Далеко-далёко (часть 16)⁠⁠

часть 15

— А кто должен прилететь за сбором урожая? — внутренне холодея, спросил я...

Никто отвечать не стал, наверное, слишком страшным был тот самый ответ.

— Возможно, уже никто, — неожиданно изрёк Шеф-кок.

— Не понял, проясни, — спросил у пищевого принтера Семён.

— Анализ ДНК, оценка выросших плодовых тел, степень их одеревенения…

— Чего? — встрепенулся Георгий, — Одереве…

— Одеревенения, — спокойно пояснил Шеф-кок, — Я целенаправленно не использую узкоспециализированные научные термины, подстраиваясь под интеллектуальный уровень аудитории…

Иносказательно названная низкоинтеллектуальной аудитория переглянулась. Но Семён незаметно просигналил — мол, не возмущайтесь, дайте закончить мысль излишне умному пищевому принтеру.

— Так вот, конечно, можно только предполагать, какое требуется окончательное созревание плодовых тел, возможно они используются для последующей специфической переработки, либо по мере достижения определённого возраста приобретают некие уникальные свойства, не определённые мной при анализе. Но если взять условно достижение состояния соотнесения промышленной ценности с удобством транспортировки, то сей порог был преодолён близко к моменту падения инопланетного старшипа…

— И что из этого следует? — хором закричала так низко оценённая искусственным разумом аудитория.

— А то и следует, что, возможно… Я подчёркиваю — возможно, инопланетный генно-модифицированный организм неожиданно для создателей приобрёл заранее недекларированные возможности, то бишь — сознание, и теперь пытается защититься от варварского уничтожения...

— Но как гриб! мог приобрести это самое сознание? — вновь перебивая, воскликнул Савелий.

— Видимо, первоначально это была только защитная реакция на планомерное уничтожение плодовых тел. Впоследствии, в результате аварии, мицелий неким образом смог включить в свою сеть нейронные, или как там у этих неведомых представителей инопланетного разума организована высшая интеллектуальная деятельность, цепи и благодаря чему приобрёл некое сознание, позволившее в дальнейшем уже целенаправленно подключиться к членам экипажа «Русанова». Возможно, что уже авария «Русанова» не была случайной, а целенаправленной попыткой разжиться чужими мозгами…

— Не сходится, — включился в обсуждение я, — Инопланетный старшип разбился ровно посередине кратера, аналогично «Индигиру» и «Вейтуну», что случайностью назвать крайне сложно.

— Ни в коем разе. Посадка в центре кратера свидетельствует лишь о сознательной целенаправленности, но со стороны кого, вопрос дискуссионный — возможно мицелия, а возможно и экипажа, как использование наиболее безопасного захода на посадку.

— Но посадкой это назвать сложно, — не сдавался я, — Судя по повреждениям, старшипу досталось ещё сильнее, чем трём нашим земным кораблям.

— Что и свидетельствует об отсутствии злого умысла, — безэмоционально резюмировал Шеф-кок, но я буквально ощутил скрытое в его словах ехидство, но конкретно по делу ничего возразить не смог.

— Так. Примем твоё предположение за аксиому, — не вступая в длительный спор, согласился Семён, — Но что тогда делать и как быть?

— Не знаю, — неожиданно изрёк Шеф-кок, и голову даю на отсечение, что будь у него плечи, он бы с удовольствием ими пожал. — Но вполне возможен вариант, что длительное употребление плохо обработанных грибов, произрастающих на Мас-а-Тьерра, представителями инопланетной цивилизации позволило развиться в их физических телах мицелию Mycoreticulum Timofeus и перехватить управление при посадке инопланетного старшипа с соответствующими последствиями. Всё-таки грибы так себе пилоты.

Мы испуганно переглянулись.

— Подожди, — вступился Игорь, видимо, в нём оставался неустанно бдить старший спасатель, — Ты хочешь сказать, что грибной мицелий способен перехватывать управление телом разумного существа?

