3

Без заголовка

Я очнулся внезапно. Как будто вынырнул из глубокого, темного и холодного омута.

Я член команды исследователей колонистов, мы отправлены из внешних колоний системы Солар с исторической миссией к звезде альфа Центавра, там была обнаружена планета возможно пригодная для жизни. Мы должны были найти её и колонизировать. Мы никогда ещё не отправляли свои звездолёты так глубоко в космос. Нас предупреждали, что это может быть полёт в один конец. Но все добровольцы были полны оптимизма...

Основная проблема была в том, что мы так и не изобрели ни гипер двигателей, ни варп перемещений, поэтому на предстояло очень долгое путешествие. Шутка ли? Почти 4 световых года. При условии, что всё пройдёт удачно, мы должны были добраться туда за 150 земных лет. По плану полёта основная часть корабля, а это без малого 5 000 человек были погружены в криокамеры - это были различные специалисты зоологи, инженеры, операторы сложной техники, военные... в общем все кто мог быть полезен на новом не изведанном мире. Из 500 человек членов экипажа через два месяца полёта в криосне погружалось 490 человек. 10 человек должны были следить за полётом и криостазисом через каждые два земных года согласно расписанию из криосна выводились новые 10 человек команды на замену предыдущим. Кроме людей на корабле были ещё животные и растения...

В голове был ужасный бардак, зрение отказывало. Через минуту наступило прояснение в голове и мне удалось сфокусироваться. Было темно и холодно, гремела тревожная сигнализация. "Что-то не так, авария?" - подумал я. С огромным трудом мне удалось встать, но я тут же упал, поскользнувшись на скользком полу. Моё падение было удачным, я рассёк себе бровь и сломал руку, кроме того потерял сознание на несколько минут. Второе пробуждение было хуже первого, было больно, руки дрожали, я лежал в луже собственной крови. Я с трудом поднялся на четвереньки и пополз к выходу, ориентируясь на тревожный светодиод, который располагался над дверью из отсека. "Что случилось? Где все? Почему так темно, чёрт возьми?!".

Спустя целую вечность мне удалось выбраться из отсека крио сна в коридор. Рука ужасно болела, и последние несколько метров я просто полз. В коридоре горело аварийное освещение, я попытался вызвать помощь по внутреннему коммутатору, но мне ответил лишь шум помех. Через какое-то время я собрался с силами и встал на ноги. Мне нужно было добраться до кают-кампании, там должен быть общий сбор всей дежурной смены в случае аварии, кроме того там был терминал внутренней информационной сети и даже если там никого не было я мог позвать кого-нибудь на помощь и понять что произошло. Моё путешествие было недолгим коридор, был заблокирован аварийными протоколами безопасности, но взрывоустойчивые переборки почему-то не опустились. Нужно было сбросить настройки двери, закоротив её проводку. С одной рукой, и в чём мать родила вскрыть терминал замка было невозможно, поэтому я вернулся в отсек криосна. Это было огромное помещение, где спали все члены экипажа, и здесь было темно. Единственным источником света был красный мигающий светодиод, мигающий над входом. Ручной включатель аварийного освещения был где-то у входа. Немного покопавшись в темноте, я его нашёл. Загорелось тусклое аварийное освещение и липкие щупальца страха зашевелились в моём животе. Все 500 криокапсул экипажа были пусты!

Проверив отсек, я нашёл аптечку, вколол себе обезболивающее, и срастил кость руки нано ботами. Кроме того я нашёл комбез тех персонала и хоть он и был мне немного великоват но теперь я хотя бы был одет. В кармане комбеза был набор отвёрток и это было моё спасение. Вернувшись к запертой двери коридора я разобрал терминал замка. Закоротив проводку терминала, я сбросил настройки и дверь открылась. Как только я прошёл через дверь, у меня за спиной захлопнулась взрывоустойчивая переборка, отделив от меня отсек криосна экипажа и мой набор отвёрток.

Я оказался в огромном транспортном коридоре, он шёл через весь корабль, объединяя отсеки между собой. Заняв транспортёр, я добрался до кают компании за 15 минут. В кают компании было пусто, всё выглядело так как будто сюда никто и не заходил. Сервиторы-обслуга были отключены, кресла и диваны стояли на своих местах, всё выглядело не тронутым. Я включил терминал и ввёл свои данные, войдя в бортовой журнал, я узнал, что прошло 90 лет с момента старта корабля. Но последняя запись была сделана 40 лет назад. Войдя в навигационные системы, я тут же пожалел о том что проснулся. Корабль лет 20 был неуправляем по причине поломки стабилизаторов. Мы отклонились от курса значительно и летели в межзвёздную пустоту. Кроме того не работала часть системы жизнеобеспечения которая отвечала за генерацию кислорода и силы тяготения. Следующим сюрпризом было то, что по какой-то причине я остался один на всём корабле...

Через неделю я сумел вернуть корабль на прежний курс, но отремонтировать систему жизнеобеспечения мне не удалось. В криокамеру я вернутся не мог из-за закрывшийся аварийной переборки. И чтобы не задохнуться лет через 5, мне было необходимо снизить потребление кислорода. Выход был! Одной из систем корабля была система биотрансформации, я мог транформировать своё тело во что-то поменьше, немного поразмысли мой выбор пал на семейство кошачих, точнее домашнего кота. Я готовился к этому несколько месяцев, вода и еда должна быть для меня в свободном доступе, я приготовил себе удобное перемещение по отсекам и перенастроил сервиторов и системы корабля под мою временную форму. Настроив оборудование, я разделся и вошёл в камеру трансформации.

Что-то пошло не так. По всей видимости, машина для биотрансфомации была неисправна, и после завершение процесса её проводку закоротило, начался пожар. Взрыв сотряс корабль. Я очнулся в рубке управления корабля, не помню как я здесь оказался, но я был жив и относительно здоров.

Я подошёл к обзорным иллюминаторам и посмотрел в темноту космоса, никаких шансов вернутся в коридор у меня не было, в рубке опустилась аварийная переборка. В иллюминаторе я видел безразличный космос и своё отражение, отражение смотрело на меня зелёными глазами рыжего кота...


WELOT

Дубликаты не найдены

+1
У тебя в расстоянии до Альфа Центавра три лишних нолика. Стабилизаторы в вакууме? Или ты не про аэродинамику?
раскрыть ветку 1
0

Да мой косяк. Исправил... Посмотрел не туда... )

0
Расскажите коротко, о чем тут?
раскрыть ветку 1
0
Да ни о чём вообщем... Так фантазии разные...
0
Долетел хоть?
раскрыть ветку 1
+1
Вам решать
0

Повествование похоже на прохождение какого-то космо-хоррора, но все равно прикольно) Автор, удачи в развитии на этом поприще! Превращение в кота было довольно неожиданным)

раскрыть ветку 1
+1
Спасибо. Хотелось атмосферу безнадёги создать...
Похожие посты
41

Шахматы

Он протянул мне надкушенный бутерброд.

- Будешь?

А почему бы и нет, в общем-то. Не ел уже несколько часов, и неизвестно когда удастся добраться до еды.

- Давай.

Мы молча жевали хлеб с колбасой. Довольно странно, насколько может сближать людей совместное употребление пищи, даже такой.

- А ты чего, с собой еду не брал, что ли? Или первый раз?

Съел я уже всё. Не ожидал, что голод с такой силой накатит. Я несколько секунд подумал и ответил:

- И то, и другое, если честно.

- Ооооо, брат, привыкай! Ты ещё молодой, у тебя впереди ещё десяток поездок, а если повезёт, даже, может, несколько десятков! Нравится-то за рулём?

- Да.

Мы помолчали. На самом деле, если бы не дружелюбность моего пассажира, то разговор бы вообще не завязался. Это не принято. Принято смотреть вперёд, сидеть ровно, и думать о своём. Вот этим мы и занимались ещё какое-то время.

- А вы куда едете? – тут уже не выдержал тишины я.

- На работу. А ты?

- И я на работу.

И вообще, когда это мы с ним на «ты» перешли? Ну что за дурацкая манера! На брудершафт мы не пили, вижу я его первый раз, и, скорее всего, через пару дней больше не увижу!

- А давай в шахматы сыграем?

- Во что?

- В шахматы.

Он потянулся на заднее сиденье и достал свою сумку. Самую простую чёрную спортивную сумку, которые делали и сто лет назад, и будут делать ещё сто лет. Раскрыл одно из отделений, которое закрывалось на примитивный замок «молния», и очень бережно вытащил оттуда маленький квадратик, размером примерно десять на десять сантиметров (при более подробном рассмотрении выяснилось, что восемь на восемь), накрытый пластиковой крышкой. Квадратик был раскрашен в коричневую и белую клетку по очереди, и каждая клетка занимала, на первый взгляд, один сантиметр. Судя по всему, те клетки, которые были коричневыми, когда-то были чёрными, просто выцвели от времени. Мой пассажир очень осторожно открыл пластиковую крышку, и высыпал на приборную панель горсть мелких фигурок. Часть была чёрная, а часть белая, примерно пополам и того и другого цвета. Все фигурки чем-то друг от друга отличались, хотя были и совершенно похожие. Ещё я увидел, что и белые и чёрные фигурки одинаковые.

- Шахматы, сынок, это такая очень древняя игра. В неё играли давным-давно, и придумали её в далекой стране Индии. А этот дорожный шахматный набор мне отдал мой отец, а ему отдал его отец, а тому его. Мой прадед играл в них ещё тогда, когда…

Он замолчал, посмотрел вперёд, потом на меня. Я тоже посмотрел вперёд. Наш поток чуть дёрнулся вперёд. Я нажал кнопку на приборной панели и машина тоже двинулась чуть вперёд. Вдалеке совсем ненадолго показался жезл направляющего, и в моей душе затеплилась надежда, что доехать удастся несколько быстрее, чем планировалось.

Тем временем, мой пассажир продолжил:

- … люди каждый день ездили на работу из дома, и с работы домой.

- Это как это так? Каждый день?

- Каждый день.

- И что они делали дома?

- Ну, всегда по-разному. Смотрели телевизор, общались с семьёй, играли с детьми, пили пиво с друзьями. Всякой ерундой, в сущности. Но такой приятной ерундой... Вот ты в каком году получил права?

- в 2178.

- А за руль сел первый раз?

- Неделю назад.

- Стало быть, в 2180?

- Ну да.

- А разрешение и пропуск ты как получил?

А вот это уже неприличный вопрос. Как говорится, в приличном обществе не спрашивают о четырёх вещах: о вероисповедании, о том, за кого человек голосовал на прошлых выборах, о размере заработной платы, и о том, как ты получил разрешение и пропуск на въезд в город. Поэтому я не счёл нужным отвечать, и просто замолчал.

Он смотрел на меня долгим и задумчивым взглядом. Вообще, странный это был человек. По его манере говорить и выражать мысли, можно было решить, что он уже давно старик, и ему уже перевалило за тридцать. Одежду носил он старую, как из прошлого века. Такая же была у него и сумка. И вообще все остальные вещи. В общем, был он какой-то весь устаревший. Заметив, что я рассматриваю его, он сказал:

- Дедовское это всё. Дедовское и прадедовское. Тогда ещё умели вещи делать, поэтому и ношу.

Я продолжал молчать. А что тут скажешь, каждому своё.

Мы молчали долго. Небо за окном уже начало темнеть, и по краям автострады включили ночной свет. Пошёл дождь, и капли на стекле оставляли зелёные разводы. Я включил антирадиационный фильтр и выставил на минимум потребление кислорода в салоне. До Москвы фильтров должно хватить. Унылый дождь за окном почему-то напоминал о доме и навевал грустные мысли. Вот что останется таким на все времена – так это дождь. И не важно, из каких он идёт туч: из серых, как раньше, или из жёлтых, как сейчас – в дождь всегда всем становится немного грустно.

- Ну так что, в шахматы? – нарушил молчание мой пассажир.

- Я не умею.

- Да тут не сложно. Давай научу.

В принципе, стоять ещё долго, а делать всё равно нечего. Почему бы и нет.

- Давайте.

Весь вечер он учил играть меня в шахматы. Оказалось, это достаточно увлекательная и интересная игра. Мало того, она даже и очень интеллектуальная. Я быстро усвоил основные ходы фигур, и думал, что ничего сложного в ней нет. Однако казалось, что мой противник знал какой-то секрет, у меня никак не получалось у него выиграть. Мы играли весь вечер, подвинувшись в потоке ещё два раза, но мне так и не удалось победить. Раз, наверное, на сотый, я не выдержал и спросил:

- Да в чём тут секрет?!?

- Нет тут никакого секрета. Думать надо, вот и всё.

Сказано это было по-доброму, без злобы, поэтому и обижаться не было смысла. Он стал объяснять мне ход своих мыслей, мы так разговорились и увлеклись, что я как-то рефлекторно даже спросил:

- Вас как звать-то?

Он дёрнулся как от удара, и я подумал, что слишком обнаглел. Нельзя спрашивать чужие имена. Нельзя и всё. Они для личного. Для близких людей, которые тебя ждут дома с работы, для жены, которую ты, как и все счастливые люди, сможешь увидеть, когда вновь вернёшься с работы домой. Кляня себе за фамильярность я поспешил извиниться.

- Да ничего страшного, - ответил он, - просто меня очень давно никто не называл по имени. – Васей меня звать.

Васей бы его назвать у меня язык не повернулся. Он мне годился, как минимум, в отцы.

- А меня Дима, - представился я.

Он зачем-то протянул мне раскрытую ладонь, но не так, чтобы в неё можно было что-то положить, а как бы немножко боком. Не успев полностью обдумать свои действия, я рефлекторно протянул свою навстречу, мы коснулись друг друга руками, и немного сжали ладони. Очень странные ощущения для меня, а для него как будто в порядке вещей, ничего не обычного.

Дальше мы просто продолжили играть в шахматы, продвинувшись ещё на пару метров в Пробке.

- Дядь Вась, а вы знаток истории?

Он задумчиво смотрел на шахматную доску, потом быстро поднял глаза на меня, как будто мой вопрос застал его врасплох.

- Ну знаю немного, а с чего ты взял?

- Ну про шахматы вы знаете, и вообще, создаёте впечатление умного человека.

Он в голос рассмеялся и смеялся очень долго. Смеялся чисто и беззаботно, не думая, что может обидеть меня этим смехом, и не задумываюсь о том, прилично это или нет. Ну разве можно обижаться на людей, которые так искренне смеются?

- Историю, сынок, хоть немного, должен знать каждый, - сказал он, хорошенько отсмеявшись и вытерев слёзы платком.

- А расскажите мне!

- Что рассказать?

- Ну как было раньше? Вы же начали уже. Про то, как на работу ездили каждый день, про то, что дома делали.

Дядя Вася повернулся к окну и очень долго смотрел на зелёные следы капель дождя, которые медленно стекали по стеклу. Казалось, что мыслями он сейчас где-то совсем в другом месте. Где-то очень далеко-далеко отсюда. А может, не далеко-далеко, а давно-давно отсюда. Я уже было решил, что он так и не расскажет ничего, когда его губы раскрылись, и он начал рассказывать свою историю.

- Давным-давно, Дима, как я уже говорил, люди ездили на работу каждый день. Каждый день, и только иногда у них были выходные. В выходные люди занимались всякой ерундой, хотя никто и никогда бы не признался, что это ерунда. Самыми важными вещами они занимались, вот как я скажу.

Вот тебе сейчас двенадцать лет, и ты уже совершеннолетний. Раньше, в этом возрасте ты бы ещё даже школу не закончил.

- Школу?, - я ещё несколько раз в уме произнёс это незнакомое слово.

- Ну да…, - какая-то глухая тоска показалась в его глазах. – Школу. Место такое. Учили там всякому разному. Русскому языку, химии, физике, истории. Ты поэтому историю и не знаешь, потому что тебя не учили этому, Дима.

- Так а зачем мне её знать, если мне это не нужно?

Если бы взглядом можно было проткнуть человека насквозь, то именно это бы и произошло. Я не видел ещё печальнее взгляда, чем у дяди Васи сейчас.

- Да много почему. Раньше люди работу поздно выбирали. Это сейчас ты с рождения учишься только нужному тебе, потом сдаёшь государственный экзамен и получаешь профессию в 12 лет. А раньше ты учился всему понемножку. И думал, думал, думал, кем бы тебе работать, и чем заниматься. Некоторые так всю жизнь и думали, никем в итоге не став.

- Вот это ерундааааааа. Так же неправильно совсем! А как же работать, когда тебя не научили? И куда всё остальное время тратить, которое оставалось во время учёбы?

- Да куда-куда, по-разному бывало. Книжки читали, в кино ходили. С девочками гуляли. Но у нас выбор был, Дим. Чем хочешь можно было заняться.

- Так а зачем он нужен-то был, этот выбор? И книжки зачем читать, тебя же научат всему, что для работы нужно. А голову засорять другой информацией – это значит понижать свою профессиональную планку! И с девочками зачем гулять, если тебя в 11 лет уже жена ждёт предназначенная только тебе?

- Да не так раньше было!!! Не так!!!, - он громко кричал, как будто это относилось к нему конкретно, а не к нашему прошлому. – Не так всё раньше было! Не знал ты заранее, кем работать будешь! Захотел – пошёл мешки разгружать, захотел – дома красить, захотел – пошёл, выучился и людям аппендицит вырезаешь. И не спрашивай меня, ради бога, что такое аппендицит!!! И Жён мы своих не знали заранее! Знакомились с девочками, дружили, в кого-то влюблялись, в кого-то нет. Счастливо жили? Не знаю, Дим! Но у нас выбор был, так жить или по-другому.

- Я всё равно не понимаю, так и что вам этот выбор, дядь Вась? Могло ведь и плохо быть? А сейчас всё хорошо, все живут спокойно.

Мой вопрос повис в воздухе. Мы ещё несколько раз продвигались в потоке машин, но он так и не ответил. Только когда я включил ночной режим движения и мы стали укладываться спать он продолжил свою историю.

- Раньше, Дима, людей намного меньше было. И машин было намного меньше. Мы почему могли на работу каждый день ездить? Потому что ехали по несколько часов максимум. Это сейчас ехать надо несколько недель. И скажи мне, ты когда-нибудь ездил со скоростью больше 30 километров в час? А раньше ездили. Раньше и 130 и 230 ездили. Потому что дороги были свободны. Раньше не сидели мы несколько недель в пробках с закрытыми окнами, потому что иначе отравленный воздух попадёт в салон. Раньше мы открывали окна нараспашку, высовывали одну руку из окна и гнали, гнали что есть мочи! От суеты, от работы, от дома, от скуки, от всего! Да от себя, в первую очередь, гнали! И ветер хлестал в лицо, и было полное ощущение собственного, пусть маленького и временного, но счастья. Не всегда так было, конечно. Была зима – и тогда все ездили с закрытыми окнами и включали в машинах печки. Лето было, осень, весна. А сейчас что? (с этими словами он ткнул пальцем за окно). Жёлтые тучи до горизонта в любое время года. Классная жизнь, по-твоему?

- Ну, дядь Вась, я, конечно, историю не учил, но кое-что знаю всё равно. Всё что вы говорите – это здорово и правильно. Но я всё равно не понимаю, зачем вам это маленькое, сиюминутное счастье? Когда можно всю свою жизнь полностью счастливо прожить! Есть работа, к которой тебя самого детства готовили, есть жена, которая будет ждать тебя, пока ты приедешь с работы. И вас же подбирают друг к другу, как единственные подходящие варианты!

Дядя Вася тяжело вздохнул. И как-то весь даже осунулся. Казалось, что он уже не первый раз вёл этот спор. И казалось, что он каждый раз проигрывал.

Ладно, твоя правда. Давай спать.

С этим словами он развернулся на своём кресле в сторону окна, подтянул повыше к подбородку свою куртку и закрыл глаза.

Ну и пусть себе обижается! Вроде бы взрослый и умный мужик, а таких простых вещей не понимает.

Я ещё немного посидел, глядя в автомобильный поток перед собой. Уже совсем стемнело, и только стоп-сигналы впереди стоящих машин освещали моё лицо и закутанного дядю Васю. Он мерно сопел, и, должно быть, уже крепко уснул.

Глядя на своего неожиданного попутчика, я почувствовал какой-то укол совести. Странное ощущение. Вроде бы я точно знаю, что прав, а хочется извиниться перед ним!

Пожалуй, так и сделаю завтра утром.

Кресло легонько завибрировало и включилось внутреннее освещение автомобиля. Ночь пролетела незаметно, как и всегда проходят ночи в этой пробке.

Я открыл было рот, чтобы сказать доброе утро и попросить прощения, за вчерашний разговор, но в салоне больше никого не было.

Он ушёл, даже не попрощавшись. С самого начала он производил впечатление очень странного человека, поэтому я бы не стал его за это винить.

Каждому уготована своя дорога. И он свою выбрал, стало быть.

Жалко только, что я извиниться не успел. Хоть даже и не знаю за что.

Загорелась лампочка сигнализирующая о приготовленном завтраке и я с удовольствием принялся за трапезу. Скоро буду на своей любимой работе. Всего дней 6 дороги осталось. А ещё через несколько месяцев снова увижусь с моей красавицей женой. Ну что ещё человеку нужно для счастья?

Лёгкий шум отвлёк моё внимание, когда машина в очередной раз дёрнулась.

На приборной панели лежала маленькая коробочка с шахматами.

Показать полностью
31

Модель из картона. Тех.характеристики в рассказе :)

Модель из картона. Тех.характеристики в рассказе :) Фантастический рассказ, Моделизм, Юмористическая фантастика, Проба пера, Длиннопост

Тут дело такое - вначале собрал модель, а топом и рассказ придумался, почти сам-собой...


База боевых монокатов располагалась не далеко от космодрома. Большинство машин стояло в ангарах, а вот дежурная тройка – на открытых площадках. Конечно, если можно назвать площадкой прямоугольник растрескавшегося бетона размером 2 на 4 метра. Разметка на площадке давно выгорела и сейчас от неё остались только бледно-жёлтые пятна краски. Сами монокаты выглядели не лучше, машины были сильно потрёпаны, с множеством вмятин на корпусе, следами коррозии и густо присыпаны песчаной пылью.

Именно такая картина была видна прибывающему пополнению через крохотные иллюминаторы транспортника. Самые любопытные упёрлись лбом в стекло пытаясь рассмотреть странные машины. Но чем больше они видели, тем больше впадали в ступор, некоторых даже накрыла паника.

Транспортник совершил посадку в штатном режиме. Пополнение прямо с трапа в пешем порядке сопроводили к ангарам для ознакомления с техникой. Чем ближе новички подходили к машинам, тем становилось интереснее, ну и страшнее тоже…

- Капец, какая упоротая конструкция! - вырвалось у одного из новичков.

- Упоротая, согласен. Но по-хорошему упоротая! – не оборачиваясь ответил дежурный. – Так все говорят, кто впервые прилетает на Альтеру.* (Альтера – планета находящаяся в районе основания хвоста созвездия Большого пса, в *опе мира, короче.)

- Наши военные конструкторы и более забористые вещи придумывали! – продолжил офицер. –Увидите – офигеете! Ты, Упоротый, остаёшься у этой машины, остальные за мной.

Глядя в след уходящей группе сослуживцев Упоротый вдруг осознал, что именно с этим «погонялом» ему придётся жить дальше… А вот как дежурный не оборачиваясь понял, кто автор той фразы – так и осталось загадкой.

Упоротый осмотрелся. Рядом с одноколёсной и однорукой машиной суетился пухлый человек в рабочем комбинезоне – механик, нужно полагать.

- Моноколесо? – без приветствия и с явной иронией изрёк Упоротый.

- Ну да, а почему бы и нет? – не отрываясь от работы ответил механик. - Что, вопросом мучаешься как устойчивость обеспечивается? Ты, зелёный, не ссы, пилот не сам за равновесием аппарата следит - гироскопы, бортовой компьютер, все дела… Но, если хочешь, могу тебе шест как у канатоходца организовать, будешь сам баланс ловить!

Упоротый не обиделся и продолжил расспросы, но уже без иронии.

- Но ведь сейчас аппарат полностью отключён!?

- А ты думаешь монокат просто так на площадке стоит? Под бетоном генератор поля, на машине четыре датчика, поле держит датчики в горизонте – всё просто. На площадке с датчиками и лом будет стоять по стойке «смирно».

- В каких целях применяется аппарат?

- Патрулирование степных районов – этих пустошей на Альтере вполне хватает, гоняй себе контрабандистов, к примеру, или кочевников, тут уж какую задачу начальство поставит. Обстановка сейчас тихая, для этих целей дежурной тройки вполне хватает. Времена «Большой заварушки» давно прошли…

- Ну а если всё же случится воевать?

- Боевые действия только в стиле "хит энд ран" – выбирай возможность ударить и просчитай возможность убежать, его преимущество в маневре. – механик похлопал машину по ржавому боку, тем самым подняв облако рыжей пыли. – Фу... Твои цели мелкие или малоподвижные. На «крупняк» не лезь, надеюсь объяснять не нужно, монокат остановится – ты умрёшь! В крайнем случае, можешь выйти один на один с кочевником, есть у них парочка трофейных машин, правда ещё более старых. Контрабандисты на рожон не лезут, для них товар дороже, заметят патруль просто уйдут назад за межу.

- Что о вооружении расскажете? – уже с явным уважение в голосе спросил Упоротый.

- Огнемёт ближнего боя – применяется против Скакинов, это типа местные всеядные кенгуру, паразиты короче. Скажешь не гуманно, так они ни звуков сирен, ни выстрелов не боятся – только огнём и можно отпугнуть. Отпугнуть, зажаривать вовсе не обязательно!!! Гонять их нужно регулярно, уж слишком много хлопот они фермерам доставляют. Плазмопушка – стреляет сгустком энергии, скорострельность средняя, зато отдачи нет! Батареи пушки редко подводят, но если вдруг что, то можешь переключить её на привычные «железяки». Выстрелов не много, 3000шт., а все пилоты, без исключения, по началу ещё те «снайперы». Ещё ракеты есть, но они только для целей с сильным защитным экраном. При стрельбе «железками» не забывай сопла перевести в режим «стрельба», они будут отдачу компенсировать, тут одни гироскопы не справятся. Пыли будет много, да и демаскирует она, зато стабилизация орудия отменная. Не переключишься – при стрельбе очередями гироскопы будут колотить тебя по кабине как орех в пустой канистре!

Режим «полёт» и сопла помогут тебе форсировать небольшие преграды – речушки, овраги, развалины всякие. Полетом это можно назвать с натяжкой, прыжок скорее, но опция полезная! Высоко не прыгай, при посадке топливо не экономь, сажай плавно. Резких приземлений подвеска не любит! И я не люблю, а это для тебя гораздо страшнее! – без шуток заметил механик.

- Почему так много проводов и шлангов открытых? – не унимался новобранец.

- Тут ты прав, это явный «минус», но и без «плюсов» не обошлось! Во времена «Большой заварушки» на ремонт машин времени не было, мы разбирали их на модули и из целых модулей за два часа собирали рабочий монокат и снова в бой. Так из двух – трёх битых по-быстрому можно одного небитого собрать. Когда коммуникации вывели наружу, время этого «пит стопа» до часу сократилось! Подбитые модули – в ремонт, но этим уже не мы занимаемся.

- А этот Франкенштейн из скольких машин собран? – Упоротый указал в сторону моноката.

- Этому повезло, тут только кабина не родная! Если заметил у машин нет номера, есть только номер комплекта, но это уже моя бухгалтерия, чтоб понимать куда и какую железяку поставили. – механик ловко поймал пробегавшую мимо зверушку и вытер ею руки как куском ветоши. Отпустив животину броском через плечо, заявил: - Залазь в кабину, на тестовые покатушки пора!

- Какие покатушки? Без симуляторов и обучения, даже без инструктажа?

- Я твой симулятор, и я твой инструктаж! На Альтере так не принято, по ходу разберёшься, техника интуитивно понятная, не ссы главное!

Упоротый обошёл монокат и не обнаружил лестницы. Подножек и поручней тоже не было. Зато под манипулятором на пыльном корпусе машины он заметил отпечаток подошвы ботинка и отпечатки перчаток механика. Используя эти подсказки Упоротый без труда взобрался в кабину и плюхнулся в кресло пилота. Защитная решётка тут же опустилась, громко щёлкнув замками.

-Уже не плохо! – довольно произнёс механик. – Слышь, салага, а ты когда-нибудь «на механике» ездил?

- На чём?

- Ладно, не парься, старая шутка… Слушай сюда – тестовая программа рассчитана на четыре часа, монокат дорогу знает, но и ты не забывай управление брать на себя. По маршруту разбросаны старые дроиды, попробуй подхватывать их на ходу рукой-манипулятором, этот скил при сборке трофеев пригодится. По мишеням стрелять пока только плазмой, Скакинов можешь жечь сколько хочешь, конечно если догонишь. Ну, вперёд! Не ссы и да пребудет с тобой сила! – засмеялся механик.

После этих слов монокат вздрогнул, Упоротому даже показалось, что машина выпрямилась и потянулась. Затем монокат плавно съехал с площадки, чуть наклонившись вперёд приступил к разгону, поднимая в воздух густые клубы рыжей пыли и объехав вокруг ангаров унёс своего неопытного пилота на тренировочный полигон.

- Ты главное не ссы, салага, в прямом смысле не ссы! – улыбаясь сказал ему в след механик. – Программа четыре часа, по-любому «до ветра» захочется, а стояночный гироскоп я починить не успел, ну а схватиться манипулятором за дерево и придержать машину ты тоже пока не сможешь! Вот и будет тебе боевое крещение! А вообще - сработаемся!!!

И механик, что-то насвистывая себе под нос, потихоньку побрёл к ангару.

Показать полностью
611

А вы знали? «Любовь, смерть и роботы»

Пару недель назад попался мне мультипликационный сериал «Любовь смерть и роботы» отличный сериал для любителей,фантастики, просто всем советую если не смотрели. А вчера я начал читать одну книженцию называться «Доброй охоты» Кен Лю. Читая я понял что сюжет мне что-то очень сильно напоминает, как оказалось именно по этой книге был снят один из эпизодов сериала. Погуглив в интернете я нашёл что почти все эпизоды (а их 18) были сняты по какой-то книге.

Список эпизодов и книг по которым они были сняты:
1 эпизод - Sonnie's Edge (Peter F. Hamilton)
2 эпизод - Three Robots Experience Objects Left Behind from the Era of Humans for the First Time

3 эпизод - Оригинальный сценарий4 эпизод - Suits (Steve Lewis)

5 эпизод - Sucker of Souls (Kirsten Cross)

6 эпизод - When the Yogurt Took Over (John Scalzi)

7 эпизод -  За Разломом Орла (Аластер Рейнольдс)

8 эпизод - Good Hunting (Ken Liu)

9 эпизод - The Dump (Джо Р. Лансдейл)

10 эпизод - On The Use Of Shape-Shifters In Warfare (Марко Клоос)

11 эпизод - Helping HandClaudine Griggs (Claudine Griggs)

12 эпизод - Рыбная ночь (Джо Р. Лансдейл)

13 эпизод - Lucky Thirteen (Marko Kloos)

14 эпизод - Голубой период Займы (Аластер Рейнольдс)

15 эпизод - Оригинальный сценарий

16 эпизод - Ice Age (Майкл Суэнвик)

17 эпизод - Missives from Possible Futures #1: Alternate History Search Results (John Scalzi)

18 эпизод - Secret war (David W. Amendola)

А вы знали? «Любовь, смерть и роботы» Книги, Сериалы, Мультфильмы, Фантастика, Научная фантастика, Фантастический рассказ, Космическая фантастика, Длиннопост
29

В горе и в радости

Рассвет сегодня был что надо. Солнечные блики играли с кронами деревьев, подсвечивая листья и создавая атмосферу сказки. Эрин нравилось рисовать, пока все спали. Никто не стоял за спиной, громко восхищаясь или, наоборот, раздраженно цокая. Не было надоедливых торговцев и праздных прохожих. Только девушка, мольберт и утренний город.


Давненько не удавалось вот так сосредоточиться на работе. Когда они с Дамианом только приехали, везде ходили вдвоем, как попугайчики-неразлучники. И смеялись… Они смеялись всё время, пьяные друг от друга и от любви. Какие картины? Эрин только и успевала сделать несколько штрихов между горячими поцелуями и разговорами о вечном. Впервые будущее было так понятно. Вместе до старости, в горе и в радости… Как легко звучали эти слова сейчас. Без притворства и натянутости. Сейчас всё было по-настоящему. По-взрослому.


Девушка так погрузилась в свои мысли, что даже не сразу услышала, что звонит телефон.


- Да, милый, ты уже проснулся?


- Малыш, я говорил тебе не ходить одной, уже небезопасно, - низкий, хриплый со сна голос вызвал волну мурашек, прокатившуюся по спине, но Эрин не хотела так просто сдаваться:


- На улице никого, Дэм, мне совсем немного осталось, пока солнце не ушло…


- Ладно, ты где?


- В Тюильри…


- Где? – на том конце трубки сквозь зубы вырвалось ругательство, - Ты последние сводки видела? Эрин, собирай свои картинки и дуй домой. Я выхожу навстречу.


- Подожди, Дамиан, - девушка спешно начала складывать кисти, прижимая телефон плечом, - Я уже иду, такси сейчас вызову, только не выходи, тебе нельзя!


Погромы в Париже начались неделю назад, вместе с введением карантинных мер, но Эрин до последнего не хотела верить, что в Европе будет то же, что и дома. Не затем она спешно бежала с Дамианом из родного города, чтобы сидеть сейчас безвылазно в квартире. Да, с милым рай и в шалаше, тем более шалаш был достаточно просторным, но терпение девушки начинало подходить к концу.


Хуже всего было то, что Дэм заболел. Температурил уже неделю, и молодые люди боялись даже обратиться к врачу, чтобы их не поместили в одну из этих закрытых больниц, куда в Париже свозили всех с подозрением на вирус.


- Я дома, - радостно улыбаясь, закричала девушка, затаскивая мольберт в коридор, - И представляешь, нашла на Риволи работающую пекарню! Я купила завтрак!


Дамиан не ответил, и Эрин прямо в обуви прошла в спальню:


- Чего молчишь? – а потом распахнула настежь окно, чтобы хоть немного избавиться от затхлого запаха грязных простыней. Убирать к ним не приходили уже вторую неделю, и Эрин это жутко раздражало.


- Патрик звонил, - коротко ответил парень, сильнее кутаясь в одеяло.


- Я же сказала, я не поеду обратно, - топнула ногой девушка и отвернулась, - Я слишком многим пожертвовала, чтобы быть здесь. С тобой.


- Эрин, - простонал Дамиан, - Это наш последний шанс улететь. Ты сама вчера видела по новостям, что тут творится, начались грабежи, даже убийства! Люди боятся…


- А мы не будем выходить, - упрямо ответила девушка, - Будем сидеть в квартире.


- А что мы будем есть? Мы не запаслись продуктами, сейчас уже почти ничего не купить, а я…


- А ты скоро поправишься и сразу все решишь.


- Без лекарств?


У Эрин задрожали губы, она порывисто села на кровать и обняла мужчину.


- Я так не хочу… Но ради тебя… Когда?


- Патрик сказал, завтра будет спецрейс, похоже, последний…


- Ладно. Хорошо. Но только потому, что ты болен... Надо собрать вещи…Мои картины...


- Много не бери, поедем налегке, - сказал Дамиан и закашлялся, - Купим всё, когда прилетим.


Девушка поморщилась - она терпеть не могла собирать вещи. Но оставлять здесь весь свой новый гардероб было жалко до слез.


***


- В Париже с завтрашнего дня вводится режим ЧС, передвижения по городу запрещены под угрозой тюремного заключения, - тихо бубнил Патрик, продираясь сквозь толпу в международном аэропорту Шарля-де-Голля, - Хорошо, что вы решились уехать. Ситуация сложная, все приезжие попадают под резервацию.


Эрин испуганно жалась к бледному Дамиану, таща на плече сумку с картинами. То и дело из толпы раздавались крики:


- Заберите нас домой!


- Мы уже неделю ждем вылета!


- Когда будет информация? У нас есть права, мы будем жаловаться, вы обязаны…


Людская масса бурлила и стонала, и Эрин только сейчас поняла, как серьезна ситуация.


-Всё, - повернулся к молодым людям Патрик, передавая что-то неприметному мужчине в форме, - Это служебный вход, вас проведут к самолету, - и улыбнулся, - До свидания, друзья. Дамиан, надеюсь, увидимся!


- Сумки должны остаться здесь, - тихо проговорил работник аэропорта, - Иначе на борт вас не возьмут, потеряете место. Только документы, - и Эрин, не раздумывая, скинула папку с плеча, достав только последнюю картину, сворачивая ее и пряча за пояс. Она не могла с ней расстаться ни за какие коврижки. Пусть будет мятая, но это память… Дамиан бросил в тот же угол маленький чемодан с вещами, и они побежали по коридору вслед за провожатым.


- По одному, - сквозь зубы, сдерживая напор толпы, говорил полицейский перед гейтом, - Я сказал, по одному.


- Пустите нас, - кричали со всех сторон, и у Эрин от страха начали стучать зубы. Почему Дэм не настоял на отъезде раньше? Он же знал, как обстоят дела…


- Проходите, - потянул их за руку мужчина, - Проходите быстрее, - и крикнул девушке у стойки, - Эти со мной!


Стюардесса недовольно поджала губы, но взяла паспорта, мельком посмотрела их, а потом достала инфракрасный градусник. Пип. Эрин быстро проскочила турникет и повернулась к любимому.


Пип. Пип.


- Температура! – громко крикнула стюардесса, и толпа на мгновение затихла, откатившись назад, чтобы через мгновение завопить:


- Зараженный! Ему нельзя! Пустите меня! Отдайте мне его место!!!


-Нет, нет, - заорала Эрин, рванув назад, - Это не вирус! У него обычная простуда! Это не вирус!


Но трое полицейских в защитных масках уже окружили Дамиана, отгораживая от толпы и оттесняя от входа.


- Эй, вы остаётесь? – удержал Эрин за руку бортпроводник.


- Я? – девушка удивленно оглянулась на мужчину, - Остаюсь?


- Да. Вы освобождаете место?


