Белка-боксёр
Вечером Ваня завёлся не на шутку — был визжащ, угрожащ и являл собою сразу все сказки.
Взяла его крепко, позвала громко, приглушила свет везде — пригласила лепить из пластилина. Согласился.
Но есть нюанс: лепить я умею только колобка.
И то — без глаз, без носа, без сусеков и тэдэ. Чисто основу. Сказано-сделано.
«Хочешь ещё лепить?»
«Хочу».
«Ну, не боги горшки обжигают, Юль», — говорю себе.
Ваня хихикает. Предвкушает.
Решили лепить белку. Не самое простое животное, нахрен мне она вообще в голову пришла, но с туловищем я справилась быстро. Глаза не помнят, руки делают.
Белое брюшко сделал Ваня — старательно вмазал белый кусок в рыжее тулово, местами — с признаками вдохновения.
Голову скатал тоже он.
Проявив немыслимое ремесло, я вмазала края «головы» в «тулово». На меня смотрел оранжевый шар на ножке и явно просил глаз.
«Зелёные», — уверенно предложила я.
Ваня снова хихикнул. На столе уже стоял красный колобок с голубыми глазами и как бы немного ржал.
Уши мы лепили с божьей помощью.
Равняли три раза — одно ухо норовило обогнать другое, как ключевая ставка и инфляция.
Но я была Набиулина — и рубила уши поочерёдно.
Одни ушли в утиль.
Ваня уточнил, глядючи на «это»:
— Это дядя курьер?
— Нет, белка-боксёр, — ответила я и продолжила творение.
На третьей паре ушей вдруг поняла: подравнивать можно только одно ухо.
С этого момента дело пошло бодрее.
Дальше был хвост.
Ваня сказал: «ща», скатал колбасу, вытянул один конец тоооненько-тоненько и подал мне:
— На.
Ну… при определённом жизненном взгляде, чоб и не хвост? Хвост, из которого торчит нерв. Нерв согнула, хвост приладила.
Тот результат, который смотрел на меня двумя неогранёнными изумрудами, походил больше на белку алкоголика. И тогда я дала ему лапы — идти, так до конца. Неизвестно, правда, до чьего.
Сад, кстати, зря себе думает, что я поделки туда делать не будем. БУДЕМ!
Доброе утро.
