Алкоголь невзлюбил меня. Часть 2
У кого чего болит, тот о том и говорит. И да, я алкоголик и ребёнок алкоголиков (гугли - взрослые дети алкоголиков). Мой брат - алкоголик и оба двоюродных тоже. Всё, что я здесь пишу основано исключительно на собственном опыте, знаниях и убеждениях. Никаких пруфов давать не буду, ни в чём, никого не убеждаю. Зачем я пишу этот пост и для кого? В первую очередь для себя, как часть терапии. Во вторую очередь - для других алкоголиков и их близких (гугли - созависимые и ал-анон). Мож кому пригодится.
***
В первой части я рассказал историю взаимоотношений двоюродного брата с алкоголем. Историю, кульминация которой происходит в настоящее время, и которая натолкнула меня на размышления о прямом и опосредованном влиянии алкоголя на мою жизнь. Продолжу в обратном хронологическом порядке погружаться в пучины своего прошлого.
Есть у меня ещё один двоюродный брат и родной. Все три моих брата примерно одного возраста, а я значительно младше. Они воспитывались в одной среде, начали употреблять алкоголь ещё в подростковом возрасте, и нередко в одной компании. Все три - отличные ребята, на самом деле, пока трезвые: золотые руки и сердца. Я всегда смотрел на них с восхищением, старался проводить с ними побольше времени, подражать. И много чего хорошего перенял от них по жизни: музыкальные предпочтения, стиль общения, тягу к спорту, целеустремленность и твердость характера, любовь к технике, критическое мышление и другое. И мне больно смотреть сейчас, как быстро деградирует физически и ментально один, вспоминая, как я восхищался в своё время его спортивными достижениями и наградами, рисунками, благодарностями с работы и прочим, и как играет с огнём второй.
Второй... Я помню, как однажды он брал меня на работу в тайне от начальства, и я целый день катал с ним на его огромной спец.технике по режимным объектам. Помню наши ночные "мореплавания" между городами на рессорной Волге по ухабистым и холмистым дорогам под музыку и колу. Помню, как однажды ездил в багажнике этой самой Волги, чтобы определить источник подозрительного стука. Однако он уже давно запойный. Сколько он пережил дурных приключений по синьке - ни в сказке сказать, ни пером описать. Как он вообще дожил до своих лет - для меня большая загадка. Помню, как побывал с ним однажды в алкопритоне. Там постоянная движуха. 24х7. Кто-то приходит, кто-то уходит. Сигаретный кумар иногда такой, что хоть топор вешай. На кухне за столом всегда пьют и закусывают. Новый алкоголь и закусон появляются словно по волшебству. На полу повсюду спящие тела, местами обрыганные, местами битые, по большинству небритые и вонючие. Время там не подчиняется законам физики. Может показаться, что ты провёл там час, а прошёл день, провёл день, а прошла неделя. День сурка. Алкорай. До поры до времени. У этого брата, также как и у первого, нет и не было жены и детей, и мать тоже является созависимой. Постоянную работу ему найти сложно, т.к. он часто уходит в длительные запои, поэтому перебивается в трезвые периоды шабашками. Относительно недавно, после очередного загула, он оказался в больнице, где ему диагностировали серьёзные проблемы с сердцем, которые необходимо было оперативно решать, иначе прости-прощай. Судьба сложилась для него удачно и вскоре провели операцию. Вот только сама операция прошла тяжело - попал в реанимацию на две недели. Врачи хотели уже ставить крест, но выкарабкался таки. Теперь, по жизни, ему нужно следить за уровнем чего-то там в крови и алкоголь по идее нельзя. Какое-то время он даже держался, действительно. И мы хотели верить, что вот сейчас наконец выйдет в длительную ремиссию, возможно даже проведёт остаток жизни в трезвости, но хрена лысого. Начались эксперименты "по маленькой", потом всё больше-больше, а потом опять запои. Всё вошло в привычное русло... На сколько его так хватит - для меня большой и печальный вопрос. И да - он не осознает проблемы, и да - это его выбор.
