Серия «Хроники Теона Макаренджоя»

— Рамси хотел, чтобы все видели его беззащитную, нежную кожу.

Но Теон не дрожал. Он сидел прямо, глядя перед собой. Когда ему подали миску, он даже не взглянул на неё.

— Я больше не ем то, что ты предлагаешь, Рамси, —

сказал Теон, когда Болтон попытался подшутить над его аппетитом.

— В Ничейных Землях я питался тишиной. Твоя еда пахнет тленом и твоим собственным страхом.

— Моим страхом?! —

Рамси вскочил, опрокинув кубок.

— Ты забываешься, Вонючка! Ты забыл, кто твой хозяин?! —

Теон медленно повернул голову. Его розовая шея напряглась.

— У меня нет хозяина среди живых. Ты - всего лишь маленькая шумная тень на фоне той серой вечности, из которой я пришёл. Ты думаешь, что ты хозяин этого замка? Ты - всего лишь временный обитатель комнаты, которую я скоро освобожу. —

Серсея Ланнистер, наблюдавшая за происходящим, прошептала Джейме

— Мне это не нравится. Он слишком спокоен. В нём больше нет того «кринжа», над которым мы смеялись. В нём появилось что-то… железное. –

Теон действительно менялся. Его розовая кожа прямо на глазах становилась грубее и приобретала оттенок старой кости. Чёрные нити червей под кожей начали светиться тусклым багровым светом. Он чувствовал, как сила Красного Бога и холод Ничьих Небес вступают в алхимическую реакцию внутри его тела.

Ночью, когда Дредфорт погрузился в тревожный сон, Теон остался сидеть в главном зале. Он не спал. Сон ему больше был не нужен. Он смотрел на свои руки и чувствовал, как в нем закипает не ярость, а холодная, расчетливая решимость.

Он вспомнил всё. Каждый удар. Каждую макаронину. Каждую «лыжу» Рамси. Каждое издевательство Серсеи. Но теперь эти воспоминания не причиняли боли. Они были чертежами. Планом реконструкции этого мира.

«Ты хотел, чтобы я снова опозорился, Рамси?» - думал Теон. - «Ты хотел посмотреть, как я сломаюсь? Но ты забыл, что то, что уже было сломано, переплавлено и закалено в пустоте, больше не ломается. Оно только режет».

Теон поднялся. Его движения были плавными и бесшумными. Его босые розовые ступни не издавали ни звука, ступая по холодному камню. Он подошёл к стойке с оружием, стоявшей в углу зала. Его пальцы коснулись тяжёлого боевого топора.

Металл отозвался на его прикосновение лёгким гулом. Чёрные нити на руке Теона запульсировали сильнее.

— Теон Макаренаджой… —

прошептал он себе под нос.

— Да, пусть будет так. Раз вы дали мне это имя в насмешку, я сделаю его вашим последним кошмаром. Я - Макаренаджой. И я пришёл за своим королевством! —

Он почувствовал, как в нём пробуждается древняя сила Грейджоев, смешанная с безумием Болтонов и магией Востока. Он больше не был ничьим пленником. Он был охотником.

Он посмотрел вверх, туда, где находились покои Рамси. В тишине замка он отчётливо слышал, как Болтон ворочается во сне. Он слышал ровное дыхание Серсеи и храп Джейме. Он слышал всё. Каждый удар сердца в этом замке был для него как удар барабана, призывающий к началу жатвы.

Теон взял топор. Он не был тяжёлым. Он был продолжением его руки.

— Кракен-Захватчик, —

произнёс он, и его голос зазвучал металлически.

— Первый в своём роде. —

Он начал подниматься по лестнице. На его розовом теле начали проступать тёмные узоры

— уголь, который он собирал во дворе, начал выходить через поры, рисуя на его груди и спине очертания гигантского спрута. Это был его герб. Его клеймо. Его обещание. —

Зима в Дредфорте готовилась сменить хозяина. Тот, кого считали посмешищем Вестероса, готовился стать его самым страшным уроком. Теон Макаренаджой шёл убивать свою прежнюю жизнь, и ни боги, ни люди не могли его остановить.

Дредфорт погрузился в ту самую тишину, которая предшествует не буре, а концу света. Теон Макаренджой, розовый, безволосый и пугающе спокойный, стоял в тени главного коридора. Его новое тело не чувствовало холода камней. В его жилах пульсировала черная магия, а черви, ставшие его нервной системой, нашептывали ему имена. Каждое имя было связано с моментом позора. Каждое имя должно было быть стерто.

Он начал с тех, кто совершил самое страшное преступление - вернул его в мир живых. Жрецы: Мелисандра и Берик Дондаррион. Они молились в малом чертоге у жаровни. Мелисандра застыла, вглядываясь в пламя, а Берик сидел рядом, точа свой огненный меч. Теон вошел бесшумно. Его розовая кожа тускло светилась в полумраке.

— Молитвы не помогут, —

произнес Теон. Его голос вибрировал, как натянутая струна.

Мелисандра обернулась. В её глазах, обычно полных уверенности, промелькнула тень первобытного ужаса. Она увидела не спасителя, которого ждала, а воплощенное оскорбление жизни.

— Азор Ахай… —

прошептала она.

— Нет, —

Теон подошел ближе.

— Я - Макаренджой. И я пришел вернуть вам ваш «дар». Вы вырвали меня из серой пустоты, где я был королем. Вы заставили меня снова чувствовать этот вонючий мир. Зачем? Чтобы Рамси снова смеялся? —

Берик Дондаррион вскочил, его меч вспыхнул.

— Владыка Света дал тебе шанс на искупление, Макаренджой!

— Моё искупление - это тишина, —

Теон двигался быстрее, чем человеческий глаз мог уловить. Он перехватил руку Берика. Черные нити на руке Теона запульсировали, и Берик почувствовал, как жизнь буквально высасывается из него обратно в пустоту. Теон прижал ладонь к лицу Дондарриона.

— Ты умирал много раз, Берик. Давай я покажу тебе смерть, из которой не возвращаются. —

Берик рассыпался в прах прямо в руках Теона, превратившись в кучку холодной золы. Мелисандра попыталась призвать пламя, но Теон схватил её за горло.

— Твой бог - лжец, Красная Женщина. Единственный свет, который я видел - это зеленое пламя урана в трубе моей головы. Сгори в собственном обмане. —

Он швырнул её прямо в жаровню. Огонь, который она так любила, не согрел её - он поглотил её с яростным ревом, словно сама магия Владыки Света отреклась от своей жрицы.

Теон шел дальше. Его следующей целью был Джейме Ланнистер. Тот самый человек, который начал его путь в бездну, продав ему мешок макарон под видом эссосской конины.

Джейме спал, положив золотую руку на грудь. Теон не стал будить его нежно. Он просто вырвал дверь с петлями и вошел. Джейме подскочил, хватаясь за меч, но Теон уже стоял над ним.

— Помнишь рынок, Сир Джейме? —

спросил Теон, склонив голову набок.

— Помнишь «белую конину из Волантиса»? Из-за твоей шутки меня били мешком по голове, пока макароны не посыпались из моих ушей. Ты считал это забавным.

— Макаренджой… —

Джейме попытался улыбнуться своей фирменной улыбкой, но она вышла кривой.

— Это была просто сделка. Ты был дураком, Теон. —

— Да. Я был дураком. Но дурак умер. Теперь здесь я, —

Теон схватил Джейме за золотую руку и с невероятной силой смял её, как пергамент.

— Ты продал мне муку и воду по цене золота. Теперь ты узнаешь вкус своей лжи. —

Теон достал из складок своих лохмотьев горсть тех самых сухих макарон, которые он хранил как артефакт своего падения. Он начал забивать их в рот Джейме, одну за другой.

