День 5, 6, 7 и даже 8
С детства не видел этот сон. Спустя столько лет он вернулся, кошмар моего детства.
Темный, мрачный лабиринт коридоров в старом заброшенном здании и отчего-то мигающие проблески ламп, пробивающиеся с улицы сквозь разбитые окна особняка. Бегу не знаю куда, но знаю от кого - от всего лишь нескольких прыгающих полуистлевших зомби в кровавой одежде. А если догонят - нет, не убьют сразу, а будут как самый медленный убийца во Вселенной - кап-кап - на мозги по одной секунде забирать все что у меня есть - время и мечты, бесконечно медленно и бесконечно долго, нашептывать в уши, знакомые каждому слова сомнений.
Я бегу в холодном поту виляя по коридорам и комнатам то влево, то вправо и опережая своих ночных преследователей всего на пару шагов. От одного со всем недавно отбился, буквально пару часов назад он орал мне в левое ухо, что совсем не стоит писать, а надо вначале все изучить, поднять свой навык, прочитать как можно больше книг, изучить опыт анонимного проявления Лукьяненко на площадке и также совершенно обязательно, просто необходимо не пройти мимо небезызвестного тут Мухина...
К чёрту всех этих преследователей!
Не оборачиваясь и пытаясь абстрагироваться от приближающегося топота ног за спиной, выбегаю в большую залу с разрушенной крышей. От меня, как от лучшего арабского скакуна валит пар, а снег крупными хлопьями облепляет мне лицо, тает на губах и застревает в волосах. Невольно останавливаюсь, наслаждаясь красивым видом летящего почти параллельно земле снега в отблесках желтых мрачных фонарей.
Хриплое, могильное дыхание чувствую на своей шее. Довольно! Смотрю в точку, где рождаются такие теплые и уютные хлопья снега - мне туда.
Несколькими сильными, отчаянными толчками-шагами, почти рвя, на пределе возможностей человеческого организма, мышцы и сухожилия на ногах, глотая открытым ртом такие освежающие и прохладные снежинки, добираюсь до противоположного конца залы, сильно опередив ночных монстров, готовых уже в следующую секунду взять меня в объятия и нежно, почти любя, спрятать в глубине своей тишины.
В коротком коридоре еле угадываются очертания двух полуразрушенных и уже уставших от многолетней беготни, совсем одинаковых лестниц. Одна ведет вниз, а другая - вверх. И у каждой видны только первые несколько ступенек.
Я делаю шаг.