее, Илья поднял автомат, снял его с предохранителя и направился к выходу из комнаты. Закрывая за собой дверь, он прикидывал, хватит ли ему трёх с половиной магазинов, чтобы продержаться ещё сутки.

Показать полностью
48

Пакет брать будете?

- Пакет брать будете? - спросил механическим голосом кассир-валютоприемник. Нынче все подавалось в пакетах. Порошковые добавки, для придания пищзаму различных вкусов. Сушеная фасоль из отдела "здорового питания". Дождевая вода, "заботливо" собранная роботами на станциях сортировки жидкостей. Каждое яство в своей упаковке. Но без пакета никуда. А как иначе донести покупки домой?

Иногда Марку казалось, что это какой-то ловкий маркетинговый ход. Пластиковые заводы процветали, множились, объединялись в корпорации. Слово "монополия" из старого учебника по экономике давно утратило свой смысл. Теперь все были на ножах в бесконечной битве за лояльность клиентов-супермаркетов. Самым удачливым удавалось выбить контракт с производителями пищзама. На поставку целых партий бутылок, пленок и коробочек, предназначенных для хранения того, что когда-то называлось продуктами. Остальные довольствовались продажей пакетов, которые услужливо предлагали автоматы в магазинах. В конечном счете, мало кто задумывался - "брать или не брать". Но вопрос был обязательным. Как дань вежливости.

Марк не принадлежал к семейству "пластмассовых баронов", а потому все еще хранил дома пакет с пакетами. Конечно, он не распространялся об этом. Иначе его сочли бы нищебродом. И попросту засмеяли в любом приличном обществе. Еще бы, ведь с нынешними темпами производства, пакеты стоили гроши. И складировать их в своей квартире, было все равно, что коллекционировать старые бумажные деньги. Забавно, но совершенно бессмысленно. Ведь всем известно, что пока полиэтиленовая индустрия кормит государство, электронные ноли и единицы на картах граждан, остаются в полной безопасности.

Но сегодня, погрузившись в собственные мысли, Марк вышел на променад без пакета. И вынужден был потратить лишний iцент, чтобы не тащить рыбный концентрат в руках. Чего доброго, еще встретит кого-нибудь из знакомых.

Пакет был приятным на ощупь. Охлажденным и ароматизированным. Еще одна фишка рекламщиков – легкие, ненавязчивые запахи экзотических фруктов и ягод. Чтобы заставить покупателей раскошелиться, к примеру, на клубнику. Или горстку вишен. Которые выращивали на закрытых фермах с настоящей землей. И если как выглядит земля уже мало кто помнил, то ее плоды еще можно было приобрести. Правда, за баснословные деньги. Марк только раз в жизни пробовал настоящее яблоко. Оно было немного пресным, но сладким. И весело хрустело на зубах. Подобным не мог похвастаться ни один пищзам.

На улице ярко светило солнце. Вернее прожектор, призванный служить ему заменой. Он излучал достаточно ультрафиолета, чтобы люди могли чувствовать себя комфортно. И при этом не вредил коже. Что намного полезнее, чем жить, как встарь – при настоящем желтом карлике спектрального класса G2. Небо, которое представляло собой огромный купол (во избежание пагубного влияния радиации), было почти цельным и кристально-голубым. Без единой озоновой дыры. А под ногами, в честь прихода весны, выстелили зеленое пластиковое покрытие.

Марк вдохнул полной грудью. В такой прекрасный день кислородные фильтры работали во всю. Ходили слухи, что воздух для дыхания производит планктон, который разводят ученые в засекреченных лабораториях. Наверняка никто не знал. Но налоги "за атмосферу" все платили регулярно. После кризиса 2051 года, люди ужасно боялись, что их снова заставят дышать через раз. И поэтому исправно отчисляли в казну iмани.

Со всех сторон доносилось пение птиц. Записанное на цифровой носитель, разумеется. Марк понятия не имел, как звучали живые птицы, но, наверняка, ничуть не лучше этих. Он прошелся по насыпи, которая когда-то была берегом реки. Он с трудом мог представить, что в прежние времена, вода свободно плескалась повсюду. А океан служил домом морским животным и рыбам. Увидеть которых теперь можно было только в музеях, да на картинках Гугла.

Немного побродив во дворе под искусственными пихтами, Марк зашел в подъезд. На лестничной клетке многоэтажки, он, к своему великому сожалению, столкнулся с соседом. Тот как раз сливал мочу из одноразового стаканчика в приемник жидкостей. Марку ужасно не хотелось выбрасывать пакет, но делать было нечего. Репутация важнее.

"Жаль, с запахом апельсина давно не попадался," – подумал он, но послушно затолкал полиэтилен в специальное отверстие. Оттуда отслуживший пластик попадал на склады. Какой-то мусор перерабатывали, давая ему новую жизнь. Но основную массу спрессовывали и закапывали в грунт.

Марк протянул руку, сосед пожал ее. От него пахло сухим гелем для душа и овощным порошком:

- Ты сдавал сегодня?

- Пока нет, Карл.

- Не тяни с этим, дружище. Дождя может и не будет вовсе, - Карл завершил свою социальную миссию и, подмигнув Марку на прощание, скрылся в одном из лифтов.

Конечно Марк понимал, что именно так люди получают большую часть питьевой воды. Но отчего-то, находил саму процедуру крайне унизительной.

Переступив порог своей квартиры, Марк вздохнул. Досадно, что с мешочком пришлось расстаться. Но, в такой дивный воскресный вечер, грех портить себе настроение по мелочам. Пакетом больше, пакетом меньше. Какая разница. Он засунул в микроволновку порцию пищзама, присыпав ее рыбным концентратом, и развалился на диване перед телевизором. В новостях передавали традиционное экстренное включение: "Ученые стали на шаг ближе к тому, чтобы найти для человечества новую планету!"

"Каждый раз одно и то же, - Марк щелкнул пультом, меняя канал, - нам и здесь неплохо. Зря тратят ресурсы!"

Реклама на пятом вещала про "убийственную новинку" - пакеты с запахом кофе (только в сети мегамаркетов "Шестерочка").

"Вот, это уже интересно", - сегодня Марку не хотелось забивать голову политикой.

Вдалеке загремела гроза. Все-таки собирается дождь. Конечно, горожане не могли увидеть или почувствовать его. Но знали, что на следующий день на прилавках появятся бутылочки с природной пресной водой. С тех пор, как заводы отравили последний источник, она была дороговата. А проливные дожди шли не часто. И поэтому позволить себе насладиться чудесной жидкостью, вместо переработанной мочи, получалось редко.

Марк подошел к окну и распахнул его настежь. Едва уловимый аромат свежести просачивался через стыки небесного купола. Солнечный прожектор приглушили, имитируя сумерки. Из воздухозаборника пустили порыв ветра. Ужин почти готов. А завтра можно будет побаловать себя "Океанским Конденсатом". И что еще нужно для счастья?

- Придумают тоже, другая планета! – сказал Марк вслух самому себе. - А если уж сильно приспичит, то непременно найдут. Прогресс-то вон как далеко шагнул!

Показать полностью
42

Не оборачивайся, беги

Я смотрел на телефон, а в голове точно приговор прозвучали слова «нет сети». Конечно, ее нет. Потому что всяк прибывший в задницу мира может позабыть о прелестях цивилизации. Я сунул в карман никчемный кирпич, что еще вчера обошелся мне в пятизначную цифру, и устало откинулся на сиденье автомобиля.

- Дерьмо.

Надо было давно отогнать машину на СТО, но лень и самоуверенность оружие пострашнее ядерной боеголовки. И теперь я застрял ночью посреди леса. Один. Без связи с внешним миром. Повезло что деревня близко, и до нее можно добежать. А там вызвать эвакуатор и утром отвезти машину в ремонт.

Добежать, да?..

Я с тоской посмотрел в окно, где под тусклым светом луны с немым укором стояли высокие сосны. Ветер их почти не шевелил, а по земле густым облаком растекался туман. Живописное местечко. Хичкок бы оценил.

Страшно ли мне? Конечно, страшно. Только не призраков я боюсь, что могли сюда забрести из кладбища, мимо которого давно проезжал. А за машину. Придется бросить ее на дороге, где даже вой сигнализации никто не услышит. Твою же мать… Раздолье для хулиганов. Но выбора нет.

Сделав последнюю попытку завести «мертвый» двигатель, я смачно выругался и вышел на улицу. Лес тут же встретил меня обманчиво мягкой прохладой, и стоило с две минуты побыть вне теплого салона, как я мгновенно начал замерзать. Не спасала даже кожаная куртка.

Еще раз проверив все замки в машине, я втянул носом влажный воздух с хвойными нотками и неспешно побежал по темной дороге. Пусть из-за тревоги, что приподнимала волоски на руках и затылке, мне хотелось нестись сломя голову, я держался. Лес – всего лишь мои детские страхи. В них я давно не верю.

Сколько бы местные ни рассказывали страшных баек, все это чушь. Попытка запугать детвору, чтобы те не шастали ночами по деревенским окрестностям, но как же крепко засели в голове эти правила: ночью в лес не ходи, ночью в лес не смотри, если в нем очутился – не оборачивайся, беги.

Не оборачивайся, беги - именно так. Каждый выходец из этих мест знал законы и зачитывал точно священник «Отче наш». Я тоже не исключение. Родители постоянно о них твердили. Даже сейчас, когда отцу стало плохо, мать все равно потребовала, чтобы я дождался утра. Стоит ли говорить, что я не послушался?

Тишина угнетала и поглощала все, даже стук моих ботинок по укатанной дороге. Дышал я спокойно. Пробежка — дело обычное, потому до деревни рассчитывал добраться быстро. Но все равно не торопился, чтобы не устать. Заодно прислушивался к шепоту леса.

А он шептался. Даже без ветра тут и там раздавались тихие шорохи, скрипели деревья, точно кто-то проводил острыми когтями по упругой коре. Шуршала листва. Падали шишки. И, пожалуй, на этом все.

Кузнечики, совы и прочая лесная тварь смолкли - точно вымерли, и эта безжизненная тишина давила. На затылке опять зашевелились волоски, а по рукам пробежали холодные мурашки. Ноги против воли задвигались быстрее. В голове повторялись одни и те же слова: «не оборачивайся, беги – не оборачивайся, беги». Собственный внутренний голос с каждым шагом становился выше и тоньше, словно в душе просыпалось давно уснувшее дитя.

Громче и протяжнее обычного заскрипели деревья, будто собрались на меня упасть. Где-то слева посыпались ветки с корой, и я невольно остановился, как вдруг услышал позади легкие шаги. Они торопливо засеменили. Стремительно приблизились и!.. Резко смолкли.

Холодная рука страха коснулась моего лба и заморозила капельки пота. Я почти оглянулся. Но все инстинкты разом прокричали: «не оборачивайся», - и я себя отдернул.

Опять повисла тишина. Ни шороха, ни случайного скрипа. Все застыло, как и мой выдох на губах. Лес превратился в молчаливого наблюдателя и ждал, когда же я что-нибудь сделаю. И я сделал - первый шаг. Потом еще один и еще. Остановился. Подождал. Не прошло и секунды, как за спиной опять зачастили маленькими ножками и остановились. На этот раз ближе.

«Не оборачивайся», - мысленно повторил и сглотнул кислую от страха слюну. – «Не оборачивайся и беги».

Хотелось рвануть с места, чтобы из-под пяток выскочили сухие сосновые иголки, но яд ужаса уже растворился в крови и стянул мышцы. Он мешал двигаться, собраться с мыслями и подло ускорял вокруг меня мир, когда я, наоборот, в нем замедлялся. Как во сне. Когда тело вдруг тяжелеет, и не можешь убежать.

Только мой сон был наяву. И в тягучем, точно тугая резинка, отрезке времени, я ощутил холодное и влажное прикосновение к руке. Мне будто вложили в ладонь брюхо мертвой змеи. Шкала самообладания и омерзения разом подскочила. Резинка – время - с щелчком схлопнулась, а я воскликнул и наконец-то побежал.

Шаги бросились вдогонку. Они семенили, ускорялись. Казалось, почти меня настигли, наступали на пятки! Зазвучали справа, и я покосился, ожидая увидеть нечто ужасное, как вдруг все смолкло, а лес «вздохнул» низким скрипом, словно был разочарован.

Я хрипло и глубоко задышал. Но не от усталости, а от страха. Мигом вспомнились фильмы ужасов начиная с нашего советского «Вий» и заканчивая зарубежными страшилками, а из темноты постоянно чудился тяжелый взгляд. Он прожигал мою спину и обещал утащить в мир самых жутких кошмаров, откуда я ни за что не выберусь, и буду блуждать в личном аду раз за разом. Круг за кругом. Пока не сойду с ума. А мои собственные следы останутся на бесконечной тропе, как напоминание, что я уже здесь был.

Ветви леса тихо зашелестели, а моего затылка коснулось холодное дыхание…ветра? Очень хочется верить, что это именно он, а не что-нибудь другое. Я несся по туманной тропе и почти ничего не чувствовал. Адреналин забрал усталость. Желание выжить отняло здравый рассудок, а страх... Страх, наоборот, парализовал, замедлял и утяжелял каждый шаг. Я даже не понимал, как далеко убежал от машины, пока не услышал сигнализацию.