— Ешь, Лев. Ешь свою «белую конину». Сухой. Без воды. Пока твое горло не станет таким же пустым, как твои обещания. —

Джейме задыхался, его лицо синело. Теон не останавливался, пока Ланнистер не перестал биться. Джейме умер, подавившись символом своего самого удачного пранка. Теон посмотрел на него без жалости.

— Макаренджои тоже платят свои долги, понимаешь ли, —

Прошептал он. Серсея была в своей комнате, разглядывая «Зеркало Мгновений». Она как раз собиралась выложить видео с «синим загаром» Теона, когда почувствовала холод за спиной.

— Хэштег #СмертьКоролевы, —

произнес Теон, выходя из тени.

Серсея вскрикнула, выронив артефакт.

— Убирайся, монстр! Мои гвардейцы…

— Твои гвардейцы забыли, кто они, когда я прошел мимо, —

Теон подобрал зеркало.

— Тебе нравилось выставлять мой позор на показ? Тебе нравилось, как весь Вестерос смеется над моими «ежиками»?

— Это было искусство! —

взвизгнула она.

— Нет. Искусство - это то, что я сделаю сейчас, —

Теон сжал зеркало в ладони, и оно разлетелось на тысячи острых осколков. Он взял самый длинный осколок, в котором всё еще мерцало изображение его собственного плачущего лица.

— Ты хотела видеть мир через это зеркало? Теперь мир будет видеть тебя через него. —

Он методично и холодно начал «редактировать» лицо Серсеи осколками её собственного артефакта, пока она не стала похожа на тот самый портрет Бриенны, который она так высмеивала. Когда он закончил, Серсея больше не могла кричать. Она смотрела на него глазами, полными ужаса, пока жизнь не покинула её изрезанное тело. Теон оставил её лежать в луже вина и крови.

Джоффри и Тирион пили в малом зале. Джоффри как раз рассказывал, как он прикажет сделать из Теона живое чучело, когда в дверях появился Розовый Кракен.

— А, Гейзер! —

Джоффри икнул, поднимая арбалет.

— Ты пришел похрюкать? —

Теон даже не вздрогнул. Он просто шагнул вперед, и болт, выпущенный Джоффри, прошел сквозь его розовое плечо, не оставив даже следа, рана мгновенно затянулась, заросшая черными нитями.

— Твой смех, Джоффри, —

сказал Теон, подходя к нему,

— всегда был слишком пронзительным. —

Он схватил Джоффри за челюсть.

— Помнишь, как ты смеялся над моей «кишечной веревкой»? Давай проверим, насколько твои кишки крепче моих. —

Это было быстро и кроваво. Тирион, побледнев, попытался заговорить.

— Теон… мы можем договориться. Я всегда ценил твою… уникальность. —

Теон повернулся к карлику.

— Ты ценил мой позор, Тирион. Ты использовал свой ум, чтобы делать мои страдания еще смешнее. Ты называл меня «Одиссеей дерьма».

— Это была метафора! —

вскрикнул Тирион.

— Твоя жизнь тоже станет метафорой, —

Теон взял со стола тяжелый кувшин с вином.

— Ты всегда хотел пить и знать вещи. Теперь ты будешь знать только одно: как глубоко может зайти вино. —

Теон заставил Тириона выпить весь запас вина в зале, пока легкие карлика не наполнились жидкостью. Тирион умер так, как всегда хотел - с вином в желудке, но совсем не так, как ожидал.

Элларию он нашел в коридоре. Она пыталась бежать, но Теон преградил ей путь.

— «Черт в мешке», Эллария? —

напомнил он ей.

— Помнишь, как ты оскорбила меня, когда я шел к своему «величию» в центрифуге? Ты назвала меня грязным отродьем.

— Ты и есть отродье! —

Выплюнула она. Теон лишь улыбнулся. Его рука метнулась вперед, и Эллария узнала, что такое настоящая «змеиная хватка». Он не стал тратить время на диалоги, её шея сломалась с тихим звуком сухого сука, напоминая момент с мадам Трюк.

Бриенна ждала его в оружейной. Она была в полных доспехах, с мечом в руках.

— Ты монстр, Теон Макаренджой. Что бы они с тобой ни сделали, это не дает тебе права на это.

— Ты не оценила мой портрет, Бриенна, —

сказал Теон, медленно обходя её.

— Я видел в тебе воина. Я видел в тебе мужество. А ты увидела только бороду и обиделась, как обычная южная леди. Ты сорвала сделку Рамси, и он сорвал свою злость на мне. Весь мой позор того дня - на твоих руках. —

Бриенна нанесла удар, но Теон просто принял его на предплечье. Меч «Верный Клятве» звякнул о его кожу, словно о кость дракона. Теон вырвал меч из её рук и вонзил его ей в грудь.

— Ты хотела быть рыцарем. Умри как рыцарь - от собственного меча, который не смог защитить свою честь. —

Услышав переполох, Санса заперлась в своей башне. Она слышала крики внизу. Она знала, что за ней придут. Когда дверь в щепки разлетелась от удара розового кулака, она даже не вскрикнула.

— Теон… —

прошептала она.

— Я жалела тебя. Ты был хорошим, давно в Винтерфелле..—

Дрожащим голосом говорила Санса.

— Жалела? —

Теон вошел, его кожа была покрыта пятнами крови его врагов.

— Ты рассказала Рамси про червей. В тот день в конюшне я нашел единственный момент мира. Я собирал червяков, Санса. Они были моими друзьями. Они не смеялись надо мной. А ты… ты сдала меня. Ты рассказала Рамси, что я не работаю. И из-за тебя он заставил меня считать их, бил меня по бровям и превратил в «лысого ежика». Ты отдала меня ему снова.

— Я не знала, что он так поступит!

— Ты знала его лучше всех, —

Теон подошел к окну.

— Ты предала своего брата по воспитанию ради одобрения монстра. Ты смотрела, как меня отлепляют от крыши мочой, и тебе было «дурно»? Тебе было дурно от моего позора, но ты сама его создала. —

Теон взял её за руку.

— Помнишь, как ты смотрела на меня сверху вниз? Теперь пришло время посмотреть вниз по-настоящему. —

Он не сбросил её. Он просто позволил ей почувствовать всю тяжесть её собственных слов. Он заставил её смотреть в зеркало Серсеи, которое он принес с собой, пока она не осознала, что она - часть этого Дредфорта ничуть не меньше, чем Рамси. Когда она окончательно сломалась, он просто прекратил её дыхание.

Наконец, остался только он. Рамси ждал его в своем солярии. Он был спокоен. Он выложил на стол все свои ножи, пинцеты и ту самую урановую трубу.

— Ну что, Макаренджой? —

Рамси улыбнулся.

— Ты убил всех моих гостей. Ты испортил мне вечер. Ты действительно обижен, да? —

Теон стоял в дверях. Его розовое тело теперь было покрыто черными узорами Кракена.

— Обида - это слишком слабое слово, Рамси. Ты превратил мою жизнь в бесконечный анекдот. Ты заставил меня забыть свое имя. Ты заставил меня скакать на невидимых конях и грызть уголь.

— И тебе это нравилось! —

Рамси вскочил.

— Ты всегда возвращался, Гейзер! Ты всегда просил еще!

— Потому что у меня не было короны, —

Теон шагнул вперед.

— Теперь она у меня есть. —

Битва была жестокой. Рамси был мастером ножа, он резал розовую кожу Теона, но раны затягивались быстрее, чем кровь успевала упасть на пол. Теон не использовал оружие. Он использовал свои руки.

