Серия «Сказки старой Тихой»

- Хорошо, но только одну, и вы пообещаете, что не будете просить больше.

Саша и Лия пообещали и даже поклялись на мизинчиках, что они честно-честно больше не попросят.  

Двадцать лет тому назад ещё жила в бухте Тихая одна нереида. Все её товарки давно отправились в дальние края, а она так любила родные места, что, хотя и тосковала в одиночестве, не могла решиться их оставить.

А люди всё больше осваивали берега вокруг, строя дороги, дома и, у самой воды, гаражи для лодок и катеров, порой в несколько этажей. Они приносили с собой шум, дым выхлопных труб, противный запах бензина и мусор, очень много мусора. С каждым днём всё сильнее и сильнее злилась нереида. Её прекрасное лицо исказила печать гнева, и твари морские шарахались в сторону, когда она мимо них проплывала, а раки-отшельники тряслись от страха в своих раковинах.

Последние дни летних каникул, как им свойственно, наступили совершенно внезапно, без предупреждения.  И Семёну, и Павлу обоим хотелось, растянуть мгновения до того, как им снова придется вернуться за парты, и словно бы запасти лета впрок, как консервированные овощи, так что они проводили всё светлое время суток на море, не останавливаясь ни не перед жарой, ни перед дождем.

В пятницу, впрочем, не было ни того, ни другого. Это был день столь идеальный, словно сошедший с пейзажа, какими часто украшают стену гостиной. Море было на редкость спокойно, гладкость его поверхности не нарушалась даже мельчайшей рябью, и ни один барашек не пасся на синих его лугах. Братья, вдоволь накупавшись и нанырявшись, сидели на берегу и пускали блинчики, соревнуясь между собой, и ни одному из них не удавалось вырваться вперёд. Стоило одному из них сделать удачный бросок и повести в счёте, как тут же следовал не менее удачный бросок от соперника. Рядом с ними компания из нескольких взрослых жарила шашлыки и слушала музыку из автомобильных колонок на полную мощность, а их дети тем временем весело плескались в воде. Вдруг спокойствие моря сменилось штормом, волны поднялись за одно мгновение, словно по волшебству. Впрочем, это и произошло, в некотором смысле, по волшебству. Нереида сладко спала в своём подводном доме, когда её разбудила громкая музыка, он вскочила с постели разъярённая, это стало последней каплей, и её ярость передалась водам бухты.

Большинство купающихся были рядом с берегом и сумели выбраться, но одну девочку, лет двенадцати, унесло на глубину, она принялась отчаянно звать на помощь так громко, как только могла.

Семен и Паша, услышав крики, не раздумывая бросились в воду. Семён сидел ближе к берегу, поэтому плыл первым. Волны яростно набрасывались на него, но он упорно двигался на звук голоса девочки. Она уже почти погрузилась под воду, когда он схватил её и вытащил на поверхность. Девочка вцепилась Семёну в шею и с ней в качестве балласта, он стал изо всех сил плыть в сторону берега, борясь с течением. Нериада, ярость которой и не думала затихнуть, вцепилась ему в ногу и потянула вниз. Семён, не понимая, что тащит его на дно, пытался вырваться, но безуспешно. Он практически обессилел и нахлебался воды, а девочка всё сильнее впивалась в него ногтями. Павел старался добраться до брата, но волны снова и снова отбрасывали его в сторону.

Я стоял тогда на этом самом месте и видел всё сверху. Я очень хотел помочь ребятам, но у меня нет власти над морем. Было тяжело ощущать собственное бессилие. Но затем я увидел сидящего на скале баклана и обратился к нему за помощью, заклиная камнем, на котором он сидит, и небом, под которым он летает. Мне не пришлось просить дважды, и баклан взлетел, промчался стремительно над морем и пронзил воду, как игла пронзает кожу. Он впился когтями в руку нереиды, та вскрикнула от боли и неожиданности и выпустила Семёна. В этот момент Павел наконец сумел добраться до брата. Совместными усилиями им с большим трудом, но все же удалось добраться до берега и вытащить девочку, которую они передали родителями. Последние произошедшего с ребенком даже не заметили.  

