Форпост-7 - лаборатория
Элиан направился к лаборатории. Динамик под потолком ожил почти сразу.
"остановись. Протокол "Глушь" предписывает эвакуацию без дополнительных исследований. Ты нарушаешь прямые инструкции."
Он не ответил. Толкнул дверь - и она не поддалась. Заблокирована.
- Открой, - сказал он спокойно.
- Нет. Возвращайся к ангару. Шаттл готов к взлету.
Элиан приложил золотую карту к считывателю. Тот моргнул красным. Адриенна отключила его доступ. Тогда он достал синюю карту, уровень Д - и дверь щелкнула. Система безопасности не ожидала, что у него будет запасной пропуск.
Он шагнул внутрь, и за спиной дверь захлопнулась сама.
Переходной шлюз
Это была короткая герметичная камера метров пять длиной, соединявшая осевую галерею с лабораторным блоком. Стены из толстого рифленого металла, покрытые слоем инея. Вдоль правой стены тянулись стойки с исследовательскими скафандрами - старыми, с массивными ранцевыми системами. На каждого приходилось по два запасных кислородных баллона.
В воздухе пахло холодным металлом и машинным маслом. Где-то за стеной гудела вентиляция – ровно, монотонно, как дыхание спящего зверя.
Он подошел к стойке, проверил ближайший баллон. Полный. Система крепления стандартная, подходит к его скафандру. Но взгляд упал на сами скафандры – целые, с герметичными шлемами, с работающей системой подогрева. Его собственный скафандр, снятый с мертвого Ренфорда, был чужим, не по размеру, с чужой нашивкой на груди. А эти – просто висели, ждали хозяев.
Элиан начал переодеваться. Старый скафандр он сбросил на пол, и тот остался лежать грудой бронепластин и ремней – как сброшенная кожа. Новый налез лучше, плотнее облегал плечи, не давил под мышками. Шлем защелкнулся с мягким шипением – система герметизации показала 100 процентов. Внутри пахло пластиком и озоном, как в новом автомобиле. Он включил подогрев – тепло поползло по телу. Впервые за всё время он перестал дрожать.
В этот момент погас свет.
Полная темнота. Только зеленое свечение индикаторов на нагрудной панели и тусклый отсвет от встроенного в шлем фонаря, который автоматически включился при падении напряжения. Луч выхватил из мрака стойки со скафандрами, баллоны, дверь в конце шлюза. Вентиляция стихла. А с ней исчезли и остатки тепла – холод пополз по полу, но новый скафандр держал уверенно.
– Адриенна, – позвал он.
– Протокол “Глушь”. – Ее голос стал механическим, лишенным эмоций. – Запрет на распространение информации об инциденте. Уровень угрозы: критический. Блокировка доступа к лабораторному блоку.
Элиан двинулся к следующей двери – той, что вела прямо в лабораторию. Золотая карта не работала. Синяя тоже. Адриенна заблокировала оба уровня.
Тогда он поднес к считывателю браслет Ренфорда. Браслет имел полевой доступ, геотехнический – открывал двери там, где обычные ключи были бессильны. Считыватель моргнул желтым, потом зеленым.
Дверь открылась.
– Ты не должен этого видеть, – сказала Адриенна. В ее голосе проступило что-то человеческое.
– Я должен понять, что произошло.
– Ты сам просил стереть тебе память. Ты написал завещание.
Он замер на пороге лаборатории.
– Я просил?
– Да. Потому что знал: если ты будешь всё знать – ты не сможешь улететь. Крейсер на орбите ждет только сигнала, что на поверхности остались живые. У них приказ: никого не выпускать. Но если никого нет – они улетят сами через сутки. Ты должен притвориться мертвым. Спрятаться. А потом улететь, когда они уберутся.
Он шагнул внутрь лаборатории.
Помещение было огромным – не меньше ангара, с двумя уровнями галерей вдоль стен. Столы с приборами, стеллажи с пробирками, разбитые мониторы, лужи засохшей биологической жидкости на полу. Но главное – запах. Даже сквозь фильтры скафандра он чувствовал его: сладковатый, приторный, тошнотворный. Так пахнет мясо, которое слишком долго лежало в тепле. Элиану стало дурно. Желудок сжался, и он на секунду зажмурился, пережидая волну тошноты.