Он схватил Рамси за его знаменитые длинные ступни-сосиски.

— Помнишь, как я тянул их ночью? —

прорычал Теон.

— Ты смеялся. Ты говорил, что анатомия жестока. Давай проверим, насколько она растяжима на самом деле. —

Теон начал медленно, сантиметр за сантиметром, вытягивать ноги Рамси, ломая суставы и связки. Рамси кричал, в первый раз в своей жизни он издавал звуки, которые обычно извлекал из других.

— Посмотри на свои лыжи теперь, Рамси! —

Теон заставил его смотреть на его собственные изуродованные конечности.

— Теперь ты будешь семенить ими в аду! —

В конце Теон взял ту самую урановую трубу.

— Ты хотел, чтобы я дул в неё? Теперь твоя очередь. —

Он прижал трубу к губам Рамси и заставил его вдохнуть всё то безумие, которое он сам пережил в своем кошмаре. Рамси Болтон умер, светясь зеленым огнем изнутри, захлебываясь собственным смехом, который превратился в предсмертный хрип.

Утро над Дредфортом взошло холодным и чистым. Снег перестал идти. Теон Макаренджой вышел на балкон, где когда-то стоял Рамси. Он был одет в тяжелый плащ из кожи своих врагов, а на голове у него сиял венец, выкованный из обломков центрифуги, зеркала Серсеи и золотой руки Джейме Ланнистера.

Он посмотрел на выживших слуг и гвардейцев, которые в ужасе преклонили колени во дворе.

— Слушайте меня! —

его голос разнесся над замерзшими землями.

— Вонючка мертв. Рамси Болтон мертв. Весь ваш мир насмешек и позора сгорел.

Я - Теон Макаренджой, Кракен-Захватчик I. Первый своего имени. Король Ничьих Небес и Лорд Дредфорта. —

Он поднял руку, и черные нити на его розовой коже засияли багровым светом.

— Отныне в этом замке не будет макарон. Не будет угля. Не будет труб. Будет только один закон - закон тишины. Тот, кто засмеется в моем присутствии, узнает вкус «белой конины». Тот, кто назовет меня по имени, которое дали мне Болтоны в насмешку, станет частью моего плаща! —

Он сел на трон, который он приказал переделать, украсив его длинными, высушенными ступнями Рамси вместо подлокотников. Теон закрыл глаза. Он снова чувствовал серую пустоту, но теперь он принес её с собой в этот мир.

Он больше не был ничьим посмешищем. Он был ужасом, рожденным из позора. И Вестерос скоро узнает, что происходит, когда самый униженный человек в мире решает, что с него хватит.

Королевство Макаренджоя началось. И оно было гораздо страшнее любого сна об уране, любой мечты Болтона.

Один старый мейстер подошёл к нему, в тряске спросил

— Вы возьмёте себе новое фамильное имя? Болтон, Старк или Грейджой, например..? —

Теон улыбнулся

— нет, мейстер, что Вы, я выше, чем эти фамилии. Я Вонючка, Макаренджой, Лорд Пустых Трубок, Макаронный Барон, Макаренджой-Скульптура, Поносный Гейзер, Фонтан Дредфорта, Кишечная Веревка, Блудный Потрох, Что в Мешочке, Семянин, Лорд Ежовых Бровей, Пастух двух лысых ежей, Макаронный Центрифуг, Король Мясного Фарша, Червивое Искупление, Макаренджой-Путешественник, Узник Амнезии, Заключенный №0 - Опасен для психики, Путешественник Туда-Сюда, Синий Кракен, Ледяной Загар, Урановый Пранкер, Урановый Макаренджой, Светящийся Идиот, Великий Похититель Ступней, Булочкин обожатель, Художник-Дегенерат, Розовый Принц, Розовый Поросенок. Теон Макаренджой Кракен-Захватчик I, Король Ничьих Небес. —

Гордо ответил Теон

— Передо мной прах. Я хочу, чтобы он снова дышал, говорил, позорился. —

Мелисандра медленно подошла к краю балкона. Её глаза, казалось, светились собственным внутренним жаром.

— Жизнь - это дар Владыки Света. Но то, что лежит там, во дворе… его душа блуждает в местах, где нет ни тепла, ни света. Ты уверен, Болтон, что хочешь вернуть его?

— Верни его, —

отрезал Рамси.

— Иначе костер сегодня будет гореть не для вашего бога, а для вас самих. —

Они спустились во двор. Ветер завывал, раздувая пламя в жаровнях. Берик Дондаррион положил руку на рукоять своего меча, и лезвие вспыхнуло бледным огнем. Мелисандра опустилась на колени перед мерзлой кучей червей и гнили. Она коснулась пальцами ледяной массы, и её кожа начала дымиться.

— Āeksios Ōnos, īlon mērī sēnagon… —

её голос зазвучал на Высшем Валирийском, гулком и властном.

— Zyhorys nēdys sȳz se menty rāelagon… —

Она запела молитву, которую не слышали на Севере веками. Слова падали в снег, тяжелые и горячие. Берик Дондаррион склонился над останками, его дыхание вырывалось из груди облачками пара. Он сделал глубокий вдох и прижал свои губы к тому, что когда-то было лицом Теона.

«Поцелуй жизни».

Тишина во дворе стала абсолютной. А затем куча земли дрогнула.

Это было ужасающее зрелище. Плоть начала собираться из ничего, переплетаясь с червями и илом. Материя бурлила, пульсировала, подчиняясь воле Красного Бога. Черные угли впитывались в формирующиеся мышцы, придавая им жесткость. Из месива гнили начали прорастать кости, белые и острые.

Спустя вечность из лопнувшей корки льда и грязи начало выходить существо. Оно не было человеком в привычном смысле. Оно было розовым, влажным и совершенно лишенным волос. Его кожа, тонкая и полупрозрачная, как пергамент, туго обтягивала новые мышцы. Существо напоминало новорожденного поросенка - беззащитного, голого и дрожащего от невыносимого холода этого мира.

Теон открыл глаза. Они были чистыми, бездонными и полными бесконечной скорби. Он глубоко вдохнул морозный воздух, и его легкие обожгло болью.

Он поднял свои новые, розовые руки и посмотрел на них. На коже еще виднелись следы земли и черных нитей червей, ставших частью его новой анатомии.

Теон медленно перевел взгляд на Рамси, который наблюдал за ним с хищным любопытством.

И тогда Теон заплакал. Это не был всхлип Вонючки или истерика Макаренджоя. Это был тихий, надрывный плач существа, которое вырвали из собственного рая.

— Зачем… —

прошептал он, и его голос был чист, лишен былой хрипоты.

— Зачем ты вернул меня сюда?! —

Рамси подошел ближе, его сапоги хрустели по снегу. Он улыбнулся своей привычной, зловещей улыбкой.

— Ты вернулся домой, Поносный Гейзер. Дредфорт ждал тебя. —

Теон затрясся, обхватив себя руками. Розовая кожа покрылась мурашками.

— Там… там была тишина, —

проговорил он, глядя сквозь Болтона.

— Там была серая пустота, и в ней я был Королем. Никто не бил меня. Никто не смеялся. Я правил миром, где не было ни боли, ни труб, ни макарон. Я нашел свой покой в ничьих небесах. Я был велик в своем одиночестве… —

Он посмотрел на свои ладони, на этот новый, уязвимый дар жизни.

