Все началось еще в 1991 году, на развале СССР. Сложное, голодное время. Мой отец постоянно грел голову, дрался в семье, а когда мне исполнилось пять лет — ушел из семьи. Фактически в дальнейшей жизни он где-то существовал, но вообще не участвовал в моем воспитании и никогда ничем не помогал. Я рос сам. Пытался учиться, получал весь спектр оценок — от единиц до пятерок, но всегда тянулся к электронике. Из ресурсов — только старые советские книжки по электронике, в которых ничего не понятно. Я вслепую паял детали, не умея ничего считать, просто на ощупь. Естественно, ничего не работало.

Потом была матшкола, где я часами мучал задачи Сканави. Я не был гением, я просто пытался понять логику. Простые задачи выходили, сложные — никогда. Но иллюзия, что «я смогу», потащила меня дальше — на технический факультет в университет. Возможно, пошел туда еще и потому, что искренне не любил гуманитарщину. От русского языка и литературы меня буквально тошнило — особенно от чтения «Войны и мира» и бесконечного написания сочинений. Может, дело было в школьном учителе, а может, изначально отсутствовало всякое желание что-то сочинять от себя. Я до сих пор путаюсь в элементарных «-тся» и «-ться».

Мои собственные сочинения всегда выходили тупыми, плоскими и одномерными. Чтобы учительница не поставила очередную двойку, мне приходилось открывать готовые сборники «100 лучших сочинений», на ходу подхватывать оттуда красивые обороты речи и тупо вставлять их в свой текст. Без этого чужого глянца мою писанину было просто невозможно читать.

Было лишь одно исключение — химия. Вот она мне по-настоящему нравилась. Я отлично знал этот предмет, потому что сразу и без усилий въехал в саму суть: понимал, как именно реагируют вещества, как выстраивается их взаимодействие на атомном и электронном уровнях. Химия почему-то давалась мне очень легко, включая даже сложную органическую часть. Возможно, дело было в интересных лабораторных опытах, а возможно — в какой-то другой, понятной мне логике процессов. Не знаю. Но связывать жизнь с ней я не стал, посчитав техническое направление более перспективным.

Студенчество: Копипаст как основа выживания

В вузе нас швыряли из стороны в сторону: Pascal, C, Assembler, Delphi, базы данных. Пока мой друг на ходу вникал в сложные алгоритмы распознавания символов и нейросети, я... просто смотрел на других. Я копировал готовые примеры, вставлял, пытался адаптировать. Постепенно что-то начало получаться само, но глубокого, «магического» понимания так и не пришло.

На пятом курсе я пошел работать сисадмином в местное образовательное учреждение — тащил на себе зал из 16 компьютеров, директора и бухгалтера. Получив диплом, решил, что пора двигаться дальше.

Госслужба: Грязь, удушающие рамки и выгорание мозга

Я устроился на госслужбу в ИТ-отдел на штатную инженерно-техническую должность. Звучит солидно для человека с высшим образованием? На деле это оказался тяжелый, грязный физический труд. Красивое слово «автоматизация» обернулось бесконечным монтажом СКС.

Я годами мотался по командировкам, лазил по пыльным углам, протягивал кабели, монтировал розетки, менял сдохшие жесткие диски на серверах и писал примитивные скрипты для бэкапов. Вся остальная работа — это бесконечная, тупая техподдержка по телефону. Каждый день: «у меня зажевало принтер», «программа не открывается», «связь потухла». Монотонная рутина, высасывающая мозг через ухо.

Главное правило госслужбы — никакой инициативы. Ничего своего придумывать нельзя: что сверху спущено и внедрено, то и используй. Помню, как нам сверху спустили новую программу. Она была абсолютно абсурдной, кривой и недоработанной. Мой мозг просто отказался принимать этот бред, я не смог заставить себя вникать в нее глубоко. Уже тогда здоровье начало сдавать: из-за дикой, хронической усталости я физически не мог концентрироваться на изучении чего-то нового дольше 15 минут. Работа за компьютером превратилась в насилие над собой. Никакого кайфа, никакой легкости — только бесконечное «через силу».

