2 поста-ответа
О, блять, да. Работал в одной конторе по продаже печей, котлов и прочего околоотопительного. Владелец был татарин в возрасте. Небольшого ростика, но корону на голову себе надел - мое почтение. Помимо меня (мне на тот момент было лет 25 чтоль) со мной работали две тётушки лет 50. Так вот этот хуй в общении с ними себя не сдерживал совсем. Фразы типа: "Лариса, ебаная ты дура, за такое тебя надо ебать неструганным черенком до потери сознания" - были в порядке вещей. Женщины пожилые, духом слабые, всю эту хуйню терпели. Один раз он в мою сторону пизданул, что-то типа "Ёб твою мать". На что я ему заметил, что за метлой надо следить, и при повторном упоминании моей матушки в данном контексте ему придется искать хорошего стоматолога и, возможно, нейрохирурга. Судя по его взгляду в тот момент - приссал он знатно. Извинился. И до самого момента моего ухода из данной шараги вел себя со мной подчеркнуто вежливо, все претензии по работе выражал максимально корректно. А вот с теми кто ему не отвечал - продолжал вести себя как сука.
раскрыть ветку (1)
В общем, когда эту нашу хорошенькую кассиршу уволили, – она в слезы.
И говорит окружающим:
– Я знаю, почему меня уволил ваш заведующий. Я, – говорит, – к нему сурово относилась и мало, – говорит, – смотрела на него как женщина. И вот он меня за это и прогнал.
Ну, конечно, слухи эти дошли до инспекции труда. Вообще, советский контроль. И так далее. Нашего заведующего вызывают. Он говорит:
– Это наглая ложь. Я на эту барышню даже не глядел. Меня она вообще мало интересует. Пожалуйста, посмотрите мой жизненный путь: за полтора года только и делал, что их увольнял.
Ему говорят:
– Но, может быть, вы их увольняли как раз за то, на что эта жалуется.
Заведующий говорит:
– Я, – говорит, – не нахожу слов от возмущения. Хорошо, – говорит. – В таком случае я сознаюсь, почему я их уволил. И раз меня теперь на двадцать третьей обвиняют как раз в обратном смысле, то я не считаю больше возможным скрывать настоящую причину. Видите, в чем дело. Я, как бы сказать, любитель иногда выругаться. Ну, знаете, фронтовая привычка. На работе я еще сдерживаюсь. Но в конце трудового дня или там при подсчете товара я сдерживаться затрудняюсь. И если у меня кассирша, то это меня совершенно стесняет. Она мне не дает творчески развернуться. Вот почему я уволил двадцать две кассирши. И почему уволил двадцать третью. Я щадил их наивность. И все надеялся, что мне пришлют какого-нибудь из нашего лагеря, перед которым я смогу быть самим собой. И поэтому я пустился на подобное коварство – стал подряд выкуривать всех барышень, в надежде когда-нибудь наскочить на мужчину. Но этого, увы, не случилось. И вот я теперь пострадал за свою хитрость. И нахожусь перед вами.
Тогда инспекция вызывает эту хорошенькую кассиршу. И ей говорит:
– Что же вы дурака валяете? Ведь вот он у вас какой!
Кассирша говорит:
– А я почем знала? Я думала, что он меня уволил по другой причине. А что касается этого, то это меня отнюдь бы не тревожило. Подумаешь, Художественный театр! За что другое, а как раз за это меня не надо было увольнять. Смешно.
Заведующий говорит:
– Да, кажется, с этой кассиршей я бы смог сработаться. Я жалею, что я ее выгнал, не узнав характеристики.
В общем, эта кассирша снова работает в этом магазине.
Но заведующий, к сожалению, там уже не работает. Ему сделали строгий выговор с предупреждением и сказали, чтоб в другой раз он не пускался бы на подобное арапство для угождения своим низменным вкусам.
И перевели его работать в склады. Там он, может быть, и отводит душу.