Слишком близко… Я вздрогнул и потерял бдительность. Споткнулся. Почти упал, но чудом устоял и увидел тень.

Машина надрывалась. Я словно оглушенный наблюдал, как по земле исчезает и растекается желтый свет поворотников, а в их лужице появлялся темный силуэт. Кто-то стоял за моей спиной.

Две вспышки – он еще далеко. Вроде не двигается, и голова тени еле достает моих ног. Потом еще две вспышки, и он ближе. Потом еще ближе… На шаг. На два. Три. У меня по спине пробежала дрожь, когда наши тени почти поравнялись, и я заметил в руке человека какой-то предмет. Нож? Боже… У него нож?

Сигнализация замолчала. Свет погас, окунув меня в холодную тьму, и в полной тишине я услышал хриплый выдох. Всего один и близко, словно мужчина стоял у моего уха. Я резко отмахнулся, и почувствовал, как липкая прохлада окутала мои пальцы, а следом за рукой потянулся вихрь тумана. Сдавленно простонав, я рванул с места. За спиной зарычал двигатель, точно дикий голодный зверь.

Захлопали двери. Раздался скрежет. Ближе… Ближе! Мой собственный автомобиль меня вот-вот задавит! Но удара не последовало, а рык двигателя резко оборвался.

Вспыхнули фары, и по земле расползлась зловещая тень – сгорбленное, тощее существо с длинными руками и пальцами. Оно промелькнуло на долю секунды, а потом исчезло вместе со светом фар.

Я уже не вслушивался в звуки леса. Крик ужаса булькнул в груди и надавил на горло, однако с моих губ слетел только хрип. Внутри все содрогнулось от мрачных предчувствий, фантазий: как костлявая рука, унизанная длинными когтистыми пальцами, схватит меня за ногу и потащит в глубину леса. Как я буду скрести по земле, звать о помощи, но никто не услышит. Как боль от впившихся в ладони сосновых иголок покажется пустяком по сравнению с тем, что ждет меня по другую сторону тьмы.

А что меня там ждет?

Мозг отказался представлять. Сохранил мой рассудок, нарисовав черту, за которой осталась оборванная фантазия о расправе надо мной. Но все равно. Даже за гранью она отравляла меня истинным ужасом. Я побежал быстрее. На пределе возможностей, как за спиной вновь послышались шаги. На этот раз взрослого человека.

Женщина… Она часто дышала, плакала, была напугана. Звала о помощи, но я не обернулся. Не посмотрел, даже когда она пронзительно закричала, а скрип леса заглушил другой звук, похожий на хруст ломаемых костей.

Следом были двое мужчин, но их дыхание и крики оборвались гораздо быстрее. А потом… Ребенок. Его частые шаги зашелестели по ковру из иголок, тихий плач сжал мою душу в тиски, особенно, когда я понял, кто это.

- Ты трус! Тебе слабо! – пролетели над лесом голоса мальчишек из моих воспоминаний, точно ночные птицы.

- Нет! Я не трус!

- Трус! Трус! Маменькин сыночек!

Да, я помню. Помню, как соседские ребята дразнили Плаксу-ваксу – черноволосого мальчишку, что рано остался без отца. В тот день я не заступился за него, не хотел, чтобы другие «взрослые» начали и меня задирать. А Плакса решил доказать, что не размяк возле материной юбки, и нарушил правила деревни – ушел в лес и больше оттуда не вернулся. Сколько бы его ни искали – ни следа, ни тела.

Неужели это его последние мгновения жизни?

Послышался булькающий звук и тихий, высокий стон, так похожий на писк, который издал перед смертью мой пес – друг детства - Рич. И он не желал заканчиваться, постепенно сменившись тяжелым, хриплым дыханием.

Я узнал. Это был… Был тот самый человек с ножом.

Мои руки и ноги словно заполнились ватой, а кости превратились в гибкие спицы. В голове застучала вместе с пульсом только одна мысль:

«Беги и не оглядывайся. Беги и не оглядывайся… Беги и не оглядывайся!»

Тяжелые шаги и хрип приближались.

Вдох… Выдох… Вдох… Выдох...

Он захлебывался жаждой. Жаждой крови, что граничила с вожделением. Предвкушением окунуться в чужие страдания, упиться криками жертвы, ощутить ее горячую кровь на холодных от волнения руках.

Шаг… Рывок… Шаг… Рывок…

Мужчина прихрамывал, но все равно умудрялся меня догонять. И каждый раз… Каждый раз, как оказывался рядом, немного отступал, будто игрался. Дразнил. Накалял мой и так запредельный градус ужаса. Вынуждал обернуться. Заглянул в глаза смерти.

И если я обернусь, то кого увижу? Или что?

Наконец-то туман расступился, а впереди показались холмы, освещенные тусклым лунным светом. На глаза навернулись слезы, от надежды, что скоро выберусь из проклятого леса! Уже мысленно пообещал себе - впредь обязательно буду слушаться своих родителей хоть в тридцать лет, хоть в сорок. Хоть в пятьдесят! Как у самой кромки леса споткнулся и упал.

Туман окружил меня белыми змеями, а носа коснулся отвратительный трупный запах. К горлу подкатила тошнота. Я попытался встать, но ступня подвернулась, и ногу пронзила острая боль. А шаги… Они медленно подошли. Остановились, и пока я барахтался на песчаной земле, усеянной сосновыми иголками, что больно впивались в ладони, услышал низкий рокочущий голос:

- Обернись…

Я истошно заорал. Забыл про боль, про все на свете и кинулся прочь. Без оглядки…

Да, я выжил. Я выжил, черт побери! Но порадоваться этому не смог, все мысли были обращены лишь к тому, что мне еще придется вернуться в этот лес. Только на этот раз днем. И, надеюсь, к тому времени ночной кошмар начнет казаться сном или воображением.

Так проще.


***


Нога адски болела. Воистину адски, потому что именно из ада я и выбрался. Но старался никому не показывать эту боль, как не рассказал родителям о пережитом кошмаре, однако, кажется, мама что-то заподозрила. Но расспрашивать не стала, чему я был искренне рад. Отцу лишний стресс не нужен.

Местный фельдшер помог ему прийти в себя, а утром отправил с матерью на такси в больницу. Я заодно договорился с водителем эвакуатора, что он отвезет мою машину в ремонт и меня подбросит до города.

В лес я шел с тяжелым чувством. Все ждал какой-нибудь жути из-за дерева, но с каждым шагом ночной ад все больше казался помешательством. Солнце яркими лучами проникало сквозь ветви сосен, пели птицы, стрекотали кузнечики. Лес казался мирным и напрочь лишенным мистики. Потому, когда добрался до машины, где ждал эвакуатор, я уже всерьез предполагал, что просто тронулся умом. Но когда подошел ближе…

С виду было все в порядке: двери закрыты, синяя краска нигде не сколота, вещи на месте, - только лобовое стекло поцарапано мелкими хаотичными росчерками. Хорошо хоть мужик попался флегматичный. Не стал расспрашивать что, да как, просто буркнул, мол, вандалы ночью постарались, и сунул мне бумаги на подпись.

Мы быстро погрузили мой автомобиль на эвакуатор. Я даже не думал, во сколько мне обойдется замена лобового стекла - радовался возможности скорее убраться из леса. Залез на сиденье рядом с водителем, захлопнул дверь. С удовольствием вытянул больную ногу, и дернуло меня посмотреть в зеркало заднего вида.

Хаотичные росчерки на лобовом стекле сложились в надпись «не оборачивайся», а вдалеке возле стройной сосны за нами наблюдала темная тень с ножом.


З. Ы.: Вот думаю взять себе псевдоним Ролан Крип) Не пугайтесь, если вдруг решусь поменять имя. Всем спасибо и от всей души поздравляю всех с праздником! :3

Показать полностью
85

Мечтал ли Лежик стать пиратом?

Мечтал ли Лежик стать пиратом? А кто из детей в деревне не мечтал об этом?


Крохотная деревушка на берегу моря, скудная земля тяжело отдавала крохи тепла, порождая жалкие искривленные тельца брюквы и репы, редкие клочки растительности могли прокормить лишь десяток коз, не брезгующих ни прошлогодним будыльем, ни жесткой корой, ни перемолотыми рыбными косточками. Каждый день на столе мелкая рыбешка: отварная, жареная, печеная. И сухие чешуйки, которые никто никогда не счищал, забивались между зубами, приклеивались к небу, царапали глотку.


Однажды папа взял Лежика с собой в соседнюю деревню, на ярмарку, чтобы обменять крупную рыбу на зерно. Там, меж деревянных разукрашенных навесов, среди суровых бородатых рыбаков и крестьян, звонких телег с мешками, мальчик и увидел первого живого пирата.


Пират выделялся как петух среди серых несушек: красные сапоги с блестящими пряжками, бархатные зеленые штаны, ярко-голубая рубашка, отливающая на солнце, и огромная черная шляпа. А еще на поясе у него висела настоящая железная сабля. И на правой руке не хватало двух пальцев. Он заливался смехом, обнимая двух очень красивых женщин.


Лежик подумал, что эти женщины, должно быть, какие-то знатные дамы, ведь на них было надето сразу несколько юбок, и снизу даже выглядывали кружева. Они не носили унылые чепчики, и любой мужчина мог видеть их рыжие кудри, кроваво-красные губы и начерненные веки.


- Шлюхи, - сплюнул папа Лежика.


«Какое красивое слово!» - подумал мальчик.


Впечатлений от этой поездки Лежику хватило на целый год. Сначала он придумывал красочные истории про то, как пират потерял свои пальцы. Иногда чудовищная акула набрасывалась на пирата в море, но он лишь хохотал и рубил ее своей блестящей саблей. Иногда на него нападало сразу десять человек, он их всех отбрасывал в стороны, но один, самый хитрый, подкрался и отрубил ему пальцы, пират же не растерялся, перехватил саблю левой рукой и всех убил. А потом на него со слезами бросались красивые женщины с красными губами с нежным названием «шлюхи»... Дальше Лежику становилось душно.


Потом он представлял пиратом себя. Как он в красных сапогах шагает по палубе, в руке у него железная сабля, а на голове колышется огромная черная шляпа.


В то утро Лежика разбудил запах гари, и тут же воздух пронзил истошный женский визг. Дверь дома распахнулась, в тесную закопченную комнатку ворвался страшный мужчина, взмахнул рукой, и в лицо мальчика россыпью полетели тяжелые соленые капли.


Сдавленно закричала мать, утонувшая под массивным мужским телом. Лежик забился под лавку и закрыл уши, чтобы не слышать грубого мужского рыка, стонов матери и глухих ритмичных ударов.


Грохот разбивающейся посуды, опрокинутый сундук, краснеющая на глазах мамина юбка, холодная рука отца, уткнувшаяся в ногу мальчика, взлетевшая скамья...


- Ого, кого я тут нашел! Иди сюда, цыпленок.


Лежик взлетел в воздух и захрипел, скрученный ворот рубахи передавил ему горло.


Страшный человек вышел на улицу, и в тусклом утреннем зареве мальчик разглядел, кто убил его родителей.


Красные сапоги с блестящими пряжками, атласная желтая рубаха, забрызганная кровью, волосатая рука, сжимающая железную саблю.


Пираты выволакивали из глиняных домов мешки со скарбом, с хохотом гонялись за тощими козами, волокли за волосы женщин и швыряли их друг другу. Лежик хотел закрыть глаза, но не мог.


Высокая черная шапка старосты, надетая на саблю. Яркие искры от загоревшегося сарая. Соседская девушка в разодранном до пояса платье падает в грязь. Красный сапог выпинывает маленькое розовое тельце. Простоволосая женщина падает на него, закрывая собой. Отрубленная козья голова с широко раскрытыми глазами катится по дороге. Взлетает в воздух шелковый цветастый платок.


Лежик смотрел, как платок, словно сказочная птица, взмахивал крылами и поднимался все выше и выше в небо. Он не слышал, что говорилипираты.


- Трехпалый, зачем тебе этот пацан?


- Сгодится для чего-нибудь. Глянь, какой хорошенький! А если что, и на мясо пойдет.


Мечтал ли Лежик стать пиратом? А кто из детей в деревне не мечтал об этом?

Показать полностью
322

Я помню, как впервые увидела маму.

Воспитатель Екатерина вывела меня из автобуса, поправила кепочку на моей голове и оставила перед подъездом. Я полчаса стояла на солнцепеке и ждала. Я запомнила до последней черточки узор на асфальте, посчитала желтые цветочки в клумбе, рассмотрела занавески во всех окнах пятиэтажки.


Из подъехавшего такси выскочила женщина с короткой стрижкой, не останавливаясь, схватила меня за руку и потащила за собой со словами:

- Совсем не учитывают рабочее время. А если бы я не смогла отпроситься?


Она показала мою комнату и сказала, что придет только к семи часам вечера. И я осталась одна.


Я ходила по комнатам, удивляясь, как два человека могут жить в такой большой квартире. В саде мы жили вдесятером в одной комнате, а тут целых три - на двоих. Хотя нет, уже на троих.