Эрин еще раз оглянулась на взятого под стражу Дамиана, который не сводил с нее глаз.


Вместе до старости? В горе и радости? В болезни?..


- Нет. Я лечу, - тихо ответила девушка, отвернулась и прошла в самолет.



Предыдущий рассказ - По вере твоей

Остальные можно почитать в профиле

Показать полностью
28

По вере твоей

Подписчиков стало целых 80!!! Спасибо! Держите продолжение))


Для тех, кто не читал - я пишу рассказы про жизнь одного выдуманного посткарантинного города. Они могут читаться как отдельные произведения. Каждый. Но если интересен контекст - можно почитать в профиле.


Предыдущий - Новая жизнь


Подвал был похож на муравейник. Кто-то разбирал коробки, кто-то перетаскивал тяжелые тюки, кто-то сколачивал нары. То и дело раздавались ругательства, быстро смолкавшие под взглядом пастора Грегори.


-Грег, - протиснулась к мужчине тучная румяная женщина, по-хозяйски схватив его за локоть, - Нам уже не хватает матрасов на всех желающих!


- И что ты предлагаешь? – недовольно повернулся к ней мужчина, - Чтобы я пошел и сказал своей пастве - Бог не любит вас? Бог не пускает вас в свой дом, чтобы защитить?


- Но Грег, - зашептала Берта, - Есть другие божие дома, а этот уже полон!


- Я сказал, а ты услышала, - жестко ответил пастор и отвернулся.


-Как рука? – Берта достала из кармана мазь, - Дай, намажу, надо каждые два часа наносить.


Грегори, не глядя, протянул руку, буркнув только:


-Быстрее!


Женщина измождённо закрыла глаза, потом глубоко вздохнула и выдавила на руку мужа небольшое количество крема, аккуратно растерла и побежала к выходу из подвала, туда, где стояла кучка напуганных женщин, прижимающих к себе тяжелые чемоданы.


- Что встали, как клуши, - осадила их Берта, - Ищите себе место, видите, мне не до вас! В дальнем углу детская, может, там ваши руки пригодятся, - и, пробивая себе путь локтями, поднялась к выходу.


- Заноси заморозку, - закричал сверху Патрик. Берта только и успела отпрыгнуть в сторону, когда здоровые мужики начали кидать тяжелые коробки с мясом и овощами.


Заморозка. Где, интересно, они собираются ее хранить, если внизу всего три холодильные камеры, а людей уже в пять раз больше, чем вмещал этот старый подвал. Берта дождалась, когда последняя коробка с грохотом упадет на каменный пол, и быстро выскочила в дверь.


Ведра, солярка для генератора… Хорошо хоть подвал был бывшим военным бункером, и про вентиляцию с канализацией голова не болит. Но что-то она определенно забыла… Черт бы побрал этого Грега. Вместе с его истинной верой. Слишком ограниченное время на сборы. Будь народу хоть вполовину меньше, запасов бы хватило на несколько месяцев, но люди всё идут и идут. Как будто пастор сможет защитить их от вируса. Он и от мыши в доме защитить не в состоянии.


Женщина испуганно оглянулась, как будто кто-то мог прочитать ее мысли, быстро перекрестилась и побежала домой. Кажется, где-то в кладовой была запасная кухонная плитка. Грег сказал, у нее час на сборы, и пусть она будет хоть трижды его жена, если опоздает - двери в подвал будут закрыты.


Поэтому Берта схватила в саду тележку, и, оставляя грязный черный след от колес по дому, стала кидать туда вещи. Все, которые могли пригодиться. Быстрее, быстрее. Что-то важное крутилось в голове, но женщина никак не могла остановиться и подумать.


Пятнадцать минут. Красная от натуги, с заливающим глаза потом, Берта тащила тележку  через газон. Напрямик было, конечно, быстрее. Что-то намоталось на колесо, и женщина, чертыхнувшись, поняла, что влезла в ядовитый плющ. Грегори не мог сделать и такую малость по хозяйству, как выкосить эти заросли. Только влез без перчаток, а жене снова добавилось работы, лечить его.


И бросить бы всё тут, но как же без лекарств, как же без смены одежды? У остальных было время собраться, а Берта носилась без передыху и размещала их всех в бункере, организовывала поставку продовольствия и координировала рабочих. И ведь Грег первый с нее спросит, почему она не собрала его вещи!


Попробовал бы кто-нибудь ещё за несколько часов перевернуть весь город, расшибиться в лепешку, но сделать, чтобы этот тухлый подвал стал жилым! А все потому, что пастор сказал: "Сегодня мы закроем двери во враждебный мир, ибо вера наша защитит и огородит от болезни". Но отчего бы не закрыть их завтра?!


В глазах мутилось, поэтому Берта даже не сразу сообразила, почему дверная ручка не поворачивается. Она пробовала снова и снова, толкала плечом. Заело? Пока вдруг не поняла, что вход закрыт. А её оставили тут. Потому что опоздала - женщина, вытерев лоб, посмотрела на часы, и не поверила своим глазам – на полторы минуты.


-Эй, - крикнула Берта, - Я здесь! Откройте!!! Вы меня слышите??!!! ОТКРОЙТЕ МНЕ!!!


Но даже шорох не проникал сквозь тяжелые металлические двери.


Женщина бросила уже ненужную тележку, достала из кармана фляжку с виски, пастор Грегори любил выпить после ужина хороший, односолодовый, и сделала несколько больших глотков.


А потом засмеялась. Она смеялась так, что в боку начало покалывать и слезы выступили на глазах. Грег ее все-таки оставил. Одну. Вот так, просто зачеркнул тридцать пять лет брака, наплевал на неё и её помощь, да она же одна всё это… Берта запрокинула голову и хохотала, как умалишённая, пока смех не перешел в икоту напополам со слезами, и не навалилась жутчайшая усталость. Хорошо хоть Дамиан, их сын, в безопасности. В Европе карантин еще не вводили, может, там обойдется…


Женщина заторможенно складывала разбросанные вещи. Она пойдет домой. Да. И все у неё будет хорошо. А когда пастор выйдет из своего подвала, она подаст на развод. Вот так. Перед Богом и людьми Грег сам от нее отказался… Только одна мысль всё крутилась в голове, не давала покоя. Что же ее насторожило? Берта села, закрыла глаза и стала думать. Что она забыла? Вроде бы всё там, внизу, должно работать, как часы. Она позаботилась. Еда, лекарства…


И тут женщину подбросило на месте! Мазь от ожога, которую она наносила на руку мужа! Дыхание перехватило, в глазах потемнело, и Берта судорожно начала лить на руки виски из фляги и вытирать им шею, лицо, грудь - все места, которые были открытыми.


Она мазала ему сыпь на левой руке.


А ожог от плюща был на правой! Муж ведь ходил, орал на Берту, что теперь даже бриться нормально не может!


Женщина подошла к подвальной двери и медленно опустила наружный металлический засов.


Пусть ваша вера защитит вас и огородит от болезни. А ей, Берте, пора подумать о себе.

Показать полностью
98

Новая жизнь

- Сколько поступивших? – щуплый пожилой мужчина в медицинском халате быстро вошел в комнату, взял со стола кружку с уже давно остывшим кофе и жадно его выпил.


- Как и вчера, Мартин, как и вчера, - спокойно ответил сидящий на стуле Пит, с интересом рассматривая разворот городской газеты. - Давай-ка, остановись на минуту, я подогрею тебе завтрак. Всё носишься, как угорелый.


- О, Господи, Пит, я уже не могу есть. Грипп в этом году слишком серьезный. Горожане, как зомби, бредут в приёмное и сидят там часами, пока очередь дойдёт.


- Ну, если ты есть не будешь, вряд ли кому поможешь, так? – ответил ему одетый в светло-голубой костюм ординатора мужчина, не поднимая глаз от статьи, - От того, что отдохнешь полчаса, ничего не изменится.


Мартин недовольно мотнул головой:


- Я уже распорядился заполнять детское отделение, но коек все равно не хватает… И кое-что меня тревожит, не могу разобраться.


- А ты отдохни, – ответил Пит, - Вот у меня сейчас у меня законный перерыв, я отработал ночную смену, устал и хочу немного разгрузить голову.


- Ох, - упал на стул Мартин, - Ты прав… И я так замотался, что, кажется, могу спать уже сидя.


- Ну, так поспи, - ординатор подошел к холодильнику и вытащил из него упакованный в полиэтилен сэндвич, - Только поешь сначала. Вот, невеста мне с собой сделала, очень вкусно.


- Элис? – оживился мужчина, - Она отлично готовит, хорошая девочка. Как себя чувствует? Перескочили первый триместр? - и быстро сорвав упаковку, стал есть.


- Так шестой месяц уже! - гордо ответил Пит, и когда Мартин удивленно покачал головой, спросил, - О чем ты хотел поговорить?


А затем отложил газету и с умилением родной бабушки стал наблюдать, как пожилой доктор доедает свой завтрак.


- Три дня назад поступил Дэн Эванс, - с набитым ртом ответил мужчина.


- Я помню его, - потянул Пит, - Это тот, с улицы Вингс? У которого еще сварливая жена и теща-ведьма?


Мартин через силу хохотнул:


- Хотел бы я вернуть те времена, когда мы за кружечкой пива в баре обсуждали его тещу, но да, я про Дэна.


- И что с ним? Тоже грипп?


- В том-то и дело, что не понятно, - врач отложил в сторону недоеденный бутерброд, и, в задумчивости, отпил чай из кружки Пита, поморщившись от крепости. - Анализы у него – типичная простуда, но моя интуиция, а ты знаешь мою интуицию, - и, дождавшись, пока коллега кивнет, продолжил, - Она орет, что что-то не так.


- Ну-ка, - Питу вдруг стало интересно, - И что тебя настораживает?


Мартин пристально посмотрел на Пита и ответил:


- Сыпь.


И когда Пит рассмеялся, доктор насупился, но продолжил:


- Ты не дал мне договорить, сыпь, которая ведет себя, как разумное существо.


- Дружище, кажется, тебе пора прекращать смотреть все эти ужастики на ночь, - Пит вдруг поскучнел, потянулся и встал со стула, - Моя смена закончилась, я, пожалуй, пойду.


- Подожди, - вскочил Мартин, - Только послушай! При поступлении в карте указано – сыпь на локтях, ступнях, лице, так?


- Ну, так, и что?


- А то, что при осмотре я сказал интернам, что это вообще нетипичные места, и я скорее ожидал бы увидеть покраснения на слизистых и ладонях.


Пит замер в дверях.


- И на следующий день, слышишь, сыпь переместилась с лица в ротовую полость!


- Ну, всякое бывает, - почесал живот под формой Пит, но уходить не стал.


- И тогда я решил провести эксперимент! Я привел новую группу студентов-медиков на осмотр и сказал, что у мистера Эванса ветрянка, только вот опять же, ненормальная! Что прыщи должны быть с характерным пузырьком, отсутствовать на конечностях и быть только на лице.


- Где ж ты такую ветрянку видел? – усмехнулся врач.


- Конечно, я знаю, симптоматику ветряной оспы, - Мартин строго посмотрел на коллегу. И тут же снова затараторил, - Но ты послушай, на следующий день сыпь была уже только на лице! Ни во рту, ни на ладонях! Ты представляешь, такое ощущение, что она меня слышала!


Пит постоял немного, переминаясь с ноги на ногу:


- Ты говорил об этом кому-нибудь?


- Пока нет, но нужно идти к руководству… Это немыслимо…


-Подожди немного. Поешь. – Пит налил свежий чай, насыпал две ложки сахара, посмотрел на Мартина и добавил еще две, поставил перед доктором, - И сходи поспи. А я завтра приду, и мы обсудим этот случай, поднимем анализы, проконсультируемся с Симонсом.


- Не знаю, Пит, не знаю… Симонс… Стоит ли ждать? - Мартин покорно взял из рук мужчины кружку и начал снова откусывать от бутерброда большие куски, запивая чаем, - Ты иди, иди, я сейчас еще сделаю обход, посмотрю количество поступивших и тоже домой.


Пит молча кивнул, накинул куртку и вышел из ординаторской.


***


-Доброе утро, Элис, - устало потер глаза Пит.


- Плохая ночь? – свежая румяная девушка жарила у плиты блинчики. И кивнула на стол, где его ждала горячая яичница. Пит совсем не хотел есть, перекусил в больнице, но Элис старалась ради него, и он не стал отказываться. Тем более блузка девушки так натягивала налитую грудь и округлившийся животик, не оставляя воображению шанса, что даже усталость на миг отступила.


- Не то, чтобы очень… - ответил Пит и подмигнул, - Но мне определенно нужна твоя поддержка и внимание. Пошли наверх?


Элис громко расхохоталась:


-Интересно, сколько тебе нужно поставить подряд смен, чтобы ты не думал об этом? На ногах же еле стоишь!


- А мне ноги и не понадобятся, - Пит подошел к девушке и положил ей голову на плечо, потерся носом о чувствительное место за шеей. Ей всегда это нравилось. И вдруг насторожился:


- Что у тебя тут? – потянул он кофту вниз, оголяя спину сильнее.


-А, это… – извернулась Элис, - Хотела тебе показать, но заработалась. Странная какая-то аллергия, уже третий день нахожу ее на новом месте, – засмеялась девушка, - Как будто слышит меня. Вчера мазала кожу кремом, сказала, вот дрянь, хоть бы высыпало там, где не видно, и она, погляди, под кофту ушла.

Показать полностью
556

Настоящий герой

-Эми, лапонька, время для гимнастики, - высокая милая блондинка листала свой телефон в поисках подходящей музыки.


Когда зазвучали первые аккорды прилипчивой «Oops, I did it again», с кровати за ширмой раздался тоскливый стон:


-Ну, мааам, опять эта дурацкая песня?


-Эм, если бы я могла, я скачала бы миллион новых, ты же понимаешь…


Рыхлая бледная девчушка вышла из импровизированной спальни и закатила глаза:


- … Пандемия, карантин, отсутствие связи и этого, как его… интернета, а еще нам повезло, что мы выжили, бла-бла…


Женщина нахмурилась, но тут же улыбнулась снова и стала разминаться, вращая плечами.


- И всё-то ты знаешь.


-Прекрати быть такой дружелюбной, - грубо ответила дочь, тем не менее, начиная старательно наклоняться и приседать, повторяя за матерью несложные движения, - Папы нет уже десять дней, а ты продолжаешь делать вид, что всё прекрасно!


-В прошлый раз это заняло неделю, сейчас просто чуть дольше.


-А если ТАМ уже ничего не осталось? – тяжело дыша, Эми высоко поднимала колени к груди.


Женщина замерла, но бодро ответила:


-Эм, папа скоро вернется, не переживай. Я уверена, он справится!


- Хорошо бы, Лили, - девочка тоже остановилась, вытирая выступивший на лбу пот рукавом, - Наших запасов продуктов осталось ровно на один день.


- Не говори ерунду, - женщина быстро подошла к маленькому холодильнику, притулившемуся за металлическим столом с дешевой электрической плиткой, и заглянула внутрь, - Вот же еще четыре буханки хлеба, сыр, сухое молоко, кусочек мяса…


Эми с жалостью посмотрела на мать:


-Кажется, пока мы спали, опять отключался генератор…


- О, нет, - Лили судорожно доставала из пакета хлеб, покрытый маленькими пятнами плесени.


-Пара нормальных кусков еще осталась… А вот мясо… - начала говорить девочка.


-…Мясо протухло, - закончила Лили, тяжело опускаясь на пол перед холодильником. Но тут же улыбнулась, посмотрела на дочь и сказала, - Эмс, милая, у нас есть немного хлеба, чуточку сыра и молоко, и вот-вот должен вернуться папа с новыми запасами! Не переживай, всё…


-Да, да, всё будет хорошо, - перебила девочка и, недовольно сопя носом, снова ушла за ширму.


А Лили закрыла глаза, и из-под век бесшумно потекли слезы.


Когда четыре года назад они спускались в подвал, чтобы переждать эпидемию, Лили не могла и подумать, что все затянется так надолго. Фрэнк настоял, что только он будет выходить на поверхность, пополнять запасы продовольствия и лекарств. Для слабой женщины и ребенка это небезопасно. Даже в защитном костюме, который правительство еще в самом начале пандемии выделяло каждой семье.


Сначала Фрэнк уходил на несколько часов - в доме наверху было достаточно еды: консервы, крупы, заморозка. Муж узнавал последние новости и спускался к ним в подвал, чтобы через несколько дней опять повторить вылазку.


Три месяца спустя в доме ничего съестного не осталось, и Фрэнк, в поисках еды, начал уходить от убежища, где его ждала семья, всё дальше и дальше.


Он был настоящим героем. Лили не могла себе представить, что было бы с Эми и с ней, если бы муж эти страшные четыре года о них не заботился, рискуя жизнью.


В прошлый раз его действительно не было неделю, и когда Эми заснула, мужчина тихонько на ухо рассказывал Лили об ужасах, творящихся на поверхности. Горы гниющих трупов, мародеры и полное отсутствие власти и медицинской помощи. Еду приходилось воровать у таких же бедняг, как они. А в прошлый раз Фрэнк почти попался. Он несколько дней водил преследователей по лесу за городом, чтобы защитить дом. Пришел уставший, с обгоревшим на солнце лицом, и чудом выживший.


О, Боже, Лили просто не переживет, если с Фрэнком что-то случится. Она не справится одна, она не сможет…


Паника подступала к горлу, и женщина заткнула себе рот кулаком, стараясь не выть.

Ради дочери. Ради дочери она должна быть сильной.


******


Фрэнк не пришёл.


И Лили старательно улыбаясь, обрезала плесень с оставшихся кусков хлеба. Сейчас еще размочит их в воде с сухим молоком, и получится почти что каша.


-Эми, солнышко, иди, поешь, - позвала она дочь, и с приклеенной улыбкой смотрела, как тяжело поднялась с кровати девочка, как запали у нее глаза, и обветрились губы.


- Мам, я уже не хочу, я просто воды попью, - Эми взяла жестяную кружку и чуть не разлила воду, так дрожали руки.


-Малыш, это не шутки, садись за стол, - Лили обняла дочь, ласково усаживая ее на единственный стул.


- Но я действительно не хочу, - удивленно ответила ей Эми, - Только немножко пить.


-Ради меня, Эм, чуть-чуть… Папа скоро…


-Мам, - устало перебила девочка, - Он уже не придёт. Прошло 14 дней, не ври сама себе.


И пока Лили с ужасом смотрела на дочь, та неловко встала, еле дошла до кровати и, закутавшись в одеяло, легла:


-И почему так холодно?


Женщина несколько минут стояла, машинально продолжая помешивать ложкой серую кашицу, а потом решительно отодвинула от себя тарелку, подошла к тумбочке и, достав из нее длинный серый шарф, позвала девочку:


- Эм, вставай, - и, когда дочь жалобно замычала, громко продолжила, - Мы выходим.


-Что? – удивленно подняла голову Эми.


-Мы сами идем за едой, - Лили помогла девочке подняться, замотала ей лицо шарфом, оставив только глаза, натянула себе на нос воротник толстовки и, провернув несколько раз ключ в замке, открыла дверь в карантинный мир.


-Слушай меня, Эмс, - начала Лили, смотря в лихорадочно горящие глаза дочери, - Я отведу тебя в твою комнату на втором этаже и спрячу в шкафу, а сама поищу нам еду, - и добавила тише, - Если, конечно, все ещё есть комната. И шкаф в ней.


-Хорошо, - шепотом ответила девочка и хихикнула, - Настоящее приключение! Мне намного лучше, правда!


Лили улыбнулась и, обняв дочь за плечи, стала помогать ей подниматься наверх. Домой. Туда, где они не были уже четыре года, и туда, где их ждала смертельная опасность заразиться или наткнуться на грабителей.


Ступая по ковру из битого стекла, две жмущиеся друг к другу фигурки остановились напротив грязного, заросшего паутиной окна, сквозь которое был виден сад:


-Красиво, - зашептала девочка, - Я уже забыла, каким ярким может быть солнце. - И заплакала.


И Лили заплакала тоже. Ее прекрасный чистенький дом превратился в помойку - разбитые окна, грязь, мусор, окурки повсюду. Взгляд женщины цеплялся за знакомые вещи: напольная уродливая ваза - подарок свекрови - с отколотой горловиной и непонятным содержимым, фотографии маленькой Эм, но почему-то в черных рамках, журнальный столик, который она отхватила на распродаже антиквариата, заставленный пустыми бутылками и … Что это?


Женщина нахмурилась и подошла поближе. Белый порошок? Наркотики?


-Эээй, - визгливо закричал кто-то со второго этажа, - Ты пришел? Принес выпивку? И где музыка? Я хочу музыку! Твоя девочка хочет танцевать, как вчера!!!


Голова закружилась, и Лили тяжело задышала, стараясь не упасть на еле стоящую Эми.


Рычащий звук машины на подъездной дорожке вывел женщину из оцепенения.


-Эм, наверх идти нельзя, - Лили потащила дочь в сторону кухонной кладовки. Открыла деревянную дверь и, быстро увидев, что там никого нет, завела девочку внутрь и захлопнула комнатку, - Милая, пожалуйста, только тихо!


И тут же в замке задней двери повернулся ключ, а Лили поняла, что уже не успеет спрятаться и в ужасе замерла посреди кухни.


Домой, еле передвигая ноги и пошатываясь, зашел оборванный и грязный Фрэнк.


От облегчения у женщины подкосились колени, она села на пол и заплакала, уже от счастья. Он жив! Ее муж, ее любимый, ее защитник! Жив!


-Лил? - испуганно спросил мужчина, ухватившись за дверной косяк, - Как ты выбралась?.. Почему?.. Сколько?.. Я же… - и замолчал, виновато глядя на жену.


А она огромными глазами смотрела за его спину, на улицу. Где соседка миссис Грэмбл неторопливо поливала газон, а подросший мальчишка Томас гонял с друзьями мяч. Ни следов разрушений, о которых говорил Фрэнк, ни паники и хаоса. Просто жизнь. Такая, как была до подвала. И голос мужа:


- Я. Все. Могу. Объяснить.

Показать полностью
69

Один день после

Стук в дверь застал Агнесс врасплох.


По столешнице растекались остатки такого желанного кофе.


Женщина тяжело вздохнула, хорошо ещё успела пригубить, вспомнить вкус и горьковатый аромат. Такую роскошь она теперь позволяла себе раз в год, на свой день рождения. Этот, шестидесятый, Агнесс планировала отметить с размахом.


Утром - горячий, сваренный в турке кофе с самым настоящим масляным круассаном. Приходилось весь год держать себя в руках, чтобы не сорваться, доставая из морозильной камеры остатки продуктов. Этот замороженный рогалик ждал определенного дня.


На обед ризотто с морепродуктами. Обычного риса хотелось неимоверно… И хотя бы пару кусочков лосося. Если бы с запасами в подвальном леднике что-то случилось, чего Агнесс боялась даже сильнее вируса, женщина, пожалуй, не дожила бы до своего шестидесятилетия просто от безысходности.


А на ужин Агнесс припасла для себя нечто особенное. Удивительно, на что способен человеческий разум, если дать ему задание. Сохранить с осени 3 крупных садовых яблока, оставить на дне мешка несколько ложек сахара, и «забыть» на полке початую упаковку муки. И пусть не то, что сливочного масла, даже маргарина не осталось, а яиц и подавно, яблочный пирог обещал быть необыкновенным. Ведь маленький порванный пакетик с корицей так и лежал себе среди ложек и вилок, засунутый туда еще до карантина.


Всё утро Агнесс размышляла, куда эту неожиданную пряную находку определить. В кофе или в пирог. И, похоже, сделала правильный выбор - драгоценная жидкость звонко капала на плиточный пол кухни, а в заднюю дверь продолжали стучать.


Женщина тяжело вздохнула, посмотрела на еще теплый круассан и решительно встала из-за стола.


Неужели снова? – думала Агнесс, споро вставляя патроны в мужнино ружье. Если мародеров больше двух, то, пожалуй, что этот день рождения всё же окажется последним. Жалко было отложенных на праздник запасов…


Знала бы - съела всё давно! Например, когда от обычной царапины у Людвига развился сепсис, и он скончался в тяжелых муках, и потом Агнесс на заднем дворе сжигала тело мужа, потому что не смогла бы продолбить лопатой мёрзлую землю. Невероятно, как может измениться жизнь, когда из нее пропадает пенициллин.


Или в тот день, когда сильнейший ветер все-таки уронил на крышу второго этажа тополь. Или когда кошка Алиска не вернулась домой… А потом пришли первые грабители и забрали всю еду, которую смогли найти. Хорошо, что Людвиг еще в самом начале пандемии оборудовал тайный подвал, который вот уже восьмой год был надежным хранителем запасов.


Пожалуй, что выпей Агнесс свой заслуженный кофе и съешь свой подарочный завтрак, она даже не пошла бы за ружьем. Хватит, пожила. Да и Людвиг на том свете, поди, заждался. Только вот сегодня были вылиты на пол последние запасы, и терять вдруг стало нечего.


-Кто? – хрипло крикнула женщина через дверь, тихо снимая предохранитель с оружия.


Из-за двери раздалось невнятное мычание, и Агнесс, вдруг испугавшись, спустила курок.


*****


Из гостиной раздавались уютные звуки телевизора, и пожилая женщина, тихонько напевая прилипчивый мотив, помешивала в турке свежий кофе.


Два месяца назад подключили городское электричество взамен дышащего на ладан генератора, и Агнесс не могла нарадоваться новым звукам в доме. Любимая когда-то передача на радио, старые сериалы, песни Джо Кокера и, конечно же, выпуски новостей каждый час.


Мир восстанавливался. Возобновилось сообщение между странами. И вот уже 2 недели Агнесс пила кофе каждое утро.


Вчера ремонтная бригада волонтеров закончила восстанавливать проломленный потолок в западной комнате, а соседский мальчишка помогал с уборкой сада, подрезал кусты и чересчур разросшиеся ветки деревьев. Мистер Платц обещал завтра зайти с газонокосилкой, может, через какое-то время её газон снова будет всем на зависть.


Агнесс принесла на журнальный столик у телевизора кофе в красивой чашке из пекинского фарфора, поставила рядом поднос со свежими булочками - все-таки Эрин, её помощница по хозяйству, замечательно умела готовить, - и сделала звук погромче.


-По приказу Совета Временного Правительства пенсионные выплаты людям, достигшим 60 лет, увеличиваются в 4 раза…


Женщина довольно кивнула головой, соглашаясь с диктором. Эпидемия выкосила 80% стариков, и она, одна из немногих, теперь может ни в чем себе не отказывать.


Телевизор продолжал вещать:


- …Переговоры с Китайскими Провинциями закончились заключением ряда новых международных договоров…


-… Вчера на киностудии Юниверсал торжественно отмечали начало съемок нового фильма…


-… Антициклон принесет нам сильный ветер и дождь. Будьте осторожны, мы рекомендуем без необходимости не покидать дома…


Агнесс хрипло засмеялась. Рекомендуем. «Рекомендуем» можно и не слушать. Пожалуй, стоит сегодня немного прогуляться.


-… Напоминаем, что продолжаются поиски работника социальной службы, который после отмены карантина объезжал дома по восточному побережью и осуществлял доставку жизненно-необходимых вещей, медикаментов и продуктов. Два месяца назад он перестал выходить на связь и не вернулся домой. Он был одет в желтый  костюм с эмблемой Временного правительства и защитную маску. Если кто-то видел его или слышал что-то о последнем месте нахождения, просьба сообщить по номеру телефона на экране или в отдел полиции вашего города…


Агнесс недовольно поджала губы и выключила телевизор. Опять своей новостью испортили завтрак.


-Миссис Смит, - позвала от двери Эрин, - Я пришла! Смотрите, сколько свежих овощей я вам купила.


Пожилая женщина отодвинула от себя булочки и пошла за помощницей на кухню.


- И все-таки, я до сих пор в удивлении, что вам удалось продержаться столько лет без должного запаса продовольствия, - девушка порхала от стола к холодильнику, раскладывая по полкам продукты.


- Я экономная, - буркнула Агнесс.


-Что-то вы неважно выглядите, может, пойдете, приляжете? А я принесу вам обед, когда приготовлю?


И когда старуха кивнула, Эрин засуетилась на кухне. А Агнесс, тяжело подволакивая ноги, пошла по темному коридору, на мгновение остановившись напротив кирпичной стены, где висел парадный портрет Людвига. Красиво получилось. Не подкопаешься. И в голову никому не придет, что в этом доме есть потайной подвал.


Где до сих пор в леднике лежат остатки продовольствия.


И работник социальной службы.

Показать полностью
78

Заговор. Часть 1.

Что почитать на Пикабу - @ideft,


Давно хотел написать что-нибудь про путешествия во времени, про их специфику и, конечно, про петли - на мой взгляд самая интересная часть этой огромной фантастической темы. И вот, давняя задумка сформировалась в законченное произведение, которое и представляю на ваш суд.



Заговор


2081 год. Попытки правительств сдержать рост населения Земли не увенчались успехом. Человечество стоит на пороге голода. Только ядерный потенциал развитых стран защищает планету от начала Последней войны. Войны за ресурсы. Знаменитый шведский археолог профессор Густаф Ларсен на деньги фонда «Спасение вида» организует интернациональную экспедицию к Колыбели человечества, пытаясь найти в корнях истории решение проблемы будущих поколений.



n-ый виток.

Лагерь экспедиции на границе Ирана и Ирака.


Тимофей, запыхавшись, бежал по коридору развернутой модульной станции к кабинету Густафа.


Ларсен сидел в своем кресле с трубкой в руках, изучая документы. Увидев, встревоженного помощника, он улыбнулся и отложил бумаги:


- А, Пахомов, проходи. Что там с раскопками? Есть какие-нибудь новости?


- Профессор, мы нашли… - начал тот, пытаясь отдышаться.


- Продолжай, Тим, не томи: что нашли?


- Мы разобрали завал в одном из ответвлений пещеры, и обнаружили зал, посередине которого стоит саркофаг.


- Так чего же мы ждем?! – возликовал Ларсен, убирая трубку. Он с несвойственной ему прытью вскочил из-за стола и, увлекая за собой Тимофея, выскочил в коридор, ведущий на улицу.


- Вы должны кое-что знать, профессор, - продолжал помощник, пытаясь угнаться за старичком, - на саркофаге высечено ваше имя.


- Как это? – Густаф остановился и посмотрел в глаза Пахомову.


- На английском языке, - развел руками Тимофей. – На верхней крышке. Мы не решились открывать без вашего присутствия.


- Правильно, - кивнул Ларсен и потрусил в сторону пещеры.


- Вам не страшно? – Спросил Пахомов, догоняя руководителя экспедиции.


- Если ты меня не разыгрываешь, то мне стало еще интереснее.


***


Тем же вечером Тимофей со вторым помощником профессора Кевином Хьюзом сидели в кабинете Ларсена, ожидая появления начальника. Старик заперся в своей спальне вместе с находкой и велел молодым людям дождаться его. Пахомов нервно курил сигару, которой на радостях угостил его старик, крепко сжимая конверт в руках. Хьюз, наоборот, расслаблено развалился в кресле напротив стола руководителя и наслаждался сигарой, стоившей целое состояние. Его конверт небрежно валялся на маленьком столике рядом с пепельницей.


Вскрыв саркофаг, ученые обнаружили сумку из неизвестного материала, напоминавшего кожу необычайной прочности. Внутри лежали письма, адресованные десяткам разных людей по всему миру. Конверты различались размером и толщиной, а бумага больше походила на пластик, способный сохранить послания в течение тысячелетий. Перебирая конверты, исследователи Колыбели человечества обнаружили три со знакомыми именами. Тимофей и Кевин забрали свои письма, чтобы изучить содержимое, а Густаф вместе с конвертом на свое имя и сумкой, наполненной чужими письмами, закрылся в спальне, велев помощникам дождаться его.


Пахомов несколько раз пытался завести разговор с товарищем о содержании прочитанного, но Хьюз каждый раз отмахивался, предлагая дождаться профессора. Наконец, в кабинете появился Ларсен с сумкой в руках. Он молча прошел к своему столу и поставил ее перед собой. Напускное спокойствие Кевина тут же пропало, он заерзал в кресле, совершенно забыв о сигаре, которой уделял столько внимания всего минуту назад.


- Вы прочитали свои письма? – очень серьезно спросил Густаф, доставая из ящика стола бутылку виски и наполняя наполовину три металлические кружки. Дождавшись утвердительных кивков, он протянул помощникам по кружке с горячительным. – И что обо всем этом думаете?


- Бред, розыгрыш, случайность, - начал перечислять свои домыслы Тимофей.


Кевин растеряно пожал плечами.


Профессор достал из внутреннего кармана пиджака сложенные листы своего письма, мельком глянул на них и положил на стол.


- И что же заставляет тебя усомниться в собственных предположениях? – наконец спросил он Пахомова.


- Я… - Тимофей нервно сглотнул, - я знаю свой почерк и уверен, что письмо написано именно мной. Тем более оно на русском, а никто кроме меня в нашей группе русского не знает.


- Мое на английском, - поддержал товарища Кевин, - но почерк точно мой или идеально подделан. А ваше, профессор, полагаю на родном шведском? Слишком сложная подготовка для розыгрыша, не находите?


Ларсен кивнул и продолжил:


- Весь вечер я посвятил копанию в сети и нашел некоторую информацию о большинстве адресатов. Полагаю, что мы нашли именно то, что искали – решение. Осталось только убедить себя, что все это не бред.


- Вы читали другие письма? – спросил Хьюз. – Возможно, в них мы найдем ответы на свои вопросы.


- Я строго настрого запретил себе это делать, - старик улыбнулся, - в письменной форме.


- К тому же читать чужие письма нехорошо, - хмыкнул Тимофей делая большой глоток из кружки. Он успокоился, поняв, что Хьюз, а главное Ларсен находятся в не меньшей растерянности, чем он.


Густаф очередной раз сверился с письмом на столе и сказал:


- Когда я родился, население Земли только-только перевалило за отметку семь миллиардов, сейчас нас у же двенадцать и человечество катится в пропасть на локомотиве, который, судя по прочитанному сегодня, можем остановить только мы. У меня к вам всего один вопрос: верители вы мне и, судя по почерку, самим себе? У нас в руках план спасения привычного мира, и пусть мы не до конца понимаем, как он сработает, но мы уже принимаем в нем участие, - он потряс в воздухе письмом, написанным его собственной рукой. – Впереди нас ждет самый большой и сложный заговор в истории человечества, вы готовы на жертвы, описанные в ваших письмах, ради спасения людей, как вида?


Тимофей и Кевин переглянулись. Конверт старика был значительно толще, чем у них и, видимо, он знал, какое задание получили молодые люди от самих себя.


- Это начало большого приключения! - улыбнулся Хьюз и встал, чтобы чокнуться с профессором. – Археологи должны спасти этот мир, как в кино!


Пахомов понимал, что это сумасшествие – действовать в соответствии с написанным неизвестно кем планом, но что ждало его на Родине, если он откажется? Бесславная жизнь впроголодь среди таких же никому не нужных ученых. Невозможность помочь родным и близким, молча наблюдая, как они чахнут вместе с ним. Ему выпал счастливый билет – оказаться участником этой экспедиции, среди сотен претендентов, и он собирался воспользоваться им в полной мере. Нельзя сказать, что пути назад не было, но это был путь в никуда.


Он встал и чокнулся с коллегами, произнося тост:


- За величайший заговор всех времен!


Опустошив свою кружку, Ларсен начал рыться в сумке, доставая разные письма. Самый большой и толстый конверт достался Кевину. Он был адресован Мэтью Кроненбергу.


- У нас всего тридцать лет, чтобы привести план в исполнение, - начал Густаф, - инструкции у вас есть. Кое-что нужно сделать прямо сейчас.


- Я знаю, что должен доставить это письмо адресату, и стать для него кем-то вроде покровителя, но кто этот мистер Кроненберг? – спросил Хьюз принимая пакет из рук профессора.


- Главное действующее лицо всей задумки. Твой соотечественник, ему сейчас двенадцать лет, - улыбнулся Ларсен, заставляя помощников непонимающе переглянуться. – В этом году он заканчивает МТИ и считается самым одаренным человеком из ныне живущих. Возьми еще эти письма, - он протянул Кевину еще пару конвертов, - они помогут на пути становления юного Мэтта в качестве спасителя Земли.


Несколько писем он забрал себе, а оставшиеся вместе с сумкой вручил Тимофею.


- Это все мне? – растерялся Пахомов, пересчитывая вверенные конверты.


- Да, Тим. У тебя очень ответственная миссия. В будущем тебе придется много путешествовать, встречаться с нужными людьми и привлекать их на нашу сторону. Кое-кто из них поможет тебе построить неординарную карьеру в качестве археолога, другие сыграют роль в осуществлении плана.


- А как же я? – возмутился Кевин. – Я тоже хотел стать знаменитым археологом, а не быть нянькой какому-то сопляку! Даже, если он самый умный человек на земле.


- Кого ты пытаешься обмануть нас или себя? – хитро прищурился Ларсен. – Ты всегда планировал уйти в бизнес. И ты бы сделал это, если не после этой экспедиции, то после следующей. Эти письма, - он потряс пачкой в воздухе, - писали не дураки. Тем более не дураки составили такой долгосрочный, если так можно выразиться, план. Каждый из вас получит именно то, что хотел.



2091 год. Тель-Авив. Медицинский центр борьбы с онкологическими заболеваниями.


- Господин Пахомов, доктор Цукерман задерживается. Вы не против подождать, или назначим встречу в другое время? – секретарша главврача улыбалась во все зубы.


- Нет проблем, я подожду, - равнодушно ответил Тимофей, присаживаясь на диван.


- Чай или кофе? – предложила она, но посетитель вежливо отказался.


Полистав журналы на столе, но попросил девушку включить у телевизора, висевшего на соседней стене, звук. В новостной передаче спорили два эксперта. Они обсуждали последнее достижение Фонда Кроненберга, сумевшего объединить разрозненные фермерства в одно общее производство. Экспериментальное объединение фермеров США, Канады и Мексики увенчалось успехом, позволив, снизить число голодающих в этих регионах. Теперь Мэтью планировал монополизировать производство продуктов во всем мире, и большинство сельскохозяйственных предприятий шли ему навстречу, желая повысить свою доходность за счет его изобретений в данной сфере. Женщина-эксперт восхищалась подходом Кроненберга и объясняла, почему акции его компании идут вверх. Ее седой оппонент возражал, напоминая об условиях, на которых фермеры получают доступ к новинкам фонда, и осуждал решение сосредоточить все продовольственные ресурсы в одних руках. Женщина парировала тем, что снижение голода на лицо, приводя цифры. Седой соглашался, но ссылаясь на те же цифры и динамику развития программы прогнозировал голодомор через пару десятков лет, при условии, что Кроненберг действует только в интересах всех людей на земле. Если же он начнет душить фермеров теми соглашениями, что заставил подписать, когда они присоединились к программе, то ощутимая нехватка продуктов обеспечена уже через несколько лет.


Смотревший на эту перепалку с улыбкой Тимофей напрягся, когда мужчина заговорил о подробном расчете, проведенном его соратниками, в котором утверждалось, что в сложившейся ситуации еды всем просто не хватит и затея Кроненберга не сработает, пока население Земли не уменьшится на триста миллионов человек. Женщина-эксперт рассмеялась в ответ, обвинив оппонента в скудоумии и попытке найти скрытый заговор в альтруистических начинаниях самого умного человека на Земле.


- У Кроненберга хорошие пиарщики, - сказал незаметно подошедший Цукерман. – Им столько сделано для людей, что никто никогда не поверит, будто он может сделать что-то недостойное звания спасителя человечества.


- А что думаете вы? – спросил Тимофей, вставая и протягивая руку.


- Я думаю, что Мэтью, как и все гении, рационален и, если для спасения миллиардов придется пожертвовать сотней-другой миллионов, он сделает это. Цифры – ничего личного. Однако, давайте продолжим этот разговор в моем кабинете.


- Натан, вы прочитали письмо? – спросил Пахомов, как только закрыл дверь кабинета.


- Да, - коротко ответил Цукерман.


- И? – настоял Тимофей, поняв, что продолжения не будет.


- Вы слишком многого от меня хотите. Не уверен, что готов к такому.


- Это будущий вы хотите от себя, - улыбнулся в ответ гость. – Неужели вам не льстят лавры победителя рака? На мой взгляд, это ничуть не хуже, чем «спаситель человечества».


- Не юлите, Тимофей, вам это не идет. Уж кто-кто, а вы прекрасно осведомлены, что никаким лекарством от рака эта авантюра и не пахнет.


- Это знаем мы с вами, но за дверями кабинета, как вы правильно сказали: все зависит от пиарщиков, а у нас они самые лучшие.


Цурекман нервно постукивал пальцами по столу, обдумывая свое решение. Тимофей терпеливо ожидал, когда собеседник заговорит. Он уже не раз видел, как получатели писем сомневаются, но, в конце концов, соглашаются принять участие в заговоре. Рано или поздно Натан даст утвердительный ответ, как это делали остальные. Тем более он уже соглашался и, судя по информации в письме Пахомова, делал это не раз.


- Хорошо, - подытожил доктор, - в конечном итоге, кому верить, если не себе? Уж самому-то себе я зла не желаю.


- Отлично, - улыбнулся Тимофей, вставая. – Я еще пару месяцев пробуду в Иерусалиме и попрошу вас закончить письмо к этому времени и связаться со мной, чтобы я мог его забрать.


Пахомов достал из портфеля папку с пустыми белыми полимерными листами и положил на стол. Одно из первых изобретений Кроненберга, не получившее широкого распространения – вечная бумага – требовала не менее специализированного инструмента для письма. Тимофей достал из внутреннего кармана ручку с логотипом компании спасителя человечества и положил поверх папки.


- Еще один вопрос, - остановил собеседника Цукерман, когда тот собирался покинуть кабинет, - сенатор Квини так защищает Кроненберга, потому что тоже получила письмо или по собственной инициативе?


- Кто? – спросил Тимофей, срывающимся на фальцет голосом.


- Женщина из телепередачи, - уточнил доктор.


- Не имею не малейшего представления, - не моргнув и глазом, соврал Пахомов. – Я, как и вы, всего лишь исполнитель, которому известна лишь малая часть плана. Почтальон, если угодно. Могу лишь дать слово, что среди моих адресатов никакой Квини нет.


За десять лет Тимофей научился мастерски врать и манипулировать фактами так, чтобы у собеседника не оставалось сомнений в его искренности. Он давно уяснил, что ложь, обильно приправленная истиной, вызывает гораздо меньше недоверия, чем наглое лицемерное вранье. Натану ни за что не узнать, что его гостю известны имена тех, чьи конверты достались Кевину.


- Мне этого достаточно, - сказал Цукерман и отпустил визитера.


Продолжение следует...


Традиционно OnceOnesUponATime специально для Пикабу

Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.

Показать полностью
59

Цельнонатуральная оболочка

Идея этого рассказа пришла довольно неожиданно.
В комментариях под рассказом "Кибер" (http://pikabu.ru/story/kiber_4248193) пикабушники с никами @dihlofoss и @earven своими комментариями (#comment_66960365 и #comment_66960365) предложили мне немного другие условия, на которых может строится повестование на эту тему. Я прислушался к ним и вот такой рассказ вышел в итоге. Приятного прочтения)
***

Павел Семёнович опять ехал из поликлиники.


Он смотрел в окно. Мимо автобуса проплывали улицы небольшого городка в средней полосе России. Застигнутый утром врасплох, город как будто потягивался под гигантским рассветным одеялом, ещё не до конца проснувшись. На дороге было практически пусто, а выпавший ночью снег убирали немногочисленные дворники, одетые в оранжевую униформу.


Павла Сергеевича отвлёк лёгкий толчок чем-то твёрдым в плечо. Он нехотя отдёрнул голову от окна и глянул вбок.


Ему в глаза тут же врезался тонкий синий лазерный луч. На секунду став сеткой, прокатившейся по лицу, тот вернулся на прежнее место и считал узор сетчатки.


- У меня проездной. - ожидая окончания этой процедуры, немного раздражённо сказал Павел Семёнович.


- Я знаю. - Неправдоподобно маленькое лицо кондуктора, вернее, видимую его часть, украсила улыбка. - Просто проверка. У нас контроль на линии.


С этими словами он повернулся к другому пассажиру, давая возможность во всей красе рассмотреть место стыка между живой тканью и металлом протеза, который и скрывал практически полностью его лицо.


"Первое поколение." - подумал Павел Семёнович. - "Хотя чего я ожидал здесь? Людей, которых отличить от меня можно, только засунув в рентгеновские лучи? Провинция. На что хватило денег, то и приобрёл."


Он посмотрел на один из строящихся домов у обочины. На скелете девятиэтажки висело улыбчивое лицо, вторая половина которого была показана в разрезе и представляла собой союз живых тканей, металла и нанопроцессоров.


"Будущее уже здесь!" - гласила надпись над плакатом. Человек, изображённый на нём, был главным героем какого-то старого фильма. Павел Семёнович ухватился за обрывок мысли в своей голове. "Заменили селезёнку и сделали пластическую операцию...Помолодел на два десятка лет!" - вспомнилась ему фраза этого персонажа.


На его сиденье примостилась бабка, косо глянувшая на него. Её нога, слегка полязгивающая, постучала по полу.


- Мужчина, может, вы подвинетесь? Тут место для двоих, не для вас одного! - её голос звучал угрожающе. Разумеется, ответь Павел Сергеевич хоть что-нибудь, она бы немедленно начала упрекать его во всех возможных грехах. Но он промолчал, сдвинувшись в сторону окна и не повернув в сторону своей соседки головы.


- Поставят своё третье поколение и ходят. Богачи выискались, тьфу! Вот моя-то, - она постучала по дребезгнувшей в ответ ноге. - уже второй десяток лет разменяла - и ничего, до сих пор хожу!


Стоящая возле неё старушка, держащая в руках чемодан с уходящей в её рукав багровой трубкой, закивала.


- А вот у меня до сих пор сердечко, - она аккуратно подняла перед собой чемодан. - Стучит, как новое! Вот три года назад поставили - и ничего, хожу и радуюсь. Предлагали западное, подороже, но я отказалась. И денег жаль, и раз наша модель есть, почему бы её не выбрать? А то мало ли - в новостях передавали, что западные модели для нашего специально из ржавеющего материала делают! Мол, погоняют кровь по телу года два - и менять пора. Говорят, гарантийный срок кончается у них.


- Сказки это всё. - подал со своего места голос Павел Семёнович, не отворачиваясь от окна. - Не два года гарантийный срок. Сейчас уже пятнадцать лет.


- А вы-то откуда знаете, а? Видать, сами такие же себе поставили? То-то я гляжу, вас от обычного человека и не отличить! - одна из бабок аккуратно пощупала его руку.


- Не трогайте меня. Я вообще протезов не имею. Только зубы вставные. Но они не в счёт.


- А зря ничего не ставите. С ними и жизнь другая совсем! Бегать можно, прыгать. Дышать легко-легко! - в разговор включился молодой парень, переминающийся на двух белых, лёгких протезах ног. "Второе поколение. Ещё нет стремления маскировать с человеческим телом, но уже гораздо компактней и проще" - пронеслось у Павла Семёновича в голове.


- Так ты что ж, просто так их поставил? - голос сидящей старушки стал выше на пару тонов.


- Нет, не просто так. Сейчас же как - без протезов и работу не найти. А если работу не найдёшь - то и протезов получше не купить.


- Вот так в стране всегда. Я, когда молодая была, пыталась на работу устроиться... - стоящая старушка начала рассказывать какую-то историю.


- Извините. - мягко сказал Павел Семёнович, привставая, опершись на трость. - Сейчас моя остановка, можно мне пройти?


Его пропустили. Он потихоньку спустился на тротуар и пошёл к своему дому.


Перед ним пробежало несколько детей. У пары из них уже виднелись поблёскивающие металлические детали - родители заботились об их будущем, ведь чем новее у тебя протез, тем больше шансов показать, что ты не бедствуешь. Многие люди в том большом городе, откуда уехал Павел Семёнович, когда стал не в силах терпеть окружающих, даже брали кредиты ради того, чтобы шикануть и показать всем окружающим, что они богаты. Да, потом они питались лапшой быстрого приготовления и копили деньги на заменитель желудка, пусть даже самый старый и уже использовавшийся (такие продавали обычно не совсем легально, по факту отвязывая от старого владельца, пусть и после его смерти), но какое-то время они были королями жизни.


Павел Семёнович зашёл в дом и начал стягивать шапку. Потом вспомнил о чём-то, хлопнул себя по лбу и снова отправился на свежий воздух.


Через несколько часов уже гладко выбритый и одевший свой лучший костюм пенсионер сидел за праздничным столом. Внуки, заехавшие к нему в этот день, привезли с собой еды и пару свёртков - подарки, по их словам.


По телевизору шла "Ирония судьбы" - фильм, снятый почти век назад, но всё равно показываемый раз в год, к празднику. За ним, если верить телепрограмме, шло ещё две кинокартины, а потом - и обращение президента.


Постепенно комната начинала приобретать праздничный вид. Весело хохоча, он нарядил с правнучкой, которая косилась на "Наполеон", стоявший на веранде, лиловым глазом ("Очень модный цвет для глаз в этом сезоне" - по словам её матери), новогоднюю ёлку. Выпил незаметно от всех со своим внуком по маленькой рюмке коньяка, пристально глядя на то, как пропадает в открывшееся на секунду прорези рта в протезе лица содержимое бокала. С удивлением смотрел, как режет овощи внучка, аккуратно сняв один из пальцев со своей руки и вставив на его место старый дедов нож.


Вот уже и подходила полночь. За столом, общаясь и смеясь, сидела почти вся семья.


- Ладно, ладно! У нас до Нового Года осталось полчаса, давайте послушаем нашего аксакала, Павла Сергеевича! Давайте, дедушка! - внук аккуратно передал ему крохотную запотевшую рюмку, наполненную настойкой.


Тот встал, аккуратно вытер уголки рта салфеткой и посмотрел на всех сидящих в комнате. Несколько пар глаз - настоящих и искусственных - смотрели на него. Подрагивали в живых руках сидящих бокалы, наполненные разными напитками - и совершенно непоколебимыми оставались в руках механических.


- Мне очень приятно, что вы приехали, бросили свои дела, прочее... - Павел Семёнович аккуратно вытер некстати заслезившийся глаз. - Я буду кратким сегодня. Я желаю всем вам, вне зависимости от того, что происходит с вами, оставаться людьми. Ура!


- Урааа! - все сидящие за столом начали чокаться бокалами, продолжили смеяться и шутить.


У стола постепенно появилась бутылка с шампанским, а часы медленно приблизились к полуночи.


Картинка на экране сменилась видом на куранты. Ещё через несколько минут на экране появилось улыбающееся лицо президента.


- Дорогие киберросияне - и пока обычные члены общества!.. - начал говорить он.


А Павел Семёнович опять ушёл в себя. Он вспоминал тот Новый Год, когда его отец подарил его матери протез. Им было за семьдесят, ему - чуть за сорок. Тогда, в начале двадцатых годов, это было настолько радикальное новшество, что в США, к примеру, вообще признали людей с такими протезами неравными в правах по отношению к обычным американцам, да и до сих пор относились к ним с подозрением.


В России же это было признаком зажиточности. Он снова представлял в голове, как он восторгался, увидев этот аккуратный корпус и как плакал, когда его мать смогла, после пятнадцати лет полуслепоты, сказать ему: "Эта борода совершенно тебе не идёт, Пашенька", смотря на него красным, суженным зрачком в металлической глазнице.


Вспоминал и то, как выгнал из своего дома сына, который вставил себе электронный протез уха без всякого повода, просто так. Теперь он работал на спецслужбы и они очень редко виделись - обида была сильна, но с годами Павел Семёнович понял его поступок. Они даже созвонились пару месяцев назад, и его сын обещал приехать на Новый Год. "Что-то не сложилось. Работа помешала, наверно" - подумал про себя пенсионер.


- С Новым Годом, дорогие россияне. С новым счастьем! - уже завершал свою речь президент с голубого экрана.


Раздался первый бой курантов. Пробка от бутылки шампанского осталась в руке его внука, оттуда слегка плеснула пенящаяся струя.


Павел Семёнович вынырнул из омута своих мыслей и закричал вместе со всеми: "Урааа!".


Потом прошло ещё немного времени, и внук поднялся со своего места.


- Пойду, посмотрю подарки. Как думаешь, доченька, - он обратился к правнучке Павла Семёновича, погладив её по голове. - Где Дед Мороз оставил свои подарки?


- В корзинке на каком-нибудь сайте?


Стол грохнул смехом.


- Нет, старик пока не настолько интересуется Интернетом. Пойдём, поищем. - он взял её за руку и они вышли из комнаты.


Через несколько минут они вернулись, таща с собой кучу свёртков, коробок, пакетов. Постепенно осталось всего две коробки, которые они и отдали Павлу Семёновичу.


Он открыл одну и внимательно посмотрел на сидящих за столом.


- Да уж... - он выложил на гладкую поверхность, слегка подвинув блюда, биомеханический протез колена. Из второй коробки появился протез голени. Два высокотехнологичных устройства лежали на столе, как будто потерявшись в толчее блюд и став незаметными.


- Дед, ты, я знаю, не очень любишь все эти железяки... - его внук упёрся взглядом в пол, будто что-то разглядывая. - Но и ты нас пойми - мы всё время, как ни приедем, видим, как тебе тяжело с этой тростью. Может, всё-таки изменишь своё мнение?


Павел Семёнович внимательно посмотрел на него. Потом его лицо разгладилось.


- Я подумаю, малыш. Я подумаю.


В три часа ночи гости собрались ложиться спать. С трудом, но уместив всех в своём домике, Павел Семёнович зашёл в свою комнатку, держа в руках обе коробки. Он переводил взгляд с одной на другую.


Давным-давно, когда протезы только появились, он дал себе обещание - никогда не использовать их. Мысль Павла Семёновича была очень проста - человек всё-таки должен прожить только свой век, не стоит пытаться продлить его.


Он хорошо помнил тот день, когда принял это решение. На приёме у врача-кардиолога, который предлагал ему поставить искусственное сердце, он мягко покачал головой, отказываясь. Доктор пытался доказать ему необходимость этого, но Павел Семёнович молчал, не пытаясь доказывать свою правоту.


Через полчаса он вышел из кабинета, прижимая к груди длинный лист бумаги с рекомендациями и списком лекарств.


В них-то как раз и была проблема. С каждым годом врачи выбирали простой путь - заменять органы человеческие на их аналоги. Аптеки всё чаще стали торговать наборами по уходу за такими органами, не пытаясь ориентироваться на потребителей, не имевших таковых, а приходивших даже за редким теперь корвалолом или аспирином. Конечно, из их ассортимента не исчезали пластыри, бинты, прочие мелкие приблуды для лечения, но с каждым годом серьёзных лекарств становилось всё меньше. Шутка начала века про бабушку, спрашивающую антивирус в аптеке, постепенно становилась всё ближе и ближе к реальности.


Павел Семёнович уселся на скрипнувшую под его весом кровать и начал подкидывать одну из коробок, которая была поменьше, на ладони. Там пряталось колено - такое же, как у него, только лучше. Не будет вероятных травм мениска, щёлкающих суставов и боли.


Он улыбнулся чему-то, после чего сложил обе коробки в другую, побольше. Аккуратно открыл окно и выложил коробку на плотный, слежавшийся, ещё прошлогодний снег.


Тихо, стараясь не щёлкнуть, вернул ручку в предыдущее положение, после чего расправил кровать и улёгся, не раздеваясь, на одеяло.


"Наверно, я не усну в одежде" - было его последней мыслью перед тем, как провалиться в сон.


***


Врач вышел из палаты и подошёл к человеку лет тридцати, ожидающему снаружи.


- Вы знаете, ситуация лучше, чем мы полагали. Мозг был отключен на протяжении получаса, не более. Память относительно цела, потеряны только незначительные участки. Предлагаем вам обновить протез, это не встанет в большую сумму, просто немного дороже, чем обычное техобслуживание.


- А что произойдёт, если мы обновимся?


- Перезальём ему память. Ничего страшного - процесс обновления довольно приятен, если верить впечатлениям опробовавших. По крайней мере, на финальном этапе. Он вспомнит тот день, когда у него отключился протез. Полностью - с утра и до вечера. Это же вчера произошло, верно?


- Верно.


- Тогда он ещё раз проживёт Новый Год. Прекрасно, не правда ли?


- Хотел бы я так же, доктор.


- Так в чём проблема? Закажите себе тоже протез, а память перельём. Не такая уж и проблема сегодня.


- Я подумаю об этом. Мы сможем его забрать?


- Само собой, когда операция закончится. Постарайтесь создать ему условия, максимально близкие к тем, когда у него отключилась мозговая активность. Он практически не будет шокирован этим. Даже не вспомнит, я думаю.


- Хорошо, доктор.


***


Солнце било в окно.


Градусник снаружи показывал лёгкий мороз.


Павел Семёнович открыл глаза.


На пороге комнаты, комкая в руках шапку, стоял его сын. Поседевший мужчина лет пятидесяти, которого он видел в последний раз на фотографии лет десять назад.


- С Новым Годом, пап. С новым счастьем.


- У меня чувство, будто ты это уже говорил. - неожиданно для самого себя ответил Павел Семёнович.


- Это бывает, пап. То самое чувство, которое можно назвать только по-французски, верно?


С этими словами сын заключил в объятия Павла Семёновича. А потом наступила темнота.


Солнце било в окно.


Градусник снаружи показывал лёгкий мороз.

Павел Семёнович открыл глаза.

На пороге комнаты никого не было.

***

Так вышло, что я до этого никого не благодарил за помощь или участие в моей творческой жизни.
Так что сегодня я просто скажу всем, кто помогал мне, спасибо.

Спасибо пикабушнику с ником @OnesUponATime за ссылку на меня в его посте. В свою очередь, хочу порекомендовать вам его рассказы - действительно отличная проза.

Спасибо создателям этого сообщества - @Hawkril и @VanGogich за возможность поделиться своим творчеством не только со своими подписчиками, но и с другими любителями фантастики. Последнему - отдельное спасибо за пост со списком полезных для пишущего человека интернет-ресурсов, он очень познавателен и действительно мне помог.

Спасибо подписчикам. Вас уже хватает, чтобы попасть из Фермопильского ущелья "Свежего" в "Горячее", но хочется, чтобы вас стало чуточку больше)

В общем-то, на этом всё. Спасибо за прочтение. Оценивайте, комментируйте, подписывайтесь. Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
538

Кибер.

- Сожалею, мистер Салливан, но это невозможно.


Рон Салливан (35 лет, разведён, имеется ребёнок) стоял напротив врача в небольшом кабинете приёмного покоя.


- Но, доктор, обычная диагностика, только-то!


- Нет, Рон. Простите, конечно, но больницам запрещено обслуживать киберов по вопросам, связанным с искусственными органами - начиная от техосмотра и заканчивая пересадками. Ваша просьба относится к этой категории.


- Доктор, у меня аритмия, а до гарантийного срока остаётся всего два года!


- Ну, ничем не могу помочь. Обратитесь...в любой техцентр или автосалон. Вам там ваш движок так расточат - ещё пять лет проходите!


В голосе доктора чувствовалась фальшь. Ещё бы - даже дети, только-только идущие в школу, знают - органы с гарантийным сроком не работают после его окончания ни дня.


Рон, разумеется, был в курсе этого.


- Док, у меня дома сидит мой маленький сын. Я хочу увидеть его хотя бы в пятнадцать лет, дать ему хоть какие-то уроки взрослой жизни. А эта чёртова машинка, - он постучал себя в грудь. - не даёт мне никакого покоя!


Он покраснел. На лице его вздулись желваки, а челюсть машинально начала пожёвывать что-то невидимое.


- Я прошу прощения, мистер Салливан, но вы не могли бы успокоиться? Иначе вас выведут из моего кабинета под руки и вышвырнут из нашей больницы. Оно вам надо? - голос врача звучал насмешливо. Он-то понимал, что всей полнотой власти в кабинете обладает он и только он, а не этот горе-вояка.


Рон неожиданно снова поднял глаза на доктора.


- Но ведь вы же давали клятву Гиппократа? Обещали помогать людям? - в его голосе слышалась дрожь.


- Я сожалею, мистер Салливан, но вы официально не признаётесь человеком. А теперь прошу простить - у меня много работы. До свидания.


Доктор нажал на небольшую кнопку на столе. Над дверью зажглось слово "Следующий".


Старший сержант в отставке, а ныне - работник на стройке, Рон Салливан вышел из кабинета, опустив плечи.


Просто он не был человеком.


"Странно, что при этом я плачу налоги, как обычный американец." - подумалось ему и он слегка улыбнулся.


***


Это было давно.


Если точнее - 22 сентября 20.. года, 18-15 вечера, неподалёку от одного маленького городка, затерянного чёрт знает где.


Тогда Рон вёл группу солдат по пересечённой местности. Ничего необычного - просто разведка.


Но у войны множество лиц, и она показала то из них, что не имело отношения к реальности Рона Салливана и пятерых его спутников. Это уже потом Рон узнал, что там было старое минное поле, чёрт знает когда и для чего созданное. На картах оно обозначалось на несколько километров восточнее.


Поэтому, когда под ногой идущего спереди что-то щёлкнуло, он не обратил внимания. Когда же перед его лицом взвилась маленькая смерть, упакованная в изящную металлическую оболочку, он только и успел крикнуть "Ложись!". А потом всё померкло.


Очнулся он уже в военном госпитале. В его груди билось новое, механическое сердце, а воздух по организму гоняли искусственные лёгкие. Аорта представляла собой эластичный шланг, а кости в груди заменили металлической пластиной - никто из хирургов не пытался даже собрать что-то похоже на рёбра из фарша осколков, кости и плоти.


Как Рон выжил, он не понимал сам. Врачи что-то говорили про "удачное падение", про "боевой костюм, запечатавший рану и не давший крови политься наружу", про "встроенную мини-аптечку", которая позволила протянуть до госпиталя. Но на Рона эти фразы не действовали. Теперь он был лишён того занятия, которое любил по-настоящему - больше не мог испытать горяки боя или того чудовищного потока адреналина, бегущего по жилам...


Операции покрыла страховка. Протезы, напечатнные на 3D-принтере, стоили копейки. Самым крупной из затрат оказалась простая, как сапог, металлическая грудная пластина.


Через два месяца он приехал домой. Родители сначала поохали, а потом привыкли. Девушка, когда они в первый раз остались вдвоём после его приезда, горячо прошептала ему на ухо: "Шрамы только украшают мужчину, верно?"


Верно, подумалось ему. А потом и доказалось.


Постепенно жизнь вошла в какое-то спокойное русло. Он работал, женился, у него появился сын. Подошёл срок первой гарантийной замены протезов, которая прошла успешно.


Потом уже, через два месяца после этого, по телевизору сообщили, что такие, как он, больше не считаются людьми.


Секрет был прост - новое поколение протезов содержало в себе довольно "умную" начинку, призванную помочь отслеживать их состояние и предупреждающие владельца о скором окончании гарантийного срока. У одного из разработчиков этих суррогатов во время интервью поинтересовались, к чему приведёт такое использование. Он на секунду замолчал, собираясь с мыслями, а потом выдал тираду, в которой конечной целью назвал сращивание робота и человека. Всё бы ничего, если бы это интервью не увидели религиозные деятели...


Эти люди и так считали производство роботов "уподоблением Богу", а самих роботов - "посланниками Сатаны". Теперь же они начали очень громко рассуждать о том, что такие заявления греховны по своей сути и что люди, выбирающие такую судьбу - уже и не люди вовсе. Конечно, людей, считающих так радикально, было очень немного... Но это был тот самый чудовищный случай, когда 5% людей влияют на остальные 95%.


Начались демонстрации. Киберов в американском обществе было максимум полпроцента, но это не останавливало толпу. В нескольких городах случились расправы над людьми, заподозренными в использовании такого рода "примочек". В этот-то момент и активизировались политики.


Они-то и выступили за ограничение прав киберов, в первую очередь заботясь об их безопасности ("Само собой!" - в такие моменты ехидно восклицал Рон Салливан). Тогда их даже так и не называли - Рон хорошо помнил, что слово "кибер" появилось потом, в окончательной формулировке официального законопроекта. До этого момента самым мягким обращением к нему было "парень", сказанное каким-то бомжом, когда он проходил мимо помойки. И то - он был ему благодарен. Ему казалось, что каждая собака в Брокен-Хиллс знает, что он носит в груди металлическое сердце.


К несчастью для него и остальных бедолаг, пользовавшихся такими "суррогатами" (тоже словечко, прилипшее к этой технике в ходе всего этого процесса) органов, в тот момент времени президент попался очень бесхарактерный, а фракция республиканцев в Конгрессе уже двадцать лет как доминировала. Поэтому эти "чёртовы консерваторы" (это было самое мягкое выражение, которое Рон позволял себе в адрес политиков) сумели продвинуть этот законопроект - о признании людей с роботизированными протезами ограниченными в гражданских правах и свободах. Президент не смог противиться, и подписал это решение.


С тех пор в жизни Рона всё изменилось. На работе он оказался не нужен ("Вот ещё, связываться с этой жестянкой"), жена ушла, бросив ему напоследок: "Ты - бессердечное существо, Рон", оставив ему двухлетнего Джо, а родители очень мягко посоветовали ему уехать из этого города, чтобы ничего не нарушало его тихий, размеренный быт. Он не был на них в обиде - в конце концов, они не бросали его - каждый день они звонили по видеофону, болтали с Джо, обсуждали новости. Просто они были довольно далеко от него, вот и всё.


Потом случился следующий удар - неожиданно на сторону этого закона встали и учёные - в основном, биологи, поддерживающие точку зрения о том, что данные импланты выполняют свои функции в организме киберов не так, как в организме человека. Что, к примеру, принцип работы механического сердца отличается от принципа работы человеческого, что лёгкие человека совершенно иначе качают воздух по его организму, нежели искусственный аналог ("Само собой!" - восклицал Рон Салливан, когда обсуждал это в тесном кругу таких же, как он). В общем, с тем, что киберы - это не достижение науки, а всего лишь ложная тропинка на её пути, начало соглашаться всё больше людей.


Впрочем, место домыслам и слухам было всегда. Жёлтые газетёнки и интернет-форумы писали, что всё это - не просто так, что элита хочет жить вечно, просто заменяя себе органы, а люди будут продолжать умирать ("Вы что, с ума сошли?" - в таких случаях говорил Рон, знавший, что эти органы заменить действительно невозможно, и что элите проще достать донорские.) Научые журналы то и дело печатали небольшие статейки биологов, посвящённые этим вопросам, где делались аккуратные замечания по поводу того, что сроки службы таких органов постепенно растут. Рон хорошо знал, что теперь гарантийные сроки органов примерно равны пятнадцати годам, но из этого вытекала куча проблем - начиная от необходимости менять батареи и заканчивая фильтрами искусственных почек, которые начинали при отсутствии контроля за ними не "чистить" организм, а, напротив, "засорять" его. Конечно, ты проживал эти пятнадцать лет, но страховая компания уже не оплачивала такие операции, а врачи их не делали. Так что слова врача про автосервис и техцентр отчасти были правдой - кибер мог пройти в них обслуживание... Но при этом получал метку кибера, которой был обязан подтверждать свою личность при любой покупке, проезде в общественном транспорте и прочее. Иначе маленький чип, встроенный прямо в ладонь, бил своего обладателя током. ("А оно мне надо?" - думал Рон Салливан, проходя мимо таких мастерских.)


Его же искусственное сердце и лёгкие работали уже восемь лет без перерыва. Обе системы его устраивали, кроме, разумеется, того факта, что ему осталось жить полтора года с этими примочками внутри. Будь бы у него проблема с любым другим органом - доктора бы и не посмотрели на то, что он кибер. Его печень, желудок, кишечник - это всё вполне заменимо органами других людей или излечимо лекарствами. Импланты оказалось невозможно заменить. Потому что закон - он и есть закон.


Рон хмыкнул и направился к своему дому.


Он жил на отшибе небольшого городка, в уютном одноэтажном домике, купленном со сбережений. Тут же его ждал Джо, его сын.


А вот и он, сидящий на крыльце и мирно попивающий из кружки какао.


- Привет, пап! - он не кинулся обниматься, он просто приподнял руку в приветственном жесте.


Джо, само собой, знал, что папе осталось жить всего полтора года. Но для него время ещё текло медленно, поэтому он и относился к этому с совершенно детским спокойствием. Правда, иногда, когда просыпаясь по утрам, он понимал, что его подушка мокра от слёз, потому что он плакал во сне - или перед ним, он уже не помнит.


Рон присел на ступеньку ниже и посмотрел на своего сына.


- Что нового? - спросил он у отпрыска.


Тот в свою очередь приложил чашку ко рту.


- Ни-че-го-шень-ки! - прокричал он, слушая свой глухой из-за сосуда голос. - В школе всё нормально, по ТВ - опять какая-то ерунда, а в сети, как всегда - спойлерят те серии тех сериалов, что я ещё не видел.


Рон улыбнулся. Ему нравились такие вечера - сидеть с Джо на крыльце, общаться, что-то рассказывать ему.


- Пап, а мама приедет к нам на мой день рождения?


Этот вопрос застал Рона врасплох.


- Эммм...Боюсь, что нет, Джо. Она занята.


"По крайней мере автоответчик в её доме так утверждает." - подумал он. Действительно, она жила в Денвере, не очень далеко, но старательно игнорировала общение с Роном, говоря обычно только с Джо.


Неожиданно электронное сердце решило подбарахлить. Рон аккуратно потёр грудь, но это не укрылось от внимания сына.


- Пап, тебе больно?


- Нет, - с вымученной улыбкой сказал Рон. - Просто зачесалось. У нас есть что-нибудь на ужин?


Джо вскочил со своего места.


- Ужин! А я-то думал, про что я забыл! - после чего унёсся в сторону кухни.


Рон подхватил его кружку, взгромоздился на самую верхнюю ступеньку, и уставился вдаль, то и дело отхлёбывая из кружки какао. "Побольше бы таких моментов." - подумалось ему.


- Пап, ты же там не пьёшь моё какао? - голос сына из кухни был слабо слышен.


- Нет, ты что! - улыбнулся Рон, делая глоток горячего молочно-шоколадного напитка. - Ни капельки не выпил.


- Да знаю я, что ты сейчас пьёшь моё какао и глазеешь на город! Иди в дом, тосты уже готовы! - голос Джо обещал ему шуточную взбучку, если он прямо сейчас не придёт.


"Почаще бы так." - пронеслось в голове Рона, когда тот заходил в дом.


***


Его бросало то в жар, то в холод.


Спать нормально Рон не мог уже полгода. Сердце постоянно сбивалось с ритма, поспать спокойно удавалось часа три, не больше.


В то же время появилось и неприятное чувство нехватки воздуха. Он дышал своими лёгкими, но казалось, что они специально выпускают наружу малую часть того живительного кислорода, что ему так нужен.


Он не бросил работу, но появлялся там всё реже. Начальство, прежде довольное его деятельностью, теперь то и дело грозило его уволить.


Рону, впрочем, становилось всё больше и больше плевать на окружающую действительность.


"Странно всё это." - думал он, лёжа на кровати. "Вот я раньше и не думал о том, что умирать - это страшно. Нет, разумеется, что-то такое в голове было, но пока я служил в армии - об этом не вспоминалось, когда я лежал в госпитале - была только радость от осознания того, что жив, когда вернулся - ощущение того, что жизнь ещё будет продолжаться".


Он встал с кровати и подошёл к окну. Солнце ещё не успело встать, но горизонт потихоньку озарился розовым.


Пискнул браслет на запястье. Цифра, горевшая теперь на нём постоянно, изменилась на пару чёрточек. Рон бросил косой взгляд, уже зная, что ему ответит устройство.


- 144 дня. - механическим, тихим голосом отозвался браслет.


Рон закашлялся.


- Да-да, спасибо. Я в курсе. - прошептал он, лёг обратно, и спокойно уснул.


***


Решение пришло Рону в голову как-то само.


Точнее, не так.


К ним приехала его бывшая жена.


Он видел из окна, как к его дому подъехала небольшая изящная машинка, из которой выпорхнула миниатюрная, хрупкая фигурка. Если бы у него было бы его сердце, оно бы сейчас зашлось в бешеном темпе.


Но суррогат в его груди был спокоен и отрабатывал свои 60 ударов в минуту.


Рон спустился по лестнице и открыл дверь.


- А ты совсем не изменилась. - с улыбкой сказал, смотря на неё. Да, она уже не была похожа на ту девушку, в которую он влюбился пятнадцать лет назад, к которой вернулся двенадцать лет назад, и которая бросила его девять лет назад. Она немного постарела...Или повзрослела? У девушек есть странная особенность - они до какого-то определённого момента практически не меняются, а потом неожиданно даже не взрослеют - а стареют.


У его бывшей жены, Эмили, старения, судя по её энергии, не намечалось.


- Изменилась, просто ты этого не замечаешь. - она впорхнула в его дом. - Сколько тебе осталось, Рон? - в её голосе промелькнуло беспокойство.


- 125 дней, 16 часов и 52 минуты. - спокойно ответил ей он.


Эмили тут же рухнула на один из стульев в коридоре.


- Рон...А ты не мог сказать раньше? Я бы что-нибудь придумала. Мы бы что-нибудь придумали...


- Я пытался, но твой автоответчик, видимо, не очень любит доносить до тебя информацию.


- Не автоответчик - муж очень не любил. - ответила ему Эмили. - А теперь мы с ним в разводе.


- Что так? - безразлично спросил Рон, переборов приступ кашля.


- Не сошлись характерами. - спокойно парировала его выпад Эмили. - А где Джо? Я ехала к нему на день рождения, а теперь нигде его не вижу. - она осмотрелась вокруг.


- Он у родителей, Эм. - ответил он ей, вспомнив это милое прозвище, которая она получила, едва попав в его компанию.


- Мог бы и предупредить. - Эмили сказала это беззлобно, просто констатируя факт. - Жаль, я хотела увидеть мальчика.


- Ты могла сделать это в любой другой его день рождения.


- В другие дни рождения около него был ты. А в том, что ты сможешь организовать своему сыну праздник, я не сомневалась ни капельки.


- Мог. И организовывал. Потому что ты не считала своим долгом приехать и посмотреть на него...


Речь Рона прервалась чудовищным кашлем. На несколько секунд ему показалось, что часы врали ему, и его гарантийный срок уже наступил. Он нашарил взглядом, прыгающим от кашля, своё запястье и увидел там те же самые цифры: "125:16:52:01...00...51:00).


- Рон, что с тобой? Может, тебя по спине постучать? - голос Эмили доносился откуда-то издалека.


Он усилием воли разогнулся и прервал этот приступ кашля.


- Нет, не забывай - я же железка частично, такие фокусы не помогут. - он снова согнулся и начал перхать. Во рту появился вкус, который не вспоминался ему все годы, пока он носил в себе искусственные органы - мокрота.


- Ого. - он сплюнул на ковёр тягучую слюну, после чего снова выпрямился. - Я и не думал, что такое может и с искусственными лёгкими произойти.


Эмили смотрела на него с ужасом. На ковре расплывалось чёрно-зелёное склизкое пятно.


- А Джо это видел? - спросила она, брезгливо морщась и показывая вниз.


- Нет. Я стараюсь при нём вести себя как раньше, но мне трудно.


Пока он говорил, Эмили всматривалась в черты лица напротив. Запавшие глаза, круги под ними, сухие губы, бледная, дряблая кожа. Через эти черты, как через посмертную маску, проступал облик старого Рона - молодого, красивого, с белоснежной улыбкой и загорелой кожей.


Неожиданно к её горлу подступил ком.


- Ронни...Прости меня. Я...Я и не думала... - она не смогла сдержать слёз и обняла его, прижимаясь к нему, отмечая про себя, что тот как-то усох и одряблел с момента их последней встречи.


- Ты и не думала, что будет, если ты оставишь меня одного с Джо? Не волнуйся, Эм, я давно тебе это простил. - Рон поглаживал свою бывшую жену по волосам, тоже неосознанно прижимаясь к ней. - Я боюсь, я не прощу тебе, если ты пропустишь ещё один его день рождения.


- Не пропущу. - раздался приглушённый голос его жены.


В это самое время на улице зазвенел велосипедный звонок. Джо возвращался домой.


***


18 дней, 15 часов, 10 минут.


Руки, лежащие на руле, были похожи на смятые пакеты из крупного гипермаркета - такие же белые и покрытые сеткой морщин.


Человек за рулём тяжело дышал, то и дело закашливаясь. Машина набирала ход, то и дело взбрыкивая после каждого приступа её владельца.


Подросток, сидящий возле него, посматривал на своего отца со смешанными чувствами. Тут была и жалость, и боль, и пробивающееся из глубины чувство одиночества - как так, осталось чуть больше двух недель, и не станет папы, самого близкого человека на Земле?


Мальчик то и дело мотал головой, не в силах представить этого.


Ровная дорога стелилась под колёса машины сама, через нагретый воздух полупустыни она двигалась, как горячий нож сквозь масло, наматывая новые цифры на одометр.


Автомобиль Рон приобрёл на сбережения. Это был "мустанг", один из первых. Стоил он каких-то баснословных денег, но Рон не стал экономить. Сегодня он ехал в своё последнее путешествие, и хотел, чтобы оно было класса "люкс".


Под капотом всю дорогу взбрыкивали две сотни американских жеребцов, то и дело срываясь в бешеный галоп. В такие моменты и Джо, и Рон радостно смеялись.


Когда-то давно Эмили, видя, как он играет со своим сыном, сказала ему:


- А я поняла, в чём разница между мужчиной и женщиной.


- В чём же? - спросил Рон, не отвлекаясь от игры - его персонаж ожесточённо оборонялся, то и дело нанося резкие удары бессистемно атакующему самураю Джо, радостно вскрикивающему при каждом удачном действии.


Эмили вернулась из кухни их дома, протирая полотенцем мокрую тарелку.


- Девушку можно считать женщиной, когда у неё появляются дети. Она, конечно, может продолжать вести себя так, как вела раньше, но всё-таки она становится взрослее.


- А мужчины?


- А мужчины не рожают - поэтому есть в вас что-то детское всю вашу жизнь. - улыбнулась она и приобняла Рона за плечи.


"Это происходило всего два месяца назад. Почему же я подумал, что это было давно?" - спросил сам себя водитель машины, мчащейся по дороге на севере Мексики.


"Хотя, я знаю, почему. Потому что будущее всегда ближе, чем прошлое. Вперёд во времени мы двигаемся каждый день, засыпая в сегодня, а просыпаясь - в завтра. Вот почему будущее всегда будет ближе чем прошлое."


Он задумчиво осушил до дна пакетик апельсинового сока и выбросил его в окно.


"Поэтому, когда я вижу в социальной сети пост с фразой вроде "2100 год ближе, чем 2030", я понимаю, что его составитель, в общем-то прав. Ведь в будущее двигаемся мы все, вне зависимости от того, желаем мы этого, или нет?"


Доведя эту мысль до конца, он протянул свою руку и погладил Джо по голове.


" Ничего, парень. Если мой план выгорит, то мы с тобой ещё надолго останемся вместе на этой грешной планете." - пронеслось у него в голове.


На горизонте появился небольшой городишко.


- Джо, проверь по карте - это место?


Парень пробежал пальцем по экрану планшета.


- Ага! - он повернул голову, посмотрел на Рона и радостно улыбнулся.


Рон тоже улыбнулся и надавил на педаль. Машина радостно взрыкнула и поехала быстрее.


***


- Компадре, а ты не боишься ответственности за то, что мы сделаем, а? - человек, который попросил называть себя Альваресом, спросил это у Рона с лёгким испанским акцентом.


- Нет, конечно. - Он показал руку с браслетом, на котором отсчитывалось время. - Мне осталось-то сколько? Смысл бояться?


- Отсутствует. - пожевав во рту сигару, ответил Альварес, после чего сплюнул. - А что с донором надумал?


Рон подозвал к себе мексиканца и зашептал ему на ухо, то и дело оглядываясь на Джо.


- Вот оно что... Компадре, я мог бы отказаться, но слишком уж хорошие деньги ты предлагаешь за эту операцию. Не боишься потом оказаться в тюрьме? - он снова сплюнул на землю.


Рон внимательно посмотрел на него.


- Я приехал сюда ради этого. Снял все свои сбережения. У меня нет работы там, в Америке. Я вернусь туда человеком, а дальше - будь что будет.


- А не жалко? - спросил Альварес, смотря на Джо, бегающего с его детьми по двору.


- Жалко, конечно. Но что не сделаешь из-за страха смерти? - спросил Рон, обернувшись к мексиканцу. Тот покачал головой, сплюнул на землю в третий раз, и пошёл к своему дому.


Один из лучших хирургов маленького города близ Эль-Пасо готовился к чудовищной операции абсолютно спокойно. Когда ты стоишь около операционного стола, иногда стоит забыть о том, что ты человек и представить себя машиной, чья задача - просто выполнить требующиеся от неё действия.


Вот и сейчас, думая о том, что ему предстоит завтра, он уже не ёжился и не боялся. Обычная операция, только-то...


***


- Мистер Салливан. - один из офицеров полиции зашёл в больничную палату. Больной на койке повернулся и его лицо осветилось улыбкой.


- Здравствуйте, офицер Донован. Что нового?


- Да как обычно. Как вы себя чувствуете?


- Я снова человек, а что ещё мне нужно? - улыбаясь, ответил лежащий на больничной койке пациент.


"Он сбрендил. Чокнулся. Съехал с катушек. Зачем ты приезжаешь к нему? Его приговор уже был зачитан, теперь из этой палаты он выйдет только через семь лет, да и то не факт, что он не умрёт за время отбывания наказания." - шли ровным потоком мысли в голове полицейского, пока он смотрел на то, как в своей кровати Рон Салливан улыбается, глядя на него.


- Я в очередной раз хотел поинтересоваться, Рон - где ваш сын?


- Он с матерью. - ровным голосом ответил лежащий в кровати человек. - Они уехали туда, где нас нет. Я обещал им послать весточку, когда я выйду отсюда. Но о том, где они сами, я не имею ни малейшего понятия.


- А кто имеет?


- Бог, наверно. - ещё раз улыбнулся, глядя прямо в глаза офицеру полиции Доновану (28 лет, не женат, человек), Рон Салливан (40 лет, разведён, человек) .


***


А в это время, далеко на юге, мексиканский хирург готовил барбекю.


Он то и дело поднимал крышку гриля, и, убедившись, что куски мяса ещё не готовы, опускал её обратно.


В доме на кровати лежал очередной пациент, а его донор в данный момент времени запекался на углях.


"Как же хорошо, что свиные органы подходят людям." - пронеслось в голове у кулинара.

***
Привет подписчикам и простым читателям Пикабу!


Спасибо за прочтение этого рассказа. Оценивайте, комментируйте, подписывайтесь)

Показать полностью
49

Интервью

В первую очередь Большое спасибо @Uranium304, за редакторскую работу над этим рассказом.


Традиционно рубрика "Что почитать на пикабу":

Для меня эти майские праздники были скрашены историями о карьерной лестнице пикабушницы @tripapupki. К этим рассказам из жизни можно относиться по разному, но лично я воспринимаю их как мемуары, а значит, смотрю на происходящее со стороны автора. Может все было совсем по другому, может это вообще вымысел, но читать очень интересно. Иногда кажется, что такого просто не может, а про некоторых персонажей думаешь: "Я знаю этого козла!" К сожалению нам всем приходится работать с людьми индивидуумами, по которым "дурка" плачет) На сколько я понял сейчас у tripapupki все наладилось, поэтому хочу пожелать успехов в работе и жду скорейшего продолжения истории.


Я, как, наверное, и многие, не раз задумывался о том, что какое-то решение могло в корне поменять мою жизнь. А если бы какое-то глобальное событие закончилось по другому, как бы это повлияло на весь мир? Представляю вашему вниманию мой первый рассказ в жанре альтернативной истории...


Интервью


- Добрый вечер, Дамы и Господа, с вами Гарри Квин и сегодня у меня в гостях и, впервые с официальным визитом в США, Император России Александр IV! Прошу поприветствовать его, как вы это умеете!


Зал разразился аплодисментами. Люди вставали с мест и пытались рассмотреть выходящего из-за кулис молодого мужчину крепкого телосложения в костюме, напоминавшем скорее гусарский мундир, чем привычный смокинг. Зрителей не смущало то, что им пришлось отстоять огромную очередь и пройти бесконечное количество проверок и досмотров под хищными взглядами телохранителей, окружавших студию со всех сторон. Сегодня у обычных американских граждан появился реальный шанс увидеть живую легенду – последнего императора, обладающего настоящей властью, действительно правящего своей страной, а не играющего роль выставочного экспоната. Страной, обладающей самой большой площадью на планете и расширившей зону своего влияния на половину земного шара.


- Здравствуйте, не знаю, как правильно, Ваше Величество, - встал со своего места ведущий, приветствуя гостя, - или можно просто господин Романов?


- Зовите меня просто Александр, - ответил император, протягивая руку.


Ведущий не ожидал подобного и на секунду замер, не сразу пожав руку гостя. За сутки до этого, когда был получен ответ на приглашение от администрации императора, никто не знал, что ожидать от этой встречи. Не было особого райдера, перечня неприятных вопросов, списка тем и всего того, что обычно присылается перед интервью с высокопоставленными гостями передачи. Было условие, относительно времени проведения шоу: чтобы большее число подданных империи могли посмотреть прямой эфир, оно было перенесено на утро. И, конечно, были беспрецедентные требования к безопасности, но эту часть охрана Александра брала на себя. От сотрудников студии требовалось только не мешать и подчиняться.


Для Гарри эта встреча предстояла быть непростой. Прошлый вечер он провел в офисе Агентства Национальной Безопасности, где прошел брифинг и получил инструкции по механизму «аккуратной» дискредитации своего сегодняшнего собеседника. Квину нельзя было проявить неуважение к царственной особе или каким бы то ни было образом задеть своего гостя, но, так как запрещенных тем не было, необходимо подтолкнуть императора к рассказу о спорных решениях в политике России. От ведущего требовалось применение всех его журналистских навыков и опыта.


- Прошу прощения, - поклонившись, извинился Гарри, - в некоторых…


- Странах запрещено касаться королевских особ, - закончил за него собеседник и улыбнулся, - расслабьтесь, Гарри, мы же не в Англии, а в свободной стране, где все люди родились равными, - император сделал паузу и добавил, - в какой-то степени в этом есть заслуга и моих предков.


Ведущий поддержал смех в зале, судорожно перекраивая в голове план беседы, которая уже в начале получила такой резкий акцент:


- Александр, в первую очередь всех интересует вопрос – выделит ли Российская империя кредит для поддержания стабильной экономической ситуации в Америке? Ведь именно это и является причиной вашего визита в США – встреча с президентом Абрамсом и обсуждение условий получения финансовой помощи.- Вы совершенно правы, Гарри. Наша встреча только что окончилась. Я оставил президента Абрамса в раздумье над условиями предоставления денежных средств, так как спешил на встречу с вами. Империя готова помочь и не только финансово, но и избавить Соединенные Штаты от убыточного, отрезанного от остальной страны, региона.


- Не совсем понимаю, о чем вы?


- Аляска, - коротко ответил на вопрос император и продолжил, - этот штат приносит Америке много убытков, занимает большую площадь и имеет маленькое население. К тому же он находится в холодной климатической зоне и крайне мало американцев желает посетить это место. Я уж не говорю о переезде туда.


- Но так же нельзя! А как же люди, живущие там? Семьи, члены которых живут в других штатах, будут разделены не просто расстоянием, а границей, - возмутился Квин. Давно ходили слухи о том, что империя ищет пути захвата этих территорий, особенно после сообщения о том, что там находят все больше залежей полезных ископаемых. В прошлом году сестры Александра посещали Аляску с благотворительной миссией – проводили разведку и добивались лояльности местного населения. Но вот так объявить об этом на шоу… Да этого царька не нужно дискредитировать, он сам все сделает.


- Когда-то давно, - начал император, - Аляску передали США, не спрашивая местное население. За деньги, необходимые Российской империи в тот момент. Даже президент Абрамс признал, что подобные сделки не являются безусловной прерогативой Америки, - довод императора достиг ушей слушателей и сделал свое дело. Зал, собравшийся освистать гостя замер, так как осуждать мнение главы их страны неприемлемо, - но сейчас 21 век. Я понимаю, что для страны, построенной на свободе, недопустимо принятие подобного решения. Поэтому предложение, сделанное мной – разрешить на Аляске проведение всеобщего референдума – пусть жители решают, кем они хотят быть больше – гражданами США или подданными императора. Другими словами: мне референдум, а честным американцам дешевые кредиты, красивые автомобили и доступную ипотеку.


Последнее заявление императора было поддержано аплодисментами и одобрительными выкриками зрителей. Такой мощный политический ход был высоко оценен немолодым ведущим. Александр напрямую объявил гражданам, какие условия выдвинул их правительству для поддержания качества их жизни. Скрыть содержание прошедших переговоров уже не получится, а на отказе жителям Аляски в праве выбора могут высоко взлететь представители оппозиционной партии. За пять минут с начала интервью глава Российской империи умудрился загнать в угол самых матерых политиканов этого мира. Квин не собирался подыгрывать собеседнику и решил увести разговор в сторону:


- Александр, расскажите нам побольше о России. Такая большая и загадочная страна, нам бы хотелось знать о ней как можно больше.


- Наша страна прекрасна, она занимает огромную часть самого большого континента, рассказывать о ней можно столько же, сколько занимают ее просторы, то есть бесконечно. Я приглашаю вас приехать и увидеть все своими глазами.


- Но это не так просто. Сначала нужно получить визы, а это тяжелый процесс.


- Как и в США, - кивнул император, - если вы хотите посмотреть нашу страну или у вас бизнес – милости просим. Но бездельники и иждивенцы не нужны никому. Согласитесь, далеко не все желающие граждане Мексики попадают в Америку.


- Да такой подход вполне оправдан, - вынуждено согласился Квин. - Расскажите о религии. Ведь Российская империя считается многонациональной страной, но известно, что в центральной ее части получило развитие только христианство. А как же остальные, мусульманство, например?


- В определенных регионах империи преобладает мусульманство, но не в центре. Православие – религия моих предков, именно она получает поддержку государства, но это не значит, что мы запрещаем исповедовать ту или иную религию. Хочу заметить, что мой отец провел не простую реформу, объединившую церковь и государство. Теперь религиозные учреждения являются частью государственной структуры с отчетностью, налогами и дотациями.


- То есть мусульманин не может приехать в Петербург или Москву? – Уточнил Гарри.


- Конечно, может, - опроверг его догадку император, - он может там жить, но не сможет ходить в мечеть, потому что их там нет. Однако ему никто не помешает обратиться к Богу, если он этого хочет. Для этого необязательно идти в храм, - и, сделав паузу, Александр добавил, - если ваша вера сильна. Месяц назад я был с визитом в ОАЭ, там я тоже не нашел православных церквей, возможно они там есть, но мне не попадались. В эпоху информационных технологий религия отходит на второй план. Царь – ставленник Бога на земле – этот лозунг хорош для средневековья, а сейчас нужно доказать своему народу полезность делами и решениями. В моей империи никому не запрещают верить или молиться, но каждый делает это для себя, а не демонстрирует другим насколько он истинно верующий. Общение с Богом вещь сугубо индивидуальная и личная, как и отсутствие веры.


- Вы так говорите «в моей империи», - подчеркнул слова Александра ведущий, - а ведь сто лет назад все могло круто измениться. Если бы ваш прадед Николай II не взял ситуацию в руки и не устроил жестокую расправу над бунтовщиками, то мы бы с вами сейчас не разговаривали.


- Многие осуждают моего предка за жесткость, некоторые называют подавление мятежа кровавым, но к чему бы мы пришли, если бы не его волевое решение? Гражданская война? Потеря Польши, Финляндии и других территорий, а в перспективе хорошо, если бы сохранилась половина империи.


- Гражданская война – ну это вы загнули, Александр, - улыбнулся Гарри.


- Вовсе нет, - серьезно ответил император, - все к этому и шло. Как все шло ко второй мировой войне, если бы дедушка Алексей не сдержал Гитлера с его нацисткой партией на пути к власти.


- Этот поступок императора Алексея тоже осуждают историки. Не стоило ему вмешиваться в дела европейских соседей. Самостоятельные и развитые государства могут сами принимать решения и защищать свои свободы. Зачем было вводить войска в Берлин?


- Чтобы сдержать нацистскую угрозу. Дед всегда выступал за равноправие вне зависимости от расы и убеждений. Именно он поддержал Мартина Лютера Кинга, отстаивающего права и свободы черного населения в США. Согласитесь, это правильно?


Квина всего передернуло. Русский император поймал его в тиски. Нельзя не признать, что свобода черных это большое достижение – есть риск прослыть расистом, и поддержка русского императора сыграла в этом определенную роль. Гарри принял решение – сражаться с оппонентом его же оружием:


- Забавно, что вы упомянули нацизм. Многие осуждают политику апартеида в ЮАР, но Российская империя поддерживает правительство этой страны. Более того, ЮАР считается вашим давним и близким партнером.


- Не нужно путать нацизм и апартеид. Разделение позволяет их стране не просто существовать, но и преуспевать, что в сложившейся ситуации в мировой экономике непросто. Уберите апартеид и, что получите? Множество людей, желающих всего и сейчас, но не желающих работать. Открытие границ приведет в ЮАР еще больше голодных и готовых на все соседей. Через 10 лет от преуспевающей страны, в которой, признаю, есть разделение на белых и черных не останется белых, а черные, которые жили в безопасности, будут бояться выпускать из дома детей. Мне хорошо знакома эта проблема, так как рассматривая возможный сценарий с «удачной» революцией в 1917 году и последующее разделение империи на несколько государств мы получили бы то же самое – преуспевающие страны и страны-поставщики дешевой рабочей силы. Не лучше ли быть единой империей и поддерживать друг друга, как происходит сейчас.


- Расскажите, подробнее, как именно обстоят дела сейчас? – Ведущий начал восхищаться своим собеседником, которому удавалось превращать любой ответ, пусть и на каверзный вопрос, в триумф правителей Российской империи.


- Сейчас Россия большая развитая и просвещенная индустриальная страна. Мы полностью обеспечиваем себя продовольствием и кормим половину Европы и Азии. Наши бескрайние поля не только для посадки различных культур, но и в качестве пастбищ. Как вы знаете, большая часть мяса приходит в другие страны из империи. И оно, как это принято сейчас говорить, экологически чистое. Животные находятся на свободном выгуле и питаются травой, а не комбикормом. У нас много заводов и фабрик, производящих все от моторных масел до электроники.


- О мясе, металле и углеводородах из России известно по всему миру, - кивнул Квин, - расскажите нам о том, что скрыто от нас. Например, автомобильная промышленность. Я ни разу не видел русского автомобиля, неужели такая великая страна не производит собственные машины? Или они только для внутреннего рынка?


- Только для внутреннего, - подтвердил Александр, - но не потому, что не хотят выходить на мировой рынок, а потому что не выдержат конкуренции. У нас в России есть шутка, что это проклятье – страна, делающая корабли, самолеты, танки и спецтехнику, неспособна сделать нормальный автомобиль, - зал снова разразился смехом, - но признаюсь, что мы не оставляем надежды и пытаемся. Кроме того, наши машины, лишенные многих современных функций, обладают одним неоспоримым преимуществом – проходимость и ремонтопригодность, что очень важно в условиях большой территории и пересеченной местности, особенно в отдаленных районах. Городские жители спокойно пользуются иностранными автомобилями. В империи нет больших пошлин на ввоз машин из других стран – глупо ограничивать людей в желании ездить на комфортабельном автомобиле, желая поддержать спрос на внутреннее производство. Благодаря невысокой стоимости на отечественные машины многие граждане покупают их в качестве транспорта для дачи, охоты или рыбалки.


- А на чем ездит император Российской империи? – Спросил Гарри.


- Я езжу на отечественном автомобиле, но он не простой – ручная сборка, отвечает требованиям безопасности высшей степени, и собран на военном, а не гражданском заводе. Эти автомобили великолепны, но неоправданно дороги. Такую машину нельзя купить, их собирают по заказу дворца. А еще моя семья владеет большой коллекцией иностранных автомобилей, но они используются в качестве развлечения, а не как средства передвижения.


- Скажите, Александр, империя так огромна, сегодняшнее ваше заявление подтверждает тот факт, что вы собираетесь расширять ее дальше. Несколько десятилетий назад в локальном конфликте с Японией ваш отец закрепил за Россией весь Сахалин и несколько небольших островов. Есть ли у царской семьи план по захвату всего мира? – Ведущий рассмеялся, и зрители поддержали его.


- Вы беспокоитесь за свой дом, Гарри? – Улыбнулся император, - для этого нет оснований. Во времена Наполеона наши солдаты славно погуляли в Париже, позже входили в Берлин для предотвращения нацистской угрозы, но всегда возвращались на Родину, не претендуя на новые земли. Аляска – это скорее возврат своего, если местное население само этого захочет, а чужого нам не надо. Поддержания порядка в империи – огромный труд, который занимает у меня 20 часов в сутки. Говоря проще – такого плана нет, но если бы он был, вы бы о нем сегодня не узнали, - Александр рассмеялся, а зал зааплодировал.


- Действительно, ходят легенды о вашей трудоспособности. Вы много путешествуете, участвуете в политической жизни империи, принимаете участие в социальных акциях, практически не отдыхаете. Как вам это удается? В чем секрет такой производительности труда, такой самоотдачи? Не боитесь ли вы в какой-то момент потерять контроль над ситуацией в стране?


- Люди, на которых я могу положиться, - серьезно произнес Александр, - те, кто окружают меня каждый день и те, кто несут мою волю в самые отдаленные концы империи. В первую очередь это моя семья. Она большая – если задуматься, то большинство именитых семейств приходятся Романовым дальними родственниками. Но я говорю о самых близких для меня родственниках – сестры, дяди, тети, двоюродные и троюродные братья. Для них власть царя это честь семьи Романовых, а, значит, их первоочередная задача – контролировать все, что происходит в стране.


- Так же в России много дворянских родов, - уточнил Квин, - некоторые из них обнищали, и у них не осталось ничего, кроме имени, но другие процветают и правят от вашего имени в разных регионах России. Считаете ли вы, что это справедливо – передавать власть по наследству, а не избирать, например?


- Это скорее вопрос эффективности, - ответил император, - каждый дворянин, занимающий пост губернатора не только является главой региона, но и несет ответственность за все, что происходит в доверенной ему части сраны. И в полной мере отвечает за качество жизни населения своей области. Поэтому в интересах управляющего дворянского рода, чтобы их регион процветал, тем более сейчас, когда гражданам России достаточно подать электронную жалобу на действия представителя власти. Что касается наследования, то это удобно. Молодого графа или князя, например, с детства учат управлять доверенными землями. Он знает все слабые и сильные места своего региона и с готовностью продолжает инициативы отца. Сколько денег, мистер Квин, - Александр перевел взгляд на своего собеседника, - тратиться на избирательную кампанию кандидатов в президенты каждые четыре года?


- Точных данных у меня нет, - растерялся ведущий, непривыкший к вопросам со стороны гостей студии, тем более таким конкретным.


- Точных вы никогда и не узнаете, - кивнул император, - но полагаю, что сумма не маленькая. А если прибавить к ней все бюджеты, потраченные на сенаторов, конгрессменов, мэров и губернаторов, то получится, как говорится, чертова гора денег. И все они уходят на плакаты, значки, обеспечение избирательных штабов, покупку лояльности СМИ, создание сайтов и так далее. А в России бюджет поддерживает бесплатное медицинское обслуживание и обучение детей, включая высшее образование, так как не требуется его расходовать на пиар личности, которая впоследствии будет лоббировать интересы какой-нибудь корпорации, отрабатывая вложения. Не знаю, как вы считаете, но по мне – лучше купить современное оборудование в больницу или помочь нескольким семьям с жильем, чем сделать дизайн и напечатать сто тысяч плакатов и значков.


Зрители снова вскочили со своих мест и одобрительно заголосили в поддержку слов гостя. Квин совсем приуныл – он понимал, что не только не справляется с поставленной АНБ задачей, а проигрывает эту дискуссию по всем фронтам. Нужно было что-то срочно придумать, оставался еще один компрометирующий вопрос, но его Гарри решил приберечь на потом, а сейчас решил зацепиться за уже сказанное Александром:


- Вы упомянули, что ваши подданные могут пожаловаться на действия того или иного дворянина. Часто ли такое случается? И что происходит потом?


- Возможно, я вас удивлю, но это не такая уж и редкость. В основном это мелочи и достаточно просто проявить интерес к деятельности того или иного губернатора и все вопросы, отложенные в долгий ящик, начинают решаться. Но бывают и случаи, когда без прямого воздействия не добиться позитивного развития событий. Бывают случаи, когда дворяне лишаются не только должностей, но и титулов, земель и заслуг. После этого провинившийся чиновник отправляется в трудовой лагерь вместе со всей семьей.


- Вся семья? – деланно удивился ведущий.


- Без семьи не получится достичь высокого положения, бывают, конечно, исключения, но это редкость. Как и для меня, для дворянина семья – это опора и ответственность. И нарушение закона, например казнокрадство, это позор для всей семьи. Рискнуть своей головой это одно, но рисковать благополучием рода – не каждый решится.


«Попался», подумал Квин и сказал:


- Вы упомянули про трудовые лагеря – что это такое?


- У вас есть тюрьмы, а у нас трудовые лагеря. Места, где люди отрабатывают долг обществу. Их кормят, дают одежду и кров, а они выполняют норму производительности. По истечению срока, определенного судом им возвращаются паспорта и они вновь становятся гражданами. Были случаи, когда некоторым из заключенных удавалось разбогатеть, выполняя работу сверх нормы.


- То есть в России вместо тюрем применяются трудовые лагеря?


- Да, для не насильственных преступлений это основной вид наказаний, - спокойно сказал император, - для других только смерть.


- Сурово, - прошептал Квин, - это действительно необходимо? Есть же разные обстоятельства, самозащита, в конце концов.


- Самозащита – это не преступление, но с таким, как вам кажется, жестоким подходом на территории центральной России убийство или изнасилование – это редкость. В Москве или Петербурге в год совершается порядка 50-60 подобных преступлений, большинство из которых происходят из-за пьянства. В империи нет проблемы с наркотиками, так как все, что связано с наркотиками – это смерть. Афганистан предпочитает переправлять свой товар сложными маршрутами в Европу, но не приближаться к нашей границе. К такому итогу мы шли долго и не побоюсь этого слова – кроваво – зачистки, казни, спецоперации, но здоровье наших детей того стоит. Недавно к нам обратились власти Колумбии, с просьбой помочь решить проблему наркоторговли нашим методом. Генерал Колчак, чей род давно и преданно служит нашей семье, лично занимается этим вопросом, но пока наркотики тесно связаны с политикой, ситуацию не переломить.


Гарри Квин был вне себя, так как его собеседник снова повернул разговор в выгодное для себя русло. Глядя в зрительный зал, он видел людей, готовых присягнуть императору на верность уже сейчас. Годами пропаганда создавала образ России, как жуткой и невыносимой для жизни цивилизованного человека страны, а одно интервью с этим человеком переворачивает все представление об империи с ног на голову. И это разговор транслируется сейчас в прямом эфире на всю Америку. Через час интервью уже будет в сети и наши граждане начнут думать, что в России не все так плохо, как их убеждали долгие годы. Даже президент не сможет разубедить их. Что значат его слова по сравнению с доводами Царя? Президент Абрамс у власти всего два года, а Александра с молодых ногтей учили править, представлять свою страну, принимать единоличные решения и отвечать за их последствия. Это не кропотливая работа пиар-менеджеров, спичрайтеров и специалистов по связям с общественностью. Он говорит и ему верят! Напротив Квина сидел политик с рождения, уверенный в себе и своих действиях, которые он может совершать без оглядки на чье-то мнение.


- Вы устали, Гарри? Может воды? – Пауза затянулась, и Квин терял контроль над ситуацией. Император протянул ведущему бутылку, взяв ее в свои руки, - не бойтесь, она не отравлена, проверена специально для меня. Это природная минеральная вода из наших источников, попробуйте.


Ведущий взял бутылку и налил в свой стакан, а после глотка сказал с улыбкой:


- Разве можно отказаться от такого предложения? Спасибо, очень вкусно. Приношу свои извинения, просто представил страну без наркотиков и преступлений – не хотелось покидать этот великолепный воображаемый мир. Скажите Александр, а чего еще нет в вашей стране? Насколько я знаю в Российской империи весьма неоднозначное отношение к однополой любви.


- Геи в нашей стране есть, если вы об этом? Мы не преследуем гомосексуалистов, но и не поощряем. Взрослые люди у себя дома могут заниматься, чем хотят, но не нужно выносить сор из избы, как говорится. Больных не нужно притеснять, о них нужно заботиться, но нельзя позволять заразе распространяться, - после этих слов Александра зрители неодобрительно замычали, кто-то даже засвистел.


Впервые Квин почувствовал превосходство над собеседником, и он не собирался упускать возможность развивать неприятную для императора тему:


- Вы сравниваете геев с больными? Считаете, что их нужно лечить? По-вашему человек не должен быть таким, каким его создал Бог?


Император сделал глубокий вдох и откинулся в кресле, как будто собирался объяснять что-то ребенку в десятый раз:


- Больными, да, но не в том смысле, который вы вкладываете в это слово. Не психически нездоровыми, а неизлечимо больными, которых невозможно вылечить, а главное это не нужно им. Хорошо, что вы сами упомянули о Боге, мне будет легче донести свою позицию. Раньше Бог, чтобы избавить землю от перенаселения посылал чуму или голод, но сейчас мы научились бороться и с тем и с другим. Если сегодня мир поразит болезнь, от которой нет лекарства, то есть риск потерять все население планеты, поэтому Всевышний придумал такой хитрый план по чистке, как гомосексуализм. Выходит, что геи – это те, чей генофонд не нужен нашей планете. Так Бог посылает чуму выборочно, а спорить с ним я лично не готов, как и вы, я думаю. Эти люди больны, просто их болезнь протекает всю жизнь и заразиться ей нельзя, а значит нет повода для их изоляции.


- Подождите, но ведь чума 21 века это СПИД, а не гомосексуализм. Ваша теория весьма неоднозначна.


- СПИД это механизм, работающий в системе борьбы с перенаселением. Кто попадает в группу риска? Наркоманы, геи и распутники, то есть люди, которых Бог, как вы сказали, создал такими, чтобы избавить мир от их генофонда. Кстати, у геев есть прекрасная возможность продлить свой род, для этого не нужно делать ничего сверхъестественного, а только, то, что их предки делали на протяжении многих поколений. Если же гомосексуалисты не хотят немного поднапрячься для сохранения своего рода, то я не вижу повода разрешать им усыновление чужих детей. Если хотеть этого по-настоящему, то можно создать семью вне зависимости от своих сексуальных предпочтений, тем более сейчас, когда существуют технологии, способствующие искусственному зачатию.


- Интересная позиция, - заключил ведущий, думая о том, что Александр снова выкрутился. Императору удалось смягчить свои слова относительно людей нетрадиционной ориентации, сведя все к замыслу Божьему, и приобрести сторонников среди гомофобов, которых, на самом деле, не так уж и мало.


Квин сделал еще один глоток воды и принял решение подключать тяжелую артиллерию:


- Вы часто говорите о важности семьи в целом и в деле управления государством в частности. Мы все прекрасно знаем о ваших замечательных сестрах. Модные журналы обсуждают их личную жизнь и социальные проекты. Одна из них, кстати, находится сейчас в США.


- Да, - кивнул Александр, - моя младшая сестра Катя сейчас путешествует по Америке, изучает культуру и практикует английский язык. Насколько мне известно, в планах у нее посещение Азии в конце лета и возвращение домой к зиме. Она так много трудилась – получила высшее образование, теперь познает мир, чтобы по возвращению на Родину иметь собственное мнение и притворять свои проекты в жизнь.


- Но ведь у вас есть брат. Брат, о котором ничего не известно уже лет десять. Но все знают, что вы с ним близнецы. История показывает, что не очень-то безопасно царю иметь нескольких наследников мужского пола, а уж если они похожи, как две капли воды, то это может вылиться в весьма неприятную ситуацию.


Император рассмеялся:


- Не думал, что вы тоже сторонник теории заговоров. Мне известно, что сейчас тема «Железной маски» – одна из самых популярных в сети.


- Если вам неприятен этот разговор, то давайте сменим тему…


- Мне нечего скрывать, - перебил ведущего император, - мы с Алексеем действительно близнецы. Я стал правителем только потому, что родился на пятнадцать минут раньше. Всю нашу жизнь нас воспитывали вместе, готовили одинаково. Если бы со мной что-то случилось, то Леша бы стал императором не хуже меня. В детстве мы сводили с ума всех воспитателей и учителей, меняясь местами, - Александр улыбнулся, вспоминая прошлое, - как и большинство братьев, мы дрались. Прошло время и мы стали драться не друг с другом, а плечом к плечу…


- Будущему императору приходилось драться? – удивился Квин.


Продолжение в комментариях.


Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.

OnceOnesUponATime специально для Пикабу

Показать полностью
36

Крушение

В первую очередь большое спасибо @Dust1984 за помощь и корректорскую работу над этим рассказом. Огромный привет его бабушке Капиталине Ивановне)


Предупреждаю сразу: получилось длинновато. Продолжение в комментариях.


Традиционно минутка рекламы.

Уже приличное время назад прочел сборник рассказов пикабушника @denisslavin, он не забрасывает это дело и продолжает писать, очень советую почитать его работы. Не скажу, что мне понравилось все, но кое-какие вызвали просто бурю эмоций. В его рассказах много тяжелых эмоциональных моментов, иногда почитаешь и радуешься, что у тебя не все так плохо, но если вы сильный эмпат и склонны к депрессии, то отложите до лучших времен.


Я обратил внимание, что упустил в своих работах такую популярную тему, как НЛО. Исправляю этот недочет и посвящаю этот рассказ каналу rentv, за просмотром которого я провел много одиноких вечеров. Правда это были совсем другие передачи, шедшие по выходным после полуночи. 

Но что было, то было. Ближе к телу делу...


Крушение


Ненавижу летать. Не боюсь, давно понял, что изменить ничего не смогу, если что-то случится, а именно не люблю. Сначала ты боишься опоздать на рейс, потом очередь на регистрацию, таможню и посадку. Заходишь в самолет и сидишь несколько часов в тесноте, глядя на замученных стюардесс. Понимаю, что работа у них не простая, и стараюсь не доставлять им дополнительных неприятностей. Вот так и сижу, пытаясь себя чем-то занять, и чувствую, как задница потеет.


Сегодня мой маршрут Москва-Новосибирск, это еще ничего. Прошлым летом я летал отдыхать в Доминикану, это было тяжело - цирк с пьяными клоунами, от которых никуда не деться. В общем, как на подводной лодке, чтобы ни происходило, ты становишься невольным участником, и никак не сбежать.


Завидую тем, кто легко засыпает в самолете, если бы у меня был такой навык, это бы существенно облегчило мои перелеты. Одно хорошо, летаю я не так чтобы очень часто. Командировки в моей работе не редкость, но обычно они довольно длительные. Работа на разных объектах позволила мне уже побывать в дюжине городов в разных концах нашей необъятной Родины. Так что, за исключением перелетов, мне работа нравится – позволяет изучать новые места, посещать достопримечательности, которые специально смотреть не поедешь.


Мой сосед так крепко спит, даже похрапывает. Надо убрать рюкзак, но не хочу ему мешать, пусть рюкзак постоит в ногах.


- Мама, посмотри! – прокричала девочка, сидящая за мной.


Я невольно посмотрел в окно, пытаясь понять, что она там увидела на такой высоте. Пробуя разглядеть что-то внизу, я не сразу понял, что ее так восхитило – мы же сидим у крыла. Переведя взгляд выше, я заметил предмет ее наблюдений. Не скажу, что разделял ее восторг, даже наоборот, у меня участилось дыхание и в груди застучал барабан.


Параллельно с нашим самолетом, чуть выше него, двигался неопознанный летающий объект. Он не был похож на тарелку, скорее имел сигарообразную форму. Сложно сказать, из чего этот космический корабль сделан. Его корпус был угольно-черного цвета, с множеством граней, блестевших в солнечном свете. Первое, о чем я подумал – это метеорит. Просто большой черный камень из космоса, но через секунду я отбросил это предположение. Он не горит и летит параллельно нашему самолету, а не вниз. Другие пассажиры тоже заметили нашего сопровождающего:


- Летающая тарелка! – закричал кто-то сзади.


- Чего? – не поняли с другой стороны.


- Да какая тарелка? – проявил эрудицию усач, сидящий впереди меня, и, вставая, продолжил, - Это стэллс, американский, только что он тут делает? Может война?


- Пассажиры, прошу успокоиться, - сказала стюардесса спокойным тоном и подошла к первому закричавшему, - Мужчина, ведите себя прилично. Вы же, вроде, не пьяный. Где вы тут тарелку увидели? – она наклонилась к его иллюминатору, пассажир что-то пытался ей объяснить, - Ой! Все пристегните ремни!


Последнюю фразу она кричала, направляясь в сторону кабины пилотов.


Начался настоящий гвалт, люди вскакивали со своих мест, кто-то кричал, а кто-то молился. Прибежавшие члены экипажа, вместо успокоения толпы, припали к окнам, в которых был виден НЛО.


Я не мог оторвать взгляда от звездолета за окном. Мои руки вспотели, горло пересохло, и я чувствовал, как меня бьет мелкая дрожь. Клянусь, если обойдется, обратно поеду на поезде. В задней части объекта что-то заискрило, и его ровный полет сменил траекторию. НЛО приближался к нам, не могу понять это поломка или они идут на абордаж. Я крепче застегиваю ремень, опускаю голову к коленям и кричу своему только проснувшемуся соседу:


- Пристегнись!


- Уже садимся? – только и успевает спросить он.


Удар.


Мигает свет, что-то говорит капитан. На меня кто-то навалился – дышать тяжело. Подуло холодом. Сильно. Маска! Нужно ее надеть. Да что же нас так крутит-то?


Господи, помоги, спаси. Знаю, что до этого не очень хорошо себя вел. Я исправлюсь. Боженька…


- Пожа-а-а-а-луйста! – я не заметил, как начал озвучивать свои мысли.


Удар. В этот раз сильный, очень сильный.


Проблеск света. Все вертится. Закрываю глаза. Остановка.


Пришел в себя, первым делом посмотрел в окно. Иллюминатор разбит, за ним снег, выжил. Начинаю осматривать себя – вроде все цело. Соседнее место пусто. Значит, мой сосед не пристегнулся.


- Вы живы? – обращается ко мне девушка сзади, - Помогите мне дочку освободить, прошу, помогите.


Выбравшись со своего места, пытаюсь помочь – вытаскиваем девчонку. У нее разбита голова, но не сильно, она уже приходит в себя:


- Мама, что случилось? Мы упали?


Отвратительный запах жженого пластика распространяется по салону. Видимо, где-то горит проводка. Оглядев салон, я заметил движение в нескольких местах – не одни мы такие везучие. Где-то пробивается огонь, я накидываю куртку, беру рюкзак и поворачиваюсь к девушке с ребенком:


- Надо выходить, одевайтесь, как бы пожар не начался.


Мы выходим. Не молодой, но крепкий мужчина выводит стюардессу. Когда вышли, осматриваю самолет – хвоста нет, кабина всмятку, уцелела только середина. Если это можно назвать уцелела – дырок хватает и в ней.


- Парень, слышь? – обратился ко мне человек средних лет с залысинами, - там одному пассажиру хреново, но жить он хочет, как и все, помоги вытащить.


Вытащили, но тяжело с ним пришлось. Орал, как будто мы его не спасаем, а мучаем. Выглядел он, конечно, не очень – из ноги кость торчит, дышит с хрипами, лицо распухло. Видимо, ребра сломаны и какие-то лицевые кости, нос точно.


Немолодой мужик, оказавшийся полковником в отставке, всех быстро организовал. Мы вынесли вещи, кому нужно было – оделся. Помогали выбраться всем, кто подавал признаки жизни, и разбили небольшой лагерь рядом с самолетом. Разожгли костер, благо на борту было достаточно вещей, которые можно было использовать в качестве дров. Проверили телефоны – сети нет. Как смогли обработали раненых, определились с тем, где находимся – Уральские горы. И, наконец, все устроились у огня, так как зимой здесь очень холодно.


- Не расслабляемся граждане, - начал полковник, - спать сейчас нельзя. Есть риск замерзнуть. Костер так дымит, нас найдут и спасут. Уверен, МЧС уже работает. Давайте знакомиться, меня зовут Семен, дальше по кругу.


- Игорь Валерьянович, - сказал самый пожилой из выживших. Потом осмотрелся и добавил, - В такой ситуации, просто Игорь.


- Варя.


- Света.


Две девчонки, похожие на студенток, заулыбались и засверкали глазками по сторонам.


- Меня зовут Митя, и я алкоголик, - пошутил следующий пассажир – парень лет 27. Никто над его шуткой не смеялся, кроме студенток.


Дальше сидел я.


- Витя, - как-то тихо получилось, - Виктор.


- Не мямли, Витек, все свои. Столько вместе пережили, - сказал Митя и хлопнул меня по плечу.


- Меня зовут Лена, - представилась стюардесса средних лет, ухаживающая за раненым, которого мы вытащили из самолета вместе с «лысым». – А это Коля, - указала она на лежащего рядом. Говорить ему было тяжело, поэтому он шептал, а Лена озвучивала.


Во время организации лагеря она говорила, что проходила какие-то курсы. В общем, она осмотрела всех, у кого были жалобы, перебинтовала голову девочке и увлеклась заботой о Коле.


- Дима, - представился «лысый», с которым мы тащили раненного Николая.


- Миша, - сказал крупный парень, от которого я за все время не слышал и слова. Он сидел и заворожено смотрел в костер. Даже когда называл свое имя, он не поднял глаз.


- Меня зовут Катя, - сказал девушка, сидевшая позади меня в самолете, - а это…


- Мам, я сама, - воскликнула девочка, - меня зовут Вероника, или просто Ника. Приятно со всеми познакомиться.


Этот задорный детский голос произвел на всех большее впечатление, чем дурацкие шутки Мити.


- Кто-нибудь понял, что произошло? – спросил Дима.


- В нас впился враждебно настроенный НЛО, - ответил Митя, - у меня есть запись, я успел заснять. Могу дать посмотреть.


- Так значит был НЛО? Это не шутка? – удивился Игорь, - А кто-то кричал, что это просто истребитель. Я на другой стороне сидел и подумал, что это прикол какой-то.


- Был, был, - важно подтвердила Ника, - это я его первая заметила.


- Правда, был, - подтвердила ее мама.


- Дай-ка посмотреть, что наснимал, режиссер, - подошел к Мите Семен.


Я не настроен был общаться и решил немного осмотреться, а заодно поблагодарить Бога за спасение. За один день я как-то стал очень набожным. Снег очень глубокий, это больше на плавание похоже, чем на прогулку. В нескольких километрах от нас виднелось что-то черное, и от этого объекта к небу поднимался густой дым.


- Думаешь о том же, о чем и я?


Я обернулся, рядом стоял Семен, он посмотрел вдаль и продолжил:


- Может это тарелка там догорает? Ну что дойдем? Покажем нашим братьям по разумы, что такое сибирское гостеприимство?


- Хотелось бы, но как-то страшно. Хрен его знает, кто там и какое у них оружие. Намерения их мне уже не нравятся, - я кивнул в сторону самолета.


- Вдвоем не пойдем, нужно побольше людей взять.


- О чем шепчетесь? Решаете кого на люля-кебаб пустить, если нас не найдут? – присоединился к нам Митя, - Понятно кого – раненного, конечно. Семен нахмурился, собираясь что-то сказать остряку, но тот, поднимая руки, в успокаивающем жесте, произнес:


- Ладно, шучу. Вы слишком серьезные для людей, у которых сегодня второй день рождение. Там Мишаня еды из самолета принес, пойдемте, перекусим.


Пока обедали у костра Семен начал приводить в действие свой план:


- В общем, мы с Витьком заметили в нескольких километрах что-то большое и горящее. Думаем туда дойти и проверить что это, - после этих слов я поперхнулся, своего согласия я еще не давал, - Кто пойдет с нами? Митяй, хватит к девчонкам колья подбивать. Твоя камера нужна – заснимешь первый контакт.


- Я не горю желанием, чтобы мне в желудок Чужие свои яйца откладывали. И камеру не дам. На мобильники запишите. Вон, профессора возьмите, будет научным представителем, - перевел стрелки на Игоря Митя.


- А я бы пошел! – Вдруг ответил Игорь, - но уже не в том возрасте, чтобы по сугробам скакать. Только тормозить вас буду. Да и в бою от меня, боюсь, мало толку. Разве что приманкой поработать, но тут уж увольте.


- Зассал, дед? Так и скажи, - не унимался Митя, - а как же на благо науки потрудиться?


- Я, внучок, - сделав паузу, сказал Игорь, - профессор кафедры гражданского права, так что в области уфологии мои познания скудны так же, как и твои во всем остальном.


Митя вскочил, чтобы надерзить в ответ, но Игорь, не обращая на его реакцию внимания, продолжил, поднимая указательный палец:


- Но, даже учитывая мой немалый жизненный и преподавательский опыт, так ловко с темы соскакивать, как ты, мне еще учиться и учиться.


- Ах ты, сука, - пробубнил Митя под общий хохот.


- Миша, составишь нам компанию? – спросил Семен, когда все успокоились.


- Если надо, схожу, - безынициативно кивнул тот.


Я посмотрел в лица остальных и подумал, что неплохо бы позвать человека, с которым мы Колю из самолета вытаскивали:


- Дима, не хочешь с нами?


- И хочу, и боюсь, - ответил он, доедая остатки из своего контейнера, - но не одних же вас отпускать.


- Мальчики, может не надо? – спросила Света, прижимаясь к подруге.


Семен куда-то отошел, и мне пришлось отстаивать его идею.


- Не думаю, что нам что-то угрожает. Если бы это было так, то инопланетяне были бы уже здесь. Думаю, наш костер видно издалека. А может это и не НЛО, а хвост нашего самолета, вдруг там кому-то нужна помощь.


- Может и хвост,- подтвердила Лена, - вы должны проверить, вдруг еще выжившие есть. Расслабься, Свет. Мы с неба упали и выжили, неужто каким-то зеленым человечкам отпор не дадим?


- Да, наверно, - как-то неуверенно согласилась Света.


- Только возвращайтесь скорее, - Лена посмотрела на меня, и в ее взгляде я увидел страх. Она сама не верила своим словам, но профессионал есть профессионал. Мне стало стыдно за себя, так как когда увидел ее на борту, сразу подумал: «Почему ее еще не списали по возрасту?» А теперь я рад, что она с нами – заботится о Николае, успокаивает остальных. Вернулся Семен. В руках он держал какую-то палку с острым куском металла на конце. У него получилось нечто вроде короткого копья.


- Ого, военный, времени даром не теряешь, - поразился я.


Он улыбнулся, протянул Игорю что-то и скомандовал:


- Группа, стартуем!


Мы вчетвером – Миша, Семен, Дима и я направились на встречу с «чужими». По дороге Семен рассказал, что оставил Игорю самодельный нож для защиты лагеря. Когда он делал себе копье, то нашел острый кусок металла, обернул его проволокой и тем, что попалось под руку. Хотел дать это кому-то из нас, но потом принял решение, что в лагере должно быть хоть что-то.


- Скорее для спокойствия, чем для безопасности, - подвел он итог.


По пути к нашей цели мы убедились, что горящим объектом был антрацитовый корабль пришельцев, а не часть нашего самолета. Когда мы подошли вплотную, осторожно окружая НЛО полукольцом, то убедились, что ничего подобного на Земле создать не могли. Корабль горел, но огня не было – он тлел, как бумага, и мелкие сгоревшие частички поднимались вверх. Именно их я принял за дым, когда увидел объект вдали.


От сигары, сопровождавшей наш самолет, осталась едва ли треть. Внутренняя часть практически выгорела, в обшивке тут и там были заметны сквозные дыры.


- По ходу сувенир на память взять не получится, - сказал Дима, обходя тлеющий корабль, - Пойдемте назад.


- И нам лучше поторопиться, - добавил Семен, указывая себе под ноги.


- Почему? – громко спросил я, - Что мы должны увидеть?


- Что случилось? – спросил Миша, выбегая из-за корабля на мой крик.


- Следы, - спокойно ответил Семен, - и они ведут к нашему лагерю. Подойдите ближе, их плохо видно.


Сначала это показалось мне и моим товарищам полным бредом. Какие следы? Мы проваливаемся в снег, чуть ли не по пояс, следы пришельцев мы должны были заметить. Снег вокруг НЛО был нетронут. А потом опытный военный показал нам свою находку – следы едва приминали снег, как будто инопланетянин шел не по снегу, а по лесной дороге после грибного дождя.


- «Чужой», - прошептал я, глядя на след трехпалой и, видимо, босой ноги, с очень длинными пальцами, - он направился в лагерь.


- И это плохая новость, - тихо сказал военный и громче добавил, - но есть и хорошая – судя по следам, он один и не очень крепкий.


- Почему ж мы его не встретили? – вмешался в разговор Дима, - Ведь мы шли сюда напрямую.


- Вот сейчас пойдем по следам и узнаем, - решительно сказал Семен, сжимая самодельное копье.


Последнее, что я услышал перед тем, как мы со всех ног побежали по следам к лагерю, была фраза Миши:


- А ведь я чуть не опоздал на этот рейс. И зачем только торопился?


Как оказалось, следы вели не к лагерю, а к самолету. «Чужой» видимо залез в него. Мы с Семеном забрались внутрь, а Миша и Дима пошли в лагерь, чтобы рассказать остальным о нашей находке и взять у Игоря нож. Пройдя по салону, мы ничего не нашли, кроме Мити, снимавшего на свою камеру останки пассажиров, которым не посчастливилось выжить. Когда подошли Дима с Игорем, мы уже выходили. Профессор, не пожелавший расставаться с ножом, спросил:


- Ну что? Нашли что-нибудь подозрительное, – И, фыркнув, добавил, указывая в сторону Мити, - кроме этого некрофила?


- Ничего, - отрицательно покачал головой я.


- Этого я и боялся, - произнес Семен, - давайте возвращаться в лагерь. Есть один вопрос, который нужно решить до появления здесь спасателей, - он обратился к Мите, - действительно, режиссер, имей уважение к усопшим, хватит снимать.


- Я уже закончил. Сколько выплатит авиакомпания - это еще вопрос, а этот эксклюзив сделает меня по-настоящему богатым человеком.


- Ну что за народ, - возмутился Дима, - только о деньгах и думают. Надеюсь, в кадр попадет, как трехпалая тварь отгрызает тебе голову.


- Не раньше, чем тебе, - огрызнулся Митя, и все направились к лагерю.


Мы перекусили остатками еды и шоколадками, из ручной клади одного из пассажиров. Солнце клонилось к закату, когда полковник встал и произнес:


- У меня есть информация, которую вы должны узнать.


- Что-то связанное с пришельцами? – поинтересовалась Варя.


- Подождите, - сказала Катя, - а нам точно нужно это знать? Я не хочу, чтобы нас с дочерью потом заставляли на красный фонарик смотреть, чтобы стереть память.


- Мы же не в кино! – рассмеялся Игорь.


- Вот именно, - продолжила Катя, - это я самый мягкий пример привела, - закончила она, кивая в сторону Ники.


- А действительно, - поддержала ее Лена, - нет человека – нет проблемы. Просто объявят, что выживших не было, и все.


- Вот, чтобы этого избежать, вы и должны меня выслушать, - ответил Семен, - А потом нам всем вместе придется принять непростое решение.


Против таких аргументов никто возражать не стал. Когда бывший военный начал свой рассказ, у меня возникли ассоциации с летним лагерем и страшными историями у костра. Отличие только в том, что в детстве это были сказки, а сегодня жестокая правда мира взрослых.


- Перед распадом Советского Союза, я служил лейтенантом в одном отдаленном местечке. Часть была секретная, и поблизости почти не было населенных пунктов, кроме одной деревни. Как сейчас помню ее название – Сахарово. В один «прекрасный» день в части появились люди в штатском и попросили командование о помощи, суть которой заключалась в оцеплении деревни. Нам никто ничего не объяснял, просто отдали приказ, но операция длилась несколько дней, и потихоньку мы вошли в курс дела…


- Можно я сниму твой рассказ, - перебил полковника Митя.


- Я бы тебе посоветовал не только не снимать, а стереть весь имеющийся материал или, по крайней мере, хорошо спрятать, - ответил Семен.


- А пока будешь стирать - подумай, кого на похороны пригласишь, - добавил Игорь.


- Вот вы ссыкотный народ! Уже и страны вашей нет, и КГБ нет, а вы все боитесь, - сказал Митя, но камеру убрал.


- Так что с этой деревней? – не удержался я.


- За пару дней до прибытия гостей из столицы мы видели летающий объект, который упал в озеро недалеко от Сахарово. Получается, что кто-то из начальства доложил наверх, и бюрократическая машина заработала. А когда надо, она умела работать очень быстро.


- Пожалуйста, ближе к делу, - поторопила полковника Света.


- В Сахарово был пришелец. Во всяком случае, так думали КГБшники. В озере, кстати, ничего не нашли. В этом нет ничего удивительного, сегодня мы видели, как растворяется корабль. Уж не знаю, откуда люди в штатском это знали, но по их информации «чужие» могут принимать форму людей. Как бы сейчас сказали – инопланетяне способны клонировать наши ДНК. То есть, прикоснутся к кому-нибудь и станут им, но возможность у них эта – одноразовая. Став человеком, «чужой» уже не может вернуть свой облик или превратиться в другого человека, так как люди подобными способностями не обладают. Приехавшие ученые брали кровь у всех жителей Сахарово, проводили долгие допросы, но никого не нашли.


- Какая-то хреновая история получается,- озвучил мои мысли Миша, - ни о чем, может там и не было никого.


- Может и не было, - согласился Семен, - только спустя несколько дней мы получили приказ уничтожить Сахарово со всеми жителями. Обеспечить национальную безопасность, так сказать.


- И что вы сделали? - Спросила Варя.


- А что мы могли сделать – выполнили приказ. Все жители Сахарово были убиты, деревня сожжена. Потом еще по ней и по озеру артиллерия прошлась. Дело наверно засекретили. Нам приказали держать язык за зубами. А потом СССР развалился и не до того стало – нужно было как-то выживать. Годы шли, а инопланетное вторжение не начиналось, вот я и забыл об этом до сегодняшнего дня.


- Нас ждет то же самое? – спросила Лена.


Мне как-то совсем не улыбалось быть расстрелянным после пережитого крушения, но больше беспокоил другой вопрос:


- Значит, пришелец может быть одним из нас?


Каждый из выживших стал оглядывать соседей.


- А давайте никому не скажем об НЛО, - предложила Катя, - Митя стирай свои фильмы к черту!


- Ничего я стирать не буду, но я все спрятал, - ответил он, - готов о пришельцах не упоминать. Пусть все уляжется, а через некоторое время можно будет этими записями взорвать сеть. Ты лучше дочке скажи, чтобы про летающую тарелку помалкивала, а то спалит нас первому же МЧСнику.


- Так мы поступить тоже не можем, - заявил Семен, - что думаешь, Игорь?


- Я старше вас, но и мне жить хочется. Думаю, вам всем тем более. Что ты предлагаешь? Только у тебя ест хоть какой-то опыт в этом вопросе.


- Мы должны вычислить чужого, - безапелляционно сказал полковник, - и предъявить его тем, кто прилетит нас спасать. Так у нас появится хоть какой-то шанс.


- И как мы сделаем то, что не смогли сделать ученые, - спросил Дима, - я не специалист, но если они берут человеческую ДНК, то это становится затруднительно тем более в таких диких условиях, - он махнул рукой в сторону заснеженной глуши.


- Насколько я понимаю, - начал объяснять свой план Семен, - «чужой» копирует человека, но не может забрать всю его память, только часть. В Сахарово жили люди простые, интернета в те времена не было, и на многие вопросы они просто не знали ответов. Среди жителей деревни не нашли «чужого» не потому, что они отвечали на все вопросы, а потому что не смогли ответить на многие общие. Наша задача найти правильный вопрос.


- Может все-таки просто умолчим про контакт? – предложила Света.


- А когда они Землю начнут захватывать, ты тоже голову в песок будешь прятать? – ответила ей подруга.


После этих слов Коля, молчавший все это время, поднял вверх руку в знак одобрения.


- Думаю, до утра нас не найдут, - сказал Семен, - давайте начнем. Кто чем занимается? Откуда вы родом? Если возникнут к кому-то вопросы – задавайте, только по очереди, а то мы сами себя запутаем. И главное – не будем делать скоропалительных выводов.


- Давайте я начну, - поднял руку Игорь, - как вы знаете, я преподаю гражданское право. Работаю в МГЮА. Живу в Москве, хотя родился в Воронеже.


- А зачем тебе, профессор, в Новосибирск лететь? - спросил Семен.


- На похороны друга летел. Учились вместе и всю жизнь поддерживали отношения. Я до этого в Новосибирске не был, а он в Москву раз в год прилетал точно. Вот такая ирония судьбы – летел, чтобы проводить друга в последний путь и чуть на свои похороны не попал.


- А имя у друга есть? Адрес? – подключился к допросу Миша.


- Алексей Валентинович Фомин. Адрес где-то записан, наизусть не скажу. Но у меня в телефоне есть номер его сына, я должен был позвонить по прилету. Только телефон сел.


Коля что-то прошептал, а Лена озвучила:


- Игорь, а какая статья за убийство?


- Как я уже сказал, я гражданское право преподаю. Уголовка - не моя специфика, но на этот вопрос отвечу – статья 105, 107 в состоянии аффекта, а 108 – превышение пределов необходимой самообороны…


- Ну, про 105 и я знаю, - перебил Игоря Дима.


- А что ты еще знаешь? – переключился на него полковник, - чем занимаешься?


- Я в банке работаю, в Москве. В Новосиб летел с проверкой нашего филиала. У них за последние несколько месяцев заметно упали показатели. Спрашивайте, что хотите, я в своей работе неплохо разбираюсь.


- Ты тут, видимо, один, кто в этом разбирается, - после затянувшееся паузы сказал Митя, - вот скажи, как банкир, что выгоднее – взять квартиру в ипотеку или купить, откладывая несколько лет деньги?


- Все зависит от условий кредита и экономической ситуации. Если тебе есть, где жить, и ты способен каждый месяц пополнять депозит не смотря ни на что, то выгоднее копить, конечно. Тем более сейчас, когда рынок недвижимости не то чтобы падает, но не растет. Но есть риски – банк может «лопнуть», а в стабильных банках тебе по депозиту будут начислять маленький процент. Или через пару лет произойдет скачок, а если ты уже договор заключил, то цена квартиры зафиксирована. Сейчас есть неплохие предложения по ипотеке на рынке, во всяком случае, в Москве, но никто не гарантирует, что все достроят, тем более вовремя. Можешь вложиться, а застройщик обанкротится.


- Точно банкир, - подтвердил Митя, - столько наговорил, а конкретного ответа не дал. В политику тебе, Дима, надо было идти, а не в банк.


- А какая сейчас ставка рефинансирования? – включилась в разговор Света.


- Она уже давно 8,25%, - ответил Дима.


- Да, где то 8, - подтвердила Катя и привлекла общее внимание к себе.


- Скажи, мамаша, а ты зачем в Новосибирск поперлась? И где отец Вероники? – спросила Света.


- Нет у нее отца. Умер. Он как раз из Новосиба был. К бабушке едем. В этом году было много проблем на работе – летом никуда не съездили. Пусть хоть на родине папы побывает. У меня со свекровью отношения не очень, но это не повод ребенка бабушки лишать. У Капиталины Ивановны после смерти сына никого кроме нас не осталось.


- А в том году мы в Турции были! – добавила невпопад Вероника.


Катя в свою очередь обратилась к студенткам:


- А вы, девочки, чем занимаетесь? Учитесь в Москве?


- Да, - ответила Варя,- на менеджеров по туризму. Сами из Новосибирска…


- Едем домой на каникулы, - закончила за подругу Света.


- А сейчас каникулы? – спросила Лена, обращаясь к Игорю.


- Да, - подтвердил тот, - позавчера Татьянин день был. Мне как раз сын Леши позвонил, сказал, что его отец умер. А ведь мы еще на Новый год созванивались…


- Хватит этой лирики, - перебил его Семен, - лучше вас никто друг друга не знает, - повернулся он к студенткам, - спросите, что-нибудь, что знаете только вы.


- Что у тебя с Олегом было? – неожиданно вскинулась Света, обращаясь к подруге.


- Я же тебе говорила, что ничего. Не буду утверждать, что он не хотел, - улыбнулась Варя, - но я знаю, как он тебе нравится.


- Понятно, - коротко прервал разгоравшуюся ссору Семен и обратился к Мише, - ты из Новосибирска? Какая там главная улица?


- Красный проспект, - коротко ответил Миша.


У меня к вам просьба, пикабушники: Сделайте так, чтобы в комментах сначала шло Продолжение №1, а потом Продолжение №2. Заранее спасибо)


Продолжение в комментариях.


Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.

OnceOnesUponATime специально для Пикабу

Показать полностью
179

Семья

Решил попробовать свои силы в другом жанре. Не любовный роман, конечно, но сегодня без фантастики и мистики.


Минутка рекламы. 

Мне очень нравится, как некоторые люди описывают события из своей жизни и разнообразные жизненные ситуации. Вы наверняка читали истории из жизни бывшего следователя прокуратуры @yulianovsemen, но если вдруг эти истории прошли мимо вас, очень советую - крутой слог. Кроме того мне очень понравился необычный стиль изложения @pchelobaka, с его "Ошибками дураков" - делать смешным страшное. Если честно, не хотел бы я встретить его в жизни. Боюсь, что если бы он присел мне на уши в реальном мире, то через 10 минут либо у меня голова взорвалась, либо следователь оформлял меня по 107))) Уважаемый Пчелобака, если ты это читаешь, то не обижайся, но я понимаю, почему бабка-киборг в реанимации решила от тебя свинтить со всеми трубками и проводами - видимо она много грешила по мелочи и ее мучения начались еще при жизни. Уверен, что в эти долгие дни с тобой в палате, она не раз пожалела, что не потеряла слух в своем возрасте)


Итак, к делу...


Семья


- Саша, сегодня отличный день. «Бабье лето» в самом разгаре. Почему бы тебе не прогуляться? – Спросил отец, заходя в комнату.


- Что-то не хочется. Как ты себя чувствуешь? – Я подбежал к отцу, чтобы помочь сесть в кресло.


- Не хуже, чем вчера, - улыбнулся он. – Если не хочешь гулять, давай хоть телевизор посмотрим. Чего в тишине сидеть? Дай мне пульт.


Каждый раз он отвечает одно и то же. Это ужестало своеобразной традицией. Всего 4 месяца прошло с тех пор, как ему поставили этот страшный диагноз. Рак – короткое и страшное слово из трех букв, такое же короткое как оставшееся отцу время. Врач сказал, что если бы отец пришел полгода назад, то можно было бы, что-то попробовать, а сейчас осталось только ждать конца. Первый месяц отец еще ходил на работу, храбрился. Но прошло всего тридцать дней и для него это стало непосильной задачей. Несмотря на то, что каждый день он говорил: «Не хуже, чем вчера», но я видел, как он угасает. Видел, как он похудел, знал, что не спит по ночам из-за усилившихся болей, замечал, что он мало ест и выбрасывает свою порцию в унитаз, чтобы не расстраивать меня. Но также я видел, как он борется – через силу съедает несколько ложек, встает, ходит по квартире, а ведь еще месяц назад мы выходили с ним во двор. Теперь все его прогулки проходят на балконе, но он старается, не делает себе поблажек и отказывается от моей помощи. Я поставил на балконе кресло, чтобы ему было удобно, положил несколько книг, настроил его мобильник так, чтобы он мог мне позвонить, нажав всего одну кнопку. Но все равно я чувствую себя бессильным, неспособным ему помочь, ненавижу себя за то, что не могу ничего изменить. Все, что я могу – это быть рядом.


Он столько сделал для меня, что я просто не имею права его подвести. Я знаю, что могу рассчитывать на него, даже сейчас. Так получилось, что я потерял маму, когда был еще ребенком. Я почти не помню ее, только лицо. И с тех пор мы остались с отцом вдвоем. Пусть и небольшая, но очень крепкая семья. Он никогда не бил меня, даже не наказывал, научил быть самостоятельным, много работал, чтобы я ни в чем не нуждался. Он заботился обо мне, даже тогда, когда я отстранялся и не хотел, чтобы он лез в мои дела. Каким-то образом он всегда знал, что мне нужна помощь, совет или просто собеседник.


В старших классах я первый раз покурил травку с парой одиннадцатиклассников. Когда пришел домой, то боялся, что он заметит. Он встретил меня, пристально посмотрел и спросил:


- Саша, все нормально? Ты какой-то тихий?


- Да. Все хорошо. Что я должен быть громким? - огрызнулся я и ушел в свою комнату.


На следующий день он попросил меня съездить на другой конец города к своей двоюродной сестре с каким-то дурацким поручением. Кажется, я должен был забрать у тети Марины соленья и привезти домой. Вернувшись с кучей стеклянных банок, я так устал, что сразу завалился спать. А утром в школе встретил ребят, с которыми раскурился пару дней назад. Их кто-то хорошо отделал. Когда я подошел и спросил, что произошло, они ответили:


- Спроси у своего бати!


Вечером, когда отец вернулся домой, я устроил ему скандал, грозил, что уйду из дома. Говорил, что он не имеет права лезть в мою жизнь. А он просто схватил меня, прижал к себе и сказал:


- Ты все, что у меня есть. Ты моя семья. Одного члена семьи я уже потерял, и второго терять не собираюсь. Обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты не попал в неприятности, - а потом развернулся и пошел в свою комнату.


Я что-то кричал ему в ответ, даже обзывал. Но он не реагировал, тогда я накинул куртку и выбежал на улицу. Всю ночь я бродил по городу, а с утра уставший вернулся домой. Отец ждал меня на кухне с завтраком, намекая на то, что за ночь я, наверное, проголодался. Я стоял растерянный и злой, а он добродушно улыбался мне в ответ. Я подошел, и, глядя в пол, пробурчал извинения, а он обнял меня и велел садиться завтракать, сказал, что сегодня мне не стоит ходить в школу – лучше хорошенько выспаться. Когда он уходил на работу, я заметил, что у него «мешки» под глазами – он не спал всю ночь, ждал моего возвращения, возможно даже ходил меня искать. Но не проявил, ни грамма недовольства по поводу моей выходки. Тогда я понял, насколько силен этот человек – глава моей семьи.


Через несколько лет, когда я учился в институте и у меня возник конфликт с одним преподавателем, грозивший мне отчислением, отец снова вмешался. Он добился встречи с ректором, объяснил ситуацию и потребовал честного отношения. Возможно, если бы он просил, умолял или пытался дать взятку – у него бы ничего не получилось, но он требовал. Никогда я не видел в такой ярости человека, ближе которого у меня не было никого. Не знаю, что подействовало на главу института – доводы отца или обещание обратиться в прокуратуру, а если потребуется дойти до министра образования, но экзамен у меня принимал не тот преподаватель, с которым я не сошелся во мнениях.


Когда мы позже обсуждали этот вопрос с отцом, он сказал, что не стал бы мне помогать, если бы я плохо учился и просто не мог сдать предмет. Но гнобить людей на почве личной неприязни или отличной от устоявшейся точки зрения, это неправильно и с подобными случаями нужно бороться. Я благополучно доучился, устроился в IT отдел фирмы, занимавшейся проектированием электрических систем жилых зданий, где сейчас и работаю.


- Ты смотри, уже три миллиона дают, - вывел меня из размышлений голос отца.


- Что? – Не понял я.


- За информацию о маньяке, который орудует в нашем округе, дают уже три миллиона, - сказал папа, указывая на телевизор.


Я не особо часто смотрел новости, но про это дело знал. Какой-то псих насиловал и убивал молодых девушек. Уже восемь эпизодов за последние три месяца, а у полиции все еще нет никаких зацепок. Весь город жил все это время в постоянном напряжении, особенно в нашем округе. Нашлись активисты, которые организовали ночные дежурства, провожали одиноких девушек по вечерам домой, но ничто не помогало – о новых жертвах сообщали, чуть ли не каждую неделю.


- Сделаешь чаю? – Попросил отец.


- Конечно, - улыбнулся я и пошел ставить чайник.


Направляясь на кухню, я услышал:


- Побольше сахара и разбавь холодной водичкой, пожалуйста!


- Все, как ты любишь, - прокричал я в ответ. Я знаю, что сделав несколько глотков, папа пойдет «прогуляться» на балкон и выльет остатки чая на растущую под окнами березу. Но также я знаю, что он обязательно сделает эти несколько глотков – ровно столько, сколько сможет.


Эта ночь прошла относительно спокойно. Я несколько раз заходил проверить, как там отец. Он спал. Во сне папа периодически стонал – обезболивающие совсем не помогают, днем он как-то умудряется сдерживать боль, но по ночам, если ему удается уснуть, его мучения находят выход через стоны.


Утром я приготовил отцу обед, чтобы днем он мог просто разогреть его в микроволновке. Потом мы сели завтракать.


- Как ты себя сегодня чувствуешь? Может мне взять отгул и остаться с тобой? – Спросил я, заранее зная ответ.


- Не хуже, чем вчера, - улыбнулся папа в ответ, и добавил, - иди на работу спокойно, отвлекись немного. Да и мне нужно от тебя отдохнуть, а то крутишься вокруг меня как будто я сахарный. А ведь я еще даже не пенсионер. Вот, когда мне твоя помощь понадобится – лет через 15 – я дам знать.


Это правда, отец был совсем еще не старым человеком… еще несколько месяцев назад. Но за прошедшее время он сильно похудел, осунулся и, как будто, прибавил два десятка лет, но признавать это он не собирался. Я понимаю, что как только он смирится со своим состоянием, это станет началом конца.


Рабочий день тянется как-то очень медленно, нужно еще заскочить в магазин и в аптеку по дороге домой. Все-таки 21 век это круто. Каждые пару часов я получаю смски от отца. Они не несут особой смысловой нагрузки – он что-то увидел в окно, по телевизору, или прочитал в книге. Ничего не значащие сообщения, которые он отправляет специально для того, чтобы я не волновался, чтобы знал – он в порядке.


- Как дела с заказом новых картриджей? - Спросил подошедший начальник.


- Все нормально, Евгений Михайлович, заканчиваю список, после вашего согласования передам в отдел закупок.


- Когда закончишь, поднимись, пожалуйста, в 518 кабинет. Там с завтрашнего дня выходит новый сотрудник – подготовь ему рабочее место в нашей части.


- Без проблем. Отправляю вам картриджи на согласование.


- Я посмотрю. А завтра с утра отправим закупщикам. Они так медленно работают, что один день ничего не решит, - Евгений Михайлович подмигнул. – Когда закончишь с 518-м, можешь быть свободен.


- Спасибо.


Забавно получается – долгое время ты воспринимаешь человека, как законченного говнюка, а оказывается, что он чуть ли не единственный, кто тебя понимает. Начальник задолбал весь отдел со своими отчетами и прочей бюрократией. Сам Евгений Михайлович не очень разбирался в высоких технологиях, но бумажное дело знал на отлично. А когда отцу поставили страшный диагноз, то вызвал меня к себе. Наверное, про сложившуюся ситуацию рассказал кто-то из коллег, с которыми у меня были приятельские отношения.


- Саша, если понадобится уйти пораньше, прийти попозже или взять отгул – обращайся. Только прошу предупредить, можешь звонить в любое время. Если понадобится какая-то помощь от меня или коллег, не молчи – поможем, чем сможем. Ну и вообще, если нужен будет совет или просто поговорить… Ты, главное, не сторонись людей, после этого будет сложно восстановиться.


Я на автомате поблагодарил начальника за все, но не совсем понял, что он имел в виду. В те дни папа еще ходил на работу. А вот когда состояние отца ухудшилось, то в душе я благодарил Евгения Михайловича по-настоящему. Уже позже я узнал, что пару лет назад от рака у него умерла жена, и он до сих пор тяжело переживает эту потерю. Он прошел весь путь, который теперь предстоял мне. Он не был назойлив, не лез с вопросами, просто иногда позволял мне уйти пораньше или взять отгул, не интересуясь причиной.


Войдя в квартиру, я сразу понял, что что-то не так.


- Пап ты где? – Испуганно закричал я.


- Тут на кухне!


Я прибежал туда и увидел, что отец сидит на полу, привалившись спиной к стене. Я бросился к нему, помог подняться и проводил до кровати. Отец попросил:


- Вызови скорую, что-то сегодня совсем тяжело. Пусть вколют чего-нибудь.


Врач осмотрел отца, проверил документы из поликлиники и сказал, что препаратов, которые действительно могли бы унять боль – у него нет. Можно отвести в больницу, там есть подотчётные медикаменты, они должны помочь. Я знал, что папа не поедет в больницу, лучше будет терпеть, привычно достал деньги и дал врачу. Тот кивнул, смешал какой-то коктейль из разных ампул и сделал отцу укол. Папа уснул, а я бродил по квартире, не зная чем себя занять.


Третий час ночи, а мне совсем не хочется спать. Я стою на балконе, курю и смотрю на ночное спокойствие нашего двора. Через двор идет девушка, подходит ближе. Я знаю ее. Она живет в соседнем подъезде. Чего это она так поздно, да еще одна. У нее вроде вполне приличная семья, неужели никто не мог встретить?


Через минуту, когда она подошла к своему подъезду из темноты появляется фигура, налетает на нее сзади. У меня перехватило дыхание, я хочу что-то крикнуть, но не могу. Думаю о том, что мой крик может разбудить отца, который с таким трудом уснул. Думаю об этом и бегу по лестнице, выбегаю на улицу – вижу удаляющийся автомобиль. Молча бегу за ним. Машина не выезжает на улицу, а поворачивает в другой двор, заезжает за трансформаторную будку и останавливается.


Что делать? Я не закричал, когда следовало. Мое молчание могло стоить соседке жизни. Сейчас у меня есть шанс спасти ее, еще есть – нужно действовать, отец бы никогда не замер вот так. Он всегда был готов идти до конца.


А подбегаю к машине – в салоне горит свет. За секунду я успеваю оценить обстановку. Девушка на заднем сиденье лежит без сознания, он навис над ней. Открываю дверь, бью. Еще раз. Начинаю вытаскивать его из машины, он сопротивляется. Подтягиваю его, как могу. Хватаюсь за дверь и несколько раз ударяю его дверью по голове. Его тело обмякает, я вытаскиваю его и продолжаю бить. Бью за свою соседку, за всех убитых девчонок, за свое молчание, за свой страх, за болезнь своего отца, за невозможность что-то изменить.


Когда я прихожу в себя и пытаюсь рассмотреть лицо похитителя, того, кто, возможно, держит в страхе весь город, то понимаю, что у него нет лица. Кровавое месиво – дело моих рук. Пытаюсь проверить пульс на его шее, не нахожу. Оглядываюсь по сторонам – вокруг все та же тихая осенняя ночь. Я не знаю, что делать, сердце готово выпрыгнуть из груди – бегу домой.


В прихожей меня встречает отец:


- Саша! Что случилось? Чья это кровь? – Спросил он, облокачиваясь на шкаф в прихожей.


- По ходу я убил его, пап.


- Кого?


- Маньяка. Он схватил девушку из соседнего подъезда. Ну, знаешь ту, у которой отец ездит здоровом черном джипе.


- Фуф, - выдохнул отец после длинной паузы, - а я уж думал, действительно что-то страшное случилось. Встал в туалет, а тебя нет. Не надо меня так пугать, я же уже не молодой человек.


Он, кажется, меня не понимает. Что ему там вкололи? Реакция еще заторможенная, наверное, после обезболивающих.


- Ты меня слышишь? Я убил человека! – Громче, чем следовало, сказал я. – Она еще там, придет в себя, а рядом труп...


- Не кричи, не следует всему дому знать о твоих подвигах. Ты не человека убил, а раздавил паразита, - голос отца стал жестким. В нем узнавался тот человек, которым он был четыре месяца назад, волевой и решительный. – Снимай одежду, собери ее всю в мусорный мешок, включая тапки. Мешок отнеси на балкон, убери в коробку с инструментами. А потом в душ, смой с себя все следы. Я заварю чай и буду ждать тебя на кухне, там ты мне все расскажешь во всех подробностях и решим, что делать.


На рассвете в соседнем дворе образовалась целая толпа из полицейских, сотрудников прокуратуры и журналистов. Пара машин с мигалками стояла у соседнего подъезда. Я собирался на работу, пакет с окровавленной одеждой мы решили сегодня не выкидывать, может вечером, когда на улице станет спокойнее.


Как мне не хотелось идти сегодня на работу, но папа убедил меня, что надо. Весь день я провел в серверной, занимаясь какой-то профилактической работой. Подальше от глаз коллег и начальника. Работал в перчатках, потому что руки были разбиты и сильно распухли. Отец, как всегда присылал мне сообщения, каждые пару часов.


Вернувшись домой, я не ожидал увидеть столько народа. Полицейские, следователь, девушка, которую я спас, ее родители.


- Что происходит? – Спросил я, протискиваясь между заполнившими большую комнату людьми.


- Александр, я полагаю? – Повернулся ко мне следователь, - меня зовут Николай Петрович. Ваш отец рассказал нам все о вчерашней ночи.


У меня подступил ком к горлу, я не знал, что ответить. А следователь продолжал:


- Как он проснулся и после вколотого обезболивающего почувствовал себя отлично. Пошел прогуляться и наткнулся на автомобиль маньяка, в котором тот собирался совершить насильственные действия по отношению к гражданке Колмогоровой. Все еще находясь под воздействием сильнодействующих препаратов, он слабо отдавал себе отчет. Далее его воспоминания сумбурны, но это, - Николай Петрович кивнул в сторону опера, державшего мусорный пакет, - подтверждает его заявление о том, что он вмешался и убил предполагаемого преступника.


- Да кого он мог убить? Он из квартиры не выходит. Даже сидит с трудом, - Я пытался уловить смысл слов следователя и смотрел на отца. Для кого весь этот спектакль? Всем в этой комнате понятно, что он просто бы не смог, какого избить, не смог бы даже выйти во двор без посторонней помощи – Вы вообще уверены, что это тот самый маньяк, которого вы ищете столько времени.


- Саша, замолчи, - в голосе отца опять послышались волевые нотки. Его тон не вызвал сомнений в трезвости суждений.


- Мы бы тоже не поверили, но гражданка Колмогорова полностью подтверждает его слова. Если бы не внезапное желание вашего отца прогуляться этой ночью, мы бы сейчас искали маньяка, с девятью жертвами на счету.


Девушка заплакала и уткнулась в плечо матери, после этих слов.


- Николай Петрович, - обратился к следователю оперативник, рывшийся в пакете с вещами, - тут вещи большего размера, чем носит заявитель.


После этих слов следователь нахмурился, а отец произнес:


- Это старые вещи, я несколько потерял в весе в последнее время.


- Пора, заканчивать! – Громко произнес следователь, - оставим хозяев квартиры в покое, на сегодня, - люди начали потихоньку выходить, Николай Петрович, вставая, посмотрел на мои руки и крикнул вдогонку операм, - Павленко, мы вроде изъяли записи с камер домофонов?


- Так точно, - послышалось от входной двери.


- Думаю, что уже нет смысла их изучать, раз есть заявление и все необходимые доказательства.


- Как скажете, - прокричал Павленко с лестничной клетки.


Люди выходили из квартиры, а я стоял у двери, провожая их и обдумывая сложившуюся ситуацию. Вышла спасённая мной девушка в обнимку с мамой, а ее отец задержался. Он протянул мне руку, крепко пожал и прошептал:


- Спасибо.


Последним выходил следователь, он остановился в дверях, оглянулся на моего отца и сказал:


- Убийство есть убийство, даже такой мрази, как эта. В связи с состоянием вашего отца я оставляю его под подпиской о невыезде. Но сбор материалов, передача их в суд – процесс не быстрый, - Николай Петрович подмигнул мне.


- Не забудьте про три миллиона! - Прокричал отец из комнаты. - Ермаков не просто дал вам всю необходимую информацию, а избавил этот город от маньяка. Моя семья заслужила эту награду.


Казалось, что папа говорит о себе в третьем лице, но оставшиеся в квартире люди понимали, что я тоже ношу фамилию отца. Следователь кивнул, ободряюще постучал меня по плечу и попрощался.


- Зачем ты это сделал? – Спросил я у отца.


- Я обещал тебе, что пока жив, то не позволю влипнуть в неприятности, - улыбнулся папа. – Даже если бы ничего не смогли доказать, то попили бы твоей кровушки. А то и срок впаять могли. Даже условный закрывает для тебя многие двери в будущем. А мне бояться нечего – «костлявая» доберется до меня раньше, чем Фемида. А еще я подумал, что неплохо бы оставить тебе, что-то в наследство – отец рассмеялся.- А сейчас я проголодался, ты купил что-нибудь на ужин?


Больше мы не возвращались к этой теме. Мы пошли на кухню, я приготовил ужин, и мы проболтали с отцом до поздней ночи.


- Пап, я давно хотел спросить у тебя… Почему ты никого не завел себе после мамы? Я, вроде, не давал тебе поводов думать, что не приму твою новую жену.


- Я думаю, что тебя больше беспокоит вопрос, не был ли ты причиной, отсутствия в моей жизни женщин, после смерти твоей мамы? – Отец отхлебнул чая. – Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать правду – действительно твое воспитание отнимало у меня много времени, но при этом я не был монахом-затворником. В моей жизни были женщины, но ни с одной я не чувствовал такой близости, чтобы вводить в нашу семью нового человека, - отец сделал паузу и пригубил еще чая, - к тому же, кое-кто из них был замужем.


Я выпучил глаза, демонстрируя свое удивление. А потом мы оба рассмеялись. В тот долгий вечер мы, вообще, много смеялись, особенно отец. Все стало как прежде, как будто он выздоровел, и его совсем не мучают боли. Но, к сожалению, это было не так. Всего один день, за который я благодарен судьбе, а после этого все вернулось в обычное русло, только он угасал все быстрее. Не менялся только его ежедневный ответ, как бы плохо не было – «Не хуже чем вчера».


Отец умер перед Новым годом. Когда все люди вокруг покупали подарки, я выбирал гроб и венки, заказывал надгробный камень. Мы похоронили папу 29 декабря. Были какие-то дальние родственники, несколько коллег с его работы, даже один одноклассник – дядя Игорь, я его знал, они дружили с отцом со школы. Я очень благодарен тете Марине и своим троюродным сестрам – ее дочерям, за то, что они помогли все организовать. Они полностью взяли на себя все вопросы, связанные с готовкой и уборкой, а также все, что касалось православных традиций. В тот день я не пил, кто-то предлагал и говорил, что станет легче, кто-то поддерживал и подтверждал, что это ни к чему. По настоящему страшно стало, когда все уехали, и я остался один в этой ставшей совершенно чужой квартире. Зная, что просто лечь и уснуть не получится, я принял снотворное.


На следующий день я поздно проснулся, с сильным желанием не вылезать сегодня из постели. В глубине души я надеялся, что все это сон, и сейчас в комнату войдет папа и позовет завтракать. Но гробовая тишина подсказывала, что я в квартире совершенно один. Я достал конверт и в сотый раз прочитал письмо, оставленное мне отцом:


«Саша, сынок, наверное, ты ждешь, что я должен поделиться с тобой какой-то мудростью. Сказать после смерти то, что не решался сказать при жизни, но вынужден тебя огорчить – ничего нового ты не узнаешь. Я очень люблю тебя и верю, что у тебя все сложится хорошо. Сейчас ты остался один, но я знаю, что это ненадолго и наша семья вновь станет большой. Теперь тебе придется стать ее главой. Надеюсь, что чему-то тебя научил, уверен, что ты справишься. Дам тебе последний совет – когда не знаешь, как поступить – делай так, как подсказывают тебе сердце и разум. Не иди на поводу у эмоций и не становись расчетливым циником. Всегда сочетай в себе эти качества в равной пропорции и, тогда, ты избежишь многих ошибок.


Я кое, что скопил, вкупе с полученной наградой, получается неплохая сумма. Мое наследство – это первый вклад в твою мечту. Не сиди на месте – путешествуй, посмотри мир, найди то, что будет тебе по душе. Если захочешь вернуться – возвращайся, если твое сердце будет принадлежать другому месту – живи там, не цепляйся за прошлое. Эта квартира была домом нашей семьи, но если твоей новой семье понадобится другой дом – продавай ее без сожалений. Мы с мамой навсегда останемся в твоей памяти, а не в этих стенах. Мы будет с тобой, куда бы ты ни отправился.


Я горжусь тобой, сын! Возможно, что говорил это недостаточно часто, но теперь у тебя есть это письмо, и ты можешь прочитать это каждый раз, когда тебе будет не хватать меня. Я горжусь тобой, Саша!»


Слезы очередной раз покатились из моих глаз. Как же я теперь один? На кого положиться? Кто поддержит меня в этом большом безразличном мире?


Как будто в ответ на мои вопросы в дверь позвонили. Я накинул халат и пошел открывать. На пороге стоял Колмогоров – отец спасенной мной девушки.


- Привет, Саша, помнишь меня? - поздоровался он, а я кивнул в ответ, пытаясь вспомнить его имя. - Меня зовут Дима. Я вот тут принес, - он достал из-за спины бутылку дорогой водки, - знаю, что похороны были вчера, но как-то не решился зайти. Помянем хорошего человека?


- Проходите, - негромко сказал я, пытаясь понять – знает ли он правду о той ночи. Должен знать, он так многозначительно сказал мне «спасибо».


Мы сели на кухне, я организовал закуску из оставшихся со вчерашнего дня блюд, и выпили по первой, не чокаясь.


- Ты ничего не знаешь? – Вдруг спросил Дима, - он тебе ничего не рассказал?


Я отрицательно покачал головой:


- Почему ваша дочь показала на моего отца, его же там не было. И насколько я понимаю, вы это знаете?


- Постараюсь рассказать тебе вкратце, если возникнут вопросы – задавай, - начал Колмогоров. – Вера сказала нам, что переночует у подруги, а на самом деле направилась к своему парню. Они поссорились, и она ночью решила вернуться домой. Меня не предупредила, чтобы встретил – боялась, что узнаю правду, и ей достанется. В общем, когда все уже случилось, она пришла в себя, увидела, что стало с ее обидчиком, она рванула домой. Потом слезы, скорая, полиция, это уже мы вызывали. С рассветом в нашем доме было столько народа, сколько за весь год не приходило. Вера была в шоке, жена тоже, седативные кололи обеим. Но толком дочка ничего не помнила и рассказать не могла. Узнала напавшего на нее выродка только по браслету и татуировкена руке.


- А при чем тут мой отец? – Не выдержал я.


- В общем, все эти слезы и сопли – та еще обстановка. К полудню, когда все полицейские ушли, я решил отвезти младшего к теще на пару дней. И когда сажал его в машину, меня окликнул твой отец с балкона, сказал, что кое-что видел и мне будет интересно. А когда я к нему зашел, то он напрямую рассказал, как все было. Потом он сказал, что его ребенок спас моего и надо возвращать долг. Он все сделал сам, я только убедил Веру сказать, что, кажется, она его видела той ночью. И дочь и жена знают правду, да и следак все сразу понял, но отец у тебя – кремень. Он прямо ему сказал, что сделал за них всю работу и, если они не хотят, чтобы он давал интервью с отзывом о работе внутренних органов, то пусть принимает заявление. Следователь особо и не возражал, вообще нормальный мужик оказался – сам все повернул так, чтобы лишние вопросы исключить, ну ты видел.


- Примерно так я себе все и представлял. Только не знал, что папа с вами разговаривал и, что это вы Веру убедили на него показать.


- У меня даже фото его в телефоне осталось, я дочери показывал, чтобы она ничего не напутала, когда со следователем говорила. Я чего зашел-то? – Дима ударил себя по голове, как будто, что-то только что вспомнил. – Я так понимаю, на Новый год у тебя никаких планов нет? Приходи к нам. Гостей не будет, не до того, как-то сейчас. Только мы вчетвером и ты. Вера будет рада увидеть своего спасителя и лично поблагодарить.


- Я даже не знаю. Мне сейчас не очень праздновать хочется, - попытался объяснить я свое состояние, но оно и так было понятно.


- А это не приглашение, - вдруг очень серьезно произнес Дима. – Я обещал твоему отцу приглядеть за тобой, хотя бы первое время. Так, что ждем тебя в девять, и не заставляй меня за тобой заходить, - Колмогоров поднялся, чтобы попрощаться.


Я был растерян, только лишиться одной семьи и сразу вливаться в новую. Я к этому не готов. А с другой стороны, это неплохое временное решение – пока не обзаведусь своей. Улыбнувшись впервые за долгое время, я спросил:


- Нужно что-то купить?


- Все есть, даже подарок для тебя уже лежит под елкой. А нашей семье ты уже сделал самый лучший подарок, - он направился к выходу и, уже выходя из квартиры, добавил, - купи петард, повзрываем вместе, есть у нас с сыном такая традиция.


Закрыв дверь за Колмогоровым, я привалился к стене и подумал, насколько папа был дальновидным человеком. Он не только защитил меня и обеспечил неслабую прибавку к наследству, но и организовал мне временную семью, которая позаботится обо мне после его ухода. Я с гордостью заявляю: мой отец – великий человек! Если бы можно было все это обменять на его возвращение, то я бы так и сделал, не задумываясь ни на секунду. Но так, как это невозможно, то в сложившейся ситуации я не могу представить, как можно было поступить мудрее.


Спасибо за потраченное время, надеюсь не зря отнял его у вас.

Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.


OnceOnesUponATime специально для Пикабу

Показать полностью
26

Величайшая тайна вселенной (часть 2)

Первая часть


***


Министр ресурсов сидел в своем кабинете далеко за полночь, подготавливая проект организации на Синетре мидолийского посольства. Работы предстояло много, но и отдача обещала быть небывалой. Главное быть очень осторожным – не хотелось бы лишиться головы под мечом императора, кроме того, важно не потерять его доверие и не лишиться столь важного, близкого к его высочеству, положения. Кристальная честность и открытость в отношениях с Гекраном – вот залог будущего успеха, или… в этот раз ему не сбежать от наказания на окраину вселенной. Дальше бежать просто некуда.


Видеофон подал сигнал вызова. Взглянув на экран, Прит очень удивился. Так поздно ему могли звонить только члены императорского совета, но на экране светилась надпись «Абонент неизвестен». Нажав на кнопку ответа, министр увидел лицо властного немолодого человека, обратившегося к нему с добродушной улыбкой:


- Приветствую вас, Министр Прит! Спешу лично поздравить с назначением на должность управляющего филиалом корпорации Мидойл на планете Синетра. Или мне стоит обращаться к вам господин Притонов?


- За двести лет я уже и забыл это имя. Полагаю, что говорю с Главным управляющим четвертым разведывательным флотом корпорации? Андер предупреждал, что вы со мной свяжетесь.


- Зовите меня Ярослав, - сказал человек на экране и, удивившись, добавил, - двести лет?


- Видите ли, когда я принял мутаген, чтобы соответствовать образу коренного жителя этой планеты, мы и не подозревали, что помимо боли, превратившей меня в четырехрукого великана, я получу и все остальные атрибуты этой расы. Средняя продолжительность жизни синетрийцев составляет 400 лет, есть те, кто доживают до 500, но это редкость.


-Ого! - восхищенно воскликнул Ярослав, - столько лет я не протяну даже с учетом периодических сеансов омоложения. Поздравляю вас, вы добились того, о чем мечтают многие, но что доступно единицам – пережили своих недругов, во всяком случае, среди людей.


- Сомнительное достижение, - Прит, не разделял веселого настроя собеседника, - вам не хуже меня известно, что обратная мутация невозможна, а значит, я никогда не смогу вернуться домой, - министр причмокнул и тихо добавил, - на Ялмез. Что вы хотели, Ярослав? У меня много работы, император завтра ждет от меня предложений по началу разработки мидериума.


- Сразу к делу, мне это нравится, - воскликнул глава флота, - хочу напомнить вам, что, сколько бы времени не прошло, но вы все еще являетесь сотрудником корпорации, а значит ваша главная задача – повышение прибыли Мидойл.


- В рамках своих полномочий, - кивнул Прит, - не забывайте, на Синетре все решает император, а коррупционеры лишаются голов со скоростью рассекающего воздух меча.


- Все в рамках… О большем не прошу. Нам бы не хотелось потерять столь ценного кадра, имеющего такой управленческий, а, главное, жизненный опыт – падение с Олимпа на самое дно и неожиданное возвращение. Из грязи в князи, так сказать.


Прит услышал намек собеседника на свое прошлое и, нахмурившись, сказал:


- Полагаю, мы поняли друг друга. Приятно было пообщаться, а сейчас простите – мне нужно работать.


- Конечно-конечно, не смею отвлекать от работы на благо империи, - Ярослав сделал паузу и добавил, - и корпорации. Напоследок не могу не восхититься тем, как вам идет фиолетовый цвет, я бы сказал – он вам к лицу.


Министр повернулся к видеофону, чтобы ответить на дерзость собеседника, но экран показывал, что разговор завершен. Великан сделал большой глоток крепкого таца и погрузился в пучину воспоминаний.


Молодой и перспективный центральный управляющий корпорации Мидойл на Земле. Притонов вел не совсем честную и рискованную политику компании. Все в те времена действовали так же, но не у каждого был такой «целеустермленный» заместитель. В общем, делишки Притонова были раскрыты, и ему грозило увольнение по статье, с которой работа в любой земной корпорации стала бы ему не доступна. На помощь пришел его покровитель – Председатель совета директоров Марвари. «Сейчас, наверное, эту должность занимает его сын, а может и внук», подумал Прит. Марвари предложил опальному управляющему отправиться на какую-нибудь отдаленную планету, находящуюся на окраине вселенной, с геологоразведочной миссией. В те времена корпорации рассылали своих агентов по отдаленным мирам для проведения долговременных исследований недр в поисках залежей мидериума.


Притонову досталась Синетра – обитаемая планета, на которую никто не хотел лететь, из-за обитавших там полудиких фиолетовых великанов. Принятый Лигой регламент требовал от геологов полного перевоплощения в аборигенов, в случае, если мир обитаем. Процесс этот был плохо отработан, и нередко агенты корпораций гибли в ходе управляемых мутаций. Компаниям проще было выплачивать отступные семьям погибших, чем тратить огромные средства на исследования в этой области. В конце концов, кто шел в геологи? Люди второго сорта, неспособные занять должность даже какого-нибудь младшего менеджера корпорации.


У Притонова не было выбора и ему пришлось рискнуть. Процесс мутации был очень долгим и болезненым, но завершился успешно. По прибытии на Синетру Приту, как он себя назвал, было не просто. Но он с упорным рвением изучал язык, обычаи и культуру своего нового народа. Когда Прит нашел залежи мидериума, он немедленно сообщил об этом в штаб корпорации, но он не знал, что разведаны большие запасы мидериума гораздо ближе к Земле. Его сообщение было получено, информация зафиксирована и забыта на долгие годы. Когда корпорации принялись за разработку этого сектора, никто и не думал, что геолог Притонов жив, а тем более занимает такую высокую и «удобную» должность. Информацию о Притонове нашел прозорливый младший управляющий Андерсон, получивший странный сигнал по «древней» системе связи от какого-то забытого всеми геолога, когда на Синетру прибыли конкуренты в лице Круза.


После того, как Прит отправил информацию о найденных залежах минерала и не получил никакого ответа, то понял, что его просто списали. Пришлось пробиваться самому, а это бывший центральный управляющий умел. Дворцовые интриги и политические игры синетрийцев, не шли ни в какое сравнение с опытом сотрудника обычной земной корпорации. Долго и упорно будущий министр прокладывал себе путь наверх и вот, наконец, занял подобающее место возле пожилого отца нынешнего императора.


Министр ресурсов сделал еще один глоток таца. Они забыли о нем! Выбросили на галактическую помойку, а теперь требуют лояльности. Они не учли, что Притонов за свою долгую жизнь был великаном дольше, чем человеком. У министра Прита есть жена, сын и огромная ненависть к корпорациям, а главное, ему известна величайшая тайна вселенной – координаты Ялмеза. Теперь нужно распорядиться имеющимися знаниями так, чтобы остаться в выигрыше. Нет, сейчас никак нельзя потерять доверие императора, но и земляне не должны заподозрить в нем двойного агента. Остается только балансировать на грани, а к этому привык не только министр ресурсов, с планеты Синетра, но и центральный управляющий Притонов с Земли.


***


В этот поздний час не спал не только министр Прит. В покоях императора при выключенном свете на кровати сидел Гекран. Фиолетовый гигант сжимал в руках заточенный и готовый к бою меч прадеда. Император вспоминал прошлое и планировал будущее.


Синетрийцы – гордый и непокорный народ воинов, появившийся и выросший в условиях неблагоприятных для других существ. Несмотря на то, что в империи вот уже 1000 лет не было войн, племя четырехруких великанов всегда готово к бою. Традиции – то, на чем держится империя, то на чем держится весь их мир. Именно поэтому каждый синетриец отдавал 50 лет своей длинной жизни военной подготовке. Именно поэтому в империи регулярно проходили гладиаторские бои на смерть. Кроме тренировки бойцов это позволяло сдерживать рост населения. Если второй ребенок в семье хочет доказать, что достоин жизни, то он должен убить второго отпрыска другой семьи, так называемое «право на жизнь». Синетра суровая планета и века сражений позволяли племенам существовать, сохраняя популяцию, которую этот мир может прокормить. Создав империю, прадед ввел понятие «право на жизнь», которое могли заслужить победители гладиаторских турниров. Император всегда имел только одного наследника, так как ни для кого не было исключений. И если бы у императора помимо первенца были еще дети, то все они должны были бы доказать свое право на жизнь в поединке.


Отец и дед были правы. Они готовили Гекрана к этому. Готовили его к очередной войне. Готовили к захвату новых территорий. Гекран всегда жалел, что на его долю выпал этот тихий и спокойный период существования империи. Но сегодня ему повезло. Начало великому походу положено. У врага есть технологии и ресурсы, синетрийцы тоже это получат, но у них нет армии. Настоящей армии, солдат, готовых умирать и убивать ради великой цели. Роботы и воины, нажимающие на кнопки – это не армия. Для синетрийцев это просто помеха, на пути к великой цели – расширение империи, до такой степени, чтобы их детям не пришлось убивать друг друга на аренах. У противника огромная численность, но природа наградила четырехруких не только ростом и силой, но и долголетием. Каждая синетрийская женщина за жизнь может родить 300 детей, половина из которых – девочки. Если понадобится, то за несколько десятков лет великаны способны увеличить население империи в несколько раз. Такими их создала природа, такими их создала Синетра.


«Мы будем тихими и покорными, мы будем учиться, и будем изучать. Мы будем развиваться, и растекаться по всей вселенной. Обученные специалисты по добыче мидериума с силой и ловкостью великанов будут пользоваться спросом у инопланетян. Но когда придет время, мы восстанем!», думал император.


Гекран встал и вознес меч над головой. Сегодня он получил первую информацию о технологиях на основе мидериума и передал ее в научный отдел армии. Сегодня он подписал указ об отмене турниров за «право на жизнь». Сегодня он начал свой завоевательный поход по расширению империи далеко за пределы Синетры.


Прикрыв глаза, император вспоминал слова отца, сказанные ему на смертном одре:


- Мне не удалось расширить границы империи, но я не жалею. Я сохранил синетрийцев вместе. Ты должен их удержать. А если тебе выпадет возможность повоевать – не сомневайся – мы раса великих воинов, мы род великих победителей. Внимательно наблюдай за Притом, он совсем не так прост, как кажется. Он обладает знаниями, недоступными для других синетрийцев. Но будь осторожен – держи его близко, как делал я. Он должен быть всегда на виду. Если он откроется тебе, то это будет великий дар для всей империи, но если заподозришь его в предательстве, то сразу уничтожь. Не рискуй! – Отец закашлялся и, вцепившись в руку Гекрана произнес, - победа любой ценой!


- Победа любой ценой! - Повторил император последние слова отца – девиз своего рода, девиз своего племени, девиз созданной прадедом империи.


Эпилог


По случайному стечению обстоятельств время на Синетре совпадало со временем Земли. В прозрачном офисе на последнем этаже новейшего делового центра восходом Солнца любовался глава старейшей на Земле юридической фирмы – Борис Милявский. Он всю ночь готовился к утренней встрече с представителями корпорации «Карбомид». По договору с «Мидойл» он не должен был допустить превышения двадцати процентного предела отступных за «недоразумение» на Синетре. Выигранное дело сулило ему большую прибыль, но он планировал сократить убытки «Мидойл» еще сильней, что принесло бы ему половину от сэкономленных нанимателем средств. Другими словами – баснословную кучу денег. Ради такой наживы он был готов не спать еще месяц. А ночь, проведенная в работе с подготовленными молодежью и проверенными старшими партнерами документами, была приятным времяпрепровождением для пожилого юриста.


Если бы кто-то вел такой учет, то он бы знал, что Милявский являлся самым старым человеком, из живших в данный момент на Земле. Ему уже почти не помогали сеансы омоложения, но он продолжал их делать с завидным постоянством. Его бодрости и жизнерадостности могли бы позавидовать куда более молодые коллеги. Именно он, будучи еще совсем юнцом, когда-то посоветовал деду нынешнего председателя Марвари, как сплавить подальше своего попавшегося протеже и не потерять авторитет и репутацию.


В чем секрет долголетия Милявского? Если бы кто-то спросил об этом пожилого юриста, то он бы ответил – в ненависти. Ненависть корпораций кдруг другу позволяла Милявскому не только держаться на плаву, но и преуспевать. Пока миллиарды людей осваивали новые миры, новые месторождения мидериума, старый хитрец зарабатывал огромные капиталы, не покидая родную планету. Как же можно умереть, когда в мире столько не монетизированной ненависти?


Кроме главы фирмы в офисе никого не было, не считая уборочных автоматов, проводивших чистку помещений, подготавливая кабинеты к новому рабочему дню. Убрав подготовленные документы в свой портфель, Милявский начал собираться. Он планировал забежать перед встречей на экспресс-сеанс омоложения – нужно держать себя в форме с этой сидячей работой. Вставая из-за стола, он сделал глоток остывшего кофе и проговорил:


- Величайшая тайна вселенной – координаты вездесущего Ялмеза? Тьфу! – Несколько уборочных роботов остановилось рядом с человеком, ожидая приказов. – Величайшая тайна вселенной – мысли человека, сидящего напротив. Планы оппонента – вот, что такое величайшая тайна вселенной, по крайней мере, конкретно для тебя. А все остальное философия!


Милявский надел шляпу и вышел из офиса, а роботы продолжили уборку, не оценив открытой им старейшим землянином мудрости.


Спасибо за потраченное время, надеюсь не зря отнял его у вас.

Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.

OnceOnesUponATime специально для Пикабу

Показать полностью
30

Величайшая тайна вселенной (часть 1)

Начну с рекламы: в выходные наткнулся на творчество пикабушника @Tabibu - считаю, что его рассказы недооценены сообществом. Считаю своим долгом предложить вам ознакомиться с творчеством коллеги. Для меня - стиль немного непривычный, но сюжеты понравились. Табибу, если ты это читаешь, то признаю, что позаимствовал твою фишку - обращаться к конкретным пикабушникам в своих постах.


Я никого не пытаюсь навязать кому-то свое мнение - умеете пользоваться компьютером, знаете о Пикабу - значит, достаточно взрослый человек, чтобы решить, что нравится, а что нет. Просто я считаю, что чем больше людей будут выражать себя в творчестве, тем больше хороших и разных произведений мы все получим, а не будем заложниками раскрученных издательствами авторов.


Перейдем к делу...


Величайшая тайна вселенной


Император Гекран сидел в одиночестве и придавался раздумьям. Никогда в жизни ему еще не приходилось так тяжело. Ни одно решение не давалось с таким трудом, как это. Вообще жизнь императора была легка и безоблачна с самого начала, вот уже 150 лет. А о чем беспокоиться, если ты единственный наследник династии, правящей планетой Синетра вот уже тысячу лет? Прадед Гекрана провел, действительно, блестящую кампанию по захвату мира во времена, когда еще не было огнестрельного оружия. Можно сказать, что первый император Синетры объединил под своим правлением все племена только копьем и мечом. Периодически вспыхивали восстания, но прадеду удавалось их подавить. А уже во время правления деда никто не представлял и, самое главное, не желал другой власти, кроме императорской.


У первого императора был долгосрочный план развития, и дедушка Гекрана следовал наставлениям своего отца, развивая всю империю целиком, а не выделяя отдельные области. Отец продолжал и развивал работу предков, и Гекран взошел на трон абсолютно цивилизованной, промышленной страны. Ему оставалось просто поддерживать существующий порядок в империи, объединившей под своими знаменами все население Синетры. Единственное чего не понимал император – зачем дед и отец наравне с наукой и техникой развивали военные технологии? Любое открытие в первую очередь находило применение в армии, а уже потом становилось достоянием общественности. Утверждая ежегодный оборонный бюджет, Гекран постоянно задавался вопросом – с кем мы собираемся воевать? Зачем единственному на планете государству нужна такая сильная армия? Бунты за независимость закончились еще во времена прадеда. Не лучше ли пустить эти средства на другие, мирные, цели? С другой стороны он вспоминал слова деда:


- Запомни, малыш, власть держится на деньгах или на силе. Деньги приходят и уходят, их можно заработать, одолжить, украсть, в конце концов. Но армию не собрать снова, если распустил. Где ты найдешь солдат, если на планете вот уже 500 лет не было войн? Тебе потребуется их снабдить, обучить, организовать всю инфраструктуру, необходимую для нормального функционирования. А на это нужно время… И деньги, которых может не оказаться. Лучше отдавать по немного постоянно, чем все, что есть в самый неподходящий момент.


Гекрану досталась страна, в которой не было голода, с бесплатным образованием и медициной. В общем, состояние дел в империи позволяло выделять на содержание армии достаточную часть ежегодного бюджета.


Синетру можно считать просвещенной страной. Если тысячу лет назад прадед Гекрана орудовал мечом, чтобы добиться успеха, то сейчас все граждане пользовались индивидуальными телефонами, имели личный транспорт и летали в разные части империи на флаерах. Правда оставались в стране и традиции, например, за коррупцию служащие платили головой. В прямом смысле этого слова. Начальник попавшегося на «горячем» чиновника лично отрубал ему голову. И чем выше должность, тем выше палач. Император вздрогнул, вспоминая, как отец без сомнений обезглавил министра финансов, уличенного в казнокрадстве. Самому Гекрану еще не приходилось такого делать, но он был готов, о чем свидетельствовал остро заточенный меч прадеда, висящий над троном. Так же в расписании императора было отведено немало времени на тренировки по обращению с холодным оружием.


«Если бы сейчас первый император был рядом…», с грустью подумал Гекран. «Он бы точно знал, что делать».


В сложившейся ситуации императору не могли помочь ни легендарное оружие предка, ни мощь его подготовленной и снаряженной по первому разряду армии. Неделю назад над императорским дворцом возник неопознанный летающий объект, превосходящий размерами весь город. Пришельцы появились как будто из ниоткуда. Ни один радар не засек их приближения. Даже сейчас, когда корабли пришельцев заняли позиции над самыми крупными городами империи, их не могли обнаружить никакие приборы синетрийцев.


Делегация инопланетян, прибывшая во дворец, состояла из семи роботоподобных существ, не уступавшим в росте жителям империи. Военный советник предположил, что это боевые машины, операторы которых находятся внутри или управляют ими с корабля. Как бы там ни было, но советники пришли к выводу, что карбомидерийцы, как представились пришельцы, не желают показывать своего истинного обличия. Из этого следовало, что явились они не с добрыми намерениями.


Адмирал Круз, говоривший от лица пришельцев, был предельно краток, проигнорировав весь придворный этикет, он выдвинул ультиматум и, взяв своих людей, удалился. Требования пришельцев были предельно просты – карбомидерийцы планируют добывать на их планете ресурс под названием мидериум – основа всех «современных технологий развитой вселенной», который на Синетре еще даже не открыли. Империя может смириться с этим и не лезть в дела инопланетян или попробует им помешать. Круз подчеркнул, что мидериум для них важнее, чем жизнь миллиарда синетрийцев.


После встречи с делегацией был созван военный совет, на котором приняли решение – атаковать корабли пришельцев. По космическим кораблям ударили самым современным оружием, не использовали только ядерные боеголовки, так как зона поражения охватила бы несколько городов. Все заряды были поглощены защитным полем кораблей, не причиняя им видимых повреждений. Больше всего императора удручало то, что пришельцы не ответили на агрессию. Все понимали, что для пришельцев с технологиями, позволяющими путешествовать между звездами, удары синетрийского ПВО не значат, ровным счетом, ничего.


Отведенная Крузом неделя на размышление подходила к концу. Через 2 часа император должен объявить пришельцам свое решение. По велению Гекрана все силы были приведены в боевую готовность. Сдаваться без боя было не в правилах его рода. Но был шанс обойтись без кровопролития. Единственное толковое предложение в ходе многочасовых заседаний императорского совета сделал министр ресурсов Прит. Министр – человек не простой судьбы, появившийся из ниоткуда и поднявшийся с самых низов – предложил поторговаться. Недопустимость поведения адмирала Круза была признана единогласно, но если они сделали предложение, а не стали сразу атаковать, значит, война потребует от них больших затрат. Балансируя на грани, можно выторговать более выгодные условия для империи, а главное сохранить лицо и достоинство императора.


За час до встречи с Крузом, Гекран в пустом тронном зале обдумывал предстоящий разговор. Четырехметровый гигант с двумя парами рук, крепкими мышцами и фиолетовой кожей рвал на себе волосы, представляя будущую аудиенцию. Император внешне ничем не отличался от своих подданных, только такие существа могли выжить в суровых условиях Синетры. Планеты, одна половина, которой была закована во льды, а на второй средняя температура колебалась в районе 70 градусов.


- Император, император! – В зал в сопровождении стражи вбежал мальчишка, прислуживающий при дворе. Он упал на одно колено и склонил голову, - Ваше высочество, вы должны это видеть. Появился еще один корабль! Он… другой! Еще пришельцы!


Охранник включил наблюдательные мониторы, повинуясь кивку Гекрана. На них был изображен еще один космический корабль, зависший рядом с тем, что накрывал своей тенью дворец. Он был крупнее, другой формы и расцветки, а главное на его борт был нанесен отличный от остальных кораблей герб. Зал стали заполнять министры и придворные, кто-то кричал, что нужно увести и спрятать императора. Гекран не выдержал и вышел на балкон, чтобы наблюдать предстоящие события воочию.


Несколько минут ничего не происходило, а потом с корабля карбомидерийцев вылетели истребители и направились к новоприбывшему кораблю. На подлете они были расстреляны из бортовых орудий. После чего «новичок» несколько раз ударил зеленым лучом по кораблю Круза. Силовое поле не смогло отразить луч и в нескольких местах корабля вспыхнуло пламя. Через несколько секунд корабль карбомидерийцев начал подниматься и исчез в облаках. По сообщениям с разных концов империи остальные пришельцы последовали его примеру. Через несколько секунд оставшийся корабль отлетел от города, а потом от него отделилось маленькое судно и направилось в сторону дворца.


- То, что не стали нависать над городом – хороший знак. Видимо, показывают, что не собираются нам угрожать, - сказал Прит, стоящий у входа на балкон.


- Посмотрим, что скажут, - тихо произнес император, выходя с балкона. И обращаясь ко всем собравшимся в тронном зале, громко прокричал, - приготовиться к встрече гостей! И все по высшему разряду!


Эти пришельцы не пытались произвести устрашающее впечатление своим размером. Едва ли они доставали Гекрану до пояса. На представителях делегации не было боевых костюмов, лица их были видны за прозрачными стеклами шлемов. Выходило, что дышать воздухом Синетры, они не могли.


- Командующий Андер! – Произнес вышедший вперед пришелец и поклонился, - представитель расы мидолийцев с планеты Ялмез.


Манеры и поведение новых пришельцев пришлись императору по нраву.


- Император Гекран, - представился он, - добро пожаловать на Синетру!


- Благодарю, император! Позвольте вопрос? Что понадобилось в этой глуши карбомидерийцам? Прошу не обижайтесь, но ваша планета довольно сильно удалена от основных маршрутов.


- Они хотели добывать на нашей планете мидериум.


- И снова прошу прощенья, но ваша планета не выглядит так, как будто вы используете мидериум. Подлетая, мы видели спутники, но, ни космических кораблей, ни станций не заметили. Вы недавно его открыли?


- Я бы сказал, что недавно узнали о его существовании, - рассмеялся Гекран, - неделю назад, если быть точным, от ваших оппонентов. – Император махнул рукой, давая понять, что для праздных зевак встреча окончена. В зале остались только инопланетяне, члены императорского совета и охрана.


Когда большинство синетрийцев покинули тронный зал, Андер сказал:


- Мы могли бы помочь вам с разработкой месторождений мидериума, кроме того, готовы поделиться технологиями, но как вы понимаете не бесплатно.


- Чем такая планета, как Синетра, может заинтересовать столь продвинутую расу как мидолийцы? – Удивился Гекран.


- Мидериум вполне подойдет. Этот минерал – основа энергетики всей вселенной, во всяком случае, известной нам ее части. Для войны, которую мы ведем с карбомидерийцами, этот ресурс незаменим. Но я вас, ни к чему не принуждаю, можете сами заняться разработкой мидериума. В вашей системе есть огромное месторождение, которое мы планируем начать осваивать через несколько лет. Не хочу вас пугать, но Круз обязательно вернется, и если нас не окажется рядом…


Император был достаточно искушен в политических играх, чтобы понимать происходящее. Все заинтересованы в мидериуме и ему придется поделиться этим ресурсом. С этим Андером можно поторговаться и получить больше, чем от Круза. Тем более легко делиться тем, чего у тебя пока, как бы, и нет.


- А если я соглашусь на вашу помощь, где гарантии, что ваши соперники не вернуться? – Долг императора в первую очередь заботиться о безопасности своих подданных.


- Мы организуем посольство Ялмеза на вашей планете, оно же филиал по добыче мидериума. Карбомидерийцы не решаться на открытую агрессию. Сейчас мы с ними находимся в состоянии холодной войны, все боевые действия ограничиваются пограничными стычками, как сегодня. У Круза нет полномочий развязывать военную компанию против мидолийцев.


- Какие у вас условия? – Спросил Гекран, - сколько мидериума вы хотите получать.


- Начало разработки – самый трудный и самый дорогостоящий процесс. Поэтому первые 10 лет мы будем забирать 90% добытого минерала. Знаю, что цифра пугающая, - поднял руки командующий в успокаивающем жесте, - но поймите – оборудование, специалисты, доставка всего необходимого – затратное дело. Кроме того, вам не потребуется больше 10% на первом этапе изучения полученных от нас технологий.


- Дальше, - коротко сказал император.


- Еще 50 лет, пока вы будете внедрять технологии в свою повседневную жизнь, делим 70 на 30. И еще 40 лет – пополам. Весь оставшийся мидериум по истечении этого срока – ваш.


- У меня есть условия. Во-первых, я хочу, чтобы на добыче были задействованы синетрийцы. Они должны быть обучены всему циклу добычи за ваш счет. Обучение начнется с первых дней разработки месторождения.


Андер кивнул.


- Во-вторых, второй этап будет 40 лет, а третий – 50.


Снова кивок. Гекран забеспокоился, что продешевил, но надеялся, что следующее требование будет настолько вызывающим, что его не примут и можно будет повысить запросы по первым двум:


- В-третьих, филиал по добыче ресурса на Синетре должен возглавляться нашим гражданином.


Командующий весь вытянулся. Мало что в нем напоминало того добродушного пришельца, который вошел в этот зал час назад:


- Император желает лично возглавить филиал?


- Нет, но у меня есть подходящий человек.


- Могу я поинтересоваться: кто он?


- Министр ресурсов Прит, - улыбнулся Гекран и министр, сделав шаг вперед, поклонился.


- Что ж, - проговорил Андер, - в качестве исключения из правил… Мы готовы пойти на такой шаг. Только из уважения к вашему императорскому величеству. Должен заметить, что вы не зря носите свой титул. А сейчас позвольте откланяться для составления договора и внесения в него ваших требований. Завтра утром я привезу договор на подпись.


Делегация мидолийцев поклонилась и направилась к выходу. Императорский совет всю ночь обсуждал детали будущего соглашения.


***


На флагмане четвертого разведывательного флота мидолийцев в кабинет главного управляющего вбежал секретарь:


- Господин Главный управляющий, Председатель совета директоров корпорации «Мидойл» вызывает вас!


Глава флота кивнул, откинулся в кресле и включил галосвязь.


- Что ты себе позволяешь, Ярослав? – Закричала появившаяся посреди кабинета голова Председателя Марвари, - мне весь день названивают представители корпорации «Карбомид». Грозят судом, говорят, наши корабли атаковали их малый разведывательный флот! Конкуренция – дело хорошее, но, ни когда нам грозят миллиардные убытки. Зачем ты вообще поперся на эту планету? У тебя же есть пояс астероидов с огромным запасом мидериума, да разработка отсрочена на 30 лет, но сбивать их корабли это, знаешь, слишком.


- Добрый день, господин Марвари, - улыбнулся главный управляющий. – Я уже связался с юридической фирмой Милявского, вы же знаете – они лучшие. Он сделает им предложение – 10% от полагающейся нам доли добычи…


- Ты же знаешь – они не согласятся, и за повреждение корабля надо будет платить. Говорят, ты еще подбил несколько их космолетов.


- На десять не согласятся, но Бориса – мастер своего дела. Он их уговорит на 20, а иначе, привлечем их за прессинг аборигенов, запрещенный Лигой добычи ресурсов. И к тому же, мы сбили только беспилотные дроны, а повреждения корабля-носителя поверхностны – нужны были эффекты, для местного населения. Зато, какие я нам выбил условия – первые 10 лет мы получаем 90% добытого минерала – самый сок.


- Да, неплохо. – Расслабился Председатель совета директоров корпорации «Мидойл». – Но зачем тебе эти великаны?


- Задел на будущее. Они сами вызвались обучаться добыче. Через 30 лет для освоения астероидов нам не потребуется везти рабочих из другого конца галактики, они будут совсем рядом. Видели бы вы этих «крепышей» – один может заменить 10 человек. А когда мы научим их обращаться с машинами, то им вообще цены не будет. Кроме того, через 100 лет, когда они освоят новые технологии, а мидериума на их планете не останется – у нас появится новый рынок сбыта. Расширяем спрос и снижаем издержки – все в лучших традициях корпоративной культуры.


- За что я тебя люблю, Ярослав, так это за стратегическое мышление, - Марвари стал ласковым, и голос его тек, словно патока. – Помню о нашем уговоре, после такого ты заслужил место в Правлении. Я поставлю вопрос на голосование. Когда ты собираешься домой?


- Через 5 лет, мне требуется сеанс омоложения. Заскачу еще в систему Тука-0008946, есть одна перспективная задумка, и к вам. Очень надеюсь, что вопрос с должностью будет решен к этому моменту. Ведь нам бы не хотелось, чтобы пошли слухи, что кто-то, пользуясь своим служебным положением, «зажимает» достойных работников, снижая прибыль корпорации.


- Ждем тебя, Ярослав, - сухо произнес председатель, - мне пора идти. Дай мне знать, как пройдет на Туке.


Выключив галосвязь, Марвари выругался. После такой комбинации ему больше не удастся сдерживать карьерный рост этого выскочки. Он считал всех работников флота корпорации бродягами. Ему очень не хотелось, чтобы кто-то из них занял руководящий пост и поселился на Ялмезе – доме для избранных, как он.


Ярослав закончив переговоры, нахмурился. Его бесило то, что приходится отчитываться перед Марвари и такими белоручками, как он – получившими власть и деньги по наследству. Он, рожденный и выросший на корабле, поднявшийся с самых низов по карьерной лестнице, ненавидел всех этих зазнаек с Ялмеза, которым должен подчиняться.


Главный управляющий думал о том, как одна случайная ошибка лаборанта сделала их планету центром вселенной. Им удалось то, что невозможно представить – выделив мидериум первыми, они победили все остальные расы экономически. Теперь, открывая новые миры, они подсаживают их обитателей на иглу высоких технологий, которые не возможны без энергии мидериума. Несколько крупных корпораций на Ялмезе правят сотнями миров, ведя бесконечную войну между собой и называя это конкуренцией. Величайшая тайна вселенной – где находится этот великий и таинственный Ялмез. Никто из инопланетян там не был. И если бы кто-то из них захватил флагман корпорации со всеми навигационными картами и архивами, он бы все равно не нашел в них информацию об этой планете. Но получил бы сведения о миллионе других миров, включая такую непримечательную планету, как Земля.


А ведь Ялмез, как и все хорошее, появился совершенно случайно. При высадке на первую обитаемую планету адмирал Ли, представился аборигенам вымышленным именем и специально перевернул название родной планеты. Впоследствии такой ход был одобрен командующим флотом и Лигой добычи ресурсов, в качестве пассивной защиты планеты от вторжения. Уже позже выяснилось, что адмирал был чокнутым параноиком, но свой след в истории он оставил, если не навсегда, то на последующие три тысячи лет точно.


Ярослав вызвал секретаря и сказал:


- Хочу узнать детали заключенного с сенитрийцами договора. Пригласи ко мне младшего управляющего Андерсона или, как он себя называет, командующего Андера.


Джефри Андерсон подходил к кабинету Главного управляющего, своего наставника и, как называл его про себя, старого козла. Он прекрасно понимал, что шеф присваивает все заслуги четвертого разведывательного флота себе, чтобы, наконец, прекратить бороздить бесконечные просторы космоса и устроиться на Ялмезе. А ведь именно Джефри принял сигнал с оккупированной карбомидеанцами планеты. Именно он искал в архивах сведения о залежах мидериума в этом секторе. Это ему пришлось уговаривать главу флота выделить достаточно сил, чтобы иметь численное превосходство над малым разведфлотом «Кабомид» в переговорах с Крузом. Младший управляющий никогда не бывал на Земле в отличие от Ярослава Игоревича, который посещал колыбель человеческой расы каждые 30 лет для омоложения и, все равно, оставался для Андерсона старым козлом.


- Вызывали, шеф? – Наедине Андерсон позволял себе такое обращение к Главному управляющему. - Договор с синетрийцами подписан!


Ярослав встал, лицо его было красным от гнева, для младшего управляющего это не сулило ничего хорошего. Вообще глава четвертого разведфлота не любил Андерсона. Его откровенно раздражал этот заносчивый тип. «Самый молодой младший управляющий», тьфу, щенок. Но Ярослав не мог не признать, что этот парень напоминает ему себя самого в молодые годы. Поэтому он не мог его не уважать, и не мог не опасаться. Чтобы держать его поближе и лучше контролировать, пришлось сделать его своим учеником и протеже, а иначе этот интриган Андерсон мог занять кресло главы флота еще до повышения Ярослава.


- Ты что себе позволяешь, сопляк? – Шеф был в ярости. – Как ты мог позволить, этим дикарям назначить своего представителя на должность директора филиала? Ты что не мог их уболтать? Я зря тебя учил всему, что знаю?


Андерсон, с облегчением вздохнул, улыбнулся и занял кресло напротив Ярослава Игоревича. Теперь он был уверен, что после переезда шефа на Ялмез, пост главы флота достанется ему:


- Вы видимо не знаете, кто именно стал главой филиала корпорации Мидойл на Синетре?


Такое поведение подчиненного мгновенно привело в чувство Ярослава и, успокоившись, он вальяжно сел в свое кресло. У этого юнца все, похоже, схвачено. После повышения нужно позаботиться о том, чтобы он не занял должность главы флота. Ни к чему нам такие умники, сжимающие нож за твоей спиной. Расплывшись в улыбке, главный управляющий спросил:


- Кто же этот счастливчик?



Продолжение в следующем посте,


Часть 2


Длинновато получилось...

Многие советовали продолжать в комментариях, но теперь рейтинг позволяет мне создавать по 2 поста в день, так что я решил, что если не буду затягивать, то никого не обижу.


Всех с прошедшим Днем космонавтики!!!

Показать полностью
49

Гранат

Хочу сказать всем огромное спасибо за отзывы к моему предыдущему посту. Было очень приятно услышать, что кому-то понравилось мое творчество. Отдельное спасибо тем, кто делал замечания - можно не принимать критику во внимание, но вот можно ли без нее расти? 

Так же благодарю всех, кто подписался, приложу максимум усилий, чтобы вас не разочаровать.

Итак к делу...



Гранат


Михаил с трудом разлепил глаза и осмотрел помещение, в котором находился. Это была больничная палата. Не такая, как та, в которой он лежал, когда «косил» от армии. Стены идеально выкрашены светлой краской, на них не было и следа подтеков или пятен. Палата явно рассчитана на одного пациента, несмотря на то, что ее площадь составляла порядка 20 квадратных метров. Кровать была достаточно жесткой и имела электронный пульт управления. Постельное белье было белоснежным, не накрахмаленным тысячу раз, а именно новым. Слева от кровати находился небольшой столик, на котором стояла вазочка со спелыми фруктами, Михаил отметил про себя, что никогда не видел вживую таких привлекательных плодов, они как будто сошли с картинки.


Вся эта обстановка подходила больше для дорогой частной клиники, чем для больниц, в которых Михаил бывал. Но что он делает в частной клинике? Справа от себя Миша увидел множество медицинских приборов, к которым тянулись провода от датчиков, закрепленных на его теле. Михаил попытался рассмотреть показания приборов, но зрение подводило его, и картинка плыла перед глазами.


- О, Михаил Леонидович, вы уже пришли в себя? – Миша повернул голову к двери и увидел мужчину средних лет в белом халате. Пациент не слышал, как тот вошел, пытаясь разобрать данные мониторов состояния.


- Где я? – Спросил Михаил, - как я сюда попал?


Мужчина улыбнулся и, присев на стул у кровати, ответил:


- Мы добьемся большего результата, если вы сначала ответите на мои вопросы, а потом я отвечу на ваши. Договорились?


- Договорились, - процедил пациент.


- Как ваша фамилия? – Спросил врач.


- Афанасьев, - сказал Михаил уверенно.


- Замечательно, что вы это помните, - снова улыбнулся доктор и отметил что-то в планшете. – Ко мне можете обращаться Алексей Игоревич, - врач приложил руку к груди и Миша невольно взглянул на бейдж, на котором красовалась надпись А.И. Дьяченко, - хотите кушать?


- Я хочу знать, что произошло и где я нахожусь? – Воскликнул Афанасьев громче, чем следовало.


- Вы все узнаете, но прежде ответьте на вопрос – что последнее вы помните, перед тем, как очнулись здесь?


- Я ехал на машине, уже светало, пришлось отработать двойную смену – сменщик, козел, подвел. Очень хотелось спать… - Веки налились тяжестью, и Михаил прикрыл глаза, вспоминая, - Глаза слипаются, начался дождь… Я думаю о Лене, о нашей вчерашней ссоре… О том, что наговорил ей… Решаю, что нужно извиниться… Нужно зайти в палатку у дома и купить цветов. – Пациент замолчал, его лицо нахмурилось.


- Продолжайте, - прозвучал мягкий голос врача откуда-то издалека.


- Визг тормозов… Гудок, еще один… Скрежет железа… Боль… Невыносимая боль… Сирена… Боль отступает, - пациент открыл глаза, заметался на койке и скинул одеяло, чтобы проверить на месте ли ноги.


Согнув несколько раз колени и, ощупав лодыжки, Миша успокоился. Все было на месте. Он даже украдкой проверил наличие гениталий. Все это время доктор молча смотрел на него, слегка склонив голову. Вспомнив про боль, которую испытал во время аварии, Афанасьев начал трогать свое лицо, узнавая родную щетину и осмотрел свои руки. Чувствуя, как нарастает паника, он спросил:


- У вас есть зеркало? Хочу на себя посмотреть.


Доктор кивнул и достал из ящика стола небольшое зеркало. Он повернул его к Михаилу, чтобы тому было удобнее рассмотреть свое отражение:


- Узнаете? Или ожидали увидеть что-то другое?


Из зеркала на него смотрел тот же не выспавшийся парень, которого Афанасьев видел каждое утро в ванной. Никаких шрамов или синяков не было. Мысли и догадки в голове Михаила сменяли друг друга с невероятной скоростью, и он не уже не мог держать их в себе:


- Я ничего не понимаю. Я попал в аварию. Помню очень смутно, но было больно, чертовски больно. Почему сейчас я жив и здоров, никаких повреждений? Разве такое может быть?


- Даже не знаю, как вам, Михаил Леонидович, это сказать… - очень серьезно произнес доктор и после небольшой паузы продолжил, - вы не совсем правы, а если быть точным…


- Я умер, - прошептал Миша и, чтобы подтвердить свою догадку, снова посмотрел на мониторы состояния пациента. Все они показывали нули, а вместо кардиограммы Афанасьев наблюдал прямую линию. Он перевел взгляд на врача.


Доктор кивнул и сказал:


- Гораздо лучше, когда люди сами осознают случившееся, убеждать их в том, что они мертвы – неблагодарное дело. Добро пожаловать на тот свет, - при этих словах на лице человека в медицинском халате не отразилось и тени улыбки, просто констатация факта. – Я обещал ответить на ваши вопросы… Спрашивайте.


- Вопрос все тот же, - вздохнул Михаил, пытаясь смириться с полученной информацией, - где я? И почему это выглядит как больница?


- Это Чистилище. Палата это антураж, для лучшего осознания, - врач чуть помедлил и добавил, - в вашем случае.


- А можно как-то изменить окружающую обстановку? – Афанасьев очень надеялся, что его собеседник откажет, тогда есть шанс, что все это не правда. Столько не сделано, не сказано, не прожито и так хочется вернуться. – Просто эти аппараты меня немного смущают, - пациент кивнул в сторону мониторов.


- Нет проблем, - улыбнулся Алексей Игоревич. Комната поплыла, меняя очертания. Миша вскочил с кровати и начал крутить головой, стараясь уловить изменения. Через несколько секунд он оказался в хорошо обставленной гостиной с ковром на полу, и зажженным камином у стены. Его собеседник был одет во все тот же белый халат, но сидел не на стуле, а в классическом кресле с большими подлокотниками. Обернувшись, Миша увидел за собой такое же. Подобные кресла, по представлению Афанасьева, должны стоять в просторных залах старых английских замков. Между собеседниками стоял стол с вензелями на изогнутых ножках, на котором стояла видоизменившаяся ваза с фруктами.


- Полагаю, что эта демонстрация прибавит вес моим словам и подчеркнет подлинность вашего открытия, - произнес Алексей Игоревич, закидывая ногу на ногу и указывая Михаилу на противоположное кресло. - Предвосхищая ваш следующий вопрос, скажу сразу, чтобы это стало понятно раз и навсегда – нет, вы не можете вернуться. Никто не может.


- Понятно, - сглотнул Михаил, - а кто вы? Бог?


- Можно сказать и так, - кивнул собеседник. – Но не буду вводить вас в заблуждение. Вам я скорее известен под своими более поздними именами, - Алексей Игоревич сделал паузу, посмотрел Михаилу в глаза и произнес, - Дьявол, Сатана, Люцифер, Шайтан и так далее.


Если бы Михаил мог сейчас вспотеть, то наверняка бы это сделал. Неожиданно он обратил внимание, что одет в свою повседневную одежду – джинсы, кроссовки и свитер. И куда делась больничная пижама? Взяв себя в руки, он попытался сосредоточиться на разговоре с Нечистым:


- А были и более старые имена? Не помню, чтобы задумывался о смерти, но уж точно не представлял, что буду вести непринужденную беседу с Дьяволом у камина, - Миша нервно хохотнул, - скорее из камина.


- Имя, данное мне при рождении, которое я по праву считаю своим, вам тоже известно, - человек в белом халате наклонился ближе к собеседнику и тихо произнес, - Аид. Но за свою долгую жизнь я привык получать новые имена. Северяне, например, представляли меня женщиной и звали Хель. Египтяне называли меня Осирисом, но их сложно винить, в те далекие времена мы еще не рассказывали людям свою историю.


Михаил еще раз взглянул на бейдж и заметил, что между инициалами и фамилией нет пробелов и точек. Несмотря на всю серьезность ситуации, в которой оказался, Афанасьев не смог сдержать улыбку, отмечая чувство юмора Алексея Игоревича Дьяченко.


- Аид, - тихо повторил он за собеседником и, вспоминая мифологию, добавил, - мир мертвых тоже Аид, а говоря по-русски – ад. Забавно получается, по-английски название тоже созвучно с вашим именем у викингов – hell.


- Вы правы, - кивнул Аид, - только подземный мир северяне называли Хельхейм. То есть владения Хель, но со временем люди все упрощают.


- Зачем я здесь, почему меня встречает Аид, лично? Что происходит в Чистилище?


- Я встречаю здесь всех умерших. Даю вводную, рассказываю, как все устроено, и направляю коротать вечность в тех или иных условиях.


- А где же Бог, чем он занимается? – Удивился Михаил.


- Какой именно Бог? – Уточнил в свою очередь Аид.


- Ну... – замялся Миша, - в вашем случае Зевс, я полагаю. Вообще-то я христианин, у нас свой Бог, который един в трех лицах. Где он, что делает?


- Пожалуй, я начну сначала, - вздохнул владыка мира мертвых. – То, что ты помнишь из мифов древней Греции – правда, не все, конечно, но основные моменты. Греки были первыми, кого мы посвятили в нашу историю. Титаны, наш, мягко говоря, необразцовый отец, который нас на самом деле не ел (так было проще людям объяснять), но питался нашей силой, и Зевс, освободивший нас. Мы были молоды, полны стремлений и идей, чувствовали в себе силу сделать мир лучше. Являлись людям, описывали им свою жизнь, учили их. Но люди смертны, каждое следующее поколение приукрашивало, перевирало, путало наши истории. Сначала мы пытались с этим бороться, но это было бесполезно. Попробуй рассказать муравью стих так, чтобы он его запомнил, пересказал своим потомкам, и они повторили его тебе, - увидев, что Миша нахмурился, Аид поднял руки в успокаивающем жесте, - без обид. В общем, мы смирились с тем, что менялись наши имена, истории, приписываемые нам деяния и так далее. Но когда стали появляться совсем новые религии, например, христианство, то это стало большим ударом для всех нас, но больше всего для Зевса. Он был так расстроен, что отошел от дел, стал отшельником. Я не знаю, что с ним сейчас. Не слышал о нем уже больше двух тысяч лет. Последнее, что он сделал – велел нам с Посейдоном приглядывать за миром…


- Еще бы! – Перебил Михаил, - он же верховный бог! Он командует, а вы под козырек.


- Не в этом дело, - ответил Аид, - он наш брат. Мы обязаны ему за то, что он разобрался с отцом и спас нас. Вот ты, например, знаешь, что я старше Зевса?


- Нет, - сказал Афанасьев, - откуда я могу это знать?


- Из мифов, - беззлобно произнес Аид, - если уж совсем возгордиться, то я – первенец Кроноса. Но это все не так важно. Забота о мире – это наш, если хочешь, семейный долг, не только перед Зевсом, но и перед друг другом. Другие наши родственники не так сильны и не так преданы общему делу, которое мы начинали втроем, а когда Зевс ушел, остались только мы с Посейдоном. Владыка морей расширил свои полномочия далеко за пределы океана, по сути все, что вы называете природой или окружающей средой – это зона ответственности Посейдона. А я веду все дела, связанные с людьми, не только загробную жизнь, но и бренную.


Аид откинулся в кресле, давая понять, что закончил рассказ. Михаил не сразу обратил внимание на то, что повествование прекратилось. Его мысли сейчас были обращены к Лене. Как она там справляется теперь одна, без него. Поддержит ли она его маму, которая потеряла сына. Будет ли его вспоминать. И главное как к ней вернуться? Посмотрев в мудрые глаза владыки царства мертвых, Миша вдруг спросил:


- Так если Зевс ушел, значит, никто не слышит наших молитв? - Миша вспомнил свое детство. Тихий плач под одеялом и неумелое обращение к Богу с очень важными для него просьбами: «скорее бы Он уснул», «не трогал бы сегодня мать», «сделай так, чтобы она перестала плакать». От воспоминаний слезы накатывались на глаза, а в горле встал ком. Афанасьев начал усердно тереть нос, чтобы собеседник не заметил намокших глаз. Михаил вздрогнул, почувствовав прикосновение теплой руки к своему плечу. Он поднял голову и увидел печальное лицо Аида, стоявшего возле него.


- Я слышу, - тихо прошептал тот, - и стараюсь помочь, чем могу. Моих сил слишком мало, чтобы помочь всем в материальном мире. Я черпаю их из ваших желаний. Ваши мечты, любовь и ненависть я превращаю в силу, способную воздействовать на мир живых.


Миша вспомнил, как страстно хотел, чтобы «Он, наконец, сдох». Возможно, даже молился об этом. И в один прекрасный день в их квартиру позвонил сотрудник милиции, чтобы сообщить «трагическую» новость. Новость, которая изменила жизнь их семьи к лучшему, новость, после которой мама помолодела на десять лет. В этот день, было решено выкинуть старый комод. Тот самый, которым маленький Миша подпирал дверь своей комнаты, чтобы «Он не вошел» среди ночи для «воспитательной» беседы с сыном.


Афанасьев сидел у камина в роскошном кресле и, уткнувшись в ладони, рыдал, как ребенок. Рыдал впервые после того дня, когда пришел милиционер. С тех пор, когда первый раз в жизни плакал от счастья. Сегодня Миша рыдал от накативших воспоминаний, а по голове его гладил Дьявол. Тот, кто один слышал его молитвы, тот, кто порой не давал «Ему» войти в Мишину комнату, тот, кто обратил его ненависть в силу и подарил Афанасьевым нормальную жизнь. Аид, который не понаслышке знает, что такое сложные отношения с отцом и тяжелое детство, молчал, приобняв Михаила, и гладил мальчишку по волосам, давая выплакаться.


Успокоившись, Михаил привел себя в порядок, улыбнулся и спросил:


- Так значит все те, кто думают, что молятся Богу, на самом деле обращаются за помощью к Сатане?


- Это выдуманный персонаж, - серьезно ответил Аид, - я бы сказал, что эти люди взывают не к тому Богу, о котором думают. Мне неважно к кому обращаются, может и к Аллаху, если я смогу помочь – помогу.


- А как ты выглядишь на самом деле? Можешь показать свой истинный облик? – Вдруг сменил тему Михаил. Ему было неловко, за свои слезы, и нужно было отвлечься.


Образ врача вытянулся до двух метров, белый халат не меняя цвет, превратился в тогу. Волосы стали темнее, выросли до плеч и начали сильно виться. На лице появилась кучерявая черная борода. Планшет превратился в длинный металлический посох.


- Вот так, - сказал Аид, закончив преображение, - только раз в десять больше. Раньше существа на земле были крупнее.


- И никаких рогов и красной кожи? – Рассмеялся Афанасьев, намекая на распространенное представление людей о дьяволе. – Даже вил нет?


- Вообще-то у меня есть двузубец, наверное, ты его имеешь в виду? Но я предпочитаю этот посох, - ответил Аид. – В конце концов, это все, что осталось от Зевса. Используя его, я храню память о брате. Сам понимаешь, семья – прежде всего.


Настроение Михаила мгновенно ухудшилось. Он вспомнил про маму, представил каково ей сейчас. Опять кто-то позвонит в дверь, и она снова услышит, что член семьи умер. Только в этот раз она вряд ли обрадуется. Узнав о гибели сына, она вернет те годы, которые скинула после смерти мужа. А Ленка? Он же поссорился с ней вчера, наговорил глупостей. Авария произошла раньше, чем он успел извиниться. Нет! Это не правильно! Он должен вернуться, хотя бы не надолго, чтобы все исправить, чтобы попрощаться. Миша с силой сжал подлокотники, чувствуя, как внутри все кипит.


- Если у тебя закончились вопросы, то выслушай, что я предлагаю… - начал было владыка мира мертвых.


- Да пошел ты со своими предложениями! Верни меня назад! Хотя бы на день верни! – Прокричал Афанасьев, вскакивая с кресла. – Если нужна моя душа – забирай, но дай мне еще сутки. После этого можешь варить меня в котле или жарить на сковороде, но дай мне немного времени в мире живых.


- Это не в моих силах, - все тем же спокойным голосом произнес Аид. – Дороги назад нет. А твоя душа… она и так принадлежит мне. Ты же здесь. - Впервые за время беседы Михаил почувствовал, что говорит не с добродушным доктором, а с существом, превосходящим его по всем параметрам, имеющим несгибаемую волю и невероятное моральное превосходство над собеседником. – И не торгуй тем, что тебе не принадлежит, - говоря это, человек в белой тоге ударил посохом в пол и Афанасьев услышал оглушительный гром, раскатившийся, наверное, по всему подземному миру. – Радуйся, что покидая мир живых, не захватил с собой еще какого-нибудь бедолагу, иначе у нас с тобой был бы совсем другой разговор.


В бессильной злобе Миша схватил чашу с фруктами и запустил в стену. Пролетев через всю комнату и достигнув цели, она разлетелась на множество осколков. Михаил наклонился к сидящему в кресле собеседнику и прокричал, глядя ему в глаза:


- Не нужно меня пугать! Самое страшное наказание я уже получил – я не могу вернуться! Думаешь, что-то причинит мне больше боли и страданий, чем осознание этого факта?


- Сейчас нет, но не стоит думать, что у меня скудное воображение. Если бы я захотел, то ты бы через несколько часов забыл и о возвращении, и о маме, и о Лене. Ты бы мечтал только об одном – чтобы я перестал хотя бы на минуту, дал тебе передохнуть всего 30 секунд, - сказано это было таким тоном, как будто Миша все еще разговаривает с добродушным доктором, но почему-то эти слова не хотелось ставить под сомнение. – Хорошо, что ты не такой уж и грешник.


Афанасьев проследил за взглядом собеседника и увидел, что на столике снова стоит фруктовая ваза, целая и невредимая. Осознание того, что ничего он уже изменить не может, и все здесь подчинено воли существа, сидевшего напротив, как-то сразу остудило его пыл. Он занял свободное кресло, закрыл лицо руками и снова беззвучно заплакал, думая о своей так рано прерванной жизни. Как же там мама одна? Ведь у нее никого кроме Миши на этом свете не было. Сможет ли она жить дальше, узнав о его гибели? Из грустных размышлений его вывел голос Аида.


- Не беспокойся о маме. Она сильный человек, многое пережила, переживет и это. В конце концов, посвятит себя заботе о внуке.


- Что? – не понял Михаил.


- Лена беременна и через девять месяцев у тебя родится сын. Так что если тебя беспокоят мысли о бесцельности твоей жизни и отсутствии продолжения рода, то можешь быть спокоен – свои бесценные гены ты сохранил.


- Лена ничего мне не говорила, - удивился Миша. – Это точно?


- Она еще не знает, - улыбнулся Алексей Игоревич, почему-то сейчас его хотелось назвать именно так, - редкий момент, когда отец о беременности узнает раньше матери.


- Я смогу его увидеть? – Задал Миша вопрос, интересовавший его сейчас больше всего.


- Возможно, - уклончиво ответил Аид, - ты готов слушать свой приговор?


- Да, насколько можно быть к этому готовым, - обреченно прошептал Афанасьев.


Аид встал, Миша последовал его примеру. Комната снова изменилась. Все вокруг залилось белым светом. Исчез камин, кресла ковер, даже дверь поблекла, сохранив только очертания. Осталась ваза с фруктами, но сейчас она стояла на каком-то подобии алтаря.


- Ты прожил непростую жизнь и нередко поступал по совести. Ты не был праведником, но и грешник из тебя весьма посредственный. Ты не заслуживаешь райских кущ и вечности в блаженной неге, - при этих словах Миша вздрогнул и опустил голову. – Но и в аду мучений жутких ты не заслужил. Я должен отправить тебя в ад, где ты будешь бродить среди мучителей и их жертв, в унынии наблюдая за муками других до скончания времен. Но, - Афанасьев поднял голову и с надеждой посмотрел на своего судью, - у меня есть предложение. Ты знаешь свой главный недостаток?


Михаил покачал головой. Он не воровал, никого не убивал. Прелюбодействовал, конечно, но если всех за это в ад отправлять, то кто тогда в раю останется?


- Твой гнев, - произнес Аид, - ты всю жизнь копишь в себе это чувство. Возможно, виной тому то, что тебе пришлось пережить в детстве, а может и что-то другое. На этот вопрос у меня нет ответа. Знаю, что ты стараешься сдерживать его внутри. Но иногда он выходит наружу, и ты теряешь контроль. Иногда это идет тебе на пользу, как во время драк в школе, но слишком часто ты срываешься на ни в чем неповинных людях, включая своих близких. По своему многовековому опыту скажу, что люди, попадая сюда и узнав, кто перед ними, крайне редко на меня орут. Торгуются, умоляют, просят, даже крушат все вокруг и угрожают, но не повышают на меня голос.


В этот момент Мише стало очень стыдно, но с другой стороны он испытал приятное чувство гордости. Еще бы – наорать на владыку подземного мира в Чистилище – это надо быть очень смелым или очень глупым. Тем временем Аид продолжал:


- Я предлагаю твой бренный недостаток превратить в адское достоинство. С годами грешных душ становится все больше, преисподней нужны новые мучители. Считай весь наш разговор собеседованием. Я предлагаю тебе работу – работу, на которой тебе не придется сдерживать гнев.


Афанасьев поднял руку, как в школе, чтобы задать вопрос:


- Ты предлагаешь мне стать демоном ада? Чертом что ли?


- У тебя есть выбор – быть сторонним наблюдателем, день за днем, блуждая по подземельям, ни в силах перестать смотреть на мучения других, не буду скрывать – таких скитальцев много. Или - стать палачом, наказывающим грешников, среди которых нет ни одного, вызывающего жалость.


- А в чем плюсы работы на тебя? – Заинтересовано спросил Михаил, - обычно завлекают зарплатой или социальными пакетами. Что предлагает ад своим сотрудникам.


- Вечность провести при деле, - серьезно ответил собеседник, - есть и другие плюсы у демонов, как ты их называешь. Ты сможешь менять внешность, для удобства исполнения своей функции, например, если нужно быстрее перемещаться – вырастишь крылья. Может, захочешь иметь клыки или когти. Многие отращивают рога, не понимаю я этого, но образ черта крепко засел в головах твоих соплеменников. Главная способность сотрудника, - при этих словах Аид улыбнулся, - возможность видеть грехи других людей. Те поступки, за которые они оказались здесь. Так как телевизора у нас нет, то это единственная возможность увидеть мир живых. На мой взгляд, перспектива увидеть обрывки того, что творится наверху лучше, чем коротать вечность в полном неведении. И все же решать тебе. Я тебя не тороплю, хорошенько подумай и дай мне свой ответ, - бог мертвых замолчал и обратил свой взгляд в пустоту.


Михаил пытался уловить в словах Аида какой-то подвох, но ничего не находил. Он должен поверить владыке подземного мира на слово или отказаться от его предложения и лишиться всех дополнительных возможностей. Тех возможностей, которые в перспективе помогут ему сбежать из этого места, чтобы увидеть Лену и сына. У него будет сын! Миша принял решение – он сделает, что угодно, согласится на любые условия, станет демоном, если это даст какие-то способности, чтобы вернуться на землю.


- Я готов работать на тебя, служить тебе или, как там правильно говорится.


- В знак нашей договоренности съешь несколько зерен этого граната, - Аид протянул руку к чаше, взял фрукт и передал его Мише, - так ты обретешь необходимые силы и разрушишь оковы, сдерживающие твою ярость.


Афанасьев разломил гранат и, показывая свою решимость, вгрызся в его мякоть так, что струйки сока побежали по его подбородку. Проглотив, он поднял остатки граната вверх и спросил:


- Это вместо договора? Теперь ты расскажешь, как обманул очередного смертного?


Аид глубоко вздохнул и сказал:


- Ты можешь думать, что это – он провел вдоль своего тела, - не мой истинный облик. Можешь считать, что все, что я говорил – ложь. Но если бы я хотел заставить тебя сделать что-то, я бы просто сказал, что твой ребенок родится мертвым, если ты не согласишься, - после этих слов новоиспеченный демон поперхнулся. – А теперь пойдем, пора приступать к работе, приготовь свой гнев и воображение.


Михаил последовал к двери за Аидом. Они вышли в коридор. Афанасьев осмотрелся. Это был бесконечно длинный коридор, тянувшийся в обе стороны, куда хватало взгляда. По стенам с двух сторон напротив друг друга были расположены двери. Бесконечное множество дверей. Работодатель Миши потянулся к ручке противоположной двери и замер, повернув голову налево. Дверь соседнего кабинета открылась, из нее вышел двойник его провожатого, тащивший за шкирку какого-то мужика. Мужик бился в истерике и кричал, как нашкодивший мальчишка:


- Прошу, пощадите! Я исправлюсь, я буду хорошим!


Второй Аид, не слушая вопли мужика, открыл дверь напротив и швырнул своего подопечного в темноту проема, как будто тот весил всего пару килограмм. После этого двойник Аида развернулся и, не обращая внимания на Михаила с провожатым, вернулся в свой кабинет.


- Грешники, - коротко произнес Аид и открыл дверь.


За открывшейся дверью стоял тот, кого Миша знал из египетских мифов. Трехметровый гигант с головой шакала, сжимавший в руках копье. От его вида у Афанасьева мгновенно пропало желание ерничать, и ему очень захотелось вернуться в уютную комнату с камином и креслами.


Аид привлек Михаила ближе и сказал:


- Как ты видишь, не во всем египтяне ошибались. Это… - он прервался, взглянув на потерявшего дар речи Мишу и вздохнув, продолжил, - для тебя Анубис. Он проведет тебе экскурсию, даст пару советов и познакомит с будущим наставником, - провожатый слегка подтолкнул новоявленного демона в открытую дверь.


Анубис положил Михаилу руку на плечо и обратился в слух, ожидая особых распоряжений от владыки. Аид не заставил себя долго ждать:


- Начните с посещения Леонида. Пусть наш новый палач покажет, что умеет. Уверен, что эта встреча будет полезна обоим Афанасьевым, - Аид перевел взгляд на Мишу и подмигнул. Анубис кивнул и улыбнулся, во всяком случае, Михаил очень надеялся, что этот звериный оскал был улыбкой. Гигант повернулся и отправился прочь от двери, увлекая за собой новоиспеченного сотрудника ада, который думал о том, что если надо он станет лучшим другом Анубиса, если надо он будет каждый день вычесывать Цербера. Все что угодно, чтобы сбежать, чтобы увидеть свою семью.


Аид смотрел вслед удаляющимся фигурам, когда почувствовал прикосновение к плечу и услышал женский голос:


- Перспективный молодой человек?


- В нем есть потенциал, - ответил повелитель мира мертвых, приобнимая жену за талию.


- Сбежит? – Спросила она.


- Все они сбегают, если чуть-чуть ослабить контроль. Но не сейчас. Пусть поднаберется опыта и распалит свой гнев. Персефона, присмотри за ним и дай мне знать, когда он будет готов, - дождавшись легкого кивка жены, Аид продолжил, - как еще держать людей в узде, если не позволять иногда демонам сбегать из ада.

Гранат Длиннотекст, Рассказ, Фантастика, Проба пера, Творчество, Гранат, Текст, Длиннопост

Автор картины Хвостюк Е.В. 