— Ты украл у меня мою корону, Рамси. Ты вырвал меня из места, где я наконец-то перестал быть никем. Ты привел меня обратно в эту грязь… ради чего? Чтобы ты снова мог смотреть, как я ломаюсь? —

Теон упал на колени в грязный снег. Его слезы оставляли дорожки на розовых щеках. В этот момент он действительно выглядел как нечто рожденное из пепла и праха - феникс, проклятый на вечное страдание.

— Я серьезно обижен на тебя, Болтон, —

произнес Теон, и в его глазах блеснула искра того самого, древнего Грейджоя, который не знал страха.

— Ты совершил величайшее преступление. Ты вернул мертвого в мир, который его ненавидит. Ты разрушил единственное королевство, где я был счастлив. —

Рамси лишь рассмеялся, но в этом смехе уже не было прежнего задора. Взгляд возрожденного Теона, этот спокойный, лишенный безумия укор, на мгновение заставил даже Болтона почувствовать неуютную тень чего-то большего, чем просто позор.

Теон остался сидеть на снегу, прекрасный в своем уродстве, оплакивая потерянную серую пустоту, где он - единственный раз в жизни - был поистине свободным королем.

торжественно провозгласил он,

— значит, я здесь самый главный. Я здесь король. Король Ничьих Небес! Сир Теон Макаренджой Первый! —

Он начал важно расхаживать по серой пустоте, высоко поднимая колени и имитируя звук невидимых копыт: Цок-цок-цок!

— Посмотрите на мои владения! —

кричал он в пустоту.

— Здесь нет Рамси! Здесь нет труб! Здесь только я и моя власть! —

Он сел посреди своего нового королевства и начал представлять, что на нем надет самый большой колпак в мире. Он был счастлив. Он наконец-то нашел место, где его никто не мог оскорбить, потому что он сам был единственным источником оскорбления. Серая пустота Ничьих Небес была безграничной, беззвучной и абсолютно стерильной. Здесь не было ни запаха северного снега, ни вони псарен Дредфорта, ни даже металлического привкуса того самого урана, который так пугал Теона в его кошмарах. Это было пространство, отвергнутое всеми богами Вестероса: Утонувший Бог побрезговал его слезами, Старки - его предательством, а Болтоны - его невыносимым кринжем. Теон «Путешественник Туда-Сюда» стоял в самом центре этого безмолвия. Он посмотрел на свои руки - они больше не были черными от угля. Он потрогал лоб - новые брови были мягкими и пушистыми.

— Ну вот, —

произнес он, и его голос эхом затерялся в бесконечном «нигде».

— Наконец-то я - главный. Наконец-то я - Король. —

Он решил, что раз это его королевство, то оно должно выглядеть подобающе. Поскольку материи здесь не существовало, Теон начал творить из собственной памяти - единственного ресурса, которого у него было в избытке.

Основание Столицы: Город Теона

Первым делом Теон решил воздвигнуть себе замок. Но поскольку в его голове архитектура всегда ассоциировалась с чем-то нелепым, его призрачная цитадель начала приобретать странные формы. Фундамент он заложил из огромных воображаемых лыж — точь-в-точь как ступни Рамси. Стены он «возвел» из гигантских ржавых железок, спаянных между собой невидимой силой его безумия. Вместо шпилей на башнях торчали обломки труб, которые являлись ему в кошмарах.

— Мой замок будет называться Железный Север —

гордо объявил Теон, расхаживая по невидимым залам.

— Здесь не будет лестниц, только крутящиеся полы! Чтобы каждый гость чувствовал то же самое, что и я в ту роковую ночь! Не только мне же страдать. —

Он уселся на трон, который представлял собой огромную кучу воображаемых угольных мечей. Теон больше не боялся радиации - здесь он сам был источником всего. Он надел на голову призрачную корону.

— Я, Теон Первый, Макаренджой из своего рода, приступаю к правлению! — провозгласил он.

— Первый указ: всем моим подданным… то есть мне… разрешается семенить ногами двадцать четыре часа в сутки! —

И он начал семенить. Он бегал кругами по своему серому замку, шлепая босыми пятками: Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп! В тишине Ничьих Небес этот звук был единственной музыкой. Теон был счастлив. Здесь не было Рамси, который мог бы ударить его мешком по голове. Здесь не было Джейме, который мог бы развести его на «белую конину».

Королевский Совет

Но одиночество вскоре начало тяготить монарха. Королю нужны советники. Поскольку в Ничьих Небесах не было ни одной живой души, Теон решил обратиться к самым верным спутникам своей никчёмной жизни на земли.

Он подошел к зеркальному пятну в воздухе и сосредоточился. Усилием воли он заставил свои новые, нормальные брови снова опухнуть и осыпаться. Через мгновение на его лбу снова красовались два великолепных, багровых, лысых ежика.

— Приветствую вас, лорды-советники! —

торжественно сказал Теон, глядя в отражение.

— Лорд Левый Еж и Сир Правый Еж. —

Сегодня на повестке дня важный вопрос: как нам наказать Бриенну Тарт за то, что она оказалась женщиной?

Он начал отвечать сам себе, меняя голоса.

— Мы должны нарисовать ей еще более длинную бороду, ваше величество! —

пропищал он за Левого Ежа.

— Нет, мы должны заставить её скакать на корове с головой медведя! —

прохрипел он за Правого.

Теон долго спорил с собственными бровями. Они обсуждали, стоит ли вводить налог на длинные стопы и нужно ли заставлять всех жителей Ничьих Небес (то есть Теона) носить кишку-веревку вместо пояса. Это был самый продуктивный совет в истории Вестероса, потому что никто не противоречил королю - кроме самого короля, когда он случайно вспоминал, что он «Вонючка».

— Тихо! —

крикнул Теон, когда спор о бороде Бриенны стал слишком жарким.

— Я принимаю решение! Отныне в моем королевстве все женщины будут считаться бородатыми рыцарями, а все рыцари - женщинами в дуршлагах! Так будет честно! —

Великий Пранк

Чтобы развеять скуку вечности, Теон решил устроить «Глобальный Загробный Пранк». Он вспомнил ту самую трубу, которая когда-то принесла ему столько горя. В Ничьих Небесах он создал её копию - огромную, бесконечную трубу, которая обвивала его замок, как змея.

— Сейчас я покажу всем богам, как нужно правильно пранковать! —

заявил он.

Теон подошел к трубе. Он знал, что внутри нет урана, ведь это его мир. Но его ПТСР всё еще требовало драмы. Он набрал в грудь призрачного воздуха и дунул в трубу.

Из другого конца трубы вылетело не облако червей, а мириады маленьких, смеющихся копий Теона. Они разлетелись по серой пустоте, семеня ногами и выкрикивая: «С Семянином! С Семянином всех!».

— Это гениально! —

Теон катался по серому полу от хохота.

— Я - мастер! Я - величайший пранкер Вселенной! —

Он чувствовал искупление. Каждый раз, когда очередная маленькая копия Теона шлепалась лицом в невидимую грязь, «настоящий» Теон на троне чувствовал прилив гордости. Его позор перестал быть его болью. Он стал его подданным. Он стал его армией.

Вторжение Света

Внезапно в серой пустоте что-то изменилось. Появилась яркая точка - щель в пространстве. Это была попытка какой-то заблудшей, праведной души из Семи Королевств найти путь в Небеса Теона. Какая-то маленькая, чистая душа ребенка из Винтерфелла, который мечтал о Хогвартсе, случайно наткнулась на портал Теона.

Щель начала расширяться. Чистый золотистый свет пролился на серые полы Центрифуга-холла. Теон замер на троне. Его ежики на лбу тревожно запульсировали.

— Кто это? —

прошептал он.

