Где рождаются чудовища (часть 4)⁠⁠

часть 3

— Куда они подевались? — всё более распалялся обычно вполне уравновешенный Семён. — Мы же не можем в каждый закоулок заглянуть! Тем более, пока мы заглядываем в один, они вполне могут тихо перебраться в другой.

— Домой? — с надеждой спросил я, — Ну, не хотят они оставлять свою...

— Стоп! — неожиданно перебил Семён, — А мы сейчас где?

Меня прошиб холодный пот — коридор, где мы стояли, ничем не напоминал коридор станции и даже его прямолинейный вариант. Начинали сбываться самые наихудшие ожидания...

— Станция рубке!

— Во внимании...

— Есть изменения?

— Всё как в первый день знакомства. А что?

— Ничего. Отправь к нам Николая. Здесь какая-то чертовщина творится.

— Сей секунд, — быстро ответил Стас и отключился.

Я посмотрел на Семёна:

— Может, не Николая, а Болвана? Если это глюки, то и Николай падёт их жертвой, а вот Болвану до фонаря закидоны психики, которой у него нет.

— Точно! — быстро согласился он, — Станция рубке! Отставить Николая, давай, гони сюда Болвана. Мы в пассажирском коридоре у каюты номер сорок два... Были.

Пока Болван добирался до нас, мы с Семёном уселись прямо на палубу, не рискуя более в местном пространственном калейдоскопе что-то исследовать да искать.

...

Андроид справился с задачей поиска заблудившихся на станции людей блестяще. Что как бы свидетельствовало...

— Болван, проблемы с ориентацией возникали? — спросил Семён.

— Не фиксировал, — голос андроида был как всегда безэмоционален.

— Каков радиус скругления жилого коридора? — на всякий случай поинтересовался я.

— Отсутствует...

— Чего? — воскликнули уже хором с Семёном, — Как это — отсутствует? Ты хорошо знаешь планировку станции?

— Я не могу знать плохо то, что досконально изучил.

— Разве у тебя нет когнитивного диссонанса между планом станции и тем, что воспринимаешь непосредственно через датчики? — попытался призвать робота к благоразумию я.

Болван на миг замер, видимо сравнивая внутренние и внешние директивы. Задумался... И его раздумья как-то подозрительно затягивались.

— Горелая проводка? — принюхавшись, поинтересовался я.

— Проклятье? Да он сгорел! — изумился Семён и строго посмотрел на меня, — Ты зачем рассказал ему о когнитивном диссонансе?

Я только развёл руками. Кто же знал, что этот чёртов робот окажется настолько слабоват на интеллект! Сколько таких когнитивных диссонансов я пережил за свою жизнь... А тут, Болван глюкнул от первого же пространственно подвернувшегося.

— И что теперь делать? Так и будем искать пропавших учёных в заколдованном «лесу»? — задал я самый насущный нынче вопрос.

— Есть другие предложения?

— Конечно. Валить отсюда надо, пока ещё есть возможность свалить. А то...

Но стоило мне только произнести это сакраментальное — «А то...», как в очередной раз внутреннее пространство станции изменилось... И не просто изменилось, а произошло нечто кардинальное! Знакомый мир банально исчез. И исчез так, что пришлось хорошо задуматься — или это с моей психикой творилось что-то непотребное, либо пространство само сошло с ума, мгновенно растворившись во мраке. А поглотившая заодно и меня тьма ощущалась совершенно не так, как её принято обычно воспринимать. Это было нечто чужеродное, и совсем не тьма в привычном понимании отсутствия света. Словно она превратилась в нечто материальное, что можно пощупать, ощутить границы, хотя и очень условные. Так оно ещё и пульсировало!

— Командир! — в панике закричал я.

Глухая, абсолютная тишина была ответом — прислушивайся, не прислушивайся. Да и к чему тут прислушиваться? Более всего это напоминало, что неведомой силой я оказался вышвырнут за пределы материального мира. Проклятье!

Единственное, что хоть как-то радовало, если подобное потребно называть радостью — я всё ещё мыслил, следовательно, существовал. Старик Декарт не даст соврать... И отталкиваясь от своего всё ещё существующего «Я», попытался структурировать окружающее. Руки-ноги ощущались и даже двигались... А если они двигались, значит, им было куда или во что двигаться. То есть, некое пространство существовало, пускай даже воспринимавшееся жидким подобием киселя. Требовалось срочно позиционироваться в новой реальности, и если не с помощью зрения, которое теперь было абсолютно бесполезно, то оставалось ещё безотказное осязание. Примерно представив, где в момент абсолютного исчезновения находились перегородки станции, двинулся в том весьма условном направлении... Когда «движение» изрядно затянулось, меня прошиб холодный пот — по самым скромным прикидкам в этот момент я должен уже пребывать за бортом станции! В открытом космосе! Не мешкая боле, двинул задним ходом. И пока так давал заднюю, беспокойный разум, оказавшийся в тисках весьма скудных внешних раздражителей, услужливо напомнил о случаях, когда те же полярники начисто терялись в сильную метель. Если разуму в окружающем однообразии не за что зацепиться, он теряет всякую возможность надёжно ориентироваться в пространстве, и тогда любое перемещение ведёт прямиком в глубины Ада. А мне совсем не хотелось в эти самые глубины. Требовалось выработать чёткую стратегию выживания...

Попытался перестать паниковать и банально присесть, успокоиться... Что, к удивлению, получилось. Правда, совсем неясно на чём это собственно я так удобно сидел, но это уже детали. Закрыл глаза. Или не закрыл? Чёрт. В этой темнотище вообще ничего не понятно. Стоишь, сидишь, идёшь, открыты глаза, закрыты... Всё-таки требовалось понять — куда меня занесло? И что послужило тому причиной.

Перво-наперво, решил для себя, что не умер. Поскольку иначе, только то и требовалось, что ожидать, когда меня под белы ручки препроводят или в Рай, или в Ад. Хотя, в Аду я вполне уже мог пребывать и сейчас. Не суть. Но если я до сих пор жив, то вполне вероятно, что сиё неясное состояние всего лишь продолжение странностей станции, к которым уже начал даже слегка привыкать. И значит, им должно иметься вполне рациональное объяснение. Оставалось его найти. Альтернативой представлялось полное сумасшествие.

Пока так ловко раздумывал, непроглядная тьма изменила своё состояние — то, что называл тьмой, теперь воспринималось как вполне ощутимая смесь неких колебаний и разнонаправленных притяжений. Впервые почувствовал себя самым настоящим магнитом. Магнитом, который наиболее ощутимо растягивают в шпагат две противоположные по воздействию силы. И тянут не хило так. Неожиданно пришло озарение, что это, судя по всему, силы гравитации местной двойной звездной системы пытаются разорвать меня на две половинки. Видимо, мои глубокие познания в картографии космоса странным образом позволили интерпретировать воспринимаемые воздействия. Воздействия, что теперь ощущались, как некое подобие пространства в весьма непривычном понимании, а его источники и есть все эти массы планет да звёзд вокруг. Странно-то как! Но ни о каком трёхмерном пространстве здесь и лапоть не звенел. Измерений ощущалось четыре или пять, но возможно и все шесть. Хотя, почему возможно... Но как это я умудрялся воспринимать более привычных трёх пространств?

Страх, охвативший в момент исчезновения привычного мира, без остатка растворился в новых впечатлениях. Но стоило только перейти от всепоглощающего страха к познавательному любопытству, очередная смена декораций не замедлила себя проявить... Точнее сказать, не ставшая уже привычной смена декораций на сцене безумного режиссера, а появление на той же сцене новых персонажей...