АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ⁠⁠

Баба Тася не постеснялась и смачно сплюнула в сторону сугроба, когда увидела это чучело: пацан лет тринадцати в куцых штанах, с голыми щиколотками, в кроссовках на толстенной подошве, в непойми какой куртке и с непокрытой головой на морозе. Делов-то, но у конкретно этого чучела сзади висел хвост, а над нечесаными вихрами торчали уши.

— Квадриберы, что б их… — Баба Тася ругнулась, не в силах вспомнить точное название. — Куда мир катится? С ума все посходили.

Пацан стоял прямо на пути, задрал голову кверху и, высунув язык, ловил ртом снежинки. Она начала обходить его заранее, но тот вдруг опустил голову, увидел её и сказал:

— Ой! Чуть вас не прозевал!

Радостно подскочил, и второй «ой!» получился похожим на «тяф!».

— А ну, пошёл!

Баба Тася не постеснялась отмахнуться от психа лыжной палкой. Пацан прытко отскочил обратно:

— Вы чего? Я Ангел-хранитель, между прочим, и ждал именно вас, Таисия Кузьминична!

Та в первый миг растерялась, а потом разозлилась – помолодели мошенники! Разузнали, что одна живёт, имя где-нибудь в поликлинике подслушали, а теперь её в оборот, да денежки заставят отдать, а то и квартирку, а её саму в дурку? Не выжила ещё из ума Баба Тася. Не на ту напали!

— Брысь с дороги, сукин сын!

Пацан только весело улыбнулся и снова увернулся от острого кончика. Она не собиралась всерьёз бить, но оружие как-никак, не только посох от гололёда.

Проблема… несколько метров прошла, а квадрактер этот не отставал, крутился рядом, натурально, как пёс, и что делать? До дома с ним топать?

— Сынок! — Баба Тася сделала голос пожалостней и подошла к курящему мужчине у лавочки. — Помоги бабушке. Прицепился вот, ряженый, обзывается, боюсь, кошелёк умыкнуть хочет…

— Кто? Где?

— Да вона, пацан с ушами.

Мужчина завертел головой, но на то место, где сам пацан стоял, смотрел как на пустое.

— Таисия Кузьминична, меня никто, кроме вас не увидит. Скорее за сумасшедшую примут и проводят куда не надо. А ещё я не ряженый, не обзывался, и кошелёк умыкнуть не хочу. Я хороший мальчик!

— Тьфу!

Мужчина и вправду смотрел на неё странно, и Баба Тася благоразумно отошла. В сговоре оба! Ладно, надо идти домой, делать вид, что ничего странного не происходит, а там, авось, дворник поможет – и палкой, и лопатой отобьются!

Плохо только, что время позднее. Удумает злодей финт своими плюшевыми ушами сделать, народу вокруг мало, на «помогите!» не примчит. Почти так и вышло – с финтом. Только Баба Тася дошла до конца аллеи к лестнице, как собако-роптер этот встал на пути:

— Туда нельзя, скользко. Упадёте, получите перелом шейки бедра и тяжелое сотрясение. Сворачивайте налево!

— Нашёл дуру!

Она хотела ещё ругнуться, не постеснявшись, но тут справа как раз прошёл курильщик – шагнул на лестницу, и Баба Тася услышала шлёп и дык-дык-дык по ступеням, вперемешку с громкими матюками.

— Не волнуйтесь, у него дублёнка толстая и шапка, он только локоть ушиб. А вам – налево.

Что тут сказать? Прищурилась на пацана, поворчала под нос, и свернула куда он указал. Ну-ну, Ангел-хранитель… через несколько метров, на подходе к проезжей части он опять загородил путь:

— Не-не, надо до перекрёстка, здесь переход без светофора и освещение не очень. Бахнет так, что костей не соберёте, привет, реанимация!

— Хорош пугать, сукин сын, мозги мне тут…

Не договорила – на той стороне дороги послышался вскрик, визг, потом недовольные гудки промчавшейся машины. Женщина махала кулаками и топала ногами от злости.

— Эта молодая и прыткая, от лихача отскочить успела. А вы не успеете. До светофора, Таисия Кузьминична!

За следующие полчаса Баба Тася растеряла сначала ругательства, потом скепсис, а последним и бдительность. Через двор нельзя – пьяная компания засела, вдоль другого дома только в обход, потому что какой-то хулиган с балкона тыквы скидывал. У магазина с козырька куча снега рухнула, а у стоянки кто-то додумался фейерверк запустить, да бахнуло в сторону, повредив машину.

То ли верить, то ли не верить в такие чудеса? Баба Тася уж как бы и доказательства получила, а все равно смотрела на пацана, и тянулась рука пальцем у виска покрутить. Блаженный ангел какой-то: не идет, а трусит в кедах своих. Руками странно машет, голову на шум вскидывает и носом туда принюхивается. Палку нашел, топал с ней радостный, махал из стороны в сторону, только что в зубы не взял. Чисто пёсьи повадки:

Баба Тася не постеснялась спросить:

— А чего у тебя вид-то такой, а, малец? Хвост – чертям больше подходит.

— Мы все так выглядим, просто вы других не видели…

Сам себя оборвал и резко завернул к мусорке. Бетонная стенка, три контейнера и ещё кучами рядом мешки валялись, потому что не влезло. Баба Тася огляделась:

— А ты куда меня завёл, поводырь блохастый?! То направо, то налево, а до дома теперь два квартала в другую сторону!

Но тот, как не услышал, увлечённо откинул в вонючий пакет, и неровный рулон содранных обоев. Озадаченно хмыкнул.

— Фу, брось каку!  Брось! Стукну ведь сейчас!

— Вы чего? Я же знаю, что за всю жизнь вы никого не ударили, нашли кого обманывать.

— Веди меня домой!

— Домой уже без меня. Сами.

— Как это?! Вот ещё! Назвался моим хранителем, так исполняй! А то, что, нагулялся и в кусты, а я в темень и мороз обратно одна?

Пацан бросил свою возню, обернулся, и его ненатуральные уши натурально приподнялись от удивления:

— Таисия Кузьминична, да посмотрите на меня! С чего вы взяли, что я ваш Ангел-хранитель?

Улыбнулся радостно, моргнул и вдруг исчез. А Баба Тася уставилась круглыми глазами на раскиданную кучу у баков – прямо посреди неё стояла серая обувная коробка. Она шевельнулась.

— Ах живодёры! Куда катится этот мир?! Да скотчем ещё замотано, ироды!

Она перехватила за низ лыжную палку, разодрала острым концом липкую лену, откинула крышку и вытащила дрожащего кудлатого щенка. Месяц кутёнку, вряд ли больше. Баба Тася расстегнула ворот и спрятала малыша под платок и за пазуху, согреть поскорее. И без всякого стеснения буркнула прямо в небо:

— Ну и сукин же ты сын, ангел!

Ксения Татьмянина