Уже много раз подмечал такую вещь...
Больше всего ненавидят не тех, кто что-то плохое сделал.
Больше всего ненавидят тех, кого планировали налюбить, но не получилось и прилетела какая-либо ответка...
Есть у меня клиентка Анна, очень опытный бухгалтер со стажем более 20 лет, и вот несколько лет назад её лучшая подруга, с которой она дружила с детства, позвала её в свою фирму главным бухгалтером. Фирма занималась определёнными видами внутренних строительных работ, штат небольшой, обороты приличные, но небольшие, бухгалтерия и договоры в небольшом беспорядке, но ничего критичного.
Всё проверив, Анна согласилась, в первые месяцы привела всё в порядок, а дальше пошла спокойная рутинная работа, так продолжалось пару лет. Но вот в один прекрасный день на счёт компании пришёл платёж на 300 млн рублей, в назначении платежа было указано, что это аванс по договору такому-то.
Анна звонит подруге с вопросом, что это за аванс, десятикратно превышающий их годовой оборот. Подруга отвечает, что заключила договор в качестве генерального подрядчика по строительству и реконструкции нескольких объектов; на вопрос, как она планирует исполнять обязательства без штата, без материальной базы, без опыта, подруга ответила, что всё под контролем, уже есть договорённости с субподрядчиками, которые всё сделают, и что контракт заключён с её хорошим знакомым, который поможет - он бы сделал всё сам, но не может из-за конфликта интересов.
Анна напряглась, но в первые полгода её опасения угасали: заключались договоры с подрядчиками, подрядчикам переводились авансы, некоторые работы закрывались, от заказчика поступали новые платежи, всё шло нормально, хотя работы стало в разы больше.
Но постепенно стали появляться претензии от контрагентов о задержке закрывающих платежей, потом к ним прибавились письма заказчика о просрочках части работ.
Анна провела небольшой аудит и поняла, что около 20- 30% денег выводится на фирмы-пустышки, а в договоре указаны либо работы, которые есть в договорах других фирм, либо те работы, по которым просрочки идут.
Анна пришла к подруге и напрямую задала вопрос, для чего выводятся деньги, на что получила ответ, что нужны наличные для оплаты части работ; на вопрос, как она собирается это закрывать, подруга сказала, что что-нибудь придумаем.
По итогам беседы Анна сказала, что ничего придумывать не хочет и участвовать в этом тоже, и уволилась. При этом их личные отношения если и стали хуже, то не сильно, по-прежнему они вместе проводили праздники, ездили в путешествия.
Через два месяца после увольнения Анны фирма подала на банкротство. Как сказала подруга, это вынужденная мера, но ничего страшного, банкротство контролируемое, и бояться нечего.
Первые полгода банкротство было действительно контролируемым, и управляющий был явно лоялен к должнику и его огрехам, но кредиторам это надоело, и при смене процедуры на конкурсное производство суд утвердил управляющего, предложенного уже кредиторами.
И тут началось: оспаривание сделок, взыскание убытков - управляющий явно был заряжен и мотивирован.
В одном из споров по взысканию убытков Анну привлекли третьим лицом, одним из ответчиков была её подруга. Анна позвонила ей и поинтересовалась, стоит ли ей переживать, на что получила ответ, что переживать ей не стоит, она же не ответчик, да и юристы подруги всё сделают правильно.
На этом этапе Анна пришла ко мне. Я ей объяснил, что хоть она и не ответчик по данному заявлению, но установленные факты в этом споре могут прямо сказаться на её судьбе, и самое неприятное, что их нельзя будет оспорить, так как они будут установлены судебным актом с её участием, а неявка не отменяет преюдицию, да и в ответчики попасть недолго.
В итоге я стал представлять интересы Анны в этом споре, как оказалось, не зря. Одним из доводов управляющего было то, что ему не передали документы и доступ к «1С»; «правильная» позиция юристов заключалась в том, что база 1С утрачена, так как вышел из строя диск, на котором она хранилась, а часть бумажных документов не передана, так как главный бухгалтер ненадлежаще вёл бухгалтерскую документацию.
Когда я объяснил Анне, что её подруга так делает, чтобы переложить ответственность за убытки на неё, и если суд посчитает, что Анна действительно искажала документацию, то это будет основанием для привлечения Анны к субсидиарной ответственности, размер которой составлял около 100 млн рублей, она расплакалась.
Анна сообщила, что у неё остались копии всех документов компании в электронном виде: перед увольнением она скачала все сканы документов себе на флешку и хранила их дома.
К следующему заседанию эти документы были представлены суду в электронном виде. В итоге в определении появился абзац о том, что судом установлен факт: Анна не искажала бухгалтерскую документацию. Это заседание стало последним - во взыскании убытков отказали, так как доводы управляющего не подтвердились.
А за день до этого заседания управляющий подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности Анны ввиду искажения бухгалтерской документации и непредставления доступа к «1С».
К моменту рассмотрения заявления о привлечении Анны к субсидиарной ответственности уже была рассмотрена жалоба управляющего по предыдущему делу - апелляционный суд оставил определение без изменения.
По сути, вся моя позиция состояла в том, что факт надлежащего ведения документации Анной установлен в другом споре и обязателен для разрешения данного заявления.
В итоге суд отказал в удовлетворении заявления, указав на преюдицию.
Ну а подругу Анны привлекли к субсидиарной ответственности на сумму около 100 млн, часть размера вреда была подтверждена в том числе документацией, представленной Анной.
В день, когда подругу привлекли к ответственности по долгам фирмы, Анна получила от неё лаконичное по содержанию смс: «Сука, ненавижу тебя!».