— Рамси? Джейме? —

Из света вышла крошечная фигурка в белом. Это была душа того самого ребенка, который не попал в Хогвартс из-за того, что из-за Теона закрыли портал. Ребенок посмотрел на Теона, на его замок, на его кишку-пояс и на бородатый портрет Бриенны, висевший на стене.

— Ты… —

прошептал ребенок.

— Ты тот самый Путешественник Туда-Сюда? Из-за тебя в нашей богороще больше нет магии? —

Теон выпрямился. Он почувствовал, как к нему возвращается всё его красноречие, накопленное в моменты нелепых комплиментов.

— Слушай меня, дитя! —

величественно начал Теон.

— Магия Хогвартса - это ерунда! Там есть профессора, которые падают с лестниц и ломают шеи от одного моего взгляда! Там есть Снейп, который не ценит настойку из ракушек! А здесь… здесь у меня есть УРАН! У меня есть ЛЫСЫЕ ЕЖИКИ! —

Он подошел к ребенку и начал рассказывать ему свой «смертельный анекдот» про пятку Рамси. Он семенил вокруг него, шлепая пятками, и показывал свои опухшие брови. Он описывал вкус угля и звук, с которым он примерз к крыше.

Уровень кринжа в зале стал настолько концентрированным, что золотистый свет начал блекнуть. Чистая душа ребенка начала покрываться серой патиной недоумения и стыда.

— Остановись… —

прошептал ребенок, чувствуя, как его вечность превращается в бесконечную центрифугу позора.

— Пожалуйста… я лучше пойду в Пекло. Там хотя бы жарко и просто больно. А здесь… здесь мне просто очень стыдно за то, что я существую в одном пространстве с тобой. —

С этими словами душа ребенка добровольно прыгнула обратно в пустоту, лишь бы не слушать продолжение истории о том, как Теон «отлеплялся всем Вестеросом от крыши». Портал схлопнулся с тихим звуком, похожим на вздох облегчения.

Абсолютный Король Позора

Теон остался один. Снова. Но теперь он знал наверняка: его позор - это его сила. Это была самая неприступная стена в мире. Ни один бог, ни один герой, ни один враг не мог войти в его королевство, потому что ни у кого не хватило бы нервов вытерпеть его присутствие дольше пяти минут.

— Я непобедим! —

закричал Теон в бесконечность.

— Я - Путешественник, Который Пришел И Остался! —

Он сел на свой угольный трон и начал планировать будущее. Он решил, что назовет следующий век в своем королевстве «Эрой Великого Теона». Он будет строить пирамиды из воображаемых черепов Рамси, которые никогда не закончатся, потому что они - лишь плод его воображения. Он будет проводить турниры, где рыцари в дуршлагах будут сражаться за то, чтобы получить шваброй по голове.

Он закрыл глаза и увидел Рамси. Но теперь Рамси во сне Теона не бил его. Он стоял на коленях и умолял: «О, великий Теон! Научи меня так же круто править! Продай мне свои ежики за три оленя! Ох нет, за 5 золотых драконов!».

И Теон, милостиво улыбаясь, отвечал ему в своем воображении:

— Сначала научись семенить, бастард! Сначала побудь синим на крыше! —

Так Теон Макаренджой обрел свое истинное искупление. Не в прощении Старков, не в смерти в бою, а в создании собственного мира, где позор стал законом, а нелепость - религией. Он сидел в сером Нигде, абсолютный хозяин своей маленькой, безумной вечности, поглаживая лысых ежиков на лбу.

Он был Королем Теоновых Небес. Самым одиноким, самым грязным и самым позорным существом, которое когда-либо покидало Вестерос. Но в этом безмолвном пространстве, за пределами всех труб и кошмаров, Теон наконец-то перестал быть Вонючкой.

Он был просто Теон. Вечный Путешественник. Первый в своем роде.

И тишина Ничьих Небес была ему единственной верной свитой, которая никогда не смеялась… потому что у тишины не было рта, чтобы выразить весь тот бесконечный кринж, которым Теон заполнил это пространство до краев.

Внезапно пространство вокруг него взорвалось солеными брызгами. Воздух стал плотным, холодным и отчетливо отдающим рыбой. Теон открыл глаза, или то, чем он теперь видел и обнаружил, что стоит по колено в ледяной воде. Над ним возвышались своды из костей гигантских морских чудовищ, а пол был устлан черепами тех, кто «не сеял».

Он попал в чертоги Утонувшего Бога.

Впереди, на троне из кораллов и клешней гигантских крабов, сидел ОН. Утонувший Бог выглядел внушительно: борода из водорослей, кожа цвета грозового неба и трезубец, от которого исходило сияние чистой морской ярости. Вокруг него пировали великие герои Железных Островов - суровые мужи с топорами, которые вечно пили крепкий эль и рассказывали о набегах.

Теон, всё еще по инерции прикрывая лицо руками (привычка после Азкабана и комплимента Сансе), мелко затрусил к трону. На нем всё еще были его загробные лохмотья, пропитанные илом.

— О, великий Бог Глубин! —

закричал Теон, пытаясь изобразить величественный поклон, но вместо этого поскользнулся на мокром черепе и растянулся в луже морской пены.

— Я - Теон Макаренджой! Я вернулся к тебе! —

Пиршество затихло. Сотни суровых глаз уставились на это недоразумение.

— Теон Макаренджой? —

голос Утонувшего Бога был подобен грохоту прибоя.

— Я слышал о тебе. Ты тот, кого называли «Вонючкой»? Тот, кто обвязал мешок своей кишкой и дул в червивые трубы? —

Теон покраснел даже в загробном мире.

— Это были… тактические маневры, мой господин! Пранки! Вы слышали о пранках? Это сейчас самый тренд в Королевской Гавани!

— Здесь нет места пранкам, —

отрезал Бог.

— Здесь пьют эль и едят крабов. Садись и докажи, что в тебе осталась хоть капля соли. —

Теону подали огромный кубок, наполненный мутной соленой водой, смешанной с желчью кита. По традиции Железнорожденных, он должен был осушить его залпом. Теон схватил кубок, зажмурился и начал пить. Но его ПТСР сработало мгновенно: ему показалось, что это та самая ртуть из шахт Джиора Мормонта.

Его горло сжалось. Вместо того чтобы выпить, Теон издал звук, похожий на свист дырявой волынки, и фонтаном выдал содержимое кубка обратно - прямо на бороду Утонувшего Бога. Более того, от натуги его «путешествующая туда-сюда» душа снова дала сбой, и Теон нечаянно исполнил свой знаменитый танец «Семянина», шлепая босыми пятками по священным черепам и припевая: «Шлеп-шлеп, соленый Бог, посоли на мой порог!».

Утонувший Бог медленно вытер лицо рукой, с которой свисали ошметки морской капусты.

— Ты… ты только что обдал меня соленой рвотой и станцевал чечетку на головах моих героев? —

прошептал он в ярости.

— Убирайся! Ты не Грейджой! Ты даже не Макаренджой! Ты - позор мирового океана! —

Бог взмахнул трезубцем, и Теона мощным потоком воды вышвырнуло из морских Небес.

Теон летел сквозь пустоту, пока не приземлился в мягкий, глубокий сугроб. Оглядевшись, он понял, что находится в бесконечной, безмолвной богороще. Деревья-чардрева с кровавыми лицами смотрели на него со всех сторон.

Это были Небеса Старков.

Из тумана начали выходить тени. Эддард Старк, суровый и печальный, со своей головой, аккуратно приставленной к плечам. Робб Старк в окровавленном камзоле. Маленькие Рикон и Бран, хотя Бран в мире живых был еще жив, его призрачная тень уже присутствовала здесь из-за странностей времени.

