Серия «FORKLORE»

На 91-м году жизни не стало Зураба Церетели — человека, чьё имя давно стало синонимом «монументального». Он умер 22 апреля в Москве от сердечного приступа. Художник, скульптор, президент Российской академии художеств, посол доброй воли ЮНЕСКО, культурный дипломат, городской трансформатор — громкие регалии не исчерпывают фигуру Церетели. Он был большим человеком. Во всех смыслах.

Человек масштаба

Родом из Тифлиса, выпускник Тбилисской академии художеств, Зураб Константинович с юности тяготел к «большому стилю». Его первыми полотнами стали не картины, а мозаики и рельефы, которым было тесно в галереях — они просились в города. Уже в 60-е он проектировал фасады, площади, станции метро. К 1980-м — оформлял советские посольства за рубежом и отвечал за художественный облик Олимпиады в Москве. Его искусство носило государственный масштаб — и получало государственное признание. Народный художник СССР, лауреат множества премий, любимец властей и в советскую, и в постсоветскую эпоху.

Но всё же главным пространством Церетели стала Москва.

Скульптор, который строил Москву

Тот редкий случай, когда автор буквально перекраивает городскую ткань. После знакомства с мэром Юрием Лужковым Церетели получил карт-бланш на визуальную революцию в столице. Его работы — не просто памятники, а визуальные доминанты: Пётр I на искусственном острове, храм Христа Спасителя, Манежная площадь, Зоопарк. Он не просто «вписывал» свои произведения в среду — он эту среду заново формировал. И пусть не всем по вкусу оказался этот архитектурный "кроссовер" из барокко, китча, авангарда и бронзы. Но равнодушных не было.

Он дал Москве визуальный манифест 90-х и нулевых — шумный, дерзкий, спорный, но узнаваемый с любого ракурса.

Искусство без границ

Церетели был художником не только городским, но и международным. Он дарил скульптуры странам и континентам — как жест культурной дружбы. «Слеза скорби» в США, «Яйцо Колумба» в Испании, «Добро побеждает зло» у ООН. Эти работы воспринимались как политические манифесты, памятники эпохе, послания от России миру. Он говорил бронзой, стеклом и бетоном — и говорил громко.

Академик действия

С 1997 года он возглавлял Российскую академию художеств. И если раньше академии были домом для статуи Лаокоона, то при Церетели они стали еще и стартовой площадкой для молодых. Он устраивал выставки, открывал мастерские, основал Московский музей современного искусства — первый в стране музей, посвящённый исключительно XX–XXI векам.

Он продвигал искусство, как бизнесмен — продукт, как политик — идею, как романтик — миссию.

Да, его стиль часто критиковали — за чрезмерность, за «китч», за «всё слишком». Но Церетели, как и его памятники, вызывал эмоции. А значит — работал. Он сделал так, чтобы горожане спорили о скульптурах, ходили смотреть на памятники, обсуждали эстетику городской среды. В эпоху, когда обсуждают только хайп и скандалы — это уже немало.

Источник