Следующие десять лет родители заботились обо мне: покупали одежду, учебники, кормили. Стиркой и уборкой я занималась сама, к этому приучают еще в саду.


С восьмого класса стали давать деньги на карманные расходы, и я смогла записаться на курсы альпинизма. Еще для хорошего аттестата нужен интеллектуальный кружок, но я нашла бесплатный шахматный клуб.


С родителями я почти не общалась. Отдавала еженедельно дневник на подпись, сообщала о необходимости покупки той или иной вещи, показывала грамоты с турниров. Мама фотографировала их и отсылала куратору. Как и чеки после покупок.


Официально нигде про кураторов не писали, но мне всегда было интересно, как государство отслеживает минимальный уровень заботы о детях.


В садике ходили разные слухи о родителях. Валя говорил, что мы не нужны взрослым, поэтому нас и отдают сразу после рождения в сады, где мы растем, как капуста, до восьми лет. А затем нас возвращают в семьи для «адекватного социального воспитания и наглядного примера семейной жизни» - «Семейный кодекс» часть 3, статья 247, пункт 3.


Как я поняла на наглядном примере, семья нужна только для сокращения расходов и жилой площади в городе. Во-первых, мебель, электроника и предметы общего назначения покупаются сразу на двоих, во-вторых, одна кухня и один санузел на двоих, в-третьих, стирка, готовка и прочее на двоих гораздо экономичнее, чем каждый для себя.


Но есть и минусы: необходимо родить одного или двоих детей и потратить на них целых десять лет.


Согласно учебнику истории, раньше пробовали детей до восемнадцати лет выращивать в интернатах. Но потом такие дети наотрез отказывались заводить семьи, несмотря на огромные социальные и денежные штрафы, отказывались рожать и категорически не желали с кем-либо делить свою жилплощадь, да и случаи агорафобии и социопатии возникали в десять раз чаще.


В учебниках не было сказано о том, что после принятия закона о воспитании детей в семье было множество несчастных случаев с летальным исходом. То родители уезжали в отпуск и забывали оставить ребенку деньги на пропитание, то лишь выделяли место под кровать, отказываясь что-либо покупать, устраивать ребенка в школу, водить к врачу. И такие дети, по сути, должны были выживать самостоятельно.


Поэтому постепенно ввели систему кураторства, где родители должны были отчитываться об успехах детей, о тратах, о соблюдении прав человека. Об этом я узнала на форумах в интернете, даже залезла в телефон мамы и проверила ее чат. Оказывается, если я получу социальный аттестат с баллом не ниже 82, то родители получат компенсацию от государства в размере 20% от всех задокументированных затрат на меня за десять лет. Единовременно.


На форумах писали, что некоторые родители после получения такой компенсации покупали машину или переезжали в квартиру побольше, с раздельными спальнями.


В моем аттестате 86 баллов. Надеюсь, им будет хорошо без меня.


Следующие пять лет я обучалась в университете, жила в общежитии и подрабатывала инструктором по альпинизму и бариста в кофейне.


Больше всего я хотела переехать в отдельную квартиру.


Единственный мой кошмар — словно я вернулась в садик, в комнату на десятерых, только мне уже двадцать лет, и со мной живут такие же взрослые люди, но мы должны по команде идти в туалет, умываться, есть то, что дают, по команде одеваться и идти на прогулку, по команде открывать книжки и отвечать на вопросы, по команде ложиться спать.


В общежитии комнату давали на четверых. Четыре человека со своими привычками, своими правилами, своими желаниями. Я там только спала и хранила вещи. Старалась делать задания в кофейне, во время ночных смен, или в библиотеке, где запрещалось разговаривать.


Почему не афишируется, что вся наша жизнь заранее просчитана и расписана за нас?


После получения диплома я хотела снять комнату и пожить одна, устроиться на работу и спокойно копить на социальный штраф. Но оказалось, что в Семейный кодекс были внесены поправки, и теперь каждая здоровая женщина обязана родить двоих детей. При отказе она вносится в реестр социально неблагонадежных людей, и нормальная работа будет ей недоступна. То есть придется идти в обслуживающий персонал, невзирая на умения, образование и навыки.


Меня вызвали на встречу в соц.комитет. В кабинете сидела моя мать. Она почти не изменилась за пять лет - та же короткая стрижка, строгий брючный костюм, кожаная сумка на длинном ремешке. А я ведь даже не знала, кем она работала. И не поинтересовалась ни разу за десять лет, что жила с ней.


Она спокойно рассказала мне о нововведениях, порекомендовала не сопротивляться и скорее выбрать мужа, желательно из той же отрасли, что и я, чтобы было о чем поговорить. Сказала, что ребенок — не так сложно, как кажется. Что самый проблемный возраст проходит в саду, и детей там неплохо готовят к дальнейшей жизни. И что годам к сорока я стану свободной, при желании, смогу даже развестись и жить самостоятельно. Предложила свою помощь в выборе мужа.


Я смотрела на нее, свободную сорокалетнюю женщину, выполнившую свой гражданский долг. Зачем она пришла сюда? Выполнить запрос куратора? Это тоже обязательный пункт в табличке под названием «Жизнь»?


В школе мы читали старые книги о странных людях, которые в любой момент могли решить, что не могут жить без другого человека противоположного пола. Они совершали нелогичные поступки, иногда даже вредящие их собственному здоровью.


Читали про людей, которые ради спасения детей подвергали опасности себя и других, хотя было бы логичнее пожертвовать жизнью одного ради десятка других. Чистая математика.


Помню, классе в девятом я решила, что эти книги были написаны сумасшедшими. Ценится же творчество Дали или там Ван Гога. Может, и в литературе также?


Но пожилая учительница объяснила, что раньше люди были подвержены сильным гормональным встряскам, из-за которых могли влюбиться в неподходящего человека и зачастую страдали. Говорила, что у людей действовал инстинкт размножения, который обязывал рожать вне зависимости от материального и физического благополучия, а также заставлял матерей защищать детенышей ценой жизни.


Потом человечество сделало следующий шаг в своем развитии. Мы перестали зависеть от гормональных выбросов, но пока еще не научились создавать новых людей в пробирках. Поэтому государство выстроило сложную социальную систему с штрафами и бонусами.


Наш мир стал лучше, если верить учебнику истории. Нет войн, нет расизма, стерлись границы между странами, снизился уровень преступности. Теперь нет стран третьего мира, нет лучших или худших, нам уже не нужно самоутверждаться за счет других. Разделение идет только по генетическим способностям, и завидовать или злиться нет смысла.


Вот только что-то мы потеряли.

Я помню, как впервые увидела маму. Relvej, Альтернативное будущее, Будущее, Выдумка, Авторский рассказ, Родители и дети, Длиннопост
Показать полностью 1
77

Суперспособность.

Говорят, что нынешнее поколение — это телефонозависимые люди. Они переписываются, оплачивают счета, слушают музыку, смотрят фильмы, обучаются, играют, и все это при помощи гаджета.


Я - человек из того времени, когда мамы звали детей на ужин, выкрикивая их имена с балкона, когда о встрече договаривались заранее и всегда приходили вовремя, когда к соседскому Тетрису выстраивалась очередь из желающих, а тамагочи с экранчиком в три с половиной пикселя казался вершиной японской электроники.


Но за последнее время телефон настолько врос в мою жизнь, что проще забыть дома ключи, деньги и паспорт, чем его. О зарядке я беспокоюсь больше, чем о собственном обеде, и для решения любой проблемы ищу нужное приложение. Оплатить услуги? Выучить немецкий? Похудеть к лету? Поправить подсевшее за экраном зрение? Все через телефон.


Что-то неладное я почувствовала, когда вышла в магазин за хлебом, буквально через дорогу от дома. Чего-то не хватало. Быстренько обшарив карманы и нащупав мятую сотню, ключи и резинку для волос, я поняла, что забыла телефон.


«Ничего страшного», - подумала я. - «Дел всего-то на пять минут».


Светофор буквально передо мной мигнул красным, и высветилось число девяносто, которое тут же сменилось восьмеркой и девяткой. Полторы минуты стоять. А ведь я могла бы посмотреть, не написал ли мне кто в ВК, или проверить количество жизней в игрушке.


Еще шестьдесят секунд. Девушка рядом вытащила свой телефон и воткнула в него наушники, мужчина в смешной вязаной шапке громко обсуждал что-то по беспроводной связи, бабушка подслеповато щурилась в экран, пытаясь разглядеть который час. А я просто стояла.


«Какого черта я не взяла телефон?» - зло подумала я.


Еще тридцать секунд. Где-то еле слышно заиграла знакомая мелодия. Я еще раз пробежалась по карманам, но телефона не нашла.


«Блин, а если мне кто-нибудь позвонит?»


Мелодия не останавливалась, и я прошептала:


- Алё.


- Алло, Наташа? - прямо внутри моей головы послышался голос мамы. - Я хотела узнать, ты сегодня приедешь в гости?


- Эмм, нет. Сегодня не смогу, - машинально ответила я. Бабушка покосилась на меня, как на сумасшедшую: ни наушников, ни шапки, а с кем-то разговаривает.


- А, ну хорошо. Я просто так узнать звонила. Пока.


Гудки. Я мысленно нажала на кнопку «Отбой», и гудки прекратились.


Снова проверка по карманам, и снова ничего. Цвет светофора сменился на зеленый, а я стояла перед переходом и пыталась понять, что только что произошло.


Телефона нет. Но я сейчас поговорила с мамой. Без телефона. Без связи. Без наушников.


Я протянула руку и представила, что в ней лежит мой телефон, ощутила его привычную тяжесть, потом закрыла глаза и выбрала на воображаемом экране пиктограмму с музыкой. И тут же услышала хрипловатый голос Адель.


В тот день хлеба я так и не купила. Зато выяснила, что могу использовать любые приложения, которые установлены на телефоне: слушать музыку, следить за временем, а если прикрываю глаза, то даже играть в FarmSaga или проходить обучение. И расстояние до телефона не имеет значения.


Вернувшись домой, я поняла, что это не глюк. На телефоне играла та же мелодия, что и у меня в голове, в звонках был показан разговор с мамой, и в игрушках сохранилось прохождение, сделанное за время тестирования.


Это же реальная суперспособность!


Если бы я училась в школе, то могла бы списывать напрямую с телефона, делать запросы в интернете мысленно и подсматривать ГДЗ! Я бы точно стала отличницей!


Хмм, да я и так была отличницей.


А сейчас? Так, сейчас мне нужно убрать все дурацкие игрушки, срочно установить англо-русский словарь, эксель на всякий случай. Что еще?


И я стану настоящим супергероем: человек-телефон. В любой момент смогу получать нужную информацию, принимать звонки, переписываться в контакте, а главное — иметь круглосуточный доступ в интернет.


Спустя неделю я перестала брать телефон с собой, отныне его место было дома на вечной зарядке. А что делала я?


В маршрутке я мысленно играла в FarmSaga, на работе - слушала музыку, просматривала стеночку в ВК и лениво отклоняла надоедливые банковские звонки с предложениями кредита.


Однажды во время скучного совещания я привычно полезла в мысленный телефон и начала серфить по сайтам, переходя случайным образом по ссылкам. Яркая вспышка ударила по глазам...


Спустя полчаса коллеги рассказали, что я вскочила с места и продекламировала на весь кабинет:

- Эта MMORG-игра затягивает с первых минут игры.


Коммерческий директор помолчал минуту и переспросил:

- Наталья, у вас есть какие-то вопросы?


На что я бодро ответила:

- Сделать ставку на X-bet может каждый. Заходи прямо сейчас!


- С вами все хорошо?


- Самые горячие девушки готовы встретиться с вами уже сегодня!


Выслушав, я покраснела до кончиков ушей. Что это было? Почему я ничего не помню?


Мысленно потянувшись к телефону, я обнаружила, что браузер открывается только на одном сайте с теми самыми горячими девушками, приложения не работают, да и телефон ужасно тормозит. Собственно, как и я.


К концу дня я осознала масштаб катастрофы: телефон поймал вирус, который умудрился проникнуть и в мой мозг. С периодичностью в час я озвучивала самые навязчивые рекламные слоганы, в том числе и пресловутые «Шок! Для того, чтобы похудеть, нужно убрать лишь один продукт...», «Избавься от грибка ногтей за одну неделю. Для этого достаточно...».


Коллеги чуть не побили меня, ведь ни одну фразу я так и не закончила.


Я очень медленно переключалась между видами работы: после звонка на рабочий телефон я пять минут тупо смотрела в эксель, прежде чем продолжить подсчеты. Я зависала на простейших задачах. А иногда перед глазами возникала старая фотография из базы данных, и мне приходилось по несколько минут разглядывать задницу кота.


Домой я добралась на такси, с трудом расплатившись с водителем, добежала до телефона и вынула батарею.


К черту все суперспособности! Уж лучше по старинке, с телефоном в руке.

Суперспособность. Relvej, Супергерои, Гаджеты, Выдумка, Авторский рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
104

Шутка

- Это была шутка. Обычная первоапрельская шутка, понимаете? – выкрикивала в лицо врачу Катя. Вокруг глаз расплылась грязноватыми пятнами тушь. – Виктор, он всегда такой скучный. Не верит ни в приметы, ни в призраков, ни в НЛО. «Где доказательства?» - постоянно говорил он. Вот и мы решили его разыграть.