— Теон… —

произнес Нед Старк, и этот голос заставил Теона снова почувствовать себя тем самым мальчиком, который нечаянно столкнул профессора Трюк с лестницы.

— Лорд Эддард! —

Теон упал на колени, разгребая снег.

— Я всё объясню! Простите за Винтерфелл! Простите за Сансу! Я просто хотел сделать комплимент, но Серсея со своим Тик-током…

— Замолчи, —

холодно сказал Робб.

— Мы видели всё. Мы видели, как ты примерз к крыше Дредфорта. Мы видели твое «урановое» безумие. Ты принес позор в наш дом, даже когда пытался быть хорошим.

— Но я принес подарок! —

возопил Теон, вытаскивая из недр своих призрачных лохмотьев тот самый портрет Бриенны с бородой.

— Посмотрите! Я нарисовал воина! —

Робб Старк взглянул на бородатую Бриенну верхом на коровьем псе. Его призрачные губы дрогнули. Нед Старк просто закрыл лицо рукой.

— Это… это леди Бриенна? —

спросил Рикон.

— Почему она похожа на моего дядю Бенджена после года в плену у одичалых? — Это стиль такой! —

оправдывался Теон.

— Художественный дегенератизм! Я - мастер! —

В этот момент Теон почувствовал, что ему снова нужно «самовыразиться». Из-за стресса его ПТСР заставило его подойти к чардреву и начать рассказывать ему анекдот про Рамси и пятку, тот самый, от которого лопнул дементор в Азкабане.

Лица на деревьях начали кривиться. Снег вокруг Теона стал черным, как тот уголь Серсеи. Души Старков почувствовали такой уровень кринжа, что их призрачные формы начали тускнеть.

— Уходи, Теон, —

сказал Нед Старк, и в его голосе слышалась неприкрытая мольба.

— Ты портишь нашу вечность. Твое присутствие здесь хуже, чем Иные. Ты заставляешь наши чардрева плакать не кровью, а розовой слизью. Мы не можем тебя здесь терпеть. Ты слишком… неудобный. —

Одним мощным коллективным вздохом Старые Боги сдули Теона с Севера.

Теона швырнуло в место, которое пахло застенками и старым железом. Стены здесь были обиты человеческой кожей, а вместо свечей горели жировые светильники, сделанные из тех, кто плохо скрывал налоги.

Это были Небеса Дома Болтонов.

Здесь было темно и уютно - в том смысле, в котором уютно может быть в комнате для пыток. Теон увидел длинные тени древних лордов Болтонов. Они сидели за столами, деловито свежуя призрачных свиней.

— О! —

один из Болтонов, с длинным лицом и холодными глазами, поднял нож.

— Посмотрите, кто к нам пожаловал. Питомец моего потомка - Рамси. —

Теон, решив, что раз он теперь среди своих «хозяев», то может расслабиться, внезапно осмелел.

— Привет, предки! —

крикнул он, поправляя воображаемый дуршлаг.

— Я - Макаренджой! Я знаю всё о вашем Рамси! Знаете, какие у него ступни? Длинные, как лыжи! Я вчера пытался их украсть, чтобы спастись от уранового заражения кожи! —

Болтоны переглянулись.

— Ты пытался украсть ноги нашего наследника? —

спросил старый лорд.

— Это… дерзко. Но почему ты выглядишь как облезлый енот, который объелся сажи?

— Это загар! —

гордо заявил Теон.

— Джейме Ланнистер научил! Я лежал на крыше до посинения, а потом меня отлепляли мочой всем Вестеросом! Это был триумф! —

Теон начал во всех красках описывать, как он дул в трубу и как его тошнило в центрифуге. Он пытался шутить, хлопал Болтонов по плечам их кожаных плащей и предлагал им «усовершенствовать» их методы пыток с помощью маринованной сельди и макарон.

К концу первого часа рассказа Теона, суровые Болтоны, которые веками гордились своей жестокостью и бесчувственностью, начали чувствовать, что их подташнивает.

— Слушай, парень, —

сказал главный Болтон, пряча нож.

— Мы - убийцы. Мы - предатели. Мы - монстры. Но мы не… это. То, что ты рассказываешь, это не пытка. Это какой-то запредельный, концентрированный позор. От твоих историй у нас кожа начинает чесаться даже там, где её уже нет!

— Но я еще не рассказал про то, как я нечаянно оскорбил Бриенну! —

восторженно вопил Теон.

— Она сказала, что она женщина, а я такой: «Но борода-то мужественная!» ХА-ХА!

— ВСЁ! —

взревел Болтон.

— ВОН! Даже для нас ты слишком дегенеративен! Мы не хотим, чтобы в нашей вечности звучало слово «Макаренджой»! Проваливай в никуда! —

И мощным пинком сосискообразной призрачной ноги Теона вышвырнули из последнего доступного ада.

Теон замер за колонной. Слово «пранк» вошло в его мозг, как зазубренная стрела. «Король вечеринки… высокий статус… напугать до икоты…». В голове Художника-Дегенерата зашевелились шестеренки, смазанные страхом и диким бредом.

— Пранк… —

прошептал он, и его брови нервно дернулись.

— Я устрою пранк. Я напугаю их так, что сам Рамси признает во мне мастера ужаса. —

Но что могло быть страшнее всего на свете? Для Теона ответ был очевиден - УРАН. Зеленая жижа. И, конечно же, его проводник в этот мир - ТРУБА.

Несмотря на то, что один вид цилиндрических предметов вызывал у Теона приступы неконтролируемой дрожи и фантомные боли в «урановом» желудке, он решился. Он должен был найти Трубу. Самую страшную, самую «радиоактивную» трубу в руинах Винтерфелла.

Он обыскивал закоулки замка три часа, вздрагивая от каждого шороха. Наконец, в полуразрушенной сточной канаве возле старой крипты, он увидел её. Теон Макаренджой, одержимый пранками обитатель частного сектора, узрел в забытой водосточной трубе неиссякаемый источник для своих коварных затей.

— Ага! —

прошептал он, и в его глазах блеснула хищная искра.

— Вот мы и развлечемся! —

В голове Теона уже складывался план: подкинуть трубу к дому сварливой соседки, а затем изобразить из себя борца за справедливость, который «спасает» улицу от ее козней.

Он схватил трубу, представляя, как «друзья» будут задыхаться от смеха, и сделал глубокий вдох, готовясь издать победный клич. Но вместо звука триумфа из недр трубы вырвался гнилостный вздох, а затем… «Вжжж!»

В лицо Теону с силой выплюнуло облако древней, зловонной грязи. Глаза мгновенно заволокло черной жижей, рот наполнился трухой, от которой зубы сводило судорогой. Отплевываясь и пытаясь что-то разглядеть, Теон осознал, что, скорее всего, выглядит просто ужасно. И тогда его осенило: необходимо засунуть руку в трубу, чтобы понять, что же там скрывается в ее глубинах, и, возможно, даже достать какой-нибудь трофей для будущего пранка.

Рука погрузилась в смрадную, грязную тьму. Пальцы коснулись чего-то холодного, острого… Стекла! Острые осколки, оставшиеся, вероятно, от разбитой бутылки, впились в кожу. Но это было только начало. В тот же миг, в ранки от осколков, начали проникать... Дождевые черви. Несколько крошечных, холодных червяков, почувствовав свежую, влажную среду, начали методично прокладывать себе путь в плоть Теона. Он попытался вытащить руку, но она застряла намертво в узком проходе. А дальше… все пошло наперекосяк.

