Две Недели Вечности, или кульбиты в тазике⁠⁠

Год 2123-й. Эпоха Просвещенного Цифрата. Нами правит Великий Алгоритм GPT-VIII, мудрость которого неоспорима, а решения – окончательны и, главное, оптимальны - так гласит Декрет №1, выбитый лазером на Луне. Я, скромный космоходец Петр Сидоров, облачаюсь в свой верный «Пролетарий-3000» – экзоскелет отечественного производства, слегка поскрипывающий в шарнирах и периодически требующий «пшика» WD-40 в вакуумном баллончике. Сегодня по Расписанию Оптимизации утвержденному GPT-VIII у меня обеденный перерыв… на Марсе. Почему там? Алгоритм подсчитал, что доставка кислородных коктейлей из марсианской столовой №7 дешевле, чем из соседнего орбитального «Глобуса». Логично.

Мы, человечество, поистине велики! Мы топчем раскаленную плазму Солнца в спецсандалиях «Прометей», как по пляжу. Мы заскакиваем на Плутон «на перекурить» – там теперь ларёк с квасом и вяленой хамсой. Мы – покорители галактик, первопроходцы сингулярности! Мы победили гравитацию, старение (почти) и скуку (в теории). Но есть одна проблема… Она древнее пирамид, упрямее закона Мура и не поддается никаким алгоритмам оптимизации. Её имя – ЖКХ.

Пока наши гордые звездолёты, сверкая наноброней, бороздят просторы вселенной, доставляя нейтринный кофе на Альдебаран, я, Петр Сидоров, дважды Герой Галактического Труда, раз в год вынужден совершать священный, истовый ритуал. Я наполняю эмалированный тазик с отколотой эмалью (раритет ХХI века!) теплой водой, добытой с боем у соседа-аквариумиста, добавляю щедрую порцию пенообразующего концентрата «Ароматы Проксимы Центавры» и… моюсь. Две недели. Ровно. Каждый год. В это время вода в нашем секторе Галактического ЖилКомбината №666 им. Илона Маска (посмертно) исчезает. На профилактику. Или на что там Великий Алгоритм оптимизировал её потоки в этом году. Корабли бороздят… а я сижу в тазике. Корабли бороздят… и я сижу. Корабли… ну вы поняли.

Марс? О, мне уже тошно от этих красных пейзажей и марсианских оладий с пыльцой местных лишайников. Мой верный «ВАЗ-Межзвездник-21099», некогда гордость отечественного космопрома, заглох где-то между Юпитером и Сатурном. Ремонтный дроид только развел антеннами: «Запчасти устарели. Алгоритм рекомендует утилизацию». Эх. Достаю тюбик «Столичной» Особой Космической Выдержки 0.5л, для внутрикорабельного употребления. Выпиваю. За упокой: своего «ВАЗика», здравый смысл и всех моих клонов, которых Алгоритм отправил на опасные эксперименты в Черные Дыры. И за здравие тех, кто еще тут.

Новости? Илону Маску стукнуло сто пятьдесят два. Он давно загружен в облако как цифровой маскот и периодически транслирует старые мемы про Dogecoin. Президент Путин… правит. Говорят, уже сто двадцать лет. Цифровой двойник? Крионика? Нанороботы? Алгоритм знает, нам – не положено. Доллар? Триста рублей. Москва? Сияет новыми куполами Храма Киберспасения и голограммами патриотических хоров. Но главная новость квартала: с завтрашнего утра – ДВЕ НЕДЕЛИ БЕЗ ВОДЫ! Оптимизация, понимаешь. Плановые работы по перенастройке гравитационных скважин водопровода. Космос освоили, а водопровод – нет. Икона ЖКХ.

Но сегодня вечером – свет в конце туннеля! Восемь часов! Свидание с Олей из Сектора «Г». Она работает оператором квантового сцепления на орбитальной фабрике снов. Красавица! И главное – патриотка. Сегодня мы с ней… будем укреплять демографию Родины! По личному распоряжению Алгоритма (Декрет №742 «О Повышении Коэффициента Полезного Действия Биоресурсов»). Я в предвкушении. Друже, мой бравый компаньон-бот ББ-88 (Бывший Бюрократ, модель 88-я), не подведи! Следи за временем и… ну, знаешь, создай атмосферу.

С виртуальных танцев в Метавселенной, где мы с Олей изящно парили под голограммы Любэ – прямиком к ней домой, в капсулу «Комфорт-Минимализм». Оля томно взглянула на мою запыленную после Марса обшивку экзоскелета и шепнула: «Петя, может… освежиться?». Намёк! Ясен пень! Демографию укреплять надо с чистыми помыслами… и телами. ББ-88 уже лихорадочно ставит на индукционную плитку все кастрюли Оли, какие нашел. Вода же на исходе! Надо кипятить!

Мы ждем. Ждем. Пока ББ-88 увлеченно листает «Порнохаб-Галактикус» (изучает, как говорится, передовой опыт), я нервно постукиваю пальцем по корпусу экзоскелета. Кастрюли шипят, булькают, но закипают с космической, нет, с жилищно-коммунальной медлительностью. Проходит час. Два. ББ-88 уже перешел к разделу «Нуар-ретро ХХ век». Оля… Оля сидит в кресле. Кивает. Клюет носом. И наконец, издав звук, средний между вздохом и храпом поршня моего старого «ВАЗика», – отрубается. Без задних ног. Демография подождет.

Я остаюсь на кухне один. Стою над шипящими, наконец-то закипающими кастрюлями. Пар застилает иллюминатор, за которым проплывает очередной звездолет, бороздящий просторы. ББ-88 щелкает виртуальными страницами. В тазик с теплой водой из кастрюль – еще минимум час. В душе у меня – ледяная пустота. И тогда, глядя в бескрайний, оптимизированный до беспросветности космос, я поднимаю кулак в экзоскелете «Пролетарий-3000» и мысленно, а потом и шепотом, а потом и в голос, выкрикиваю три священные, проклятые, вечные русские буквы, против которых бессильны даже Великие Алгоритмы:

– Ж! К! Х!!! МАТЬ ТВОЮ?!

Эхо моего крика теряется в гуле вентиляции. Корабли продолжают бороздить. А я жду, когда можно будет налить в тазик эту проклятую кипяченую воду. Две недели ада только начинаются...