В России уже давно обсуждают необходимость отдельной ответственности за сталкинг, но полноценного закона до сих пор нет. Поэтому на практике возникают странные ситуации: человека можно привлечь к ответственности за уже причиненный моральный вред, но вот заранее запретить ему писать, караулить у подъезда и пытаться «вернуть любовь» бывает почти невозможно. Вот показательный пример.

Что случилось?

Гражданка Б. встречалась с молодым человеком всего около двух месяцев.

Довольно быстро она поняла, что эти отношения ей не подходят, сообщила молодому человеку о расставании и прекратила общение.

Но бывший оказался человеком настойчивым.

Сначала он начал писать Б. любовные сообщения в СМС, мессенджерах и соцсетях. Потом стал отправлять письма с признаниями на домашний адрес, оставлять открытки в почтовом ящике, заказывать доставку цветов и подарков.

Со временем его поведение становилось все более навязчивым. Б. уже не хотела никаких разговоров и отношений — ей нужно было только одно: чтобы этот человек наконец оставил ее в покое.

Но вместо этого все пошло по нарастающей. Молодой человек стал оставлять признания краской на двери, стенах подъезда и асфальте во дворе, караулить девушку у подъезда утром и вечером, ждать ее после работы, пытаться воздействовать через знакомых, друзей и коллег.

При этом прямой агрессии с его стороны вроде бы не было. Он не угрожал, не нападал, а только бесконечно признавался в любви, просил поговорить и дать ему второй шанс.

Вот только для Б. это уже давно перестало быть «романтикой». Почти четыре года ее жизнь была наполнена тревогой, бессонницей и постоянным ощущением, что за ней следят.

В какой-то момент девушка даже сменила место жительства, работу и номер телефона. На некоторое время это помогло, но ненадолго: спустя примерно полгода мужчина снова ее нашел и продолжил преследование.

Из-за всего происходящего Б. обратилась к психологу и около года проходила терапию.

В итоге она подала иск в суд. Требования были такие: взыскать с бывшего 300 тысяч рублей компенсации морального вреда, запретить ему любые формы преследования и контакта, а также взыскивать по 10 тысяч рублей за каждое нарушение такого запрета.

Что решил суд?

В суде молодой человек не отрицал, что любит Б. и хочет быть с ней.

Само преследование он отрицал. По его версии, никакого сталкинга не было: встречи якобы случайные, потому что живут и работают они недалеко друг от друга, а письма, подарки и признания — это просто проявление сильных чувств.

При этом против иска он, что интересно, особо не возражал. Даже согласился выплатить компенсацию, но попросил рассрочку — разделить сумму на шесть платежей.

Суд назначил Б. психолого-психиатрическую экспертизу. Экспертиза подтвердила, что у девушки действительно возникли тревожные расстройства, фобии, нарушения сна и аппетита, связанные именно с длительным преследованием. Эксперт также указал, что если давление продолжится, состояние Б. может ухудшиться еще сильнее.

С учетом этого суд признал факт причинения морального вреда доказанным и взыскал с молодого человека 300 тысяч рублей компенсации.

А вот в остальной части требований Б. отказали.

Суд указал, что действующее гражданское законодательство не предусматривает возможности просто запретить одному человеку контактировать с другим, приближаться к нему или писать ему сообщения.

Поскольку мужчина формально не совершил действий, которые подпадают под конкретный состав административного правонарушения или преступления, применить к нему меры по КоАП или УК тоже нельзя.

То есть суд смог оценить уже причиненный вред и взыскать компенсацию, но запретить дальнейшее преследование — нет.

В результате Б. получила компенсацию за пережитые страдания, но полноценной правовой защиты от возможного продолжения преследования суд ей предоставить не смог (Решение Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга по делу N 2-791/2025).