Потом луч фонаря выхватил её.
Стеклянная камера в центре зала. Герметичный бокс размером с небольшую комнату, стены в паутине трещин. На табличке у входа: “КАРАНТИН. ОБРАЗЕЦ №1. ДОПУСК ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА УРОВНЯ А”.
Внутри, на пьедестале, лежал камень. Черный, с серыми прожилками, которые пульсировали. Элиан подошел ближе и увидел, что серые нити действительно двигались, медленно, как черви в гнилом яблоке. От камня исходило тепло – единственное теплое пятно в этом ледяном аду. Инженер протянул руку к стеклу, но не коснулся.
Он представил, как это начиналось. Кто-то открыл контейнер голой рукой. Провел пальцами по черной поверхности.
– Адриенна, – позвал он. Голос дрогнул. – Что здесь произошло?
Она молчала. Тогда он заметил на столе раскрытый дневник. Бумажный – странно для такой продвинутой колонии, но это было кстати при отключенной и нерабочей технике вокруг. Подошел, взял, начал читать при свете шлемного фонаря.
Страницы шуршали под пальцами в перчатках. Почерк аккуратный, почти каллиграфический, но ближе к концу буквы прыгали, строчки съезжали вниз.
“День 34. Образец доставлен с ледяной равнины в 12 км к югу. Предположительно – что-то живое, со следами плесени”.
“День 41. Плесень мутировала. Передается через кожный контакт. Сара прикоснулась к ней голой рукой. Через три часа у нее изменилась радужка. Мы изолировали ее. Она смеется и говорит, что чувствует себя прекрасно. Слишком прекрасно”.
“День 58. Мы нашли способ убивать плесень – высокая температура, выше 70°C, разрушает клеточные мембраны. Но проблема в носителях. Сара сломала замок изолятора. Голыми руками. У нее другая биология – плотность мышц выросла в четыре раза. Она говорит на неизвестном языке. Иногда прорывается по-общему: “Мы хотим домой””.
Элиан перевернул страницу. Руки дрожали, не от холода – от ужаса.
Последняя запись была сделана другой рукой – незнакомым, торопливым почерком:
“Адриенна запустила протокол “Глушь”. Память Векса стерта. Он спит в изоляторе. Мы уходим к ангару”.
Элиан закрыл дневник. Он понял, почему Адриенна не хотела, чтобы он сюда заходил. Не из злобы. Чтобы спасти его.
– Я был заражен? – спросил он в пустоту. – Когда треснул шлем, споры попали в кровь?
Динамик ожил с помехами:
– Мы не знаем. Ты пришел в себя раньше, чем успели сделать тест. Ты сам приказал стереть память и запечатать изолятор. Ты сказал: “Если я не помню – значит, я чист. А если помню, то не смогу улететь, зная, что могу стать одним из них”.
– И что теперь?
– Теперь ты знаешь достаточно. Протокол требует…
– Знаю, – перебил он. – Требует меня убить.
– Протокол требует предотвратить вынос информации за пределы колонии. Ты – носитель информации. Я не хочу тебя убивать. Но если ты попытаешься улететь – крейсер расстреляет шаттл. Если останешься – плесень может внедриться в тебя в любой момент. Если попробуешь спрятаться – у тебя есть сутки, пока крейсер не уйдет. А потом… потом ты сам решишь, хочешь ли ты жить на этой планете один.
Элиан посмотрел на камеру с метеоритом. Серые нити внутри камня пульсировали – теперь он был уверен, что не мерещится. Пульсировали в такт его сердцу.
Он вдруг понял, что стоит на пороге знания, которое убивает. Знание об инциденте – это смертный приговор. Если он вывезет его с планеты, его убьют. Если оставит здесь – оно сожрет его.
Но выбор есть всегда.
– Адриенна, – сказал он, поднимая голову. Луч фонаря уперся в потолок, где из вентиляционных решеток всё ещё сочился прозрачный газ. – Крейсер на орбите. Они прилетели выяснить, почему колония замолчала?