- Да я без понятия, чья это была идея. Может, Леха подкинул? А может, и Лизка, она вечно что-нибудь придумывает, - скороговоркой выдал Тема. На его узком лице выражения менялись, как кадры фильма: то вздернет брови, то подожмет губы, то сощурит глаза. – Мы заранее обсудили, что говорить, как реагировать. Катька, правда, не хотела, она суеверная, ну знаете, черных кошек за километр обходит, перед уходом в зеркало смотрит и все такое.

- Короче, когда Витек пришел, как обычно, пожал руку мне, Тёме, кивнул девчонкам, - медленно пробасил Леха. Он то и дело поднимал руку и потирал густую щетину, покрывавшую его лицо. Казалось, что молодой человек не брился несколько дней. – Как и договаривались, я начал первым. Спросил, типа, чего это он Эдуарду руку не жмет. Блин, имечко еще такое тупое взяли – Эдуард.

- Вот Витенька и говорит, какой такой Эдуард? Катька начала хихикать, я ее за задницу ущипнула, иначе бы эта дурочка нас всех сдала, - Лиза поправила завитую прядь волос, погладила складку на коротенькой юбке и выпрямилась, вздернув припудренный носик. – Я Вите и говорю, Витенька, познакомься, это мой двоюродный брат Эдик, он недавно переехал в наш город, прошу любить и жаловать. И добавила, что Эдик тоже хорошо играет в шахматы. Для правдоподобности.

- А Виктор так прямо и ответил, что не видит никакого Эдуарда, - всхлипнула Катя и растерла тушь по всему лицу.- Я чуть не рассмеялась, у него было такое лицо в тот момент! Надо было нам тогда и прекратить все. Я же с самого начала говорила, что это дурацкая идея. Нельзя так шутить! Но Лизка все твердила, что нужно Виктора проучить. А за что? За то, что он зануда, что ли?

- Да я сам чуть не заржал, как конь. Но Лизка сразу сообразила, говорит, типа, Эдик, познакомься, этот грубиян – наш друг и приятель Витенька. – Тёма поморщился. - Она всех так называет, вроде и ласково, а блин, бесит. Ну типа ты мелкопуз из детсада. Меня Темочкой зовет, Витька – Витенькой. Вот и Эдуарда Эдиком обозвала. Витек снова пробубнил, что никого не видит. Дальше по плану я должен был с этим Эдуардом языком зацепиться. Поэтому я встал, зашел за диван и давай трещать. Представил, будто рядом со мной стоит какой-нибудь пацан из универа. Такой высокий, черноволосый, ну раз он типа Лизкин брат, то похож должен быть. Чуть приблатненный, но адекватный. Даже серьгу в ухе представил, в виде черепушки.

- Темочка такой молодец, - нараспев проговорила Лиза, - сразу вскочил и начал разговаривать. Я к нему спиной сидела, на диване, и реально поверила, что он с кем-то разговаривает. Такой типичный мальчиковый треп: а ты откуда, а что за надпись на футболке, какое пиво он любит. И паузы такие грамотные, иногда мне даже казалось, что я слышу ответы. Витенька сел рядом, открыл пиво и спросил у меня, шутим мы так или с ума все посходили. Я бровь вот так подняла и говорю…

- Короче, Лизка говорит, типа, может, это Витек спятил, ведь только он Эдуарда не видит, - Леха снова подергал себя за бороду, помолчал, а потом продолжил. – Когда Тёмка спросил, за какую команду Эдуард болеет, мне послышалось, что за ЦСКА, я и говорю: «О, ЦСКА! Крутяк! Я тоже. Чалов там вообще огонь, шикарно последние игры сработал. Или ты, типа, тоже акинфеевский фанат?» Потом, короче, обернулся и только тогда сообразил…

- А тут как раз и пиццу принесли. Мы взяли по кусочку, а Виктор ехидно так спрашивает, почему это наш Эдуард не ест, - Катя вытащила расческу из сумки и принялась приглаживать волосы. - Я говорю: «Ой, Лиза, ты же говорила, что у Эдуарда лактозная недостаточность». Виктор снова: «Это когда рук-ног не видно, да?». Лиза подхватила, сказала, что Эдику нельзя есть сыр. Я пошла на кухню, открыла холодильник и вроде как начала разговаривать с Эдуардом, чтобы в зале было слышно. Например, почему он выбрал такую сережку, ведь мальчики редко носят серьги. У нас в универе парней с серьгами считают геями. А потом закрыла дверцу и чуть не завизжала, на секунду я и вправду увидела этого Эдуарда. Высокий брюнет, нос с горбинкой, подтянутый, словно модель.

- Потом еще немного посидели-потрещали, но быстро разбежались, - Тёма вцепился в язычок молнии на куртке и начал дергать его вверх-вниз. – Шутка какая-то не смешная получилась. Витек нам не поверил и даже не испугался. Он потом стебался над нами, типа, где же наш Эдуард ходит. Но в универе мне вдруг показалось, что на задних парах в аудитории сидит черноволосый парень с черепушкой в ухе. Я еще ткнул Катьку, типа, глянь, кто это там.

- Эта дурочка как завизжит. Рукой тыкает, говорит: «Глядите! Там Эдуард!». Ненормальная, - Лиза усмехнулась, но быстро посерьезнела. – А потом во время перемены и я его увидела буквально на долю секунды. И в столовой потом ещё раз. Только Витенька смеялся над нашими страхами, когда мы ему рассказали. Сказал, что мы слишком затянули с шуткой.

- Ну с Катькой понятно, она всегда такая была, с придурью, - пробубнил Леха. – Я вместе с Витьком тоже сначала смеялся. А уже на выходе из универа заметил, как чернявый парень прошел мимо, а на руке напульсник с надписью ЦСКА. Аж мороз по коже прошел.

- Этот Эдуард словно преследовал нас, - Катя закрыла лицо руками. – Но появлялся он только тогда, когда мы были все вместе: на парах или когда гуляли. Несколько раз он пытался даже говорить с нами. Это так страшно, так страшно! А потом он пришел ко мне домой… Это всё из-за нас. Мы оскорбили духов, вот они и мстят нам, - снова всхлипнула девушка. – Теперь он будет нас преследовать, пока мы что-нибудь не сделаем для него. Или в церковь не сходим.

- Может, пицца была не с укропом, а с другой травкой? – хохотнул Тема. – Ну или мы накурились и забыли, что накурились. И пока не выветрится, так и будет всякая хрень мерещиться.

- Банальный гипноз, - уверенно заявила Лиза. – Я не знаю, кому это понадобилось, но, скорее всего, нас подловили и загипнотизировали. Смотрели «Иллюзию обмана»? Там четко показано, как легко можно загипнотизировать человека. Может, Витенька подсуетился? Вы его спрашивали?

- Даже не знаю, - развел руками Леха. – Ладно бы еще бухие были, так выпили в тот вечер всего по банке пива на рыло. С этого даже Катька не пьянеет, а мне так вообще нипочем.

- Ерунда какая-то. Я в город недавно приехал, перевелся из другого университета. И как-то сразу сдружился с этими ребятами. Договорились встретиться на первое апреля у Кати в квартире, посидеть, пиво попить, фильм посмотреть. Когда они начали разговаривать с воображаемым другом, я сразу понял, что меня хотят разыграть, ну и решил подхватить шутку. Хотя, если честно, получилось у них не очень.
Странности начались на следующий день в университете. Парни не поздоровались, девчонки тоже проигнорировали. Я еще подумал, может, обидел чем. Пытался спросить, в чем дело, но они словно бойкот мне объявили, пионеры хреновы.

Я решил выяснить, в чем дело. Не хотят разговаривать, ну да и ладно, но можно же и по-человечески объяснить. Вот и решил пойти к Кате, она самая простая, соврать не сможет. Но увидев меня, она начала отмахиваться и кричать, что меня нет, я не должен ее преследовать, и что она обязательно сходит в церковь.

После этого я и вызвал вас, - сказал Эдуард, теребя серьгу в виде черепа.

Шутка Relvej, Авторский рассказ, Выдумка, Длиннопост
Показать полностью 1
110

Территория Добра. Часть 3.

Наверное, ни одного шпиона не готовили к заброске на вражескую территорию за такой короткий промежуток времени. Спустя два часа я шла по мосту на территорию Добра, судорожно стискивая руки в карманах.


Татьяна вколола мне успокоительное, но в малом количестве, так как «немного нервничать после такой прогулки нормально, а вот если ты будешь спокойна, как удав, это вызовет подозрение». Лучше бы она полную дозу вкатила, потому что я эффекта совсем не чувствовала. Уши горели, по спине пробегали мурашки и потели ладони, - полный предэкзаменационный набор.


- О, уже вернулась? Так быстро? Ну что, не понравилось тебе там? – охрана еще не сменилась. Неужели прошло всего несколько часов?


- Очень не понравилось, - Михаил посоветовал отвечать коротко и без эмоций, иначе могут заподозрить истерику и провести процедуру прямо при входе.


- А вообще, как там? Ты не пострадала? – продолжал охранник, принимая сумку на досмотр.


- Нет, только ограбили, деньги и телефон отобрали.


- Да, а у нас за две недели ни одного преступления не было, представляешь. Тебе повезло, что жива осталась. Говорят, там убивают просто так, даже за то, что внешность не понравилась.


- Да, мне повезло, - согласилась я, изо всех сил стараясь не смотреть на другого охранника, который собирался меня обыскивать. Мне казалось, они увидят мой страх и все поймут.


Не думать о белой обезьяне, не думать о белой обезьяне. А кстати, этот разговорчивый мужчина какой-то странный. Обращается ко мне на «ты», говорит про убийства, демонстрирует не голливудскую улыбку, а типичную русскую ухмылку. Да он не обдобренный!


Михаил предупреждал, что могут встретиться люди, не прошедшие процедуру: «В сумасшедшем доме должны быть нормальные люди, санитары для выполнения воли главврача». И их-то мне и нужно опасаться.


- Чисто, - сказал тот, что прощупывал одежду.


- Хорошо, - отозвался первый. - Ты с процедурой не затягивай. Хоть тебе и дали срок в неделю, но ты уже увидела обе стороны, решение, по всей видимости, тоже приняла. Не тяни с этим. И да, вот деньги на дорогу, раз уж тебя ограбили, - протянул он сотенную.


- Да, конечно, спасибо, - пролепетала я, прижав сумку к животу, и поспешила уйти оттуда.


Добравшись до первых домов, я сразу увидела желтую будку с надписью «Всем добра!». Она красовалась у дорожного перехода, на трамвайной остановке. Кажется, раньше на этом месте стоял ларек со сладостями. Михаил советовал пройти подальше: «Когда они поймут, что ты прошла процедуру, то могут попробовать отследить по записям на камерах, где именно ты это сделала. Лучше помелькай в разных частях города, чтобы усложнить поиск».


Хоть я и боялась налететь на какой-нибудь патруль, но если меня раскроют, будет еще хуже, поэтому я села на маршрутку и поехала в северную часть города, высадилась на полпути, попетляла по маленьким улочкам, снова села на маршрутку. Будки были повсюду. По моим подсчетам из любого дома до ближайшей будки можно добраться минут за пять-семь максимум.


Делать укол «Притворщика» я решила в парке, опять же согласно плану Михаила. Много деревьев, легче спрятаться от камер, да и пара будок там тоже имелась.


«Чтобы сложнее было отследить время и место укола, ты должна начать улыбаться задолго до парка либо быть нейтральной после него. Татьяна, она сможет не улыбаться после Притворщика?» - слова Михаила прокручивались в голове, как аудиозапись.


Немного погуляв по узким тропинкам, я получила в подарок мороженое от незнакомой женщины, и сразу на душе стало легче. Я даже смогла немного расслабиться, ведь в фильмах ужасов жертву не так часто убивают с мороженым в руке в зеленом, залитом солнцем парке.


Но как бы я не оттягивала время укола, его все равно нужно делать. Татьяна показала, как нужно колоть, в какое место, объяснила процесс, но добровольно воткнуть себе иглу в тело было очень сложно. Казалось бы, сто раз за свою жизнь обжигалась, резала себе пальцы, один раз даже пробила палец на швейной машинке, но это же было случайно… Выдох, размах, шприц - в предплечье.


«Главное – не думай, не переживай, что игла слишком далеко войдет. У тебя ручки не тоненькие, спокойно втыкай. Если не сможешь погрузить кончик хотя бы на сантиметр, то придется вытаскивать и пробовать снова.»


Надавливаю на поршень. Самое сложное сделано. Я понимаю, что это далеко не подвиг, я не победила минотавра, не спасла город, не выкрала план захвата, но у каждого обычного человека есть свои пороги, преодолев которые, он становится сильнее.


Вот и меня сейчас прямо отпустило. Появилась уверенность в своих силах, в том, что я смогу добраться до конца этого приключения, даже захотелось рассмеяться и … А, нет, это включился Притворщик. И, кажется, я начала понимать товарищей, подсевших на наркоту: так легко получить эмоции, за которыми гоняешься всю жизнь, один укол – и вот оно, счастье.