Мой родной брат тоже сделал выбор, и этот выбор привёл к закономерному финалу. Помню в детстве я постоянно доставал его просьбами поиграть со мной. Помню, как мы играли в ниндзь, и он делал из бумаги или картона офигительные звёздочки, которые отлично летали и отпечатывались на теле кровавыми синяками. Помню его крутые бумажные самолетики, лягушки и хлопушки, которые он научил меня делать. Помню, как он делал самодельные игральные карты и монополию, и мы в них резались. Помню, какие сильные стихи он писал. Я перечитываю их до сих пор. Помню, как он хорошо играл на гитаре и пел, и как мне нравилось ему подпевать. Он даже однажды записал со мной песню дуэтом на кассету, когда ему нужен был в пару высокий голос. Помню, как мастерски он умел рассказывать анекдоты, кладезем которых был. Помню, как он дергал мне молочные зубы, предварительно протягивая длинную нитку от зуба к дверной ручке. Помню, как он помогал мне осваивать позу лотоса, шпагат и ноги за голову (да, до сих пор могу всё это сделать). Помню, как мы играли дома в рыбалку настоящими снастями, и я был рыбой. И да, пришлось потом доставать крючок из моей руки. Помню, как кидались подушками, и как слетали мамины горшки с цветами с подоконников при неудачных бросках. Помню, как неистово мы искали блоки питания от дендика и видика, а также кассеты для взрослых, которые отец постоянно прятал от нас перед уходом из дома в разных местах. Помню, все наши охренительные рыбалки. Да, охренительные, даже если это были ерши и окуньки под плавучим причалом, или шторм на заливе, из которого мы с трудом выбрались на ручной тяге, и потом день отлеживались (это, кстати, был единственный раз, когда меня укачало на воде). Помню, как я упёр у него командирские часы, забрался под кровать и разобрал их по винтику, предварительно раздолбав стекло подручными материалами (но не помню, как он меня тогда не убил). Помню, что как-то раз я его настолько задолбал, что он меня связал, и мне пришлось распутываться несколько часов кряду, проявляя чудеса ловкости и изворотливости, и он даже не сопротивлялся, когда я его после этого лупил. Помню... много всего хорошего. Я его любил. Любил, как брата, как отца, как друга. И знаю, что он меня любил тоже. Помню я и то, что с определенного периода, пиво стало неотъемлемым атрибутом его жизни. Сначала не каждый день. Потом каждый. Количество выпитого увеличивалось. Потом он перешёл на водку. Каждый день. Он не уходил в запой, нет. Но пил каждый день ровно столько, чтобы его без проблем пропускали бы на проходной, а на выходных упивался в хламину. Поскольку в состоянии опьянения он вёл себя тихо, мирно, в "полноценные" запои не уходил, то и мы, родственники, не поднимали паники, хотя и видели, что он ментально, эмоционально, поведенчески деградирует. Пока он резко не схуднул (а он был в теле на тот момент). Вдобавок внезапно ухудшилось зрение, начались проблемы с ЖКТ. Просьбы обратиться к врачу игнорил. Чтобы уговорить его пойти на обследование, мне пришлось с ним серьёзно поругаться. Ему было всё равно на свою жизнь, он не признавал открыто у себя проблемы с алкоголем и не хотел от него отказываться. Он хотел, чтобы его оставили в покое. Хотел, чтобы это всё быстрее закончилось. Хотел умереть. Однако ответственность за жизнь детей и жены таки смогла пересилить. Он пошёл на обследование. Врачи диагностировали сахарный диабет. На какое-то время он даже завязал употреблять. Начал лечиться. Стал возвращаться вес. Почти вернулось зрение. Но с ЖКТ всё было по прежнему плохо. Я уже было подумал, что судьба дала ему шанс. Но нет. Всё по классике: сначала эксперименты "по чуть-чуть", потом всё больше и больше. А потом мне пришлось вскрывать квартиру и вызывать труповозку. Ему было 44 года.
