Кирюха — её одноклассник, главный логист «заначек».

Хор выпускников — озвучивают массовку.

Акт I. Отдел полиции

Сцена 1. Кабинет

(Сцена оформлена строго: портрет, кипы бумаг, вечер, сигаретный дым. Входит майор Гладких, распахивает дверь с папкой.)

Гладких:
(торжественно)
Андрюха, поступила сводка.
Дети. Выпускной. Алкоголь. Лес.
Они закапывают его! Координаты пока разрозненные, но тренд ясен.

Андрюха:
(встаёт, сбрасывая дела со стола)
Отменяем всё.
Операция «Лесополоса».
У меня есть… план.

Затемнение. Конец сцены.

Акт II. Переговоры

Сцена 1. Под мостом

(Фонарик, мусор, философия. Бомжи сидят, играют в домино на куске фанеры. Появляется Андрюха.)

Андрюха:
Товарищи…
Общественный порядок зависит от вас.
Алкоголь зарыт.
Ваша задача — найти и… переработать.

Жора:
(медленно поднимает голову)
А разве это… не провокация?

Иваныч:
(нюхает воздух)
Я уже чую: портвейн и женскую руку.

Андрюха:
(с нажимом)
За здоровье молодёжи. За стабильность.
Премия — в натуре.

Жора:
(встаёт, поправляет телогрейку)
Иваныч, зови всех. Лес надо перекопать. До рассвета.

Гудение, приглушённый марш «Прощание славянки».

Акт III. Лес и последствия

Сцена 1. Утро. Лесопарк

(Даша и Кирюха ищут в отчаянии. Всё в парадной одежде, туфли, бабочки, блёстки.)

Даша:
(рыдая)
Здесь был пакет…
Пять коктейлей… две «Мартини»… Термос с коньяком!

Кирюха:
(роет руками)
Координаты совпадают! Это должно быть здесь!

Хор выпускников:
— Пусто…
— Как же так?..
— Мы же мечтали…

(На дальнем плане — еле заметны силуэты бомжей с пакетами, один из них икает.)

Сцена 2. У костра

(Жора и Иваныч греются у костра. Легкий дым, обертка от «Ягермейстера» летит в воздух.)

Жора:
(довольно, глядя в небо)
Миссия выполнена, товарищ майор.
Подрастающее поколение трезво. А мы — пьяны и горды.

Иваныч:
(размышляя)
Ничто не вечно. Кроме бутылки и земли.

Музыка. Медленный занавес.

Занавес.

Герои выходят на поклон: менты — с планшетом, дети — с пустыми руками, бомжи — с пакетом и величием.
Аплодисменты.
Зритель не понимает: он смеётся или плачет.

Один термос встал аккуратно у моих корней. Он дрожал.
Другой пакет спрятали между корнями старой липы. Она прошептала мне:
— Что это?
— Бухло, — ответил я.

Мы молчали. Мы ждали.

Но потом… они пришли.

Старые. Рваные. Молчащие.
Сначала просто сидели. Потом — нюхали. Потом — начали копать.

Они были древнее подростков. Древнее страха.
Один из них прошёлся мимо ели и сказал:

— Здесь. Здесь закладка, чувствую на печень.

И закопал руку в мою плоть.

Я вздрогнул.

Но не остановил.
Потому что они были честнее.
Не притворялись. Не маскировались под "мы просто празднуем".
Они пришли за тем, что им нужно.
И взяли это.

Потом снова пришли дети.
Нарядные. С глазами, полными надежды и сахара.
Они ходили по мне, искали.
Поднимали мох. Смотрели на дупла.
Нашли пустоту.

Я молчал.

Тыкают палкой в землю:
— Здесь была. Я же помню.
— Была, — шепчет земля. — Но ты опоздал.

В ту ночь я слышал, как пили.
Как пели. Как ругались. Как вспоминали «осень 99-го».
Это было грубо. Но честно.

Я люблю тех, кто приходит ко мне с тайной.
Но я уважаю тех, кто приходит — честно.

Я — лес. Я не за детей. Не за бомжей. Не за ментов.
Я — за историю.
А в этой истории вы все были красивы. И немного глупы.

Придёте в следующем году — я снова спрячу.
А может, снова выдам. Кому надо.

Под корягой. Под мхом. В дупле. В термосе с наклейкой "Компот из кураги".
Словно стыдились. Словно прятали любовь.
Мы лежали в темноте, ждали своего часа, как бойцы в засаде.
Один из нас — Зелёная Марка — шептал:
— Всё будет. Мы дождёмся. Они придут.

Но пришли не они.

Они были стары.
С запахом табака, рыбы и прожитой боли.
Они чувствовали нас кожей. Один подошёл к пню и прошептал:
— Тут водка.
Другой ткнул палкой в листву:
— Тут вино, полусладкое, под девчачью слезу.
Третий понюхал землю и выдал:
— Коньяк. Армянский. Пятилетка.

И мы поняли: нас забирают другие.

Мы попали в их руки.
Не такие, как мы мечтали.
Руки дрожали, пахли мазью и улицей.
Но... мы были приняты. Искренне. По-настоящему.
Без фоточек. Без сторис. Без «я вообще не пью».

Они пили — с уважением. С тостом. С паузой.

Всё, что мы хотели — быть нужными. Быть частью истории.
И мы стали ею.
Просто не той, что мы себе представляли.

А детям… что ж.

Вы подрастёте.
И, может, однажды, снова зарываете нас в землю.
А мы снова будем ждать.
И снова придёт Андрюха.

И скажет:
"Пацаны. У нас бухло. Похоже, выпускной."