— Легко, — заверил Шеф-кок, — Наука имеет тому неоднократные свидетельства. Не говорю уже об имеющей место быть гипотезе обретения разума Homo Sapiens через внедрение грибковой инфекции в нервную систему далёких предков человека. Да сама структура нейронной сети человека это прямое заимствование у мицелия. Нынешнего среднестатистического человеческого индивида с полным основанием можно отнести к сложной симбиотической структуре, где не последнюю роль играют те самые грибковые организмы...

Я голову готов отдать на отсечение, что в сей момент внутренний виртуальный образ нашего пищевого принтера свысока взирал на сидящие полукругом симбиотические системы, по чистой лишь случайности ведущие свой род от обезьян. Ещё бы, самому искусственному интеллекту заражение спорами грибковых организмов не угрожало в виду его сугубо механистической природы.

— Как бороться с грибом, который захватил весь спутник? — тем временем задумчиво пробормотал Максим. Его-то профессиональная подготовка требовала как раз обратного — спасать и защищать.

— А драконы тогда кто? — Я всё-таки решил не сдаваться в интеллектуальном споре с пищевым принтером. — Тоже грибы?

— Не могу сказать наверняка, — ничуть не стушевался каверзным вопросом Шеф-кок, — У меня нет данных для анализа. Но могу с высокой долей вероятности заявить, что Mycoreticulum Timofeus ментально связан с летающими существами через питание.

— Откуда такой вывод?

— Исходя из осознанного поведения при манипулировании рядом Фибоначчи… Который осознавший себя Mycoreticulum Timofeus, возможно, почерпнул из архивов памяти пилотов «Русанова», как рекомендуемый элемент взаимодействия с инопланетной цивилизацией.

Вот же… Оставалось только удивляться, как это я сам до этого не додумался первым — ответы буквально находились перед глазами. Сам же был непосредственным участником всех вылазок за периметр!

— Имеет место быть тот самый симбиоз, — заключил тем временем Шеф-кок, — На этом предлагаю поставить в протоколе обсуждения многоточие и отобедать. На первое грибная похлёбка...

С чем все незамедлительно согласились, ощутив после упоминания умных грибов зверский аппетит. А после сытного обеда командование решило дать экипажам пару-тройку часов на адмиральский час...

Отдыхать на свежем воздухе показалось неуютно из-за посвежевшего ветерка, и я расположился в пещере. Благо местный мицелий о своём присутствии светящимися нитями пока не заявлял и на мою внутреннюю территорию, со слов Шеф-кока, и так уже плотно оккупированную земными грибами, не посягал. Во всяком случае, хотелось в это верить.

Снилась в адмиральский час откровенная чертовщина, точнее, опутанный светящимися нитями местного мицелия экипаж «Русанова». Особенно настойчиво вёл себя штурман: весь в нитях, словно в рабочем комбинезоне, он пытался объяснить, как же это тяжело пребывать среди местных грибов — ни выпить, не закусить по-человечески. К чему я отнёсся с должным пониманием.

Проснулся с настоящей головной болью… И тут же вскочил — пол пещеры неприятно так шевелился под ногами. Словно там ползали сотни земляных червей. При том червей в человеческую руку толщиной. Если только позволительно применять к инопланетным гадам среднестатистические размеры человеческого тела. Осознав, что в пещере я один, тут же кинулся на выход: спросонья показалось, что коллеги по несчастью улетели все домой, оставив меня наедине с Мас-а-Тьерра и прочей пугающей биотой.

Адмиральский час, видимо, закончился для всех — оба экипажа сгрудились кружком возле братской могилы «Индигира» и «Вейтуна» и что-то энергично обсуждали.

— Что случилось? — с ходу вклинился я в разговор.

— Под землей что-то происходит, — не открыл Америку на Мас-а-Тьерра Георгий. — Как бы это местный мицелий не наметился до наших мозгов.

— На Мас-а-Тьерра становится неуютно, — заключил Савелий, — И надо бы рвать когти. А чем быстрее, тем лучше.