Так, следующий этап – найти девушку и вколоть ей «Анти».


«Лучше, конечно, было бы заполучить в союзники Василия, моего друга», - говорил Михаил, - «но он парень опытный, тертый, и не подпустит тебя со шприцем. Поэтому начнем издалека. Света и раньше была доверчивой, а теперь и вовсе, поди, тютей стала, но голова у нее варит отлично, и физическая подготовка на уровне.»


Но сначала нужно попетлять по городу, пройти еще несколько будок. Адрес Светы я запомнила, но раньше в том месте никогда не была, а спрашивать нельзя.


«Должно быть впечатление, что ты забрела туда случайно. Идеально было бы столкнуться с ней на улице и напроситься в гости. Постучать к ней в квартиру – похуже, но тоже приемлемо, только не смотри по сторонам, не ищи номер дома, не высчитывай подъезд. Если сомневаешься, сделай несколько кругов по тому району, словно не следишь за дорогой и бродишь просто так».


Михаилу легко говорить, у меня же опыта актерской игры кот наплакал. Кирилл, конечно, показал мне карту, объяснил, как дойти туда от парка, и даже загрузил панорамную съемку того места, но я к тому моменту уже была так перепугана и перегружена инструкциями от военного, что плохо соображала. Будем надеяться на чудодейственный укольчик Татьяны.


Хотя я особо не беспокоилась. После Притворщика настроение резко поднялось, и действительно хотелось улыбаться прохожим, говорить всем «здравствуйте!» и «какая чудесная погода!». Хорошо хоть в любви не тянуло признаваться. Но сдерживаться было все сложнее.


Когда я смотрю детективные сериалы, я верю практически всему, что там показывают: что полицейские постоянно стреляют в кого-то, что убийства можно раскрыть за пару дней (за одну серию), что они могут заниматься одновременно только одним делом, что улики и свидетели так легко находятся , что у них нет отчетности и бумажной волокиты. Единственное, что всегда ставит меня в позу «не верю»: что человека можно узнать по одной фотографии или, еще хуже, по фотороботу.


Как можно узнать человека по фото? А если он наденет шапку или зачешет волосы по-другому? Или улыбнется? Или девушка сделает другой макияж?


Нет, я тоже смогу узнать незнакомого человека по фото, если у него, например, не будет одного глаза или шрам в пол-лица. Но вот вероятность определения девушки по одному изображению, к тому же где она в шапке, была маловероятной, на мой взгляд.


Поэтому я не стала даже пытаться вглядываться в чужие лица и просто бродила в нужном районе, дожидаясь позднего вечера, чтобы наверняка застать ее дома. Пару раз мимо проходили полицейские, к счастью, они были явно из тех, кто прошел процедуру, поэтому одной улыбки и вежливого кивка с моей стороны им хватило.


Вообще территория Добра чисто визуально мне нравилась: чистота на улицах, даже обязательных окурков и плевков не было, улыбающиеся лица, предупредительная вежливость как водителей, так и пешеходов. На детских площадках мирно возились детишки, а их мамы тихонечко общались на скамеечке, приглядывая за малышами. И никаких сигарет, зависания в телефоне и пронзительных криков вроде «Маш, ну ты че, куда полезла? А ну-ка быстро обратно!».


Это ощущение беззаботности, всеобщего доверия и открытости миру захватывало. Словно заглянула в добрую детскую сказку или попала в старый советский фильм, где самым страшным были дурачковатые хулиганы, чересчур придирчивая начальница и грозящее невыполнение плана. А ведь я могу остаться здесь и просто жить. Для начала неделю на Притворщике, а потом можно и пройти эту процедуру.


Да, пусть это зомбирование людей, насилие над свободой воли, которую даже христианский Бог признавал, пусть искусственно созданное общество, но ведь работает! И кому от этого плохо? Детям, которые могут спокойно ходить по улицам? Женщинам, которые теперь могут быть уверены в своих мужьях? Мужчинам, получившим ласковых и заботливых жен? Кому?


Я подняла голову и посмотрела на торчащий из-за домов краешек телевышки. Уверена, что с нее и идет трансляция излучения. Возможно, за эти несколько часов я уже хватанула дозу Доброты, и поэтому у меня такие предательские мысли гуляют.


А вообще я уже прожила на этой стороне три дня, значит, у меня есть внутренняя сопротивляемость этому гипнозу. Или в первые дни доза была значительно выше, чем сейчас. Или никакого программирования нет совсем. Как можно запрограммировать людей каким-то излучением? У нас ведь нет органов, принимающих радиоволны, ну или другие волны, в физике я не особо разбираюсь. По сути, получается так, что незнакомые люди понавешали мне всякого на уши, заставили добровольно сделать укол с неизвестным содержимым и еще подписали на нападение. Если бы не рассказ Пашки о его родителях, радостно выкинувших его из родного дома, я бы вряд ли согласилась на такую авантюру, но ведь и рассказ мог быть срежиссирован.


Даже если история про Пашку правдива, откуда мне знать, что на стороне Зла справились с излучением? А что если Михаил, Татьяна и прочие – это хитрые и коварные представители той стороны? И они решили использоваться меня втемную, заслать добровольного камикадзе. Если авантюра получится – хорошо, сорвется – ничего страшного, все равно эта дурочка ничего не знает, кроме имен и лиц. К тому же, не факт, что они являются лидерами, может, они обычные миньоны неизвестного лидера.


Они даже могли сказать правду насчет заигравшихся детишек олигархов, только кто мог дать гарантию, что вся эта сцена за кухонным столом Пашки не была написана одним из них. Вот он, наверное, поразвлекся, наблюдая за облапошиванием наивной дуры…


Я еще могу отказаться. Пока еще не поздно. Пока я не вколола девушке непонятное вещество, я действую в рамках правил. Даже Притворщик не нарушает их, ведь я могу пройти процедуру в любой момент.


Почему правильные вопросы приходят в голову так поздно? Меня так грамотно обработали, что я повелась с первого раза, просто так, даже не за деньги, а за чужую идею… Всегда знала, что торговля и переговоры – не мое. Меня легко прогнуть логикой, цифрами, да и просто прокаченной харизмой, и возражения появляются только спустя какое-то время.


Но сейчас-то мне что делать?


Я решила пока действовать по плану. Думаю, что в шприце все-таки Антидобрин, и у меня будет редкостная возможность поговорить с человеком, прошедшим через процедуру. Вот тогда я и приму решение насчет дальнейших действий.


Еле дождавшись восьми часов вечера, того времени, которое сама выбрала, я направилась в квартиру Светы. Я уже успела вычислить и дом, и подъезд, и даже примерно определила местонахождение окон ее квартиры. А еще мне очень хотелось есть.


Дверь в подъезд была распахнута, несмотря на наличие домофона. Пока я прогуливалась, то замечала много раскрытых дверей. Такое ощущение, что с хорошим настроением люди подхватили и глобальную доверчивость. Наверное, среди них агитацию хорошо проводить: «Все на субботник» - «Ураа!!!!», «Работать без выходных» - «Отлично!», «Сдаем детей на органы!» - «Конечно!».


Но я все-таки не стала врываться в квартиру, а тихонько постучала.


Почти сразу мне открыла рослая блондинистая девушка, вроде бы похожа на фотографию, но на улице я б ее точно не узнала.


- Да? Добрый день! – улыбнувшись, сказала она.


Я тоже растянула губы:


- Добрый день! Подскажите, пожалуйста, не проживает ли в вашем доме Михаил Зверев? Мужчина лет сорока пяти. А то я адрес подзабыла, но помню, что где-то в этом районе…


Конечно, эта заготовка была полностью на совести Михаила, только вот его ли это фамилия или придуманная, мне не сообщили.


Девушка на секунду призадумалась:


- Знаете, я еще не со всеми познакомилась, но на первый взгляд не припоминаю таких.


- А вы разрешите мне позвонить или в интернете посмотреть, а то у меня телефон украли.


- Да вы что? – всплеснула руками она. – Конечно, проходите. Я сейчас ужинаю, хотите присоединиться?


В какой еще вселенной незнакомого человека пригласят в гости, да еще и накормят бесплатно? Хотя именно на этом и был основан расчет Михаила.


Света, все-таки это была она, наложила мне салат из овощей и слегка обжаренный кусок мяса и села рядом.


- А разве где-то еще воруют? А вы обращались в полицию? Не может быть, чтобы у нас сейчас воровали.


- Это не тут, а в Заречье, еле-еле оттуда выбралась.


Света заметно побледнела и отпрянула от меня:


- Вы пришли с той стороны? Но… Разве там …, - она явно растерялась. Интересно, а что за ужасы им внушили? И должна ли я поддерживать эти слухи согласно образу?


- Не беспокойтесь, после возвращения я зашла в будку «Всем добра».


- Не в будку, а в ЦВД. Центр «Всем добра».


- Да, именно. А вы недавно сюда переехали?


- Нет, всю жизнь здесь живу. А почему вы спросили?


- Света, а давайте перейдем на ты, мы с вами почти одногодки вроде бы, - дождавшись ее кивка, я продолжила, - ты в начале разговора сказала, что еще не со всеми познакомилась. Словно недавно переехала.


- А, нет, - рассмеялась она, - раньше же мы не общались ни с кем толком. Только куча знакомых в интернете, а соседей и в лицо не всех знали. Но с того самого дня все изменилось. Я стараюсь каждый вечер с кем-нибудь из подъезда знакомиться, специально покупаю шоколад и захожу в гости. Уже дошла до третьего этажа. Если хочешь, можем вместе пройтись по подъезду и поспрашивать. А Михаил Зверев – он твой родственник?


- Знакомый. Хотела у него остановиться на ночь, а потом как-нибудь добраться до родных.


- Можешь у меня переночевать. Я тебе в зале на диване накрою, если ты не против.


При общении с ней я не замечала никаких странностей, обычная добрая и приятная девушка. Только какой она была раньше? Явно по квартирам с шоколадками не бегала.


Я ушла в туалет, вытащила шприц из лямки рюкзака и мысленно извинилась перед Светой. Теперь нужно сделать ей укол. Лучше в бедро. Но, по словам Татьяны, ткань не так легко проткнуть, игла может соскользнуть, если я недостаточно сильно воткну, или сломаться, если перестараюсь.


Я снова замандражила. Сейчас мне казалось, что себе иглу воткнуть было легче, чем другому человеку. Наверное, потому что первое я уже делала, а второе только еще предстояло.


Зажав шприц в руке, я подошла к Свете. Она стояла ко мне спиной и мыла посуду. На ней были легкие домашние бриджи и длинная футболка, в принципе, я могла сделать укол в предплечье, но она двигалась, слегка пританцовывала и периодически вскидывала руку, чтобы поставить чистую тарелку в сушку.


Я стояла, смотрела на нее и накручивала себя: «Вот сейчас. Нет, вот сейчас я это сделаю. Еще чуть-чуть. А может, лучше сделать инъекцию, когда она уснет? Ага, в темноте я точно не промахнусь. Надо сейчас…».


- А, это ты, - момент был упущен, Света обернулась и увидела меня. Наверное, я странно смотрелась со стороны: стою прямо за ней, напряженное лицо, рука спрятана за спиной. Вылитый маньяк-убийца.


«Если ты в себе не уверена, то лучше не пытайся сделать это исподтишка. Света — девушка хорошая, но с наработанными рефлексами. Десять лет дзюдо. Она тебя завернет в блин и не запыхается».


Да, Михаил сумел подбодрить меня. Но как тогда поступить?


«Я не знаю, насколько промыты у нее мозги. Возможно, она разрешит тебе сделать укол добровольно, если ты придумаешь адекватную причину. Бывшая она точно бы не разрешила».


- Света, у меня есть одна просьба. Ты можешь ее выполнить, не задавая вопросов? А потом я тебе все объясню. Хорошо.


Девушка спокойно и доверчиво кивнула. Я отвела ее в зал, попросила посидеть на диване с закрытыми глазами, мол, сейчас я кое-что ей покажу интересное, и мне важно ее мнение.


Чувствовала себя практически доктором Зло. Зато теперь я нашла причину разрушать это царствие Добра. Если люди полностью подпадут под установку, то любой нормальный человек будет ощущать себя богом и творить с добряками все, что захочет. Возможно, этот олигарх именно так и планировал.


Разозлившись, наконец, я резко воткнула иглу в ногу Светы и выдавила содержимое шприца.


- Ай! - вскрикнула девушка и выдернула шприц. - Что это такое? Ты все-таки не ходила в ЦВД?


Я смотрела на нее, с ужасом представляя, что может со мной сделать опытный дзюдоист. Это был опасный момент, так как по сути это было первое испытание Антидобрина на человеке, прошедшем процедуру. Как быстро подействует вещество? Как именно будет происходить перезагрузка? Возможно, Света успеет меня сдать полиции, а мне ей совершенно нечего противопоставить. В походе я, конечно, немного подокрепла, но куда мне до человека, годами тренировавшегося в борьбе.

Показать полностью
136

Территория Добра. Часть 2.

Старый железный мост, построенный еще при Императоре, кажется, Николае Втором, теперь не просто соединял берега, но и разделял две территории, диаметрально противоположные. Куда там Северу и Югу в местечковых американских войнах! Это больше похоже на отношения орков и эльфов.