В раны, образовавшиеся от стекол, заползли сотни, тысячи червей. Они извивались, шевелились, разбухая и увеличиваясь в размерах. Лицо Теона исказилось от ужаса и боли. Он почувствовал, как черви ползут вверх по руке, проникая под кожу, заполняя каждую вену, каждую мышцу. Он ощущал их скользкие тела, их мерзкое копошение.

И тут он осознал, что не может даже закричать. В его рот, нос, глаза, из трухи изрыгнутой трубой, набились черви. Он попытался выплюнуть их, но тщетно. С каждым мгновением их становилось все больше!

Труба, как ненасытный монстр, пожирала его. Черви проникли во все его органы, они разлагали его изнутри. Лицо Теона превратилось в месиво из грязи, червей и крови. Его тело вздулось, растрескалось, покрылось тысячами извивающихся, ползающих существ.

Глаза Теона помутнели. Последнее, что он видел - как из трубы выползали черви, выбираясь из его умирающего тела, и расползались по двору, предвкушая новые жертвы.

На следующее утро его нашли - страшное зрелище, напоминающее скорее бесформенную кучу червей и разлагающегося мяса, чем человека. Рядом с ним лежала старая водосточная труба, в которой, по слухам, до сих пор шевелится грязь, ожидая очередного пранкера. Рамси Болтон замер посреди двора, с нескрываемым восторгом и брезгливостью разглядывая шевелящуюся кучу грязи и червей, которая еще утром была его любимым питомцем. Медленная, хищная улыбка расплылась по его лицу, когда он понял, что «Урановый Пранкер» умудрился превратить себя в живое ведро с наживкой прямо под окнами старой Нэн.

— Я ждал шутки, но ты превзошел все ожидания, Макаренджой, теперь ты официально самый позорный кусок удобрения в истории Севера! —

проревел Рамси, брезгливо тыкая носком сапога в извивающуюся массу. Он приказал страже не смывать это зрелище, решив, что вид Теона, ставшего жертвой собственного пранка, станет лучшим уроком для всех любителей «интересных находок» в Винтерфелле.

Мне хотелось плакать на этом моменте😭 прощай, Теон😭😭 но это не последняя глава....

а ведь это последняя глава перед тем, как Теон.. (ладно не буду спойлерить😭)

В тот день Дредфорт замер в ожидании важной гостьи. Из Винтерфелла, по поручению Сансы, которая всё еще пыталась вести переговоры, прибыла Бриенна Тарт. Она приехала, чтобы обсудить с Рамси условия обмена продовольствием, и Болтон, учуяв выгоду, приказал всем вести себя прилично - насколько это вообще было возможно в замке, где полы посыпаны углем, а по коридорам ползает человек с дуршлагом на голове.

Теон Макаренджой наблюдал за прибытием Бриенны из окна подвала. Его измученный разум, привыкший к карикатурным образам и вечному страху, выдал мгновенный вердикт. Он увидел высокую, широкоплечую фигуру в тяжелых доспехах, с короткими светлыми волосами и суровым лицом.

— Боги… —

прошептал Теон, благоговейно держа в руке уголь.

— Какой великий воин. Какой… какой настоящий мужчина. Настоящий рыцарь! Не такой, как Джейме со своей золотой рукой, а суровый, мощный, железный! Я хочу быть таким же. Хочу, чтобы он научил меня быть лучшим рыцарем.. —

В голове Теона созрел «гениальный» план. Чтобы втереться в доверие к этому «могучему сиру», нужно сделать ему подарок. Что-то, что подчеркнет его мужественность и рыцарскую доблесть.

— Я нарисую его! —

решил Теон.

— Я подарю ему портрет, и он возьмет меня в оруженосцы и заберет из этого ужасного Дредфорта! —

Теон раздобыл огромный кусок старого холста, который когда-то служил скатертью на поминках, и выпросил у поваров еще один уголь, мел, свекольный сок и немного желтой охры. Рисовал он вдохновенно, но его навыки были на уровне пятилетнего ребенка, у которого случился приступ морской болезни.

В центре холста Теон изобразил Бриенну. Но так как он был уверен, что это самый брутальный мужик в Вестеросе, он решил добавить «характерных черт». Он нарисовал Бриенне густую, черную как уголь бороду лопатой и лихие закрученные усы, как у наемников из Тироша. Лицо на портрете получилось багровым от свекольного сока, а глаза разного размера.

Особое внимание Теон уделил коню. В его представлении рыцарь должен сидеть на чем-то монументальном. В итоге под Бриенной на холсте появилось существо с туловищем сутулой собаки, лапами медведя и огромной, печальной головой коровы, которая жевала нарисованный лопух. Доспехи на рыцаре напоминали груду консервных банок, связанных белыми ленточками.

— Идеал… —

выдохнул Теон, любуясь на бородатое чудовище на коровьем медведе.

— Он будет в восторге! —

Момент истины настал в главном зале. Рамси Болтон, Джейме и Серсея уже сидели за столом, готовые к подписанию договора. Бриенна Тарт стояла перед ними, прямая как стрела, держа руку на рукояти Верного Клятве.

— Итак, леди Бриенна… —

начал Рамси, но его перебил грохот.

В зал ворвался Теон. Он тащил за собой огромный развернутый холст. Его лицо было измазано углем и свеклой, а на голове снова красовался дуршлаг для пущей официальности.

— Сир! О, великий рыцарь! —

закричал Теон, падая на колени перед Бриенной и разворачивая свое творение. — Я наблюдал за вами! Вы - мой кумир! Я хочу быть таким же достойным мужчиной, как вы! Примите этот дар от вашего верного поклонника! —

Бриенна медленно опустила взгляд на холст. В зале наступила тишина, сравнимая с тишиной в могиле. Джейме Ланнистер, увидев «портрет», медленно начал сползать под стол, закрывая рот ладонью. Серсея просто вытаращила глаза на бородатую Бриенну верхом на коровьем псе.

Бриенна Тарт смотрела на изображение себя с окладистой бородой и тирошскими усами. Её и без того суровое лицо начало покрываться красными пятнами обиды. Весь её путь, все её попытки доказать, что она женщина и рыцарь одновременно, были растоптаны этим грязным существом в дуршлаге.

— Я хочу быть как вы - рыцарем, Сир Бриенна! —

продолжал вопить Теон, тыча пальцем в нарисованную бороду.

— Посмотрите, как мужественно я передал вашу щетину! Это же символ силы! —

Бриенна прерывисто вздохнула. Её голос дрожал от смущения и ярости.

— Вообще-то… я женщина, —

процедила она сквозь зубы. Теон замер. Его рука, указывающая на коровью голову коня, повисла в воздухе.

— Жен… кто? —

переспросил он, хлопая новыми бровями.

— Но… но борода? Я же так старался… —

Бриенна больше не слушала. Она чувствовала себя глубоко оскорбленной. Быть названной «красавицей» в издевку было привычно, но получить портрет, где она изображена как бородатый гном на мутанте, было выше её сил.

— Переговоров не будет, —

холодно сказала она Рамси.

— Если в вашем замке позволяют подобным… существам так безнаказанно оскорблять послов, нам не о чем говорить. —

Она резко развернулась и, гремя доспехами, вышла из зала, даже не оглянувшись на Сансу, которая пыталась её окликнуть. Сделка по зерну, которая была так нужна Болтонам, лопнула как мыльный пузырь.

Рамси Болтон медленно поднялся со своего места. Его лицо было белее снега. Он посмотрел на сорванную сделку, потом на Теона, который всё еще держал в руках бородатый портрет.

— Макаренджой… —

прошептал Рамси, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике дементора.

— Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? —

Джейме Ланнистер наконец не выдержал и взорвался хохотом:

— Рамси! Посмотри на бороду! Это же шедевр! Ты должен повесить это в главном зале! «Бриенна-Бородач на Собакокорове»! Макаренджой - ты истинный художник позора!

— УБЕРИ ЭТО! —

взревел Рамси, вырывая холст из рук Теона и надевая его ему же на голову, прорвав середину. Теперь голова Теона в дуршлаге торчала прямо из бородатого лица Бриенны.

— Ты - мерзкая, вонючая, тупая ошибка природы! Ты сорвал мне поставку провианта! —

Теон, запутавшись в холсте, упал и начал кататься по полу.

— Я думал… я думал, это мужчина… —

всхлипывал он из-под свекольной краски.

— Она такая высокая… У неё такие плечи… —

— Тебе нельзя думать! —

Рамси отвесил ему такой подзатыльник, что дуршлаг улетел в камин.

— Ползи в конюшню и жри там сено вместе со своим коровьим псом! Отныне ты не Путешественник. Ты - Художник-Дегенерат! И если я еще раз увижу у тебя в руках уголь не для уборки - я заставлю тебя съесть весь этот холст вместе с рамой! —

Теон уполз, волоча за собой обрывки «шедевра». Позор Теона Макаренджоя снова стал легендарным. он умудрился оскорбить самую терпеливую женщину Вестероса, сорвать важнейшую сделку и навсегда закрепить за собой звание человека, который не видит разницы между бородатым мужиком и леди в доспехах.

Первая попытка

Рамси сидел в кресле у камина, небрежно ковыряя ножом в зубах. Теон решительно вышел из тени. Он чеканил шаг, представляя, как его слова ударят Болтона сильнее хлыста.

«Сейчас!» скомандовал себе Теон. «Скажи, что он - вонючая собака!»

Он подошел вплотную. Рамси медленно поднял взгляд своих выцветших глаз. В этот момент ПТСР Теона сработало как капкан. Образы дыбы, пинцета для бровей и ледяной крыши пронеслись перед глазами. Его рот открылся, но вместо «вонючей собаки» из него вылетело:

— Хозяин… ваши уши… они так изящно закручены, словно две нежные ракушки на берегу залива Железных Людей! —

Рамси замер с ножом у рта.

— Что? —

переспросил он, искренне не понимая.

Теон покраснел до корней волос.

— Я… я говорю, они… они очень симметричные! —

пискнул он и, спотыкаясь, убежал обратно в тень, слыша за спиной озадаченное хмыканье Рамси.

Вторая попытка

Спустя час Теон снова собрал волю в кулак.

— Ракушки? Серьезно? —

ругал он себя.

— Ну уж нет. Теперь я скажу ему, что его мать была самого низменного положения, а сам он - прыщ на заднице Севера! —

Он увидел Рамси в коридоре. Тот шел на конюшню, и его знаменитые длинные ступни-лыжи шлепали по камням: Шлеп… Шлеп….

«Давай!» подстегивал себя Теон. «Прямо сейчас! Оскорби его ноги!»

Он преградил Рамси путь. Тот остановился, и его длинные стопы оказались в паре сантиметров от пальцев Теона. Страх парализовал горло. Теон почувствовал, как его колени начинают жить своей жизнью, пытаясь сложиться в поклон.

— Хозяин! —

выпалил Теон.

— Я просто хотел сказать, что ваши пальцы на ногах… они такие длинные и величественные, словно розовые сосиски, приготовленные для пира великих богов! Они… они как колонны храма красоты! —

Рамси поднял бровь.

— Сосиски для богов? Макаренджой, ты что, опять «урана» нажрался? —

— Нет! —

закричал Теон, закрывая лицо руками.

— Я просто… я просто восхищен их аэродинамикой! —

И он рванул прочь, едва не врезавшись в Джейме Ланнистера.

Третья попытка

В обеденном зале собрались все гости. Джейме, Серсея и Санса сидели за столом. Теон понял: это его шанс. Оскорбить Рамси при свидетелях - вот высшее искупление! Он выпил из чьего-то забытого кубка немного уксуса для храбрости и двинулся к главному столу.

«Ты - монстр!» — репетировал он в своей голове. — «Ты — урод в человечьем обличье!»

Он встал перед Рамси. Зал затих. Теон выпятил грудь, набрал в легкие воздуха и… увидел, как Рамси медленно положил руку на свой нож.

Мир вокруг Теона поплыл.

— Хозяин! —

голос Теона прозвучал звонко и торжественно.

— Я больше не могу молчать..! —

Зал на минуту затих.

— Ваша.. ваша.. —

Мямлил Теон. Рамси удивлённо выкинул брови.

— Ваша способность готовить… она так прекрасна в своей жестокости, что напоминает мне первый подснежник, пробивающийся сквозь череп павшего врага! Вы — как летний повар, только от вас веет не цветами, а благородной смертью и хорошим мылом! —

Джейме Ланнистер поперхнулся вином. Серсея вытаращила глаза. Санса медленно опустила голову, не в силах это слушать.

— Благородным мылом? —

Рамси начал медленно краснеть, но не от злости, а от сдерживаемого смеха.

Апогей позора

Теон был в ярости на самого себя. «Последний раз!» — решил он. — «Сейчас я подойду и просто плюну ему под ноги! Это поймет даже идиот!»

Он ворвался в центр зала, когда все уже собирались расходиться. Он был уверен в себе как никогда. Он чувствовал в себе силу кракена! Он подбежал к Рамси, который как раз стоял босиком на ковре, вытянув свои бесконечные ступни.

— РАМСИ БОЛТОН! —

закричал Теон.

Все замерли. Рамси прищурился. Теон открыл рот, чтобы выдать самое грязное ругательство в истории Семи Королевств. Но его мозг, окончательно сломленный годами унижения, выдал финальный, сокрушительный аккорд.

— Хозяин! —

заорал Теон, падая на колени и указывая на Рамси пальцем.

— Если бы я был дождевым червем, я бы мечтал быть раздавленным именно вашей пяткой! Потому что она такая мягкая и анатомически совершенная, что это было бы не убийство, а священный массаж! Вы - бог сосисочных ног и король моих кошмаров! Я люблю, как вы хмуритесь, это делает вас похожим на очень сердитую, но очень дорогую булочку! —

Наступила мертвая тишина. Рамси Болтон смотрел на него сверху вниз. А затем он начал хохотать. Он хохотал так громко, что его длинные стопы начали вибрировать на ковре.

— Дорогая булочка?! —

вопил Рамси.

— Слышали?! Я - сердитая булочка! Джейме, Серсея! Мой Гейзер признался мне в любви через массаж пяток!

Джейме Ланнистер просто упал лицом в тарелку, содрогаясь от хохота. Серсея брезгливо покачала головой:

— Это… это самый позорный вид бунта, который я когда-либо видела. Макаренджой, ты даже оскорбить человека не можешь, чтобы не превратить это в лизание сапог. —

Теон сидел на полу, закрыв лицо руками. Он хотел быть героем. Он хотел быть гордым Грейджоем. А вместо этого он стал существом, которое сравнило маньяка с булочкой и ракушками.

— Иди в угол, булочкин обожатель! —

Рамси пнул его своей длинной ступней в бок, но сделал это почти любя, сквозь смех.

— Сегодня ты превзошел сам себя. Ты опозорился так сильно, что мне даже лень тебя пытать. —

Теон пополз в свой угол, шепча под нос: «Ракушки… булочки… почему я это сказал…». Его «лысые ежики» на лбу, казалось, снова начали опухать от одного только стыда, а весь Дредфорт еще долго вспоминал день, когда самый страшный пленник Болтонов пытался поднять восстание с помощью нелепых комплиментов.