Брат был мне и за отца. А почему? Потому что отец у меня, как бы был, и, как бы, нет. Он жил с нами в квартире. Но видел я его крайне редко. Большую часть времени он проводил вне дома. Обычно бухал с приятелями в гараже таксопарка, в котором работал. Домой приползал отсыпаться. Дома тоже бухал. В лучшие времена я видел его трезвым в общей сложности месяц-полтора в году. Я помню, что в эти промежутки мы ходили с ним в парки аттракционов, играли вместе в настолки и приставку, смотрели фильмы. Но таких моментов было катастрофически мало. Намного ярче я помню другое. Как в начальной школе неожиданно для себя встретил его на улице, когда гулял вместе с другом. И не узнал сразу. Вижу, что лицо знакомое, и на автомате протянул ему руку поздороваться, спросил, как дела, а потом накатило осознание и стало жутко стыдно и неудобно. Впрочем стыдно, наверное, должно было быть не мне. Мама рассказывала, что, когда я ходил в детский сад, он неоднократно забывал меня забирать. Уже тогда алкоголь крепко держал его за яйца. Помню, как я радовался быстро разрастающемуся складу пивных и водочных бутылок за дверью на кухне. Я сортировал их по виду, цвету стекла (разные бутылки стоили по разному) и нёс сдавать. Так у меня появлялись карманные деньги. Иногда я пробовал оставшиеся в бутылках капли. Морщился, отплевывался и думал, какие взрослые странные, что пьют эту гадость. Помню практически каждодневные скандалы родителей, полубессонные ночи, мой постоянный страх, что вот-вот вспыхнет драка, и бессилие что-то изменить. Помню, как однажды пришлось прятаться с матерью под кроватью, когда отец с ружьем в руках в приступе ярости пытался выбить дверь в комнату. Помню, как мне было обидно за старшего брата, когда мой отец (отчим ему) сыпал в его сторону угрозами в обертке трёхэтажного мата. Помню, как на последних годах жизни у него пошли "белочки" (гугли - тяжёлый алкогольный психоз). Он разговаривал с инопланетянами, гладил нашу давно умершую кошку, спорил с голосами в своей голове. Незадолго перед смертью у него пошла полная деградация. Чтобы добыть денег на бутылку, он продавал вещи из квартиры, сочинял истории о смерти своих детей, набирал в долг и прочее. Большую часть времени он ничего не ел, лежал на диване, а рядом, на табуретке, стояла банка с водой и пузырь водки. Сейчас я предполагаю, что это была моя первая встреча с синдромом Вернике-Корсакова (спроси ИИ). Его смерти я ждал с нетерпением. Даже более того, когда мама сообщила, что нашла его синим и бездыханным на полу, я очень обрадовался. И очень расстроился, когда оказалось, что он жив. Уже сейчас я понимаю, что это был всего лишь приступ алкогольной эпилепсии (поисковики в помощь), которая, кстати, преследовала его до конца. Умер он в 44 года. Ещё несколько лет мне снились кошмары с его участием. Сейчас же я иногда задаюсь вопросом, а как бы мне жилось, если бы мой отец не страдал алкоголизмом или смог бы вовремя уйти в длительную ремиссию... Как это, когда отец готов тебе помочь и поддержать, делится с тобой своим опытом и знаниями, радуется тебе и твоим детям, своим внукам...
Меня радует, что хотя бы мать ещё жива и даже практически не употребляет. Во взаимоотношениях с отцом она представляла собой портрет классического созависимого согласно 12 шаговой программе: зарабатывала деньги, тянула на себе двух детей, бытовуху и мужа-алкоголика, создавая ему все условия для беспроблемного пьянства, не забывая выковыривать мозг чайной ложкой за всё вышеперечисленное. Ну, и сама за компанию с ним бывало выпивала. Да и любая встреча с подругами - это обязательное застолье. Как впрочем и семейные праздники. Я же на дух не переносил её в состоянии опьянения. До запоев дело не дошло, но, на мой взгляд, она была на грани. В какой-то момент она осознала свою проблему и попросила у меня помощи. Я предложил ей книгу Аллена Карра "Лёгкий способ бросить пить". Это помогло ей на первых порах, но основным спасательным кругом для неё стала религия - она яро подалась в православие. Исходя из личного опыта могу утверждать, что книга Карра может помочь сделать первый шаг к ремиссии и/или поддержать желание бороться у тех, кто уже осознал проблему, открыто признал её и активно ищет способы борьбы. Однако, чтобы выйти в длительную ремиссию, необходимо что-то посерьёзнее. Например, податься в традиционные религии, либо вступить на путь светской 12 шаговой программы, либо найти себе хорошего психотерапевта (не путать с психологами и психиатрами!). Комбинация этих средств будет ещё эффективнее, на мой взгляд. И да, такая терапия нужна будет всю оставшуюся жизнь, так как алкоголизм - неизлечимая болезнь с высокой вероятностью летального исхода от сопутствующих заболеваний.