— Но как? — Но на мой наивный вопрос никто отвечать не стал. Наверное ответ ещё только в муках рождался.

Правда эти муки внешне никак о себе не заявляли — оба экипажа задумчиво смотрели на разложенные перед разбившимися кораблями все те приборы, что сохраняли видимость целостности, и которые удалось вытащить наружу.

— Что из всего этого можно собрать полезного? — видимо в который уже раз спрашивал Семён у наших инженеров.

Но те, тоже не лыком шиты, и в ответ так же вопрошали:

— А что надо полезного?

— Вот если бы мы знали, что нам надо, — горько отвечал командир, — но мы не знаем, что нам надо...

Судя по мрачным физиономиям присутствовавших на мозговом штурме, я не много-то и потерял, проспав его начало.

— Набиться под завязку в спасательный шлюп и попытаться вырваться за пределы тяготения планеты-гиганта? — предложил я.

— Далеко не уйдём, — ответил Савелий. — Да и не факт, что грибница даст нам так спокойно свалить со спутника.

— Но почему до сих пор так никто и не прибыл к нам на помощь? — задался вопросом Семён, — Два корабля уже пропали в этой звездной системе, но...

И это «но» не сулило новым Робинзонам ничего хорошего.

— Сам удивляюсь, — поддержал сомнения командира «Индигира» командир «Вейтуна» Савелий, — Мы перед посадкой на Мас-а-Тьерра, которая оказалась таки крушением, всё обстоятельно доложили на Базу. И это наводит на мысли... При том, нехорошие мысли...

— Поясни, — по-дружески попросил Семён.

— По самым грубым прикидкам, получается, что только мы на Мас-а-Тьерра, почитай, уже восемнадцать дней обитаемся. И этого вполне достаточно для прибытия кого-нибудь. Но…

— Но?

— Но никого нет. Даже завалящего автоматического исследовательского зонда. И это странно.

— Так может исчезновение сразу двух кораблей заставило применить Протокол изоляции? — предположил самое очевидное я.

— Сомнительно, — не поддержал идею Савелий, — Без достоверных данных о существующей опасности в этой области космоса? Да и это не отменяет исследовательских зондов, кои уже должны буквально роиться над нашими головами.

— Но что из этого тогда следует?

Но что из этого тогда следует, никто не взялся гадать на пустом месте.

— Так может у Шеф-кока спросим? — предложил я, — У него и кофейная гуща имеется, да и чашку кофе я не прочь выпить.

Мысль испить кофе показалась всем дельной, и мы переместились поближе к нашему пищевому благодетелю.

...

— Вариантов с отсутствием спасателей несколько, — мгновенно включился в обсуждение Шеф-кок, параллельно выдавая каждому по чашке кофе, в приготовлении которого он был большой мастак. — И самый вероятный — при приближении к Мас-а-Тьерра была выявлена аномалия в поле гравитации планеты-гиганта…

— Ты это о чём? — заинтересовался Семён.

— Я о том, что сбои в управлении космических кораблей при посадке на Мас-а-Тьерра происходили вероятнее всего из-за способности Mycoreticulum Timofeus корректировать гравитационные поля спутника и планеты. Савелий, на подходе к спутнику измеряли коэффициент неравномерности гравиполя?

— Кхм-м, — заметно смутился Савелий, — Нет. Спешили на помощь… Кто ж знал…

— Вот, — назидательно промолвил пищевой принтер, закончивший раздачу кофе желающим, — А будь на борту «Вейтуна» достаточно продвинутый интеллект, такого бы не произошло…

— Это он что… — зашипел Савелий на ухо Семёну, — Считает, что экипаж моего корабля недостаточно интеллектуален?

Семён лишь махнул рукой — мол, не принимай близко к сердцу. Но, похоже, экипаж «Вейтуна» всё никак не мог смириться с мыслью, что приготовление порриджа, это настолько наукоёмкий процесс, что позволяет порой и примитивному кухонному комбайну обрести сознание, пускай даже средь кастрюль, сковородок да шумовок, которых, к слову, на «Индигире» никогда сроду и не было.

