«Да кому я нужна?»⁠⁠

В кафе молодёжь праздновала день рождения — днюху, как они сейчас выражаются.

Стас, старший брат именинницы Маши, немного припозднился, задержался на работе. Он преподнёс ей подарок, цветы, поцеловал в щёку.
— Съешь чего-нибудь?
— Маш, я что, из голодного края? Я сыт. Я пришёл тебя поздравить, повеселиться.
Стас оглядел скучающим взором толпу молодёжи. Его внимание привлекла симпатичная девушка, которую он раньше в окружении сестры не видел. Она была в джинсах и голубой блузке с распущенными русыми волосами о чём-то оживлённо беседовала с двумя парнями.
— Куда ты смотришь, Стас? — спросила Маша.
— Да вон девушка, что-то раньше я её не замечал.
— А, Баронесса.
— Кто?
— Ирка Бараненко, она перевелась к нам в этом году.
— Красивая. А Баронесса, потому что гордая и неприступная?
— В какой-то мере — да. А ещё фамилия.
— С твоим, между прочим, кокетничает. Или уже не твой?
— Мой, мой. Ну и пусть. К Баронессе я не ревную.
— Что, так?
— Ну так, — пожала плечами Маша.
— Пойду познакомлюсь.
— Братик, не заморачивайся. Если обидишь её, ребята тебя могут и по стенке размазать.
— Что, сразу пугать? Не собираюсь я её обижать.
— Вот и хорошо, посмотрел и забудь.
— Заинтриговала, сестра. Пойду приглашу её на танец, пока музыка подходящая.
Стас, пока шёл, пока пригласил, успел потанцевать с девушкой совсем ничего, только познакомился, и решил продолжить беседу после танца. Но тут подошли к нему ребята и отвели в сторону.
— Стас, без обид. Если Баронессу обидишь, мы за неё всем курсом впишемся.
— Это уже становится забавным. Я трусом никогда не был. Что меня пугать? То Машка, теперь вы. Ваша Баронесса что — хрустальная ваза или писаная торба?
— Стас, просто предупредили. Не обижайся, братан.
Сказать, что Стас был озадачен — ничего не сказать. Он вернулся к Ирине, решив спросить напрямую.
— Слушай, я что-то тему не секу, у тебя, может быть, парень есть?
— Ой, да кому я нужна. А что ты спрашиваешь?
— Да мне все угрожают. Мол, если Иришку обидишь, то мы за неё впишемся.
— А, ну это они могут. А ты испугался?
— С чего это?
— Как с чего? Потому что спрашиваешь.
— Выясняю: что в тебе такого особенного?
— Поверь — есть.
— И что?
— Какая разница?
— Интересно. То, что ты красивая, вынесем за скобки. Это и так ясно, это, так сказать, медицинский факт.
Девушка засмеялась.
— Спасибо за комплимент. Грубо, но приятно.
— Всегда пожалуйста. Так что же ещё в тебе такого?
— Не парься. Я из Донецка, натерпелась, вот ребята меня и жалеют. Немного напрягает ненужная забота. Что меня жалеть?
— Тогда я не буду.
Ира улыбнулась.
— Договорились.
Они пообщались весь вечер, а когда всё закончилось, Стас пошёл её провожать.

***

Начало февраля, они шли по ночной Москве, снег скрипел под их
ногами.
— Ты чуть прихрамываешь на правую ногу. Ранение?
— Заметно?
— Почти нет. Город обстреливают? Там страшно?
— Ко всему привыкаешь.
— К этому можно привыкнуть?
— Как ни странно — да. Сначала было страшно, но постепенно привыкли. Ты знаешь, когда обстрел застаёт людей в магазине, очередь к кассе замирает. Кассу закрывают, так положено, а люди в бомбоубежище не бегут, ждут. А что туда-сюда бегать? Обстрел заканчивается, жизнь продолжается. Привыкли. Ты знаешь, Стас, мне неприятно об этом говорить…
— Понял. Ты одна живёшь?
— Можно сказать, что да, одна. Отец — хирург, мама — анестезиолог. Они там.
— Ага. Вот почему ты на медицинском учишься, династия.

— Династия, — согласилась девушка.
— Назад, в Донецк, хочешь вернуться, — сказал Стас и продекламировал:

Когда белый свет оккупируют бесы,
Когда повсеместно бесчинствует зло –
Безропотно бальный наряд баронессы
Меняется на сапоги и седло.