И всё повторится.

Сдав план, не предкам, не Пилату

А, грязным, алко корешам

Спалив амбар" и впрочем хату"

В лесу, нашли наш алко бар

И нагло, чинно с ним схлестнулись

Лежали, мирно, по кустам

Те, кто в мир алкопуть шагнули

Распиты были в моветон

Просеко, прямо за кустами

Амбасадор вина, Клико

Распили где то под березкой

Коня, давили за кустом

Пшеничную, на лавке, в голос

А, пиво колос, за углом

Закусывая вроде бы зелёнкой (травой)

Гуляет трезвой детвора

Не быть пировне Диониса

И будет трезвой школота

Спасут пелотки алкомены

Не будет драк в сей лучший праздник

Чем ни счастливый хеппи энд

Здесь, а задворках интернета

Морали в басне просто нет

Бывают в жизни огорчения

И нет идей, к употребленью

А, если есть мысль, на гора

Руби концы разоблаченья.

Будь скрытен, как вчерашний снег

Растаев под палящим солнцем

Будь прост, не посвящай "врагам"

Сей тайны, скрытый смысл яви

И на задворках, без онлайн

Открой свой план, солдатам братсва.

И может быть, в другие дни

День водолаза иль студента

Найдёшь, все, то, что прятал в пни

А с ними, ароматы детства 🤗

На задворках юности и глупости!

Собирались по вечерам, шифровались в переписках, кодовыми словами называли напитки.
Закладывали под коряги, под мох, в термосы, в пакеты, в дупла. Один даже притащил лопату и сделал мини-погреб.
Точки отмечали в GPS, обменивались координатами в виде QR-кодов. Чисто как в “Миссия невыполнима”.

На самом деле, это было красиво. Мы верили в это.
Выпускной должен был стать легендой.

И вот. День икс.

Нарядные, в костюмах, на каблуках, с прическами, будто в кино. Торжественная часть прошла, фотки, обнимашки.
И потом — наш настоящий маршрут.

Парк. Точки. Тайники.

Мы пришли… и всё.

ВСЁ.

Пусто.

Ничего. Ни пакета, ни следа. Ощущение, что там не бухло было, а золото — и его украли пираты.
В одном месте — только пробка. В другом — помятый куст. Один нашёл крышку от термоса, просто лежащую на земле… как могильный камень.
А на скамейке сидят.

Они.

Местные. Бомж-состав. Группа весёлых ветеранов дивана.
Гудят, радуются, орут:

— За детей! Пусть трезвыми растут!
— Я этот портвейн почувствовал душой!
— Андрюха, это был клондайк!

Нас всего лишили. Мечты. Ритуала. Кульминации.
Мы стояли, в парадной одежде, как опрокинутые бокалы.

И знаете, в чём ужас? Мы не злимся.
Они победили честно.

Не как копы с дубинкой. Не как родители с запретом.
А как старики, которые просто сильнее духом и носом.

— Пацаны.
— Чё?
— У нас бухло. Похоже, выпускной. Отменяем всё.

Дальше всё было как в спецоперации.
Распределили зоны. Я пошёл на юго-восток, к зарослям. Васька занял ручей и мостик.
Андрюха повёл основную группу вдоль тропы — у него нюх, он в 2003-м на запах пива комаров на пикнике находил.

Работали молча. С уважением. С любовью.

Под каждым пеньком нас ждали сокровища. Термосы, бутылки, фляги. Один школьник даже спрятал водку в упаковку из-под сока — гениально, если бы он не оставил рядом записку: «Это сок, честно».

К обеду первый рюкзак был полон. К вечеру — уже гудели.

Школьники пришли утром. Мы на скамейке, философствуем.

— Где наше бухло? — спрашивают.
— Дети, — говорит Андрюха, — оно нашло лучших. Вы — ещё вырастете. А мы — уже нет. Но мы его использовали… по назначению.

Они ушли. Обиженные, но трезвые. А мы — остались. И три дня отмечали их взросление.
Со слезой. С песней. С уважением

— Андрюха, у нас бухло. Похоже, выпускной. Отменяем все дела.

Всё, момент святой. Даже участковый с похмелья голову поднял.

Мы посидели, почесали головы. Решили, что напрямую ловить не вариант — шум, скандал, родители потом придут со словами «а где ваш подход к детям».
Нужен… нестандартный метод.

Позвонили паре местных товарищей. Ну, скажем так, общественники на добровольных началах, которые лучше любого служебного пса чуют, где что спрятано. Подошли по-человечески:

— Так и так, в лесу бухло. Несовершеннолетние. Выпускной.
— О_о

Один из них, Борода, кивает, хрипло говорит:
— Ну шо ж вы сразу не сказали... Я уже чувствую, как земля звенит. Пойдём посмотрим.

К утру парк был перекопан в ноль. Земля как после штурма Берлина. Один нашёл бутылку в берлоге ежа. Другой сказал, что чувствует энергетику рома у забора.
Один, не шучу, принёс рюкзак с трофеями и сказал: «Это во имя трезвого будущего».

Школьники пришли — ничего нет. Ни бутылки, ни фанты. Даже закладка под корягой — и та пуста.
Один аж к дереву прислонился и сказал: «Да как так-то…»

Алкаши — в ударе. Веселятся, тостуют. Один даже сказал:
— За детей, чтоб не повторяли наших ошибок… но бухло было знатное, да.

Мы в отделе потом отчёт писали:
«Недопущение распространения алкоголя среди несовершеннолетних обеспечено. Местность зачищена. Воздействие проведено силами локальных социальных групп.»

Вот такая история.