Со стороны Добра внимательные пограничники очень вежливо обшмонали меня, предупредили, что я смогу вернуться только в ближайшие четыре дня, и, практически заливаясь слезами по моей загубленной душонке, отправили в путь.

Со стороны Зла меня встретили раздраженные пограничники, причем казалось, что они бесились из-за необходимости носить форму. Один мужик начал шарить в моей сумке, но наткнувшись на прокладки, брезгливо вернул.

- Так, слушай правило: если что-то случилось – ты сама виновата. Обратно можешь вернуться, когда захочешь или, - хохотнул мужчина, - когда сможешь, мы никого не держим. Что там еще по инструктажу?

- Да хз. Юрок не вернулся, а ведь он придумывал эту хрень.

- Ну и ладненько. Добро пожаловать на сторону Зла.

А что? Мне пограничники понравились, нормальные вроде, без перегибов. И нет ощущения всеобщего сумасшествия. Забавно, что Добро охраняет свою границу тщательнее, чем Зло.

Перед мостом висел транспарант, точнее, длинная белая тряпка, на которой кто-то старательно начал писать черной краской «Территория…», затем ему, видимо, надоело, он ляпанул пару клякс и ушел, затем другой человек небрежно дописал «Свободы». И снизу третий художник вставил мелкими буковками «зла, тьмы, мракобесия. Берегись, муахаха».

От моста до более-менее населенных районов нужно пройти километра два-три. И меня вряд ли кинутся подвозить добросердечные попутчики. Я вздохнула и пошла потихонечку по обочине, но не прошло и минуты, как рядом тормознул Логан. Уточняю, Рено Логан, а не тот, что Росомаха.

- До города подкинуть?

- Ага, - ну ничего себе, не ожидала. Хотя может, он меня куда-нибудь завезти хочет и … Блин, а что потом? Изнасиловать? Убить? Продать на органы? Фигня какая-то, не могут люди за две недели так перемениться, если им уколы не вгонять, конечно.

- Пятихатка!

А, все, диссонанс рассосался. Деньги я прихватила с собой, но просто так их тратить не собиралась.

- Тут ехать пару минут! Пятьдесят максимум!

- Зато пешком чалить полчаса. Четыреста пятьдесят!

- Так я и не старушка, дойду. Пятьдесят!

- Ну и иди. Понятно, почему тебя с той стороны выперли! – и уехал.

Реально уехал. В ту же сторону, куда мне и надо. Причем бесплатно, а мог бы и заработать чуток.

Когда я добралась до домов, то заметила, что на улице подозрительно много людей, словно тут митинг. Многие из них были в свободных куртках или толстовках с натянутым капюшоном или в солнечных очках.

Один из проходивших внезапно остановился и рявкнул на меня:

- Чего уставилась? Че надо? – и напряг руку, собираясь вытащить что-то из глубин куртки, и я  совсем не была уверена, что хочу увидеть, что именно.

- Нет. Ничего не надо, - и опустила взгляд. Теперь понятно, почему они в капюшонах. Чтобы не было видно, куда они смотрят. И понятно, почему они руки держат в карманах.

Я последовала примеру большинства: уставилась в землю строго перед собой, руки засунула в карманы, пусть думают, что у меня там тоже что-то лежит. Потом мне стало смешно, вполне вероятно, что у них там, как и у меня, скрепка, доисторический чек из магазина и монета.

Что теперь делать? Искать квартиру на пару дней или попробовать стукнуться к знакомым? Или лучше сегодня же вернуться обратно, в безумный наркоманский рай света и добра? Если бы не угроза потери рассудка, я б вернулась, но становиться такой же, как те зомбированные ангелы? Бррр.

И тут я увидела будку. Черную Будку с надписью: «Долбанись!». Это они прямым текстом нас предупреждают? Вокруг нее шныряло несколько парней с хитрыми мордами, но к окошечку никто не подходил. Интересно, здесь тоже делают укольчики?

Я решила подойти и спросить. А почему бы и нет? Постучала в окошко, никакой реакции. Еще постучала. Пнула ногой. Осмотрела будку на предмет графика работы, снова пнула. Наконец, окошко открылось:

- Ну? – лениво произнес дядечка-пенсионер.

- А у вас тут что-то дают, чтоб быть как все? – дурацкий вопрос, но не спрашивать же: «Дядя, уколоться есть чем?».

- Ага, по морде.

- Блин, на той стороне все принудительно проходят какую-то процедуру. А на этой стороне? – бесят меня такие остряки, вечно теряюсь с ответом. И придумываю его уже ночью, лежа в кровати. Такой шикарный, хлесткий, остроумный, но такой запоздавший.

- А на этой стороне все, кто отказался ее проходить. Но если хочешь, могу тебе вколоть.

- Что вколоть? – говорит так, словно я его еще и умолять должна.

- Озверин, блин. Надо или нет?

- Ну давай, - а ведь не хотела ничего колоть, просто узнать собиралась.

- Пять тыщ, - флегматично ответил дядечка.

- Чего? Да ты охренел что ли? Это вообще кому надо: тебе или мне?

- Ну вот, за бесплатно озверела, – и закрыл окошко.

Я в полной обалдении стояла перед этой дурацкой будкой. Вот уж, действительно, долбанись. Зато выяснила, что здесь ничего людям не колют. Интересно, это означает, что все люди изначально злые, а доброту нам прививают по жизни? В прошлом – через книги, фильмы и бабушкино «будь хорошей девочкой», а сейчас – через фармацевтику?

- Псс, слышь, иди сюда, - позвал один из крутившихся неподалеку парней.

- Че надо? - а ведь всего и часа не прошло на этой территории, как меня уже всё бесит. Зато свою злость я могу ощущать свободно, без долбаных ограничений, кастрирующей вежливости и показной успешности якобы счастливого человека.

- Ты с той стороны приехала, да? Можешь вернуться обратно? – полушепотом проговорил он.

- Ну да.

- Есть серьезный разговор, давай отойдем в сторонку.

Конспиратор хренов.

- Говори тут.

- Есть возможность обойти их процедуру.

Ого! А вот это действительно интересно! И я согласилась уйти подальше от людных улиц. Стоило только нам отойти, как он расслабился, снял капюшон и вытащил руки из карманов. В одной из них лежал шприц с бесцветной жидкостью.

- Смотри, это новая штуковина, называется «Притворщик». Под ней ты будешь вести себя так, как нужно им: улыбаться, махать, что-то там еще. А думать и чувствовать будешь сама. «Притворщик» расслабляет мышцы лица, а при полном расслаблении уголки рта чуть приподнимаются, как бы в улыбке. Слышала про улыбку Будды? Это он не улыбался, а просто расслаблял лицо.

- Я и сама так могу прикинуться, они же, наверное, будут следить, сделала я процедуру или нет.

- Согласен. Самое трудное в разработке «Притворщика» было получить такой же отзыв, как на процедурный укол.

- В смысле?

- Никто за тобой не будет постоянно следить. Это слишком сложно и затратно. У полицейских есть аппарат, который при касании кожи показывает, есть ли у тебя в крови «Добро» или нет. Так вот «Притворщик» дает стопроцентный отклик в течение недели.

- А потом что?

- Дальше мы еще не проверяли. Притворщик разработали всего неделю назад. Может, он и месяц будет давать отклик, а может, и год.

- А что ты сам не перейдешь туда, раз есть такая штука?

- У меня невосприимчивость Добра.

- В смысле? – удивилась я.

- Не действует на меня та процедура, словно водичку вкололи. Кстати, если тебя вдруг заставят насильно пройти процедуру, то есть еще такая штуковина, - и достал другой шприц, с голубоватой жидкостью, - «Антидобро». Понятно, что он аннулирует действие «Добра». Разработан на основе данных таких, как я. Только после процедуры добровольно никто себе Антидобро не вкалывает, так как это незаконно. Наоборот, они чешут в полицию сдаваться и сдают всех подельников. Вот такая закавыка, - и парень взгрустнул.

Ничего себе, тут ребята развели деятельность. Только бессмысленно, вряд ли тут будет широкий рынок сбыта. И тут я аж похолодела… Вряд ли будет широкий рынок сбыта, если только через какое-то время не начнется война между добром и злом. Как в классическом фэнтези. И добро, скорее всего, будет в наступлении.

- Почем продаешь?

- Каждый за пять тысяч. Но есть и другие варианты.

Мы сидели на кухне у Пашки и ждали, пока сварятся пельмени. Кстати, за килограмм я отдала пятьсот рублей, да и остальные цены на продукты тоже не радовали: обычная буханка белого хлеба стоила сотню, мяса вообще не найти. Парень объяснил резкое подорожание тем, что основные склады продукции и производства находились на той стороне. Я в этом городе всю свою жизнь прожила и никогда не задумывалась, где и что у нас расположено.

- А как же правительство? Есть же какие-то регламентированные цены, да и вообще, почему оно не вмешивается в эту абсурдную ситуацию? Почему полгорода подсадили на неведомую хрень, уже куча времени прошла, и никто не почесался?

- Мы тут строили предложения. Один из вариантов - правительство просто обкатывает на нас эксперимент, который при удачном стечении обстоятельств распространит на всю страну. Другой вариант: наш город отдали под игру каких-то олигархских деток, типа они поспорили, кто сильнее: добро или зло, и решили провернуть такую локальную игру. В любом случае по центральным каналам про наш город ничего не проходило. Да и о чем говорить: все спокойно, народ счастлив, даже сверхсчастлив, - Павел проговорил это с каким-то остервенением.

- У тебя там кто-то остался?

- Да. Тебе повезло, ты начало благополучно пропустила, а тут такая жесть была. Я жил в северной части города с родителями. Знаешь, обычные такие родители, чем-то на старших Ворониных похожи, постоянно друг с другом ругались, даже не ругались, а разговаривали так. С утра мама готовила блинчики и говорила отцу, типа, вот я с утра не поленилась, затеяла тесто, а ты неделю не можешь кран починить, а он капает, а она уснуть из-за этого не может. Он отшучиваться начинает, потом злится. Я даже внимания не обращал.

В то утро я проснулся, а на кухне овсянкой пахнет. Я ее с детства терпеть не могу, отец тоже на дух не переносит. Прихожу на кухню, а там папа за обе щеки наворачивает кашу и нахваливает. Мама с улыбкой подбегает ко мне: «Доброе утро, сынок. Я вкусную кашу приготовила, и очень полезную, садись, сейчас наложу!». Папа тоже улыбается, желает приятного аппетита.

Пашка развернулся к кастрюле и резко начал размешивать пельмени. Я услышала пару судорожных вздохов.

- Вроде обычная семья, да? Но у нас не было такого никогда. Словно к ним в головы инопланетяне вселились и изображали киношную идеальную пару. Отец чинил кран, делал маме комплименты, она же ни разу не ругнулась, не сказала мне убраться в комнате. А ближе к обеду они мне сказали обязательно пройти в центр Добра. Отец пошел со мной, сдал меня в эту будку, объяснил, что сын почему-то не проникся новыми правильными идеями. Мне сделали укол, а я стоял там, как дурак, и пытался понять, что вообще происходит. Потом еще одна инъекция, и этот чел в будке, дебильно улыбаясь, сказал: «Увы, ваш сын не сможет жить на этой территории, он не воспринимает идею Добра». Отец с улыбкой покачал головой, позвонил маме и попросил собрать мои вещи. А потом также с улыбкой они отправили меня в автобусе на эту сторону вместе с такими же неудачниками.

Мне нечего было сказать. Я в последние годы жила одна, а по приезду даже не стала заезжать к родным, будучи в состоянии легкого ступора. Видимо, правильно сделала. Не представляю маму, сестру, брата вот такими добренькими зомби. Они не злые, а обычные, со своими тараканами, заскоками и эмоциями, но если они будут мне широко улыбаться, говорить только хорошие и правильные вещи, уступать во всем…

- А здесь зомбирования не было? Почему те закапюшоненные чуваки так себя вели?

- Знаешь, на этой стороне много технарей живет. Как я понял, и тут, и там ночью включили какое-то гипнотическое облучение со своим подтекстом. Добрятина легче вошла в головы, наверное, в глубине души все хотят поступать хорошо и быть добрыми и пушистыми. А тех, кто устоял, добивали уколами и точечным облучением. Их вакцина способствует разжижению мозгов, в фигуральном смысле, и позволяет записать на подкорку любое внушение.

Я рассказала Паше тот случай с плачущей женщиной. Тот покивал:

- Да, сильные эмоции могут временно снести установку, но заметь, она побежала за новой дозой, значит, закладочка о месте, где ей помогут, сохранилась.
Так вот, здесь тоже проводили такое облучение, кого-то сильно зацепила, кого-то слабее, но как потом подсчитали, реально пострадало процентов тридцать всего, причем в основном, мужчины. Женщины то ли более устойчивы, то ли им идея зла хуже ложится. Была группа людей, которые не только не поддались гипнозу, но еще и просчитали место, откуда шло облучение, и вынесли его напрочь.

-Как? - ошарашенно спросила я. Не ожидала, что наши цивилизованные граждане способны на такие резкие поступки.- Кто? А что сделали с теми, кто там был?