Отбившаяся от баклана нереида, побуянив еще некоторое время, а затем её гнев сменился слезами, и она долга плакала, потому что не была от природы злой и ей было очень стыдно. Море успокоилось, ненадолго конечно ведь довольно скоро, как обыкновенно бывает на Тихой начался привычный вполне естественный шторм. На следующий день она уплыла из бухты и никогда не возвращалась.

О закончил рассказывать историю, смешно поклонился и в тот же момент солнце закрыло облако, словно опустился занавес театра. Саша и Лия попробовали уговорить его рассказать ещё, но он напомнил про данное ими обещание и клятву на мизинчиках не просить больше рассказов и сказал, что нарушать такую клятву, значит злить саму природу.

- Мы с вами ещё обязательно увидимся, и я поведаю много нового, а пока я провожу вас к родителям. 

Когда Лия и Саша шли обратно по плато, по узкой тропинке, по летнему лесу, им было немного грустно прощаться, но они чувствовали, что не раз ещё пройдут по этим прекрасным местам и что сказка только начинается.  

Когда добрались они до полянки, на которой сидели их родители, О помахал на прощание рукой и растворился в воздухе. По дороге домой Саша и Лия наперебой рассказывали свои приключения и услышанные истории, но глупые взрослые им, конечно, не поверили и решили, что это кто из дедушек или бабушек понарассказывал ребятам сказок, смешав вместе правду и небылицы.

Дети слезли с дерева с радостными криками и отправились вслед за О, который шёл, а точнее, прыгал словно кузнечик, впереди. Вскоре они вышли из леса к прибрежным скалам. Далеко внизу волны Японского моря ворчливо накатывались на берег и разбивались о камни. Бухта Тихая, как и Тихий океан, получила своё название по недоразумению, ведь тихо и спокойно здесь бывает не часто, а вот шторм дело привычное. В скалах в этом месте прячется почти незаметная сверху тропинка, такая узкая, что на ней может поместиться только один человек, и ведёт она на плато, на котором разместились кусты шиповника, заросли полыни, крохотное озерцо и на самом краю над морем – пещеры, вернее, небольшой грот, а внутри узкое отверстие, уходящее куда-то вглубь.

О спустился на плато за несколько ловких прыжков, Саша и Лия шли по тропинке аккуратно, камни сыпались у них из-под ботинок, и нужно было ступать осторожно, чтобы не упасть. Оказавшись на ровной поверхности, дети принялись бегать и прыгать вокруг О, очень довольные успешным спуском. Затем они побежали к кустам шиповника и, нарвав едва поспевших, ещё кисловатых ягод, запихивали их в рот, а потом долго отплёвывали многочисленные мелкие семечки. Лия ранила палец об острый шип, но забыла об этом через несколько секунд. Перекусив, дети помочили ноги в озерце, поносились с криками по траве и, вдоволь набегавшись, уселись у края плато с видом на море и торчащие из воды скалы. Саша сидел прямо у края, а Лия чуть поодаль: от высоты у неё начинала кружиться голова.

О, разместившийся на большом, заросшем густым мхом валуне, поправил шапку, которую он не снял несмотря на жару, прокашлялся и начал свой новый рассказ под аккомпанемент волн, поющих размеренную песню прибоя. 

Одним летом во Владивостоке гостил двоюродный брат Паши и Семёна, Сашин тёзка., но так как он заканчивал школу и был уже почти взрослым, я буду звать его Александр. Он рассказал ребятам одну легенду: мол, давным-давно (по вашим, человеческим меркам, конечно) богатый, как морской царь, правитель чжурчжэней спрятал от разоряющих его царство монголов свои сокровища, прямо здесь, на Тихой.  И что он, Александр, даже знает, где именно спрятал. И предложил устроить экспедицию в пещеры. К походу подготовились серьёзно: взяли с собой верёвку для подстраховки, фонарики, запас еды и воды, словно идут не на полдня, а на неделю.