— Постой, — подключился к разговору с достаточно продвинутым интеллектом, пускай искусственным, Георгий, — Намекаешь, что эта зараза научилась специально гробить корабли? Но как такое возможно? Там же продвинутая автоматика, дублирование систем... Опять же опытные пилоты...

Механик растерянно посмотрел на опытных пилотов, походя угробивших два космических старшипа, под завязку набитых продвинутой автоматикой и разнообразными дублирующими системами.

— Я так прозреваю, — ответил механику, верующему в абсолютную непогрешимость автоматики, Шеф-кок, — первоначально Mycoreticulum Timofeus корректировал только орбиту своего спутника для достижения наиболее благоприятных условий роста. Вы разве не заметили странную смену светлого и тёмного времени суток?

— Заметили, — ответил на вопрос Семён, — Но это разве не естественные процессы?

— Ничего естественного в неестественной цикличности день-ночь на Мас-а-Тьерра нет, — профессионально отрезал Шеф-кок, — С вероятностью, близкой к абсолютной, здесь использован хорошо нам известный эффект Павлова — свойство вакуума переходить в устойчиво-возбуждённое состояние при определённой комбинации фазовых колебаний квантовых полей. Но в отличие от стоящих на старшипах двигателей Павлова мицелий не открывал полноценный тоннель в нуль-пространстве, а создавал рой микроскопических кротовых нор и использовал их как управляемую гравитационную решётку для корректировки орбиты и скорости движения спутника вокруг общего центра масс…

Мы слушали вещающий пищевой принтер открыв рты. Хотя на спецкурсе по двигателям Павлова я более-менее научился разбираться в теории вопроса, но насколько играючи Шеф-кок щёлкал сложнейшие вопросы устройства мироздания поражало. И не только меня.

— Но как мицелий выводил из строя автоматику на старшипах? И даже ручное управление? — не сдавался Георгий, задетый за живое любого корабельного механика — веру в непогрешимость техники, вовремя обслуживаемой и тестируемой.

— Ничего тут удивительного нет... — Мне показалось, что тут Шеф-кок довольно усмехнулся. — Мицелий создавал распределённые массивы микро-кротовых нор. Они формировали слабые, быстро меняющиеся градиенты метрики — своего рода гравитационные линзы и импульсные возмущения. Для орбиты спутника эффект мог накапливаться годами. Но для корабельной автоматики проявлялся сразу — локальные изменения гравиполя, вызванные микро-кротовыми норами, считывались как гравитационный шум планеты-гиганта и не принимались к корректировке, но приводили к накоплению ошибок и сбоям. При ручном управлении, когда корабль всё равно не является независимым от автоматики, и пилот управляет не «истинным движением», а изображением движения, которое ему формируют те же самые датчики. В общем, не вдаваясь в подробности процесса, неверная оценка происходящих процессов как автоматикой, так и пилотами приводили к полному отказу управления. А уж уронить неуправляемый корабль в нужную точку, это вам не корректировать траекторию целого спутника, да ещё и в поле тяготения планеты-гиганта...

Некоторое время все помалкивали, «переваривая» новое «блюдо» от Шеф-кока.

— А как это связано с отсутствием помощи?

— Напрямую. Видимо, наученные горьким опытом «Индигира» и «Вейтуна» они отнеслись с большим пиететом к показаниям приборов и не спешат в гравитационную ловушку Mycoreticulum Timofeus.

— Да, но нам-то что делать? Мы не можем бесконечно ждать помощи, которая может и не прийти.

— Согласен. Если не будут применены действенные меры по нейтрализации воздействия микро-кротовых нор, любая посадка на Мас-а-Тьерра — это лотерея. С тем же неутешительным результатом, когда победитель только один — тот кто проводит лотерею. В нашем случае, это Mycoreticulum Timofeus...