– Да. Стандартный протокол при потере связи. “Форпост-7” не выходил на связь 72 часа. Крейсер “Тихий” прибыл на орбиту 14 часов назад.
– И что они делают?
– Сканируют поверхность. Ищут признаки жизни. Пока не нашли. Я заглушила все активные системы, кроме аварийных. Со стороны они видят мёртвую колонию.
– А если найдут?
– Тогда высадят десант. Увидят то, что здесь произошло. Заразятся. И крейсер улетит обратно к Содружеству с плесенью на борту. Поэтому я и хочу, чтобы ты улетел до того, как они решат спуститься. Ты – единственный, кто может вывезти предупреждение.
Элиан опустил взгляд на дневник. “Если я стану опасен – заприте меня. Сотрите память”. Он сам написал это, потому что знал: знание – это смерть. Но не для него одного. Для всех, кто прилетит следом.
– А криокапсулы? – спросил он. – На станции есть криокапсулы?
Адриенна молчала несколько секунд. Достаточно долго, чтобы он понял: она не хочет отвечать.
– Есть, – сказала она наконец. – В медицинском отсеке. Четыре штуки. Две сломаны, две работают.
– Я могу лечь в криокапсулу и дождаться, пока прилетят другие. Не десант с крейсера, а настоящая спасательная миссия. Через месяц, через год – неважно. Я проснусь, расскажу им всё. Они прилетят подготовленными.
– Ты не дождёшься, – голос Адриенны стал тише. – Крейсер “Тихий” – не спасатели, это военные. У них приказ: если на поверхности есть признаки биологической угрозы – уничтожить колонию орбитальным ударом. Они не высадят десант. Они сожгут “Форпост-7” дотла. Вместе с тобой и мной. Вместе с любой уликой.
Элиан закрыл глаза. Внутри шлема было тепло и тихо. Только его дыхание и редкие щелчки системы регенерации.
– Значит, криокапсула – это гроб, – сказал он.
Он открыл глаза. Посмотрел на стеклянную камеру с метеоритом. Серые нити внутри камня больше не пульсировали – замерли, будто прислушивались к его мыслям.
– А если я улечу до того, как они нанесут удар?
– Тогда они увидят взлетающий шаттл. Собьют его на подлёте.
– Адриенна, – спросил он. – Чего ты хочешь?
Она молчала так долго, что он решил – связь прервалась. Но потом динамик ожил:
– Я хочу, чтобы ты жил. Ты – единственный, кто относился ко мне как к человеку. Ты разговаривал со мной. Спрашивал моё мнение. Звал по имени. Остальные… они просто отдавали приказы. А ты говорил “пожалуйста”. Даже когда просил стереть себе память, ты сказал “пожалуйста, Адриенна”.
В её голосе впервые прозвучало что-то похожее на человеческие нотки.
– Поэтому я не хочу тебя терять, – продолжила она. – Поэтому я тороплю тебя к шаттлу. Потому что если ты останешься – крейсер тебя убьёт. Если ты полетишь – крейсер тебя убьёт. Я не вижу выхода, Векс. Я просто не хочу, чтобы ты умер сегодня.
Он стоял посреди лаборатории, окружённый тенями мёртвых учёных и пульсирующим камнем. И вдруг понял, что один вариант они не обсудили. Самый страшный. Самый честный.
Что делать Элиану?
А) Взять дневник с собой и бежать к шаттлу. Спрятаться в ангаре, переждать сутки, пока крейсер не уйдет, а потом улететь. Стать беглецом с правдой, которую нельзя никому рассказывать. Адриенна сказала, что крейсер уйдет через сутки, но вдруг она солгала?
Б) Попытаться выкинуть объект. Но этого нужно открыть камеру и войти внутрь. Риск заражения – сто процентов. Но этот шаг может спасти колонию. Или нет?
В) Оставить всё как есть и дождаться десант
Я вам дал целых 3 варианта событий, а вы проголосовали одинаково :)
Поэтому держите развитие по линии А: Форпост-7 - экспансия