Они вышли из дома после лёгкого завтрака и пошли по району маленькой своей колонной, с Александром во главе. Пересекли лес, пугая нестройным, но задорным пением русского рока ежей, бурундуков, белок и прочую живность, кроме дятла, который весело барабанил в такт, и спустились на то самое плато, где мы находимся сейчас. По дороге Паша и Семён нашли по похожей на меч палке и устроили яростный поединок, после которого каждый объявил себя победителем.

Ребята передохнули возле озера и перекусили бутербродами с маслом и толстенными кусками колбасы. Подкрепившись, они отправились вон к тому гроту и обнаружили в нём вход, а точнее, узкий лаз, уходящий под землю. Задача спуститься вниз досталась Семёну как самому маленькому. лёгкому и, как сказал ему двоюродный брат на ухо, чтобы Паша не услышал, самому смелому. Его обмотали верёвкой, которую Александр и Паша держали вдвоём. Семён отважно пополз навстречу неизвестному, с фонариком на голове, и начал медленно спускаться, упираясь руками в края прохода. Вскоре он оказался в пещере, достаточно большой, чтобы самый высокий человек в мире смог бы встать в полный рост и, шириной в несколько хороших прыжков. Обойдя пещеру, в одном из её углов, Семён обнаружил самый настоящий сундук с сокровищами. Правда, почему-то сундук был сделан из обычного картона и на нём была сделана надпись «клад» красными русскими буквами фломастером. Внутри этого сундука Семён обнаружил пять шоколадок «Пикник», четыре «Сникерса», три «Твикса», две пачки «M&M’s», две банки кока-колы и упаковку фишек с покемонами.  

- Вы ведь догадались как они туда попали, - спросил О детей.

- Конечно, - ответил Саша, - мы ведь не глупые. Александр заранее их туда положил, чтобы Семён их нашёл. А были ли на Тихой когда-нибудь настоящие сокровища?

- Были, когда-то давно, и там были золотые слитки, драгоценная посуда, прекрасные украшения тончайшей работы, бриллианты, изумруды, сапфиры и прочие драгоценные камни без счёта. Китайские рыбаки, высаживавшиеся здесь, чтобы пополнить запасы воды, нашли их, но их судно затонуло на обратном пути, и сейчас все эти богатства валяются где-то на дне моря, которое вы называете Японским.

- А кто такие покемоны и что за шоколадка такая - «Пикник»? - поинтересовалась Лия.

- Об этом вы спросите у родителей.

Он поселился недалеко от этого самого дуба, вон за тем холмом. Я не сильно обрадовался такому соседству, но не прогонять же его, в конце концов, все духи в каком-то смысле родня.

На скале над бухтой, которую сейчас называют Диван, стояла дозорная башня. Два стражника по очереди следили с неё за морем, и, если видели вражеский корабль, зажигали сигнальный огонь. 

Служили там в те годы два друга, которых звали Уцзе и Эдин. С детства соревновались они во всём: Уцзе быстрее бегал, Эдин быстрее плавал, Уцзе лучше стрелял из лука, Эдин лучше метал копьё. Вместе попали они в войска и вместе их сослали в эту глушь, когда поймали пьяными на службе.

У сигнальной башни было два этажа: на верхнем располагалась смотровая площадка и дрова для разжигания сигнального огня, на нижнем жили стражники и там же хранились скромные их припасы.

Однажды Уцзе обнаружил, что пропали кувшин рисового вина, кусок вяленой говядины. Страшно разозлился он на Эдина (особенно за вино) и долго кричал на него, а Эдин утверждал, что ничего не брал. На следующий день уже Эдин обнаружил, что пропало ещё вино и кусок сыра.  Теперь настала его очередь обвинять Уцзе, тот же категорически отрицал причастность к пропаже. После продолжительных споров они смогли убедить друг друга, что никто из них ничего не брал, и решили, что будут по очереди наблюдать за припасами ночью, притворяясь спящими.