Ирина улыбнулась печально:
— Тебе тоже Фролов нравится?
— Автора я, честно говоря не знаю, а стихи понравились.
— Стравили нас, как два индейских племени, — сказала она грустно, зачем воюем — непонятно. Мне эти тоже стихи нравятся, но они не про меня. А ты чем занимаешься, Стас?
— У меня микробизнес, торгую.
— Один живёшь?
— Один. Есть однокомнатная квартира.
Они шли, болтали, и им было хорошо вдвоём. У подъезда её дома Стас спросил:

— Я позвоню?
— Зачем?
— Глупый вопрос. Потому что ты мне понравилась. Встретиться хочу.
— Звони, главное, чтобы потом не пожалеть.
— Ну, опять начинается.
— Я пошутила.
Ира послала ему воздушный поцелуй и упорхнула в подъезд.

***

И они стали встречаться. Ира поначалу с неохотой принимала ухаживания Стаса, но потом сдалась под напором молодого человека. Стас был восхищён этой милой жизнерадостной девушкой. Дружба переросла в любовь, хотя они об этом не говорили. С интимом как-то не заладилось; девушка мягко отклоняла поползновения Стаса.

В начале мая они сидели на диване у Стаса дома, смотрели фильм. И так, про между прочим, Стас спросил:
— Ир, а почему ты юбки не носишь?
Ира улыбнулась как-то неловко и настороженно.
— Почему ты спрашиваешь?
— Хочется залезть тебе под юбку.
— И что ты там будешь делать?
— Найду чего делать.
— Вынуждена тебя огорчить: юбок не ношу. В моём гардеробе ни одного платья, ни одной юбки нет.
— Жаль, — искренне сказал Стас.
И вдруг резко притянул девушку к себе, стал целовать её, шарить по её телу руками. Ира не сопротивлялась, а наоборот, обнимала парня, страстно лаская его. Стас осмелел: повалил девушку на диван и стащил джинсы вместе с трусиками. И почувствовал что-то неживое под левой рукой.
Ира посмотрела на Стаса.
— Бионический протез, — сказала она насмешливо, — дорогой, импортный. Осколки раздробили кость, началась гангрена, ногу спасти не удалось, пришлось ампутировать. Хорошо, что ниже колена. Почему ты так изменился в лице, Стасик? Прошла любовь, завяли помидоры? Ну, извини. Этого следовало ожидать.
Девушка натянула на себя трусы и джинсы, встала с дивана и направилась в коридор. Оглянулась и добавила:
— Мне было хорошо с тобой. Прощай.
Стас посидел несколько секунд под впечатлением, а потом в два прыжка оказался в коридоре. Ира уже надела туфли. Он схватил её за плечи, развернул к себе.

— Значит, вот как ты обо мне думаешь? Ожидала, значит? А я почему-то думал, что, как минимум, тебе нравлюсь.
— Да кому я нужна без ноги? И тебе не нужна, — сказала Ира грустно.
— Откуда такая уверенность?
— А что? Не так? — Ира говорила уже гордо, с вызовом. — Ты не знаешь, Стасик, как я любила платья. В платье женщина выглядит более изящно, более женственно, на каблучках если... Я год плакала, прыгая на костылях. А протез… Учиться ходить на нём, это же больно, трудно. Я уже свыклась с мыслью, что никому я не нужна и семьи у меня не будет. Кому нужна калека? Ты же тоже не захочешь всю жизнь мучиться с безногой? Что родители по этому поводу скажут?
— Они сказали: «Это твоё дело, сынок».
— Сказали? Так ты знал?
Ира удивлённо посмотрела на Стаса.
— Какая ты наивная! Конечно. Ты общаешься с моей сестрой, а она же знает, что у тебя правой ноги нет.
— Что же ты тогда так изменился в лице, когда увидел?
— Одно дело — знать, другое дело — увидеть.
— И давно ты знаешь?
— С третьего свидания. Машка и мне, а заодно и родителям всё выложила. Честно говоря, я думал, что всё гораздо хуже.
— А сейчас что думаешь?
— Что люблю тебя, и что это лишний повод таскать тебя на руках всю жизнь.
Ира рассмеялась.
— Стас, может, лучше всё-таки не таскать, а носить?
— Как скажешь, спорить не буду, можно и носить.
И он подхватил девушку на руки и, глядя в глаза, спросил:
— Замуж за меня пойдёшь?
— А откажу — бросишь? — она лукаво смотрела на него.
— Брошу, — Стас не понял игры слов.
Ира обхватила его за шею.
— Тогда пойду, а то так ещё одной ноги лишусь.
Стас развернулся со своей ношей и задумчиво произнёс:
— А без протеза, наверное, будет легче?
— Наверное, — согласилась Ира.
Стас поцеловал её и понёс в комнату.