Домашнего насилия псто⁠⁠1

Днесь тут была ностальгическая волна о жестоких родителях (особенно отцах), которые всячески измывались, унижали и били своих дочерей. Я сначала читал и ужасался, а потом вспомнил занятный случай.

В нашей школе дискотеки не проводились — кагбе считалось, что у нас тут гимназия, облико морале, приличным детям не пристало и всё такое. Потому мы всем кагалом бегали в школу соседнюю, где у меня учились друзья и где по субботам гостеприимно распахивал свои двери актовый зал. Я там за десятый класс настолько примелькался, что в какой-то момент прочно поселился за пультом: "диджеям" интереснее было пить водЬку и щупать залётных пэтэушниц, чем сводить треки, а мне наоборот. Но речь не об особенностях танцевальной культуры поздних 90-х.

Как я указал выше, дискотеки привлекали народ. Ходили туда и мои одноклассницы, прознав о мероприятии от меня. Естественно, мероприятие не обходилось без принятия — нцати грамм на грудь, для куража и плавности движений. Но некоторые растворы коварны, и вот одна барышня пала жертвой. Практически буквально: для сохранности её пришлось соскрести с пола и уложить в диджейской рубке до конца праздника.

После окончания кутежа мы вспомнили о горизонтальной камрадессе и пошли воздвигать её на опоры. Опоры шатались. Но как в том мультфильме, "у меня ноги, а мне домой". Не вопрос, решили мы коллективно, взяли мадаму под белы рученьки и поволокли, благо не сильно далеко.

На звонок в домофон спустился отец подгулявшей девы. Он с понимающей успешкой принял тело по описи, вздохнул: "Перегуляла, хороняка", — и придал некоторое ускорение дочери лёгким шлепком ниже талии. Клянусь, легчайшим, родительски-любовным. Свидетелями могли выступить все присутствовавшие.

А в понедельник я в столовой случайно подслушал, как слегка отёкшая фемина, хрипя от обиды, вещает с броневичка. Оказывается, она совсем чуть-чуть выпила, сама дошла до дома, а там её жестоко унизил и на глазах у невесть откуда взявшихся нас избил тиран-отец. Я так крепко изумился, что даже не додумался встрять и поведать миру, как оно всё случилось на самом деле.

И вот теперь я сижу, вспоминаю этот затейливый анекдот, перечитываю слезливые истории обстрадавшихся в детстве пикабушниц и улавливаю некий характерный паттерн...