- Ну, во-первых, у нас тут и военная часть есть, знаешь? Во-вторых, тут много воевавших живет: Афган, Чечня. В-третьих, мы не знаем, что случилось с теми людьми, и не интересуемся этим. Знаю только, что на то место сумели натравить загипнотизированных, внушить ненависть к тем людям. Они хотели зло – они его получили. Из выросших за одну будок вынесли все, что было, посадили вот таких дедков, они контролируют происходящее, там камеры, видео. Если где-то начинается буча из-за озлобленных, то вызывают патруль, и их быстро успокаивают.

- Ничего себе, как вы тут все устроили, - восхищенно сказала я. Пашка кивнул и продолжил:

- За неделю разработали «Притворщика» и «Антидобрин», несколько человек ради этого специально плавали на ту сторону, добывали материал. Местных обдолбанных решили не перепрограммировать, специалисты сказали, что без подкрепления ложная установка будет постепенно стираться, а вмешательство может повредить психику конкретно. Ну и их всех взяли на заметку, так как у них есть психологические склонности к насилию. Заметь, военных гипноз почти не затронул.

- Так, а я-то вам зачем нужна?

- Я вообще-то мелкий исполнитель, – Пашка грустно улыбнулся, - и не все знаю, давай пока пельмени есть, скоро подъедет пара человек, они тебе все и расскажут.

- Что за фигня? – вскочила я. – Мы так не договаривались! Не хочу я ни с кем разговаривать!

Спокойно ставя на стол тарелки с дымящимися пельменями, Паша сказал:

- Согласно подсчетам, еще пара-тройка недель, максимум месяц, и Добро уже ничем выбить будет нельзя, оно встроится в личность полностью. Они же каждую ночь включают свою установку. И скоро каждый человек получит свой укол.
Как думаешь, как скоро Добро перейдет в наступление?

Мы молча поели. Я только приступила к мытью посуды, как в дверь постучали, и через пару секунд на кухню вошел Пашка, неловко махнул рукой в сторону входа:

- Знакомься, это Михаил, Татьяна и Кирилл.

С облегчением, что могу теперь и не домывать посуду, я выключила воду и посмотрела на прибывших. Михаил явно был военным: прямая осанка, аккуратно выбритое лицо, короткий ежик черных с проседью волос. Татьяна оказалась обычной женщиной лет сорока, полноватой и очень успокаивающей на вид, словно рядом с ней не может произойти ничего страшного, этакий концентрат мамкости. А Кирилл, хоть и вошел последним, умудрился ввинтиться между гостями и первым усесться на стул, он мне напомнил дрессированного хорька, такой же мелкий, узкий и с хвостом. Он тут же вытащил планшет и уткнулся в него, не обращая на нас никакого внимания.

Я села на подоконник в ожидании разговора, и почему-то мне было очень страшно. Словно после всё в жизни изменится. Собственно, мой мир уже изменился, но я-то пока еще нет, я пока жила и действовала, как и раньше, согласно характеру, вложенным установкам, привычкам, и совсем не была уверена, что хочу ввязываться во что-то новое.

Михаил подтянул к себе табурет, кашлянул и начал говорить отрывистым резким тоном:

- Надеюсь, Павел уже прояснил для тебя обстановку?

- В общих чертах. Но я не понимаю, зачем эта встреча, кто вы и что от меня хотите?

- Мы – люди, которые не хотят быть зомбированными. И не хотим, чтобы кто-то зомбировал наш город. Добро – это прекрасно, пока не навязывается насильно.

- Это понятно. Но если более конкретно? – блин, вот только не нужно лозунгов.

- Я один из тех, кто смог очистить эту часть города от захватчиков. Татьяна работала в группе разработки противоядий, ну в смысле, «Притворщик», «Анти», а Кирилл обеспечивает информационную и техническую поддержку. Вот и познакомились. Для начала скажи, ты хотела бы остаться здесь или вернуться туда?

- У меня там родные, друзья, коллеги, тут у вас страшновато, зато без зомбирования. Я бы предпочла вернуться, но остаться в своем уме, именно это мне и обещал Павел.

- А ты хочешь исправить ситуацию, вернуть всё, как было?

- Вы за кого меня принимаете? – растерялась я. - Ежу понятно, что хотела бы. Но что я могу? Я воевать не умею, в химии тоже не очень. Я понимаю, что вы вербовать меня пришли, только толку от меня, боюсь, немного.

- В общем, ты хочешь, чтобы всё исправилось, но без твоего личного участия. Как и большинство. Думаешь, как много людей из тех, кто понял, что происходит, пошли за нами, когда мы собрались очистить вышку? - начал заводиться Михаил, постепенно прибавляя громкость. – Десять человек. Всего десять из двух сотен. Все решили отсидеться, попрятаться по кустам. Только сопли жевать умеете.

Татьяна положила руку на плечо Михаилу, успокаивая его, и мягко заговорила:

- Дело в том, что у нас очень мало времени. Сейчас доступ на ту сторону хорошо заблокирован, даже въезды в город не со стороны Заречья охраняются. Пропускают только транзитные машины с иногородними номерами и людей с пропиской в других городах, и отслеживают их перемещение. Мы несколько раз пытались ввести туда людей разными способами, но их либо выкинули, либо пропустили через процедуру, а возможно, и убили, так как связи с ними больше нет. Пробовали перебираться через реку на лодках и плотах, но, видимо, с той стороны следят за водой, даже ночью. Мы обязательно придумаем что-нибудь, но время будет упущено. Павел говорил про сроки?

- Он сказал, что скоро уже будет поздно.

- Самый оптимистичный прогноз – месяц, самый худший – неделя, и всё, понимаешь, уже ничего нельзя будет исправить. Наша цель на первом этапе…

Тут Михаил прервал Татьяну:

- Пока рано говорить об этом. Нам нужна твоя помощь. Ты единственный человек, который может легально вернуться на ту сторону.

- Но за мной тоже будут следить!

- После того, как Притворщик будет введен, если ты будешь вести себя естественно, слежку уберут.

- Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

Михаил тяжело вздохнул и продолжил:

- Давай по порядку. Ты пройдешь через мост, скажешь охране, что тебе тут не понравилось, наври что-нибудь, мол, все злые, кусаются, еды нет, работы нет, что тебя ограбили или изнаси… Нет, это легко проверить. Тебе могут сразу предложить пройти процедуру, но ты откажешься, скажешь, что сначала немного надо успокоиться или что хочешь позвать подружку в качестве поддержки. Потом спрячешься и вколешь себе Притворщика.

- Как вколю? Прям шприцом? – запаниковала я. – Я не умею делать уколы. Я их ни разу никому не делала.

- Татьяна научит. Тут ничего страшного нет. Можно вколоть в бедро или в плечо, справишься. Дальше главное не привлекать к себе внимания, улыбаться, извиняться, делать всё, как они. Потом ты должна будешь найти одного человека, адрес и фотографию мы тебе дадим. Ей ты вколешь Анти, объяснишь ситуацию, а потом вечером вы получите посылку с Анти и Притворщиком и дальнейшими инструкциями.

- А сразу нельзя сказать, что делать? – тупо спросила я, ещё пытаясь представить, как буду втыкать в себя шприц.

- Если тебя пропустят через процедуру, то ты им всё расскажешь добровольно. И нам придется придумывать новый план.

- Вот, блин, беда, - съязвила я. - А что случится со мной, если меня раскусят?

- Да ничего не случится, будешь ходить и улыбаться. А вот если спалишься при входе, то нам точно кранты.

- Это почему?

- Потому что к ним попадут образцы с Анти и Притворщиком, а это потенциальная угроза. И после этого они наглухо закроют границы, а нас постараются раскатать в ближайшее время. Вообще чудо, что тебя пустили сюда. Думаю, это какая-то ошибка, которую больше они не допустят. Поэтому и нужно торопиться. Чем больше времени мы тут сидим, тем больше вероятность, что тебя или вообще не впустят обратно, или сразу на входе пропустят через процедуру.

- Блин, вы тут пришли, выложили свои планы, которые придумывали не один день, наверное, и хотите, чтоб я за пять минут приняла решение? Я даже не понимаю, как все это сделать. Куда бежать, что говорить… Да я со страха фигню какую-нибудь ляпну, и всё. А вы ещё ответственность вешаете, мол, если спалюсь, то кранты половине города.

Михаил отвернулся, с силой сжав руки на коленях, словно пытаясь удержать себя от взрыва.

- Мы не можем тебя заставить, - тихо сказала Татьяна с серьезным видом, - и подкупить нам тебя тоже нечем. Все упирается в то, хочешь ли ты помочь своему городу или нет. И найдешь ли ты в себе смелость, чтобы решиться на это. Пойми, что лично для тебя рисков немного. Мы научим, что говорить, как себя вести, я дам успокоительное, чтобы ты не запаниковала на мосту, покажу, как делать уколы.

- А как я шприцы пронесу через мост? Там обыскивать будут, скорее всего, - это было уже почти согласие, я это понимала. И они это понимали.

- Это мы тоже решим. Главное - согласна ли ты?

Как говорят китайцы: бойся своих желаний. И еще они говорят: «Чтоб ты жил в эпоху перемен», - кажется, это страшное проклятие.

Во время похода было очень приятно ощущать себя храброй, отважной, не такой, как все, ведь я решилась аж на две недели проживания вне квартиры со всеми удобствами. Ходила по горам, спала в палатке, готовила на костре. Угу. Под присмотром опытного проводника, по безопасным туристическим тропкам, с оплаченной медицинской страховкой и гарантией, что при несчастном случае за тобой прилетит вертолет с медиками.

Помню, я еще думала: «Ах, как не хочется возвращаться в ту же серую рутину, снова этот офис, сериалы по вечерам… Хочется чего-то необычного, хочется изменений. Чтобы жизнь на всю катушку, чтобы адреналин, чтобы некогда было думать!». Даже плакала, так не хотела снова в прежний мир.

Вот оно, всё, о чем я мечтала. Хочешь – новый мир с новыми правилами, а хочешь – приключения, экстрим, причем умеренный, без перестрелок, гоблинов и подвигов Геракла. Так почему же я не рада?

- Я согласна.

Территория Добра. Часть 2. Рассказ, Выдумка, Территория добра, Relvej, Фантастический рассказ, Продолжение следует, Антиутопия, Длиннопост
Показать полностью 1
323

Территория добра

Когда возвращаешься из отпуска домой, все вокруг кажется унылым, обыденным и серым, особенно если отдых удался. После двух недель в горах я была готова к кратковременным приступам слезливости, тоске и желанию бросить все и уйти жить в пустыню отшельником.
  
Но родной и до печенок знакомый город в этот раз удивил. 
  
Едва я сошла с поезда, как незнакомый мужчина, скорее всего, чей-то встречающий, кинулся ко мне и предложил помочь понести рюкзак. Я подозрительно оценила доброхота, вроде бы обычный мужик, вряд ли ему так нужна старая палатка и стопка провонявших дымом шмоток, и согласилась. 
  
При выходе с вокзала был натянут огромный красочный транспарант: «Территория ДОБРА. Добро пожаловать!». У нас затеяли какое-то новое мероприятие? Помнится, пару лет назад город был увешан китайскими иероглифами, тот год был объявлен годом Китая. Но я не против, все разнообразнее жить.
  
Люди на улицах улыбались так, словно я попала на съемки рекламы зубной пасты. Таксисты не кидались оголодавшими собаками, приоткрывали двери машин и приглашающе махали руками. Когда мы прошли мимо них, добровольный носильщик спросил:

- Вы здесь рядом живете или у вас не хватает денег на такси?
  
- Деньги есть, но они всегда такую цену заламывают. Проще на маршрутке.
  
- Ну что вы? Давайте спросим? Если что, я вам добавлю.
  
Я подумала, что что-то тут не так. Посмотрела на себя: намертво пропахший дымом камуфляж, растоптанные ботинки, выгоревшая футболка, волосы, затянутые в хвост. Нет, не красотка. Значит, причина в чем-то другом.
  
Таксист запросил всего полтинник, я ошарашенно согласилась. Такие цены были, наверное, только при коммунизме. Всю дорогу водитель вежливо интересовался, а не прикрыть ли окно, не дует ли мне, можно ли включить музыку, удобно ли мне. Еще раз посмотрела на себя: камуфляж, ботинки, футболка, хвост… И женщины в городе тоже есть, вон, ходят по улицам. И все такие счастливые-счастливые, словно заныкали шоколад и собираются его в одиночку слопать ночью.
  
Подъезд блистал чистотой. Пока я поднималась по лестнице, таксист, кстати, вызвался дотащить рюкзак на пятый этаж, вышла соседка и угостила меня свежеиспеченными пирожками. Мы с ней вообще здоровались раньше? 
  
Если честно, мне к этому моменту стало жутковато. Словно в другой мир попала. Эй, люди, мы ж в России живем! А значит, смотрим себе под ноги, замечаем только знакомых, улыбаемся, только если говорим по телефону. Вокзальные таксисты должны на ходу подметки резать, и никто никогда не видит тяжелых вещей у женщины в руках. 
  
Следующие пару дней у меня продолжался радужный бред: предупредительные водители, тошнотворно приторные продавцы, лучезарные улыбки. Люди даже одеваться стали по-другому: ярко, разноцветно, розово.
  