Однажды я попытался пойти на должность начальника, когда освободилось место. Ответ руководства был коротким: «Ты не подходишь». Всё. При этом мои друзья спокойно выросли до руководителей. А меня оставили сидеть на телефоне до самого 2020 года, пока не начались сокращения. Меня не то что не повысили — меня даже успели понизить в должности. Ни полномочий, ни роста.

Удаленка: Хаос, изоляция и синдром Мюнхгаузена

После сокращения я ушел на удаленку. Пять лет сисадминства здесь превратились в очередной ад. В компании постоянно всё меняется, я до конца не понимаю её структуру. Из-за первой линии техподдержки реальные настройки от меня практически скрыты. Мне приходится на ходу сидеть и буквально, как Барон Мюнхгаузен, дергать себя за волосы, чтобы вытащить из очередного технологического болота.

Технологии летят вперед с бешеной скоростью. Нас заставляют внедрять сервисы, которые я в глаза никогда не видел. Я тратил кучу собственных денег на курсы, но толку ноль: завтра появляется очередная неизвестная система, и ты снова дурак. В вузах нас учили разработке, но никто не дал базовой основы для эксплуатации чужих программ. Ты просто раб, запертый внутри чужого, постоянно меняющегося софта, который обязан чинить вслепую.

Программирование вообще полностью забылось. Сейчас я поймал себя на том, что даже простой скрипт не могу написать без нейросетей. Раньше я не лез в это, потому что не знал синтаксиса, а сейчас — просто не помню и физически не могу держать это в голове. Мозг выгорел дотла.

Платное обучение: Индустрия курсов и приговор «экспертов»

Пытаясь хоть как-то удержаться на плаву и угнаться за индустрией, я начал тратить собственные, тяжело заработанные деньги на обучение. Прошел специализированные сетевые курсы по оборудованию MikroTik: сначала базовый уровень, потом углубленные модули по маршрутизации и управлению трафиком. Проходил некоторые из них по нескольку раз. Да, какие-то чисто практические шаблоны я усвоил. Но глубокого понимания так и не появилось — те же механизмы очередей или маркировка пакетов в файрволе остались для меня темным лесом.

Позже я оплатил индивидуальные видеосозвоны с известным практикующим ментором по Linux. Мы занимались с ним полгода: пытались поднимать сервисы, руками вбивали в блокноте конфигурации и скрипты для создания баз данных под почтовые серверы Postfix. Результат — каша в голове. На нашей последней встрече этот ментор, будучи изрядно подшофе, высказал мне в лицо все, что думает. Он заявил, что я — обычный самозванец, который зря кичится своими двумя высшими образованиями. Сказал, что я «тупой и пустой», раз не знаю элементарных вещей и не читаю техническую документацию RFC в оригинале на английском. При этом сам он, имея за плечами всего 11 классов школы, являлся крутым спецом в программировании, администрировании, сетях и микросхемах FPGA. Это был сокрушительный удар по самооценке.

Затем были практические курсы-интенсивы от Rebrain. Я честно пытался вникнуть в задания, но из-за тотального выгорания концентрация внимания отсутствовала полностью. Я забывал прочитанное сразу же, как закрывал вкладку. Все, что у меня осталось после десятков потраченных тысяч рублей — это базовые спинномозговые рефлексы. Я все еще могу механически потыкать команды в консоли Linux, но созидать и строить системы осознанно я больше не способен.

Конец пути и Дамоклов меч в 2026 году

Сейчас, в 2026 году, я вышел из отпуска и понял: всё. Мне неинтересно. Я смертельно устал. И самое страшное — эта удаленка закроется в декабре. Прямо сейчас надо мной висит Дамоклов меч: потеря работы, отсутствие перспектив и незакрытая ипотека, которая душит каждый месяц.

Другая контора зовет меня разгребать сеть, которую 15 лет никто не обслуживал. Провести инвентаризацию и мониторинг чужого древнего хаоса, где концы с концами не сведешь. Это утопическая, каторжная работа, за которую платят жалкие копейки. Но выбирать не приходится, когда на кону жилье.

