Поэтому тончайшие стальные кромки нежных лезвий того времени теряли свою остроту с невероятной скоростью. Из-за этого перед каждым бритьем мужикам приходилось долго и муторно править клинки на кожаном ремне, поэтому Кинг вынужден был постоянно бегать ко всяким цирюльникам или специальным точильщикам.

Эту же статью, но в нейтральной подаче, можно почитать тут.

А ведь по работе он вынужден был постоянно мотаться по разным городам, поездам и отелям. И такая работа требовала идеального внешнего вида, но бритье в бесконечных поездках превращалось в ежедневную муку с кучей неудобств.

Каждое движение лезвия по коже требовало ювелирной точности, ведь одно неловкое нажатие еще сильнее тупило кромку. Чуть затупившееся лезвие устраивало на лице настоящий кошмар. И лютое раздражение, и адски болючие порезы и даже вросшие волосы, когда волоски не могут пробиться сквозь кожу и закручиваются обратно внутрь.

Организм воспринимал эти волосы под кожей как вражеских пришельцев, поэтому иммунитет резко активировал в том месте воспаление, и на коже вылазили болючие шишки.

В это же время Кинг ишачил в конторе Crown Cork & Seal, которую замутил тот самый знаменитый Уильям Пейнтер, который изобрел одноразовую металлическую крышку для бутылок.

Пейнтер постоянно втирал Жиллетту, что секрет успешного успеха кроется не в вечных вещах, а наоборот, в таких продуктеичках, которые человек юзает всего один раз, выбрасывает и сразу покупает новый.

Одноразовый товар генерит бесконечный спрос, поэтому его можно клепать и продавать целыми вагонами. Долгими годами Жиллетт неустанно теребил этот совет в своей башке в поисках какой-то бомбической идеи. И вот в один прекрасный день его вдруг осенило: а что если сделать одноразовым именно само лезвие?

Не всю бритву целиком. А чисто только лезвие, то есть вот эту тонкую пластинку, которую штампуют из дешманской листовой стали, которую надо просто заточить с 2 сторон и сделать настолько дешевой, что после затупления юзер просто выбросит ее и купит новую. А тяжелая стальная ручка пусть служит хоть сто лет, если захочет, ведь от износа страдает только хрупкая режущая кромка.

Эта мысль толкнула его к жгучему желанию состряпать дешевое сменное лезвие из тонкого и твердого металла. Но каждый металлург, к которому прибегал Кинг, твердил одно и то же, что сделать это физически невозможно, ведь технологии тогда еще не вывозили закалку и заточку таких ультратонких полосок металла до уровня, хотя бы отдаленно напоминающего лезвие бритвы.

Металлурги в один голос талдычили, что листовая сталь слишком мягкая для нормальной заточки, при нагреве её просто поведет и она потеряет форму.

Целых 6 лет Джиллетт мотался по всяким прошаренным спецам и ученым, оббегал их одного за другим, потому что дико горел идеей найти хоть кого-то, кто смог бы воплотить его идею в жизнь. Но каждый эксперт выдавал ему один и тот же унылый вердикт, что на практике эта идея вообще не осуществима.

И только в 1901 году Кинг наконец выцепил изобретателя по имени Уильям Никерсон, который взял и реально поверил, и даже согласился запрыгнуть в этот проект в качестве партнера. Отчасти из профессионального любопытства, а отчасти ради бабла, ведь Кинг подогнал ему долю в их будущей компании.

Никерсон сразу давай прокручивать в голове концепт принципиально нового станка. До него быстро доперло, что дело вообще не в металле, а в полном отсутствии спецоборудования под такую задачу.

В итоге он взял и забодяжил реально уникальную технологию штамповки и заточки ультратонких стальных лезвий. Он прям сам с нуля спроектировал заточный станок, который умел одновременно обрабатывать стальную полосу сразу одновременно аж с двух сторон.

Разработка первой бритвы Gillette шла в съёмной коморке прямо над рыбной лавкой на Атлантик-авеню в Бостоне. Мастерская располагалась прямо у причала, куда постоянно таскали тухлые отходы. Поэтому Уильям Никерсон и его крохотная команда из нескольких челов ишачили постоянно в лютой вони. Сам Никерсон иронично называл этот запашок духами.

Тем временем баблишко испарялось с бешенной скоростью. Никерсон уже спалил первые 5000 долларов и даже влез в долги знакомым, просто чтобы выдавать работягам зарплату. Месяцами он сидел, сгорбившись над ручными станками насквозь пропитанный вонью тухлой рыбы, и судорожно пытался заставить абсурдно тонкую стальную полоску держать заточку.