На третий день меня остановил полицейский, такой же добрый и улыбчивый:
  
- Добрый день! У вас что-то случилось? 
  
- Да нет, все нормально.
  
- У вас отрешенный вид. Может, вы недавно приехали?
  
- Да, на этой неделе из отпуска вернулась, а что?
  
- Тогда все понятно. Дело в том, что две недели назад в городе была установлена Территория Добра, и сейчас запрещено быть несчастными, недовольными и агрессивными.
  
- Но я же ни на кого не кидаюсь.
  
- Вот видите, вы мне возражаете, а если бы вы прошли через небольшую процедуру, как все, то вы бы извинились. Собственно, поэтому я к вам и обратился, - его полное лоснящееся лицо так и румянилось от улыбки, - те, кто пропустил процедуру по той или иной причине, могут пройти ее в любой момент в специальных пунктах раздачи Добра.
  
И он указал на желтую будочку с крупной надписью: «Всем Добра!». Я видела такие будки, но думала, что там пивом или мороженым торгуют.
  
- А если я не хочу проходить процедуру?
  
- Мы никого не принуждаем. Вы в течение недели после приезда можете выбрать, как и где будете  жить. Если вы хотите остаться здесь, то нужно пройти процедуру, а если не хотите, то можете переехать на Заречную часть города.
  
- А что там? Все как раньше?
  
На секунду полицейского перекосило от отвращения, но он быстро выровнялся и снова расплылся:

- Почти. Там сейчас территория Зла, но я вам не советую туда ходить. Говорят, там очень страшно.
  
- А если я не хочу проходить процедуру и переезжать не хочу? В конце концов, я здесь работаю, снимаю квартиру…
  
- К моему великому сожалению, - хотя сожаления-то я как раз не услышала, - жить на Территории Добра можно только тем, что прошел процедуру. Вам обязательно понравится. А если вы захотите переехать, то вам быстро подберут на той стороне и жилье, и работу. Понимаете, очень многие оттуда, - он выделил это слово, так словно это оттуда – не наш же город за мостом, а как минимум заграница, - перебрались к нам, поэтому там нехватка рабочих рук и избыток свободного жилья.
  
- У меня есть срок до конца недели?
  
- Да, осмотритесь, можете посетить ту сторону, потом снова вернуться сюда, но через четыре дня вам придется выбрать сторону.
  
Никогда в своей жизни не думала, что выбор между Добром и Злом будет столь категоричен. Если честно, я склонялась к тому, чтобы принять светлую сторону. Хоть меня и подташнивало от приторности этого безобразия, зато я чувствовала себя почти королевой в мире, где все уступают дорогу, угощают вкусняшками, помогают и улыбаются.
  
Но потом случилось то, что заставило меня засомневаться. Я увидела плачущую женщину, которая мелкими рывками спешила к желтой будке: пробежит три метра, перейдет на шаг, чуть отдышится и снова бежать. 
  
- Что с вами? Что-то случилось? – я остановила ее. 
  
- Моя кошка… десять лет вместе…, - всхлипывала женщина, - испугалась… под машину… Пустите же меня!
  
Она оттолкнула меня и кинулась к будке «Всем Добра», там открыли окошечко, в которое женщина просунула руку. 
  
И через минуту ее лицо расслабилось. Она убрала руку, с улыбкой поблагодарила сидящего в будке и пошла обратно. 
  
Еще заплаканная, с взъерошенными волосами и красным от рыданий носом, женщина радостно улыбалась. Поравнявшись со мной, она остановилась:
  
- Спасибо! Вы за меня так переживали. Хотите, я угощу вас блинчиками? Моя Муся сегодня улетела в лучший мир, и я хочу это отпраздновать!
  
Посещу-ка я темную сторону.

Территория добра Рассказ, Фантастический рассказ, Утопия, Антиутопия, Выдумка, Авторский рассказ, Территория добра, Relvej, Длиннопост
Показать полностью 1
29

Райский Уголок

Сергей проснулся. И тут же зажмурил глаза, скрываясь от яркого света местного солнца. Громада круизного лайнера осталась позади, корабль завис на орбите планеты. Мужчина с удовольствием потянулся, размял затекшие мышцы, с хрустом расправил плечи. Несколько суток беспробудного сна, это вам не шутки.

– Не желаете чашечку кофе, господин Кузнецов?

– О-у, нет, спасибо. – Сергей покачал головой. – Хочу насладиться посадкой, а то чего доброго рубашку оболью. А она мне дорога как память. Подарок.

– Уверяю, стабилизаторы работают прекрасно, Вы не почувствуете ни малейшей вибрации. Может быть чего-то ещё? В нашем баре широкий ассортимент алкогольных…

– Нет, не нужно.


Эти новые модели роботов-помощников здорово чувствуют настроение хозяина. Ещё не успел как следует придумать, как же отделаться от назойливой компании, как он уже вдвигается обратно в стойку.

Панорамное окно индивидуальной капсулы давало прекрасный обзор на Райский Уголок. Зажужжали невидимые приводы, кресло услужливо подстроилось под позу Сергея, который закинул ноги на столик и закряхтел от удовольствия. Человек может бесконечно смотреть на три вещи: как течет вода, как горит огонь и как другие работают. Даже если и трудятся не люди. Хотя сейчас мужчину ещё больше интересовал приближающийся материк, занимающий большую часть видимой стороны планеты. В последние месяцы Сергей практически жил одним весьма прибыльным для компании проектом и наконец смог выцарапать себе отпуск. И в это время мужчина не собирался разлеживаться в кресле, как бы оно не старалось его удержать. Его манили тропические леса и быстрые реки, древние храмы и памятники, наследие исчезнувшей древней расы. Взгляд снова наткнулся на телефонный номер на обложке рекламного каталога. Вспомнился разговор с представителем агентства по туристическим услугам.

– Как прилетите, сразу выходите на гида. Он введет Вас в курс дела.

– Какая программа для меня приготовлена? Будут какие-то аниматоры?

– Мы приготовили совершенно особую программу. Вы будете вспоминать отпуск ещё долгие годы, это мы гарантируем.

– А что именно?

– Гид Вам все расскажет, не хочу портить сюрприз.

Райский Уголок быстро приближался, Сергей взглянул в зеркало и поправил непослушные волосы. Артем рассказывал о местных девушках. Подробностей от него не дождешься, но достаточно вспомнить затуманенный взгляд его глаз, чтобы сердце заколотилось быстрее.


Мужчина встал, чтобы переодеться во что-нибудь более подходящее для местной жары. Капсулу тряхнуло.

– Эй, друг, ты погляди. Хорошо, что я отказался от кофе.

Из стены тотчас выдвинулась голова помощника. Если бы Сергей не разбирался в роботах, то подумал бы, что помощник сжался от страха.

– Должно быть какой-то сбой. Я проанализирую данные.

Капсулу снова тряхнуло. На сей раз сильнее. Сергей ухватился за столик в попытке удержаться на ногах.

– Сделай же что-нибудь! Пол ходуном ходит!

– Я делаю все возможное, господин. Судя по всему, произошло нарушение в протоколах взаимодействия основных систем. – Помощник тараторил без остановки. – Я связываюсь с диспетче-е-е-ро-о-ом.

– Да что с тобой такое черт возьми?

Капсула тряслась все сильнее, иллюминаторы покрылись сетью трещин и подозрительно скрипели. Сергей ощутил, как волосы на голове встали дыбом, потому что пульт управления не реагировал на его попытки перевода судна в ручной режим. Приборная панель словно взбесилась, показатели скакали и противоречили друг другу. Двигатели отказывались работать, пронзительно гудела аварийная сирена, мужчину кидало из стороны в сторону.


Скорость нарастала, ещё минута и капсула столкнется с землей. Какая несусветная глупость умереть перед самым отдыхом. Было бы не так обидно, если это произошло на обратном пути. Мужчина закрыл глаза и попытался вспомнить хоть одну молитву. Тут-то и раздался хлопок – автоматика наконец опомнилась.


Сергей утер пот со лба и откинулся в кресле, облегченно похлопав по подлокотникам.

– Антигравитация, антигравитацией, но до сих пор ничего надежнее старого доброго парашюта не придумали. Ты так не считаешь, дружок?

– Гррх.

– Что там с диспетчером? Железная болванка, отвечай!

Челнок мягко опустился на траву. Сергей пытался растормошить робота, но тот перестал реагировать на внешние раздражители.

– Куда мы прилетели? Эй, очнись! Вот сейчас нужен алкоголь!

Мужчина покопался в приборной панели, однако так и не смог подключиться к радио. Двигатели и вспомогательное оборудование не запускались.

– Час от часу не легче. Я сижу в роскошной и совершенно бесполезной металлической коробке. Ладно, подождем, помощь должны прислать в быстро.


Спасательные отряды не появились ни вечером, ни утром следующего дня. Ещё через день закончился небогатый запас легких закусок. Сергей переворошил весь отсек, но не нашел больше никакой еды. К счастью ему удалось перезапустить бортового помощника.

– Рассказывай, что полезного можно найти на челноке.

– Для непредвиденных случаев здесь предусмотрен набор медикаментов, предметы первой необходимости, средства связи и навигатор с предустановленными картами. Запасы продовольствия отсутствуют, поскольку челнок не рассчитан на долгое время полета.

– Ну давай, связывайся с центром. Зови помощь.

– Здесь есть небольшая проблема. Судя по всему, причиной крушения стал какой-то сбой в системах предохранителей…

– И?

– Системы связи повреждены, так же, как и моя двигательная система и…

– Что же ты предлагаешь? Сидеть тут и ждать, когда объявятся спасатели?

– Анализ текущей ситуации с учетом Вашей физической подготовки и оснащенности, осведомленности о местной конъюнктуре…

– Эй-эй. Что там с моей подготовкой?

– … к тому же до ремонта в специализированном цеху я лишен возможности передвижения. А Вы не можете бросить меня здесь.

– Почему не могу? Навигатор у меня есть, идти понятно куда и не так уж далеко, управлюсь за несколько дней, а ты останешься здесь и направишь спасательный отряд в правильную сторону.

– Вам нужен опытный гид. Судя по всему, мы угодили далеко за пределы туристических зон, тут может быть опасно. Наилучшим вариантом будет остаться здесь, к тому же если кто-то нагрянет сюда, я останусь совершенно беспомощным.

– Так. А почему ты вообще не помер? Почему тебя всего лишь парализовало?

– Основные вычислительные центры у меня защищены и частично продублированы, к тому же имеется резервный источник питания.

– И где эти центры находятся?

– В месте, которые биологические формы жизни именуют головой. Хотя у меня головы конечно нет. Это всего лишь визуальное сходство. Хотя с учетом того, что у живых существ вычислительные мощности сосредоточены в голове…


Сергей напрягся и выдрал подлокотник, подошел к помощнику и внимательно осмотрел место стыка.


–… то можно провести аналогию. – Робот прервался и с подозрением посмотрел на мужчину. – Что Вы собираетесь делать? А-а-а…

– Что ж, теперь ты сможешь идти со мной.

– Это варварство! Я буду жаловаться!

– Кто ж тебе будет слушать? Кто платит – тот и заказывает музыку. Как тебя зовут кстати?

– Мой серийный номер KR-1012A.

– А пола ты какого? Мальчик или девочка?

– В соответствии с решением международной конвенции по роботам от 12 февраля 2504 года запрещено производство кибернетических организмов с выраженными гендерными различиями. Параграф 3, пункт 5 Протокола.

– Тогда я буду звать тебя Кирой. Не против?


Сергей переворошил свои вещи, выбрал самые нужные и закинул в рюкзак. Русский человек и в двадцать шестом веке оставался существом запасливым. Про себя добрым словом помянул тётю Любу, которая ему всю плешь проела. Ну зачем теплые вещи на тропический курорт? Вот и пригодились. Туда же полетели аптечка, сломанный передатчик, рекламный буклет с контактами оператора и несколько источников питания. Мужчина проверил заряд портативного парализатора. Как-то ему довелось испытать на себе его действие. Чувствительность к руке вернулась только через несколько часов. Будет нелишним. На видном месте оставил карты с направлением маршрута и промежуточными точками.

– Сначала я хотел подвесить тебя на веревку к бедру, но потом подумал, что будешь сильно бить по бокам при ходьбе. Так что не обессудь.

– Что? Эй, эй, я должен видеть куда мы идем, – последние слова приглушились толстой тканью клапана.

– Я буду тебе все в деталях рассказывать.

Поляну окружали высокие деревья. Таких на Земле Сергей не видел. Под чутким руководством Киры набрал несколько плодов и попробовал на вкус. Чем-то похоже на клубнику. Сойдет для начала. Навигатор уверенно показывал дорогу, утреннее солнце мягко прогревало воздух, окружающий лес манил яркими красками. Птицы насвистывали веселые мелодии, шаг Сергея замедлился и стал легче.


Позади раздался шорох. Сергей оглянулся и замер. Медленно произнес.

– Я обещал тебе все рассказывать. Так что слушай. В пятидесяти метрах от нас стоит какой-то здоровенный зверь. По мне так это смесь кабана и льва. Рожа бешеная. Что же делать?

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: