Бензин7
Симоньян: «Бензина нет? Раньше еда вообще-то была по карточкам!»
Как быстро переменились, раньше пугали 90-ми, а теперь ссылаются на них, типо "и ничего, терпели", "приученные, и это вытерпим".
7 постов-ответов
раскрыть ветку (16)
раскрыть ветку (11)
раскрыть ветку (10)
Их на запад хуй пустят. А даже если и пустят, ходить по улицам в страхе, что их узнают, то ещё удовольствие...
раскрыть ветку (4)
раскрыть ветку (3)
Ну не думаю, что они поедут в Пакистан или северную Корею. Им бы туда, где они не будут выделяться фенотипически.
раскрыть ветку (2)
Нацистам не помешало фенотипическое отличие чтобы тихо мирно дожить в Аргентине и других местах.
раскрыть ветку (1)
А как же вот это? Говорил ли Колчак: «Не трогайте артистов, проституток и кучеров. Они служат любой власти»?
раскрыть ветку (4)
Переулок был пуст. Но уже тихо поскрипывали ставни, хлопали двери, плакал младенец, слышалось опасливое перешептывание. Из-за полусгнившей изгороди осторожно высунулось изможденное, худое лицо, темное от въевшейся сажи. На Румату уставились испуганные, ввалившиеся глаза.
— Прощения прошу, благородный дон, и еще прошу прощения. Не скажет ли благородный дон, что в городе? Я кузнец Кикус, по прозвищу Хромач, мне в кузню идти, а я боюсь…
— Не ходи, — посоветовал Румата. — Монахи не шутят. Короля больше нет. Правит дон Рэба, епископ Святого Ордена. Так что сиди тихо.
После каждого слова кузнец торопливо кивал, глаза его наливались тоской и отчаянием.
— Орден, значит… — пробормотал он. — Ах, холера… Прошу прощения, благородный дон. Орден, стало быть… Это что же, серые или как?
— Да нет, — сказал Румата, с любопытством его разглядывая. — Серых, пожалуй, перебили. Это монахи.
— Ух ты! — сказал кузнец. — И серых, значит, тоже… Ну и Орден! Серых перебили — это, само собой, хорошо. Но вот насчет нас, благородный дон, как вы полагаете? Приспособимся, а? Под Орденом-то, а?
— Отчего же? — сказал Румата. — Ордену тоже пить-есть надо. Приспособитесь.
Кузнец оживился.
— И я так полагаю, что приспособимся. Я полагаю, главное — никого не трогай, и тебя не тронут, а?
Румата покачал головой.
— Ну нет, — сказал он. — Кто не трогает, тех больше всего и режут.
— И то верно, — вздохнул кузнец. — Да только куда денешься… Один ведь, как перст, да восемь сопляков за штаны держатся. Эх, мать честная, хоть бы моего мастера прирезали! Он у серых в офицерах был. Как вы полагаете, благородный дон, могли его прирезать? Я ему пять золотых задолжал.
— Не знаю, — сказал Румата. — Возможно, и прирезали. Ты лучше вот о чем подумай, кузнец. Ты один, как перст, да таких перстов вас в городе тысяч десять.
— Ну? — сказал кузнец.
— Вот и думай, — сердито сказал Румата и пошел дальше.
Черта с два он чего-нибудь надумает. Рано ему еще думать. А казалось бы, чего проще: десять тысяч таких молотобойцев, да в ярости, кого хочешь раздавят в лепешку. Но ярости-то у них как раз еще нет. Один страх. Каждый за себя, один бог за всех.
раскрыть ветку (2)
Только вот, увы, как показала практика, после того как 10 000 таких одиноких молотобойцев перебьют и оставшихся серых, и монахов, и всё возьмут в свои руки, из их среды понемногу начинают вырастать новые серые и доны. Прежде чем революции делать, надо человеческую природу изменить. Даже сами Стругацкие чем больше писали, тем меньше оптимизма оставалось в их книгах. И становилось больше скепсиса.
раскрыть ветку (1)
И это тоже верно, как я уже упомянул к концу восьмидесятых у нас выросли свои серые и доны и прочая мразь. Хомо пока неизменны.
кучера пригодятся, проституток как не трогать, это же их базовый функционал
а артистов бабы новых нарожают