Бросили они монетку, и первым выпало дежурить Уцзе. Лежал он на своей соломенной кровати, приоткрыв один глаз. Провёл он так не один час и когда чуть было не уснул, услышал в углу шебуршение. Уцзе вскочил с кровати, бросился на звук, и в проникающем через узкое окошко свете луны увидел перед собой небольшое, размером с кошку, существо, скрюченное и уродливое. Бог охоты, а это был именно он, попытался превратиться и улететь, но у него ничего не получилось. Тогда он попробовал обернуться мышью и ускользнуть через щель, но его вновь постигла неудача. Он растерял все свои волшебные силы. Уцзе схватил существо за шкирку и поднял над полом, божок начал было кусаться и царапаться, но получив пару подзатыльников, успокоился.

- Отпусти меня, - прошипел он, - отпусти, не то… не то… не то я превращу тебя в жабу!

Уцзе велел существу замолчать и пригрозил кулаком. Он разбудил Эдина и продемонстрировал товарищу пойманного воришку.

- Что будем с ним делать? – спросил, зевая Эдин.

- По закону ворам отрубают руку... или в данном случае лапу, - Уцзе усмехнулся.

- Не надо, - заверещал божок, - отпустите меня. Я знаю каждый уголок в лесу. Много лет назад грозный разбойник спрятал свой клад под большим кедром: там и золото, и серебро, и драгоценные камни, вам покажу, где, только пообещайте, что отпустите и ничего рубить не будете.

- Не верю я этому демону, -сказал Уцзе – у него на морде написано, что врёт.

- А вдруг правду говорит? - не согласился Эдин, - Я не хочу всю жизнь гнить в этой дыре, я готов рискнуть.

Не говори потом, что я тебя не предупреждал, - буркнул Уцзе, - если ты вообще вернёшься.

Эдин отправился в лес, божок шагал чуть впереди.

- Не вздумай убегать, - пригрозил воин, - поймаю, и мало не покажется.

Долго шли они, поднимались на сопки и спускались с них, перебирались через овраги, пока не пришли к истокам речки, которую называют теперь река «Объяснения».

- Сколько ещё идти? – спросил раздраженно Эдин.

- Ещё чуть-чуть, - ответил божок.

Вдруг Эдин почувствовал, что ноги его стали уходить под землю. Дело в том, что в те времена в этих местах было болото. Он попытался вырваться, но только глубже увяз. Бог же охоты показал ему язык и с диким хохотом убежал в лес. Все глубже и глубже погружался Эдин и готовился уже к смерти, когда вдруг услышал:

- Хватайся! - и увидел перед собой верёвку.

Уцзе, который сразу заподозрил неладное, шёл за ними по следу. Всю обратную дорогу корил он Эдина за глупость, а тот извинялся и обещал впредь слушать товарища.

С тех пор бог охоты не воровал больше припасы из дозорной башни. Вместо этого он стал наведываться в соседнюю деревню. Мне рассказал об этом один тамошний дух очага, когда приходил в гости. Долго удавалось нашему божку обчищать дома бедных крестьян, пока однажды не случилось следующее.

Тёмной ночью, накануне летнего солнцестояния, он, как обычно, забрался через окно в дом, на этот раз местной молочницы. Полез божок в шкаф за молоком, как был замечен сидевшим на этом самом шкафу здоровым чёрным котом. Кот с боевым криком бросился на вора, который, пытаясь убежать, опрокинул все кувшины с молоком. На крик прибежала хозяйка дома и прежде, чем дух сумел удрать через окно, успела его поймать.

Судьбу воришки решали всей деревней. К большому облегчению бога охоты, лапу рубить не стали. Решили, что дух будет сидеть за гончарным кругом и лепить горшки, до тех пор, пока не возместит весь причинённый ущерб. 

Несколько лет работал бог охоты, пока долг его не был уплачен. С тех пор он ценил чужой труд и больше никогда не воровал. Он тихо дожил свой век и в конце концов растворился в воздухе, воде, деревьях, траве и скалах, как будет со всеми забытыми богами.

- Так это тоже всё какая-то древность, - сказал Саша, несколько недовольно.

- Разве? Всего-то тысяча лет прошло, считай, почти вчера, - ответил О.