В какой-то момент лютейшая безысходность дожала их до того, что чуваки уже реально собрались полностью распустить свою компанию, которая, кстати, называлась Gillette Safety Razor Company. Но тут Джиллетту дико фартануло, когда он случайно пересекся со своим старым знакомым на лестнице отеля Young’s Hotel, пивным магнатом и богачом по имени Джон Джойс.

Хотя Джойс до этого уже потерял аж целых 20 тыщ долларов на другом стартапе как раз по наводке Джиллетта, поэтому он дико горел НЕ желанием хавать очередную говно-идею. Но Джиллетт был просто конченным мастером по приседанию на уши. И прямо за обеденным столом он так мощно и убедительно расписал ему эту свою революционную бритву, что Джойс мгновенно переобулся и согласился залить в тонущую компанию кучу бабла и откупорил свой пухлый кошелек.

В 1903 году мастерская наконец-то начала массовое производство.

Лезвия выходили дико прочными и острыми, вот только рынок встретил их со страстной ненавистью. За первый год работы конторка сбагрила жалкие 51 бритву и всего 168 лезвий. Потому что пачка из 20 лезвий стоила конские 5 долларов, а в те времена это были просто астрономические бабки. Но даже такой оверпрайс не был главной проблемой. Народ тупо до ужаса боялся брить себя самим этой странной штукенцией, которую они считали деревенской гильотиной.

Тогда компания жестко повысила кэпэдэ производства и запустила агрессивную рекламу. Gillette выкупила гигантские полосы в популярных журналах вроде System, Cosmopolitan и Harper’s Weekly. В рекламе красовался портрет самого Кинга с его роскошными усами и сочной картинкой нового Т-образного станка.

Рекламный текст атаковал по самой болезненной точке традиционных опасных бритв. Gillette гарантировал мужикам бритье без порезов, без бесконечной муки с заточкой и без необходимости лишний раз тащиться в парикмахерскую.

Сам станок начали отдавать по себестоимости, ведь основной кэш они стригли именно на лезвиях. И после всех этих улучшайзингов продажи рванули до небес в 1904, они сбагрили уже целых 90 884 станков и 123 648 лезвий.

Такой триумф моментально породил целую ораву подражателей. Сторонние дельцы подорвались копировать дешевые лезвия, потому что каждый мечтал урвать кусок от неожиданно образовавшегося жирного пирога на рынке.

Из-за этого Кинг Жиллетт напечатал собственное лицо на каждой пачке лезвий, чтобы клиентульки могли на раз-два вычислять паль. Кинг по сути превратил свое лицо в личную печать подлинности.

При этом Жиллетт был буквально помешан на эффективности и считал старую барбершопную культуру тухлой шляпой и бессмысленной пожирательницей человеческого времени и рабочей энергии. В одной из рекламных кампаний 1906 года конторка выдала откровенно дерзкий тейк: «если бы время, бабки, энергия и мозги, спускаемые в американских цирюльнях, шли напрямую на работу, то Панамский канал вырыли бы за 4 часа».

Пока бизнес потихоньку набирал обороты, инвестор Джон Джойс подминал его под себя. Годами они с Джиллеттом жестко грызлись за власть, и в конце концов Джойс сбагрил Джиллетта в Лондон рулить европейским рынком.

Затем в один прекрасный день Джон Джойс, измотанный долгами, решил продать права на торговлю бритвами за пределами США группе чикагских инвесторов за смехотворные 100 тыщ долларов. Едва Джиллетт пронюхал об этом, как впал в лютую ярость. Он бросил все дела, запрыгнул на пароход в Ливерпуле и 10 дней мчался через Атлантику в Бостон. Совет директоров был уже грани подписания сделки, когда Джиллетт буквально в последний момент ворвался на заседание в Бостоне и переубедил Джойса, таким образом спас глобальное будущее компании.

В какой-то момент Джойс все таки выжал Джиллетта, и он две трети своих акций за 900 000 долларов продал Джойсу и выскочил из управления в 1910 году, хотя формально остался президентом. Джойс рулил конторой практически в одно рыло до самой смерти в 1917 году, когда бренду нереально фартануло.

США вписались в Первую мировую войну и всех солдат обязали бриться, потому что густая борода мешала противогазу плотно прилипать к лицу. В итоге в 1918 году американское правительство подписало с Gillette жирный контракт на снабжение солдат. По этой сделке военные затарились астрономическими 3.5 миллионами станков и 32 миллионами лезвий.

Солдаты конкретно подсели на привычку часто бриться на фронте, поэтому по возвращении домой продолжали покупать продукцию Gillette. Таким макаром компания сформировала себе многомиллионную аудиторию преданных клиентов.

В то время Кинг с головой ушел в инвестиции, но его ставки были супер рискованными, и с приходом Великой депрессии он просрал абсолютно все свое состояние. До конца своих дней в 1932 году он продолжал оставаться сказочно нищим, хотя его лицо, украшенное пышными усами, превратилось в один из самых узнаваемых портретов на планете.

Всю свою жизнь Кинг Джиллетт до безумия фанател от идей утопического социализма. Он даже забабахал целую собственную философскую систему и вывалил ее на страницах своей книги The Human Drift в 1894 году.

Он искренне считал, что капитализм, конкуренция и хаос свободного рынка плодят исключительно нищету, криминал и войну. На его взгляд, человечество люто страдало из-за дикого дублирования усилий и безнадежно неэффективного распределения ресурсов, когда тысячи мелких контор насмерть грызлись за одни и те же рынки.

Джиллетт видел единственное спасение в создании одной-единственной народной корпорации под названием United Company, которая должна была владеть всей промышленностью, и ресурсами на планете. В подобной системе банально не будет места для паразитов-акционеров. Каждый житель Земли превратится в равного совладельца компании и получит одинаковый кусок от общего дохода.

Джиллетт даже разработал собственный идеальный мегаполис будущего. Он презирал существующие города и фермы, потому что находил их невероятно неэффективными.

Он предложил собрать абсолютно все население США и засунуть его в один этот гигантский мегаполис у Ниагарского водопада. Водопад снабжал бы весь город абсолютно бесплатным и чистым электричеством. Мегаполис состоял бы из тысяч одинаковых круглых небоскребов, соединенных подземными магистралями, а любую бытовуху вроде готовки или уборки централизованно забирали на себя автоматические сервисы.

Остальная территория Северной Америки оставалась бы нетронутой дикой природой, где лишь кое-где торчали бы временные поселки для сезонных работ или отдыха. Деньги просто исчезли бы. Любые вещи раздавались бы даром.

По его расчетам, человек мог бы произвести достаточно всего за 5 лет, чтобы обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь. Все оставшееся свободное время народ посвящал бы исключительно интеллектуальной деятельности.

Джиллетт даже предлагал Теодору Рузвельту целый миллион долларов за то, чтобы тот уселся в кресло руководителя его «Всемирной корпорации».

В период Второй мировой войны нацисты потребовали выкинуть евреев из совета директоров немецкого филиала Gillette и пригрозили отжать фабрику в случае отказа. Gillette частично прогнулась и позволила уйти двум еврейским директорам, но председателя-еврея Стамплмена отстояла.

Когда гитлеровские войска забурились в Париж в 1940 году, офицеры Вермахта резко подорвались прямо на завод Gillette, потому что жаждали отжать все станки под нужды немецкой военной машины.

Однако, когда они ворвались на территорию, то обнаружили исключительно пустые цеха и голые стены. Немецкие офицеры решили, что оборудование уже эвакуировали или уничтожили, поэтому убрались прочь с пустыми руками.

На самом деле всего за пару дней до прихода нацистов руководитель французского филиала Gillette М. Жюж вместе с горсткой преданных сотрудников заныкал все станки в секретном убежище.

Оборудование пролежало в тайнике всю оккупацию. Сразу после освобождения Парижа в 1944 году оборудование вытащили обратно, и Gillette первой среди всех перезапустила производство, захватив весь французский рынок.

В 1986 году Рональд Перельман, стоявший во главе косметического гиганта Revlon, выкупил внушительные 10% акций Gillette примерно за 220 миллионов долларов. Он попытался отжать Gillette у текущих владельцев и предложил полностью выкупить компанию за 4 миллиарда долларов, но совет директоров раз за разом отбивал его атаки.

Перельман был классическим корпоративным рейдером, он хотел силой захватить Gillette, разогнать топ-менеджмент, распилить компанию на части и распродать, ради быстрой наживы.

Чтобы защититься от подобных хищников, Gillette обратилась к Уоррену Баффетту, который славился как раз тем, что никогда не лез во внутренние дела компаний.

В 1989 году Баффетт купил акции Gillette на 600 миллионов долларов и занял место в совете директоров, предоставив тем самым мощнейший щит от любых попыток разорвать ее на куски.

Затем в 1998 году компания выкатила на рынок бомбическую трехлезвийную бритву Mach3, разработка которой сожрала астрономические 750 миллионов долларов. Но Mach3 стал коммерческим монстром, который принес миллиарды.

И наконец в 2005 году Procter & Gamble поглотила Gillette за колоссальные 57 миллиардов долларов. Баффетт назвал эту сделку мечтой. В день сделки его личный капитал мгновенно подскочил примерно на 777 миллионов долларов.

Уважаемые читатели, помогите мне пожалуйста. Я люблю Пикабу, но к сожалению контент тут не монетизируется так, как монетизируется в каналах, подпишитесь в Max или Telegram, так вы поможете мне продолжать писать для вас истории о компаниях и брендах.