Проклятие «среднего человека» на фоне гениев

Самое унизительное в этой профессии — видеть, как работают те, у кого действительно есть к этому врожденный талант. Мои коллеги на лету, краем глаза прочитав статью на английском языке или ветку форума на Reddit, моментально схватывали суть. Им достаточно было увидеть край листа с технической документацией, как в их головах кипучая смесь разрозненной информации сама собой раскладывалась по полочкам. Этот навык работал у них как супероружие: они сразу, с ходу знали, куда нажать, и мгновенно задавливали сложнейшую задачу.

В то же самое время я мог сидеть долгими часами, до головной боли и рези в глазах, совершая жалкие, мучительные попытки настроить какой-нибудь элементарный веб-сервер Nginx. Ты смотришь на эту разницу в скорости мышления и понимаешь, насколько глубока пропасть. Пока они играючи щелкают проблемы, ты выжигаешь последние нервные клетки ради базовых вещей, которые у нормальных специалистов занимают пять минут.

Главный месседж

Мне 41 год. У меня больше нет здоровья, памяти и сил на этот экстенсивный, изматывающий труд. В IT вас ждет либо вечная гонка за технологиями, которые меняются быстрее, чем вы успеваете допить кофе, либо унылая рутина на дне техподдержки, где вы будете по колено в пыли монтировать кабели, а руководство скажет, что вы «не подходите» для роста. Вы будете вечно догонять уходящий поезд, тратить деньги на курсы, гуглить элементарный синтаксис и чувствовать себя беспомощным.

Если вы не родились гением алгоритмов, готовым жить на работе — не поступайте на IT. Это огромная иллюзия. Я выхода из своего тупика пока не вижу, зажатый между долгами, чужим кривым софтом и тотальным выгоранием. Не повторите мою ошибку.

Попытки «разогнать» мозг, отказы на рынке труда и выводы

Я честно пытался. Я инвестировал тысячи человекочасов и целые человекогоды жизни на то, чтобы понять, разобраться и практически осознать то, что я делаю. Я не ленился, я штурмовал эти знания. Но если подвести сухой итог: КПД от всех этих титанических усилий составил едва ли 1%. Результат нулевой. В какой-то момент я понял, что мой внутренний «процессор» просто не тянет этот объем хаоса, и начал искать спасение у специалистов. Я обращался к психологам, пытался изучать и применять на практике мнемотехники для улучшения памяти, искал способы искусственно разогнать когнитивные функции в голове. Вердикт: всё это полная шляпа и хня, которая никак не решает проблему выгоревшего в пепел ума.

Параллельно я пытался найти хоть какую-то альтернативу текущей удаленке и рассылал резюме. Итог на HeadHunter оказался отрезвляющим — тотальные отказы по всем направлениям. Единственное место, куда меня готовы взять с моим бэкграундом — это вахта на Крайнем Севере. Но и там ИТ-специалист на деле оказывается разнорабочим в стиле «принеси, подай, иди нахрен». Никакого интеллектуального труда, просто выживание в суровых условиях за те же копейки.

Если природа не наградила вас способностью на лету схватывать абстрактные алгоритмы и удерживать в памяти тонны постоянно меняющегося синтаксиса — никакие курсы, менторы, психологи и техники зубрежки вам не помогут. Вы просто сольете годы жизни, здоровье и кучу денег на то, чтобы в 41 год оказаться у разбитого корыта. IT не прощает отсутствия врожденного таланта к этому ремеслу. Экстенсивный труд через силу, когда приходится каждый день насильно заставлять себя садиться за монитор, имеет свой конечный ресурс. И мой ресурс исчерпан полностью.

Финальный штрих: Текст, который я не смог написать сам

И самое паршивое, самое добивающее во всей этой ситуации — даже этот манифест я не способен написать самостоятельно. Этот текст не родился из-под моего пера как цельный кусок текста. Я просто наговаривал и писал в нейросеть отдельные, рваные, кривые сообщения со своими мыслями, а она уже обобщала, выстраивала логику и формулировала предложения.

Если бы не искусственный интеллект, этот пост было бы физически невозможно читать. От осознания этого факта внутри остается отвратительное, липкое ощущение. Человек с двумя высшими образованиями в 41 год не может без помощи алгоритмов связно изложить историю собственной жизни. Технологии, от которых я так устал, в итоге стали моим единственным костылем, без которого я даже не могу закричать о своей боли так, чтобы меня услышали.