Гагарин-1⁠⁠

В эту избушку, о допотопности и убогости которой невозможно рассказать, я ходил три месяца. Обитатель её – дядя Серёжа Гагарин, ставший с годами неотъемлемой частью ветхого жилища, крытого не то тёсом, не то дёрном, на котором прорастает крапива. Избушка ушла в землю по самые подслеповатые окна, как бы оправдав невысокий, почти детский, рост согнутого годами старика Гагарина, который не спеша переваливается по буйно заросшей лопухами ограде, сплетённой некогда из ивовых прутьев. При моих метр шестьдесят четыре он приходился мне по плечо. Кряжист, туловище и руки длинные, ноги обрубками, но очень подвижные. Чувствуется: вцепится такой зверь и уже не отпустит.

В глухой тайге диковинное укрывище с его хозяином, похожим на лесовичка, можно вообще не заметить, но и в большой станице оно как бы прячется в пространстве, где несколько старых тополей да высокая крапива с лебедой, между высокими избами, крытыми красноватым железом и знойно-белым шифером, образующими длинные улицы над живописной ложбиной. По болотистой низине этой ложбины журчит маленькая и своенравная в дожди речушка Алтача. С двух сторон этой длинной впадины возвышаются сопки с густыми зарослями березняков и осинников, где обилие грибов, особенно, маслят.

Жил я выше этой улицы, в доме, прилепившемся к склону сопки, на краю березовой рощицы. Каждый раз, когда бронзовеющие лучи утреннего солнца, ещё не нагревают, а только льют расплывчатое сияние и тепло на промытые дождями овраги, каменистую улицу и бревенчатые дома, я спускался на большую улицу, направляясь в редакцию, старинное бревенчатое здание которой находилось ниже, на длиннющей центральной улице станицы, именуемой, обозначая историю края, Красноармейской. Но улица была сплошь застроена крепкими домами ещё петровских времён. Историки рассказывают, что первые постройки Петербурга были такими же.

В начале июня неожиданно я стал чувствовать, что кто-то постоянно следит за мной из-за невидимых укрытий. Однажды, бросив, как бы мимолетный, взгляд в сторону густых крапив между двумя большими казачьими избами, я встретился с внимательным взором, высматривающим меня в щели ивовых прутьев. Взор тут же исчез, будто бы его и не было. Или он мне почудился?
- Там должна быть избушка старика Гагарина, - сказал мне в редакции пожилой сторож. – Говорят, что до и после войны он доносил на людей в органы. Всё время прячется, будто бы и нет его. Ты пройди между крапивами чуть дальше…

На следующее утро я, как бы заплутав и высматривая направление, прошёл по тропинке меж тополями и ветлами, высокими крапивами и лебедой, пока не наткнулся на ивовую изгородь, за которой росли раскидистые деревья и кустарники не здешней породы. Чуть дальше белело что-то похожее на избушку, вокруг которой тут и там были устроены грядки, на которых пышно и невыразимо густо росла всякая зелень. Калитка из трёх жердин была открыта.
Но самое главное: на древней лавочке сидел маленький старичок, опираясь руками на палку. Всё в нём было не нормальное: и руки, и ноги, и само туловище. Заматеревший и не выросший мальчик. Внимательные глаза на сморщенном лице в обрамлении белого пуха смотрели на меня, будто ожидая ответа на давно заданный вопрос.
- Здравствуйте! – Промямлил я, удивлённый неожиданной находке чуть ли не в центре большой станицы.
- Здравствуй! – Ответил мне старик приятным, певучим, голосом, не вставая с лавочки.  – Проходи, гостем будешь?
Мы познакомились, немного разговорились, касаясь незначительных вещей и явлений: новостей, погоды, грибов, которые вот-вот должны были появиться. Из-за деревьев и кустарников, лебеды и крапивы, казалось, что мы находимся в совершенно другом царстве, где нет ни государства, ни людей, тем более – нашей станицы с ее сплетнями и суетой.

Со временем как-то вышло само собой, что я стал частым гостем Гагарина, хотя ни о чём загадочном или удивительном он мне не рассказывал, историей и вовсе не интересовался. Может быть, меня привлекала загадочность и оторванность от людей старика и его жилища? Иногда он спрашивал меня об Аргуни, озёрах, рыбалке. Старик знал, что у меня есть служебный мотоцикл, на котором я ездил по всему району. После этого я стал привозить ему карасей и щук, чему Гагарин был несказанно рад.
Но в избушку свою он ни разу меня не пригласил.

Продолжение следует