(Не знаю нужно ли указывать автора, но чтобы было понятно, что это не мое - указал)

Специально разместил это фото в конце. Надеюсь, что вы увидите в нем отражение рассказа, которое вижу я. Такая работа с красным цветом... Красота и уродство, наслаждение и боль, одним словом - Ад. Говоря простым языком, эта картина ассоциируется у меня с рассказом, как никогда еще не было.


Фуф... Успел 23-56. Пятничное мое.


Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.

OnesUponATime специально для Пикабу

Показать полностью 1
407

Собеседование

Ввиду малого количества оценок и отзывов Литературный эксперимент из прошлого поста признан несостоявшимся. Так что прекращаю вые... и выкладываю очередной рассказ.


Так как последние дни на Пикабу активно поднята тема собеседований, то я подобрал кое-что из своего творчества, связанное с этим вопросом.


Собеседование


- Итак, - бизнесмен заглянул в листок, лежащий перед ним, - Сундуков Павел Сергеевич, рассказывайте, какие у вас преимущества перед остальными кандидатами? Потому что ваши запросы значительно отличаются от рыночных расценок. В этом вопросе ваши оппоненты явно выигрывают. И прошу, говорите побыстрее, я могу вам уделить не больше десяти минут.


- Вам нужен личный телохранитель и я, как никто другой, подхожу для этой работы, - произнес Паша. Его голос был спокоен и лишен, каких бы то ни было, эмоций. Платонов уже и не помнил, когда с ним – одним из богатейших людей в стране, входившим в сотню Forbes – кто-то говорил подобным тоном. Перед ним либо лебезили, либо угрожали, либо его откровенно боялись, но человек, сидевший напротив, не испытывал пиетета к его персоне. Казалось, что он вообще не испытывает никаких чувств. И это играло в его пользу, создавалось ощущение, что имеешь дело с настоящим профессионалом своего дела. – К тому же, Виталий Иванович, я не видел резюме своих оппонентов, чтобы провести детальный анализ своих преимуществ. Если бы вас что-то не устраивало в моей кандидатуре, то эта встреча вряд ли состоялась. Не думаю, что у такого занятого человека, как вы, нашлось бы время на встречу с претендентом, чтобы просто спросить, почему он просит столько денег за свою работу.


- Вы правы, - улыбнулся Платонов. Холодный взгляд Сундукова, ему решительно не нравился. Но этот завораживающий спокойный тон, лишенный эмоций, приводил его в восторг. – Я бы и не стал встречаться, но начальник моей охраны настоял на том, что я должен побеседовать с вами лично. Уж больно сильное впечатление вы на него произвели.


- Скорее всего, не я, а мое резюме и рекомендательные письма. Полагаю, что их не только изучили, но и проверили. А значит, убедились в их подлинности, – Паша все еще не отводил глаз. Платонов периодически прерывал зрительный контакт, но поднимая глаза с бумаг на столе, упирался в жесткий взгляд соискателя.


- У меня есть несколько вопросов, касательно вашего резюме, - Виталий Иванович взял в руки бумаги. – Вы учились в Щукинском училище, но в 20 лет были отчислены и попали в армию. После этого в 25 лет устроились на работу охранником в магазине, где проработали почти 2 года. Если мне не изменяет память, то в те времена служба в армии длилась 2 года. Чем вы занимались 3 года, неотраженных в вашем curriculum vitae?


- Во время моей службы в армии я попал в специальную программу подготовки суперсолдат, - впервые за время собеседования Паша проявил хоть какие-то чувства. Желваки на его щеках зашевелились. – Она длилась пять лет, включая время на проведение проверочных испытаний.


Бизнесмен решил, что, наконец, достал его и решил продолжить расспросы в этом направлении. Хватит ему чувствовать неловкость в присутствии этого человека. Пусть теперь Бурундуков проявит эмоции:


- И в чем заключалась подготовка?


- Кололи всякую дрянь, какую не спрашивайте – не знаю. Но боль была моим постоянным спутником в течение нескольких лет. Плюс особая программа тренировок. Полагаю, что для вас имеет значение результат – я стал мастером рукопашного боя, стреляю из любого огнестрельного оружия на «отлично», владею любым холодным оружием, даже самым экзотическим, включая алебарду и секиру. Управляю всем, что ездит, могу посадить самолет или взять на себя управление вертолетом в экстремальной ситуации. Моя сила, ловкость и реакция лучше, чем у любого, даже хорошо подготовленного бойца. – План работодателя по выводу из себя кандидата не сработал. Рассказ о подготовке был сделан все тем же спокойным тоном. Но главное перечисление своих навыков было сделано как доклад военной машины, ни капли бахвальства.


Платонов решил не сдаваться и сделать все, чтобы телохранитель проявил хоть какие-то чувства, в идеале гнев. Для него это было уже не собеседование, а вызов:


- А как на счет недостатков? Вы перечислили только плюсы, но всегда есть и отрицательные стороны.


- Боль. – Коротко и емко ответил Паша. И после паузы добавил, - отсутствие возможности чувствовать. Но для вас, как нанимателя, это скорее плюс. Меня нельзя подкупить, запугать, обмануть или соблазнить. Я полностью предан своей работе.


- Хорошо, - сказал бизнесмен, постучав пальцами по столу. – А почему вы, Павел Сергеевич, с такими навыками пошли работать охранником в магазин? И самое главное, кто вас отпустил. Мы с вами прекрасно понимаем, что подобная программа, если вы действительно… хм, суперсолдат, как утверждаете, это деньги, большие деньги, и вы должны были их отработать.


- Это секретная программа. Имена участников программы были известны очень малому кругу людей. Так случилось, что ученые, отвечавшие за проведение эксперимента, погибли, и я потерялся. Работа охранником позволила мне отсидеться, не привлекая к себе внимания. – Сундуков должен был улыбнуться, сказав это, но Виталий Иванович был рад, что выражение лица соискателя не поменялось. Он бы не хотел увидеть звериный оскал на лице этого человека.


- Так случилось, что все погибли? – Уточнил Виталий Иванович, улыбнувшись. Несмотря на вальяжность, с которой был задан этот вопрос, он испытывал крайнюю степень беспокойства, о чем свидетельствовали его руки, крепко сжавшие подлокотники кресла.


Ни один мускул не дрогнул на лице телохранителя, и он все так же безучастно сказал:


- Любое разумное существо стремиться к свободе. Глупо ожидать чего-то другого от человека, специально обученного выполнять поставленные задачи… - Паша сделал секундную паузу и добавил, - …любым путем.


- И вы так спокойно об этом говорите? – По-настоящему удивился Платонов. – А если я кому-нибудь расскажу о вас?


- Есть два варианта развития событий. И они оба не сулят мне неприятностей, - сказал Паша, - вы мне либо не поверите, либо поверите и не захотите ни с кем делиться таким кадром. В крайнем случае, не сможете принять окончательного решения и откажете мне в трудоустройстве.


Платонов задумался над тем, что в словах Сундукова есть логика. Он еще не сделал для себя вывод, относительно правдивости слов «суперсолдата». Из задумчивости его вывел голос Павла Сергеевича:


- Виталий Иванович, отведенные мне десять минут истекли.


Бизнесмен был готов поклясться, что соискатель не смотрел на часы. А единственные часы в огромном офисе Платонова находились за спиной Паши, но он точно отсчитал десять минут с начала их разговора. Еще один факт в пользу того, что телохранитель говорит правду о своих навыках.


- Здесь я решаю, когда встреча окончена! – Гораздо резче, чем следовало, воскликнул Платонов. – Если вам не нужна работа то можете уходить.


Виталий Иванович ждал ответа, ждал хоть какой-то реакции. В конце концов, надеялся, что Сундуков вздрогнет, когда повысил на него голос. Но тот, молча, смотрел на работодателя, ожидая следующих вопросов. Поняв, что никакой реакции не будет, Платонов продолжил:


- После работы охранником вы устроились ни куда-нибудь, а в телохранители к небезызвестному господину Остапову. Как вам это удалось?


- Рассказал ему то же самое, что и вам. – Сказал Паша. Поняв, что работодатель ждет продолжения, объяснил, - он поверил.


- А почему вы с ним расстались? Вижу, он написал вам отличное рекомендательное письмо.


- Как вы знаете, он покинул Родину ввиду определенных сложностей во взаимоотношении с федеральными властями и мои услуги ему больше не требовались.


- Хм, - ответ удовлетворил Платонова, но вида он не подал. – А дальше вы устроились к Гольдману – крупному банкиру. И когда вы у него работали, на Гольдмана было совершено покушение, в результате которого он погиб. Этот факт показывает, что качество вашей работы оставляет желать лучшего. При этом вы предоставили рекомендательное письмо, подписанное женой покойного банкира. Как вы это объясните?


- Я могу гарантировать, что ваша жизнь в безопасности, пока я рядом. Но я не могу находиться с вами 24 часа в сутки. Вернее могу, но вы сами этого не захотите. Гольдман был любителем крепкого вина и молодых женщин. Пожелав остаться наедине с новой возлюбленной вопреки моим предостережениям, он стал жертвой покушения.


- Это не объясняет, почему вдова написала вам рекомендательное письмо. Может ей надоели любовные похождения супруга, и вы решили ее проблему радикальным способом? А в качестве благодарности получили вознаграждение и рекомендации? – Платонов понимал бессмысленность подобных обвинений. Даже если бы это было правдой, то Сундукова никто бы после этого в живых не оставил. Но ему было интересно посмотреть на реакцию Паши.


- Мне платил Гольдман, а не его жена, - с привычным спокойствием ответил телохранитель,- к тому же он был человеком прозорливым, и у нас была договоренность. Он включил меня в завещание. Оставил мне заранее оговоренную сумму на расходы по реализации мести в случае его насильственной смерти.


- Не совсем понял, - удивился Виталий Иванович,- то есть он оставил тебе деньги, чтобы ты отомстил его убийцам? А что мешало тебе просто оставить себе эти деньги? – Платонов сам не заметил, как перешел на «ты», хотя делать этого не собирался. Этот парень располагает к себе этой сухой откровенностью.


- Тогда бы у меня не было рекомендательного письма от его вдовы, - констатировал факт Паша. – Могу включить эту опцию и для вас. Уверен, что мои конкуренты подобный функционал не предлагают, - если это и была шутка, то на тоне или выражении лица Сундукова она не отразилась.


- И сколько, ради интереса, стоит прикончить моих убийц? - Рассмеялся Платонов.


- Не только убийц, а всю цепочку от исполнителей до заказчика, - без тени улыбки ответил Паша, - десять миллионов и имя человека, которому я должен предоставить доказательства.


- Не слабые у тебя расценки, - присвистнул Виталий Иванович, - тебе становится выгодно, чтобы меня грохнули.


- Цена одна в независимости от количества потенциальных объектов. Цепочка может включать в себя нескольких заказчиков, и это будут не обычные люди, к которым просто подобраться. К тому же смерть подопечного портит мое резюме, и с каждым таким случаем мне станет все сложнее искать работу. Поэтому в моих интересах, чтобы клиент оставался в живых. А в ваших интересах – не делать глупостей, чтобы не лишать наследников внушительной суммы.


Собираясь утром на работу, Платонов и не думал, что ему предстоит сегодня такой интересный разговор. Пожалуй, самый интересный разговор за последние несколько лет. Сейчас напротив Виталия Ивановича сидел робот, который ни во что не ставит человеческую жизнь и который хочет получить работу по защите этой самой жизни. Бизнесмен решил, что услышал достаточно, пора заканчивать. Осталось уточнить только последнюю деталь:


- Последнее место твоей работы у губернатора Ильина – полгода. Почему ушел?


- Я – телохранитель, а не головорез. Если нужно, я подставлюсь под пулю, закрывая клиента, но не буду вышибать из кого-то дурь по приказу нанимателя, если ему ничего не угрожает.


- Прям самурай, - попытался задеть Пашу напоследок Виталий Иванович, не получив никакой реакции в ответ, продолжил, - я подумаю. Приму решение и тебе позвонят. А сейчас у меня встреча. – Платонов откинулся в кресле давая понять, что собеседование окончено.


Сундуков встал, сделал едва заметный кивок головой и произнес:


- Честь имею.


Когда Паша развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу, Платонов вздохнул с облегчением. Только сейчас он понял, как устал находиться под пристальным взглядом этих серых глаз.


***


- Ну как прошло? – Спросила Катя, как только Паша вошел в квартиру. – Или ты теперь только с олигархами общаешься? А мы простые смертные не достойны твоего внимания?


- Как обычно, - улыбнулся Сундуков, - подозрительно и напряженно, но я думаю, что все будет хорошо. В любом случае я произвел впечатление. Как мы себя сегодня вели? – Паша нагнулся и погладил выпирающий живот своей девушки.


- Сегодня почти не толкался, - рассмеялась Катя. – Уверена, ты навел там шороху, все-таки актерское образование не хухры-мухры. Вот иногда как включишь этого своего «суперсолдата», даже мне не по себе становится. Думаешь, возьмут?


- Поживем, увидим, - ответил Паша. – Запасы еще есть. Не сработает здесь, схожу в другое место.


- Деньги не помешают, столько всего нужно будет Антошке купить, когда родится. Единственное, что плохо – ты, когда работаешь, вообще дома не бываешь. Все самое интересное в жизни сына пропустишь.


- Такая работа, - сказал Сундуков, переодеваясь в домашнее. – А за сына не переживай, пусть чуть-чуть подрастет и возьмусь за его воспитание. Тренировки ума и тела, в лучших традициях. Антон Павлович получил все навыки с моими генами без боли и химикатов, короче прирожденный суперсолдат…


- Ой, да ну тебя. Пойдем на кухню, пока не остыло.


- Только руки помою, - улыбнулся Паша, - и бегу.


Зайдя в ванную комнату, Паша включил воду. Его слегка передернуло от нахлынувших воспоминаний о мокром полотенце на лице во время тренировок. Из зеркала на него смотрел не улыбающийся человек, а оскалившийся хищник с серыми глазами, вытянувшийся по стойке смирно. «Актерское образование не хухры-мухры», подумал Сундуков.



Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.

OnesUponATime специально для Пикабу

Показать полностью
55

Шанс (..он ни получка ни аванс...)

В первую очередь хочу подтвердить "городскую легенду" Пикабу - как только выкладываешь первый пост, у тебя появляется тайный подписчик. Я выложил всего 1 рассказ, а за моим "творчеством" уже наблюдает пара глаз.

Ну что ж, этот рассказ для тебя, Большой Брат, очень надеюсь, что не разочарую)))



Шанс.


Иногда нам всем нужен хороший пинок под зад


Вечер понедельника не самое популярное время в баре. Особенно, если обстановка приличная, и цены на алкоголь не сильно отличаются от таковых в популярных заведениях в центре города. Петр оглянулся по сторонам – за столиком в углу обнималась парочка студентов, экспериментируя с разными коктейлями из меню. Через несколько столов от них сидели три мужика средних лет и вели непринужденную беседу. У стойки сидел только Петр. Больше посетителей в этот вечер не было. Бармен по имени Сергей выполнял какую-то рутинную работу, периодически обслуживая два занятых столика. В другие дни этим занимается официант, в выходные их работает даже несколько, но не в понедельник.


С Сергеем у Петра сложились приятельские отношения. Иногда бармен даже угощал его за счет заведения. Они перебрасывались парой дежурных фраз, но никогда не разговаривали всерьез и подолгу, как это бывает в фильмах, когда бармен играет роль психоаналитика. Сергей работал каждый день, в пятницу и субботу ему помогал Михаил. Иногда, когда у Сергея были дела, Миша заменял его, но на памяти Петра это случалось всего пару раз.


Вот уже несколько месяцев Петр приходил в “The last chance bar” почти каждый вечер. Он давно приметил это заведение на окраине города недалеко от своего дома. Ему всегда казалось, что это место, куда приходят отчаявшиеся люди. Вторым вариантом было, что бар – это прикрытие для борделя. Из-за таких ассоциаций Петр не собирался посещать данное заведение. Но случайность заставила его изменить свое решение.


В октябре, когда вечером на улице было уже прохладно, Петр зашел в бар, чтобы спрятаться от начинавшегося ливня. Он бы поспешил домой, но прямо напротив бара его окатил из лужи мчавшийся на огромной скорости лексус.


- О, парень, да ты совсем промок, - сказал бармен. - Давай капну тебе чего-нибудь горячительного, чтобы согреться и не заболеть, - Сергей толкнул в сторону Петра стакан с виски.


Петр разом осушил его и пробубнил:


- Спасибо. Я бы повторил.


- Куда ты гонишь, дождь будет идти еще долго – растягивай удовольствие, - сказал бармен, наполняя стакан. – Это было за счет заведения, но если будешь так пить за свой счет – за вечер разоришься. Садись за столик, официант тебе принесет.


- А можно присесть за стойку? - Спросил Петр, оглядывая наполовину пустой зал.


- Конечно, держи стакан. Добавить льда? Меня, кстати, зовут Сергей, - сказал бармен, показывая на свой бейдж.


Петр представился и пожал протянутую руку, а потом спросил:


- А со льдом лучше?


- Кто как любит, - ответил Сергей, - лично я предпочитаю пить «чистым». Но многие разбавляют льдом или содовой. Объем порции увеличивается, виски охлаждается и мелкими глотками пить приятнее. Вон там, - бармен показал в конец зала, где сидела шумная компания молодых ребят, - заказывают уже вторую бутылку текилы. Не понимаю я этого… Зачем ходить в бар, чтобы пить бутылками? Можно заказывать порции – тебе нальют, украсят, красиво подадут и главное цена та же. Я считаю, что классический бар – как наш – это место для размышлений, душевной беседы с другом, переговоров с партнером и так далее. А для веселой пьянки есть места поинтересней, с музыкой, танцами, сисястыми барменшами и разбавленным пивом. Но если их это устраивает, и пока они ведут себя вполне прилично – пусть отдыхают.


- Давай попробую со льдом, - сказал Петр, сделав один маленький глоток из стакана. – А у вас можно что-то поесть?


- Кухни у нас нет. Могу предложить орешки, сухарики или крендельки, - улыбнулся Сергей и, дождавшись кивка Петра, выставил перед ним пиалу со снеками.


К другой стороне стойки подошла официантка, и бармен, заметив ее, сказал:


- В общем вот тебе лед, поразмышляй пока о бренности бытия, а мне нужно идти. Зови, когда стакан опустеет, - Сергей хохотнул и отправился к официантке.


С того дня Петр коротал свои одинокие вечера в этом заведении. Рассуждая о жизни, он пришел к выводу, что это ничуть не хуже, чем одинокие прогулки по вечерним улицам или сидение перед телевизором в пустой квартире. Так получилось, что в свои тридцать лет Петр был совершенно одинок. Родители его умерли несколько лет назад. Отношения со старшей сестрой сложно назвать близкими. Она много работала, у нее была своя семья – муж, двое детей. Конечно, они встречались и перезванивались, но встречи их были редкими, а телефонные разговоры короткими и без откровений. Друзья Петра обзавелись семьями и постепенно их встречи свелись к редким посиделкам у кого-то дома. Петр встречался с девушкой несколько лет, но два года назад они расстались, и после этого у него не было серьезных отношений. Карьерных перспектив для себя Петр тоже не видел. Он каждый день ходил на работу, выполнял возложенные на него обязанности, терпел начальника – самодура, неплохо зарабатывал и был уверен, что способен содержать семью. Но он не любил свою работу, не получал удовлетворения от выполненных проектов, ему не нравился склочный коллектив, в котором он проводил по восемь часов в день.


Начиная с майских праздников, Петр каждый вечер гулял по своему району, чтобы хоть как-то разнообразить свой быт. Он менял маршруты, время прогулок, направление движения, но не мог изменить свою жизнь. Поиск счастья на темных улицах города не приносил плодов. Много раз, проходя мимо “The last chance bar”, он не решался в него зайти, но осенний дождь и какой-то урод на лексусе расставили все на свои места.


Теперь Петр приходил в бар практически каждый вечер.


Он занимал свой любимый стул у стойки, болтал с Серегой, наблюдал за посетителями и обдумывал свою жизнь за стаканчиком виски. Это не сильно отличалось от его прогулок, во время которых он тоже мечтал о лучшей жизни, но было приятно, что кто-то улыбается ему просто потому, что он сегодня зашел. Петр никогда не разговаривал с посетителями бара, до этого понедельника.


До закрытия бара оставалось еще пара часов. По понедельникам Сергей закрывал ровно в полночь, к этому времени посетителей обычно уже не оставалось. Петр допил остатки виски, достал кошелек, чтобы расплатиться за пару своих ежедневных порций, собираясь отправиться спать – неделя на работе обещала быть напряженной.


- Не возражаешь, если я присоединюсь? – Спросил кто-то справа, пока Петр пытался поймать взгляд Сергея, готовившего коктейли на другой стороне стойки, чтобы попрощаться. Улыбнувшись, незнакомец снял пальто, положил его на стул сбоку от себя и присел рядом с Петром. Пальто выглядело очень дорого, похоже на кашемир. Вообще незнакомец был одет очень прилично – костюм, явно сшитый на заказ, так как идеально скрывал полноватую фигуру владельца, галстук такой же, как дарили генеральному директору в прошлом году, Hermes, кажется. Но главный атрибут, поразивший Петра – часы, на руке, поманившей бармена. Фирма Zenith. Петр вспомнил, как случайно наткнулся в интернете на статью о таких часах. Он был поражен их красотой, считая их скорее произведением искусства, чем модным аксессуаром. Петру еще не предлагали выпить люди с 200 тысячами евро на запястье.


- Вечер добрый, - поздоровался незнакомец с Сергеем. – Повтори моему новому другу… что он пьет кстати?


- Односолодовый… - начал было описывать бармен, но сосед Петра его перебил:


- Вот и мне дабл сделай, а мы пока пообщаемся.


Сергей улыбнулся, кивнул и отправился за бутылкой. Петр вышел из оцепенения и наконец, произнес:


- Послушайте, я сам могу за себя заплатить. И вообще, я собрался уходить.


- Расслабься. Куда тебе идти? Если бы тебя кто-то ждал, ты бы не сидел здесь в одиночестве, - улыбнулся незнакомец, хлопнув Петра по плечу. Пете не понравилось, что тот, вот так с лету, его прочитал. Незнакомец продолжил, взяв в руку стакан, - давай выпьем за шанс осуществить свою мечту. Вот ты сейчас пойдешь домой, ляжешь спать, завтра встанешь, поедешь на ненавистную работу, где тебя будет иметь в мозг козел-начальник, а вечером вернешься сюда, и этот замкнутый круг не прекратиться до самой смерти. - Сосед Петра прекратил улыбаться и добавил совершенно другим, очень серьезным тоном, - ведь именно из этой трясины ты так мечтаешь выбраться.


Несмотря на ком, подступивший к горлу, Петр сделал глоток. Незнакомец осушил свой стакан наполовину и принялся за орешки, любезно пододвинутые Сергеем. Петр пытался привести свои мысли в порядок, но это никак не получалось. Выпив еще немного виски, он спросил:


- Откуда ты все это знаешь? Ты что Бог или наоборот? Судя по твоему прикиду, скорее второе. Мне кажется, что в этом месте нечего делать такому состоятельному человеку как ты.


- Я, возможно, расстрою тебя, - очень серьезно ответил сосед, - но, ни Бога, ни дьявола не существует. Если тебе интересно, я могу рассказать, как все устроено.


- Это просто первое, что пришло мне в голову, - оправдывался Петя. Он понял, что не знает, как обращаться к собеседнику и решил представиться, протягивая руку, - Петр.


- Очень приятно, - ответил незнакомец, - меня можешь называть, как тебе захочется. – Неожиданно сосед рассмеялся, - прям как шлюха, типа «Как ты хочешь, чтобы меня звали?».


От этого смеха Петр вздрогнул. Он чувствовал силу и уверенность, исходившую от этого человека. Незнакомец опустошил свой стакан и позвал бармена.


- Сергей, скотч весьма не плох, но я предпочитаю ирландский виски. Дай-ка нам бутылку вон того, - он указал куда-то за спину бармена, - и пару рюмок.


Сергей послушно кивнул и выставил все необходимое перед незнакомцем. Потом досыпал орешков в пиалу и поставил еще одну с крендельками. Дождавшись, когда бармен уйдет, Петр продолжил:


- Так как тебя зовут? Ведь тебя как-то мама с папой называли?


- Я даже не уверен, что у меня они были. Точнее уверен, что их не было. Я появился на свет уже взрослым и всесильным, - собеседник Петра вновь стал серьезен. – А что касается моего имени… как звучит крик в пустоте? Наверное, что-то вроде Э-э-у-у-а. Согласись, странное имя для этих широт. За мою долгую жизнь у меня было много имен, и не одно я не чувствовал родным.


- Э-э-у-у-а, - тихо повторил Петя, - я буду звать тебя Эдуард, ты не против?


Незнакомец открыл бутылку, наполнил рюмки и произнес с улыбкой:


- Мне нравится. Как я сам до этого не додумался? Видишь, какой в тебе потенциал, а ты спускаешь свою жизнь в унитаз. Давай выпьем.


Выпили, Эдуард увлекся орешками. Множество мыслей крутилось в голове у Петра: «Кто он? Зачем ко мне подсел? Настоящие ли у него часы или подделка, хотя, судя по одежде, вряд ли реплика. Правда ли то, что он говорит? Но главное – чем мне грозит разговор с ним? Да ничем! Это самое интересное событие за последние пару лет, а возможно и во всей моей жизни. Главное ничего не подписывать… особенно кровью. А если он просто сумасшедший или дурачится, значит, напьюсь бесплатно. Терять мне особенно нечего».


Успокоившись, и молча выпив еще рюмку, Петр спросил:


- Так как все устроено? И кто ты?


- Я… - Эдуард задумался, подбирая слова, - смотрящий за этой частью вселенной. Не знаю, кто меня создал и зачем. Не знаю, есть ли еще где-то, такие как я. Здесь я никого не слышу, кроме людей, а далеко от этой галактики я не улетал.


«Точно псих», - решил Петр и наполнил рюмки. Тем временем Эдуард продолжал:


- Я создал людей по своему образу и подобию. Понял, что ошибся и уничтожил их. Начал сначала, опять напортачил, делал это снова и снова. Потом нашел эту планету, такую красивую и такую редкую. Решил не торопиться и стал экспериментировать. Одноклеточные, многоклеточные. Потом долго работал с динозаврами. Решил, что пора создавать разумную жизнь, но люди не смогли бы выжить в том мире, а терять эту планету, как предыдущие – я не хотел, пришлось импровизировать… - Эдуард взглянул на Петра и прервался, - ты мне не веришь.


- Ну как бы тебе сказать. Мы сидим в баре, играет тихая спокойная музыка, свет приглушен и… я разговариваю с Богом, - Петр нахмурился, - с создателем всего. Как-то не просто поверить.


- А в то, что взрослый здоровый мужик сидит каждый вечер в кабаке, и не способен изменить свою жизнь к лучшему – ты поверить можешь? – Спросил Эдуард. – Этот, в общем-то, не глупый парень считает, что байки какого-то умалишенного у барной стойки – это самое интересное, что случалось с ним в жизни. В это ты веришь?


Петр пожал плечами и осушил свою рюмку. Он не знал, как относиться к тому, что говорит его новый знакомый. С одной стороны это бред сумасшедшего, но с другой ему удавалось озвучивать мысли Пети.


- Скажи, а что было не так с первыми людьми, почему ты их уничтожил?


- Я совершил много ошибок, - Эдуард вздохнул, а потом, улыбнувшись, добавил, - самым первым моим творениям я забыл сделать анус. Мне еда для жизни не нужна, для меня это скорее развлечение. А вот им требовалась, да всему живому нужна пища. В общем, я не до конца проработал вопрос с системой пищеварения, а точнее с выводом отработанного материала.


Впервые за этот вечер Петр от души рассмеялся. Может он и сумасшедший, но с воображением у него все в порядке. Забавно услышать от Бога, что он забыл сделать первым людям дырку в заднице. Тем временем Эдуард продолжил:


- Главная моя ошибка заключалась в том, что я сделал их бессмертными. А бессмертные не способны наслаждаться жизнью. Это я понял позднее. И уже на Земле ограничил деление клеток у живых существ. Я подарил людям старость, возможность продолжать род и, соответственно, радоваться жизни.


Эти философские рассуждения не очень укладывались в голове у Петра, он бы хотел быть бессмертным. Чтобы расставить все точки над i, он спросил:


- Если ты настолько крут, практически Бог. Может, ты совершишь маленькое чудо прямо здесь и сейчас? – Предложил Петр.


- Я не Бог. Создав человечество, я перестал вмешиваться в события этого мира. Я наблюдаю, могу помочь советом, просто поболтать, но я никогда не творю чудес. Религия это детище людей. Описанные в библии события не имеют ко мне никакого отношения. Я не исцеляю, не посылаю ангелов, не запрещаю пить или есть и не даю заповедей. А главное я никого не сужу после смерти. Нет рая и ада, нет загробной жизни. После смерти от человека не остается ничего кроме мертвой плоти и памяти потомков.


- То есть ты вообще ничего не делаешь? – Уточнил Петр, - никак не вмешиваешься в нашу жизнь? Не оказываешь материального влияния?


- Единственное, что я делаю – это иногда меняю траекторию метеоритов, чтобы не настал апокалипсис, по независящим от вас причинам. Но если человечество развяжет ядерную войну, я не буду вмешиваться, это только их решение. Мне никто не говорил, что и как я должен делать, и вам никто не поможет.


- Может, все-таки сделаешь малюсенькое чудо? – С надеждой спросил Петр.


- Я не ярмарочный фокусник. Кроме того, если я превращу воду в вино, или что ты от меня ждешь, то это будет доказательством моих слов. А истинно верующим доказательства не нужны, - Эдуард опять рассмеялся, - вот, что я сделаю. Смотри внимательно…


Эдуард налил еще по одной и позвал Сергея. Предложил ему присоединиться, но бармен вежливо отказался.


- Ты не будешь против, если мы с Петром покурим здесь, не хочется выходить на мороз? - Вдруг спросил он.


- Мне не жалко, но не знаю, как к этому отнесутся другие гости, - ответил бармен.


Эдуард встал и обратился с вопросом о курении к посетителям. Парочка влюбленных уже одевалась, поэтому им было все равно, а компания мужиков лишь пожала плечами. Сергей поставил на стойку пепельницу. После чего один из мужиков возмутился, что тоже не хочет выходить. Бармен отнес пепельницу и за их столик. Петр знал, насколько Сергей ревностно относится к вопросу о курении и был поражен, что Эдуарду удалось так просто его уговорить. Тот, в свою очередь, наполнил рюмки и произнес:


- Можешь считать это «малюсеньким чудом». И главное для его совершения не потребовалось применять каких-то сверхспособностей. Представляешь, на какие чудеса способен каждый человек, если захочет. Вот, например, ты. Неужели, ты не можешь найти себе работу, которая будет тебе нравиться, девушку, ради которой захочется совершать подвиги? Соверши чудо – начни жить полной жизнью, перестань быть зомби!


- Я много думал об этом, - сказал Петр, - есть у меня идея – начать свое дело, но я не уверен, что у меня получится. Я не знаю стольких элементарных вещей. С одной стороны, мне надоело работать на кого-то, слушать бредовые рассуждения начальника, который квалифицирован меньше чем я, но он, почему-то, мой руководитель. А с другой – у меня стабильный доход, мне не нужно искать клиентов. Черт! Да я даже не знаю, как открыть фирму. Я думаю об этом каждый день, но не могу решиться. Поэтому ты здесь, чтобы подтолкнуть меня? Дать мне тот пинок, которого я так жду?


- Ну, раз тебе нужен пинок… Хватит думать, начинай действовать. Как я уже сказал - после смерти нет ничего. Время, которое тебе осталось – это все, что у тебя есть. Как ты хочешь прожить свою жизнь? Реши для себя! А что касается знаний… Думаешь, владелец цветочной палатки напротив, Ренат, имеет степень MBA? Открою тебе секрет - он закончил только девять классов школы.


Петр чувствовал, как в нем появляется решимость. Он готов был совершить свое чудо. Сейчас ему было абсолютно наплевать на то, кем на самом деле является Эдуард. Он услышал то, чего ждал очень давно, что в него кто-то поверил. И эта уверенность передалась ему. Эдуард выпил еще и продолжил:


- Раз уж тебе повезло встретить меня. Можешь задать мне любые вопросы, которые тебя мучают. Постараюсь ответить.


- Что мне нужно кроме идеи и решимости для осуществления планов?


- Ничего, - улыбнулся Эдуард, - даже идея – это роскошь. Нужна вера в себя и желание. Огромное желание. Все, кто был до тебя, и добились успеха просто шли к своей цели. Им было плевать на потери, они предавали, воровали идеи, работали сутки напролет, обещали и нарушали обещания. Если ты хочешь добиться успеха – тебе придется действовать так же. Например, твой начальник – он же придурок, но он уверен в своей непоколебимости и, что может вить веревки из тебя и твоих коллег, но сам не справится с вашей работой. Тебе придется измениться, стать жестче. Ты не обязан превращаться в подонка, но ты не имеешь права сдаваться. Мир подстроится под тебя. История показывает, что мир всегда подстраивается под таких людей. Запомни, если ты будешь хотеть жить – ты не умрешь.


Они долго говорили, бутылка виски подошла к концу. Эдуард не выглядел пьяным, но Петр чувствовал, что сильно захмелел. Он отлучился в туалет. Там ощутил, что еще никогда за тридцать лет не хотел так жить, как сегодня. В эту ночь Петр переродился. Он уже составил планы на ближайшее будущее и был стойко намерен их осуществить.


Возвращаясь из туалета, Петя заметил, что Эдуард разговаривает по его телефону. Когда Петр вернулся на свое место, он услышал:


- Прошу скорее, - обернувшись к нему, Эдуард нажал отбой. - Вызвал такси. Время позднее. Уже час ночи. Пора домой.


- Увидимся ли мы еще когда-нибудь? – Спросил Петр.


- Судьба не записана заранее, и как она сложится – зависит только от нас и от наших решений. Знаешь, почему этот бар так называется?


- Нет, я как-то спрашивал у Сереги, но он не ответил ничего вразумительного, - пожал плечами Петя.


- Когда-то Сергей с женой хотел открыть детский магазин. Продавать коляски, памперсы, игрушки и все такое. Он выкупил это помещение. Начал ремонт… Его жена умерла во время родов, младенца тоже спасти не удалось. Он крепко запил и скатывался по наклонной на самое дно. Но однажды взял себя в руки, выкарабкался, нашел инвестора и вместо детского магазина открыл этот бар. Несмотря на пережитое горе, он нашел в себе силы жить дальше. Это заведение – его последний шанс наладить свою жизнь. Именно поэтому он проводит здесь семь дней в неделю. Я уверен – у него все наладится. До сегодняшнего дня ты не хотел жить…


Петр почувствовал, что в глазах темнеет, дышать стало тяжело. Он начал заваливаться на Эдуарда. Вдали слышался звук приближающихся сирен. Эдуард прижал его к себе и закончил:


- Сегодня ты должен был умереть. Твое тело нашли бы только через неделю. Я даю тебе шанс. Если действительно захочешь жить – выкарабкаешься и станешь хозяином своей судьбы. Захочешь открыть свое дело – сможешь, захочешь путешествовать – отправишься, захочешь стать знаменитым – получится. Если захочешь жить по настоящему, а не существовать, то все возможно. Но помни – это твой последний шанс.


Эдуард опустил тело Петра на барную стойку. Дверь открылась, и в темноту помещения вошли врачи «скорой» с носилками. Эдуард обернулся к ним и сказал:


- Скорее, у него оторвался тромб. Его нужно вести в больницу как можно быстрее.


- Откуда вы знаете? – Спросил врач.


- Вы собираетесь спасать человеческую жизнь или задавать вопросы? – Уточнил Эдуард, надевая пальто и направляясь к выходу.


- Нам нужна помощь с носилками, - сказал врач.


- Я помогу, - крикнул Сергей, перепрыгивая через стойку.


***


Эдуард стоял на улице и смотрел на удаляющийся автомобиль с мигалками. Он перевел взгляд на потухшую вывеску «The last chance bar». Сергей закрывался. Он подошел к Эдуарду и сказал:


- Рад тебя снова видеть, человек без имени. Я смотрю, ты все еще «не вмешиваешься».


- Зови меня Эдуард, - улыбнулся человек в дорогом костюме. – Поболтать с кем-то в баре это не значит вмешиваться.


- Ты спас ему жизнь – это же прямое действие, - рассмеялся Сергей.


- Да разве это жизнь? – Задал Эдуард риторический вопрос. – Пойдем, я подвезу тебя. Время позднее, - он бросил сигарету, достал ключи и направился к припаркованному у бара лексусу.


Сергей посмотрел в сторону перекрестка и спросил:


- Думаешь, у него получится?


- Теперь все зависит только от него. У тебя же получилось.


Садясь в машину, бармен произнес:


- Ты потратил столько сил ради него, - Сергей кивнул на эмблему автомобиля, - надеюсь, что он выживет и заживет по-настоящему.


- В нем есть потенциал, - улыбнулся Эдуард, - но я здесь не ради него. Молодец, что не пьешь и с бизнесом вроде все нормально, а что у тебя с личной жизнью? Пора приводить ее в порядок. Ты же видишь, - водитель кивнул куда-то за спину, - тянуть глупо. Она может оборваться внезапно. Светлана – представитель заказчика – не ровно к тебе дышит. Может, стоит уделить ей больше внимания?


Сергей размышлял над словами Эдуарда всю дорогу до дома. Выходя из машины, он, наконец, спросил:


- Увидимся ли мы еще?


- Вот учишь вас, учишь… Судьбы нет, и будущее не определено, а значит, у меня нет ответа на твой вопрос. Я могу дать совет, но не построить вашу жизнь за вас. Время покажет. В конце концов, я инвестировал в твой бар, - Эдуард подмигнул, - кстати, больше этот односолодовый виски не бери, тут поставщик тебя обманул, качество не очень.


Автомобиль Эдуарда скрылся за поворотом. Сергей еще долго смотрел ему вслед. Завтра нужно будет созвониться со Светой, сделать заказ на следующую неделю… и не только. Опыт подсказывал, что к советам Эдуарда стоит прислушиваться.



Как всегда буду благодарен за отзывы, замечания и конструктивную критику.

Специально для Пикабу OnesUponATime 

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: