sleepyxoma

Уже на второй арене я понял, что угодил в лабиринт, на третьей эта уверенность лишь окрепла. Именно поэтому, начиная с неё я принялся отмечать наш путь копьём, а Радха, вытащив из рюкзака блокнот и карандаши, с которыми не расставалась с Вольного Города, стала рисовать дорогу.

Очень скоро это пригодилось, потому как тоннели извивались по одним им понятным правилам и частенько приводили нас обратно, туда, где на обагрённых кровью всех цветов, испещрённых выщерблинами камнях остывали тела глупцов, заступивших мне дорогу.

Тогда приходилось выбирать другой необследованный тоннель, ведущий к новой арене и новым врагам, которых я отправлял в небытие, не забывая оставлять немного и для Радхи.

Увы, но зверей Судий среди них не было, а потому рассчитывать на множество сердец и быстрый рост силы не приходилось, но хотелось верить, что процесс идёт. Именно сейчас мне требовался новый – шестой – шаг в бездну.

Но враги отлично понимали, что не стоит давать нам в руки ключ к силе и источник магической энергии в одном флаконе. Нет, они планомерно и целенаправленно истощали меня, вынуждая есть полоски вяленого мяса.

Странная тактика, если честно. Почему не навалиться всей толпой? Зачем стоять посреди арен? Почему нельзя перегораживать тоннели? Какой во всём этом вообще смысл, если учесть, что в рюкзаках у меня и Радхи хранился многомесячный запас «манапотов», созданных из плоти демонических зверей.

Ответа не было, а потому идиотская забава продолжалась, и зарисовка в блокноте становилась всё объёмней и объёмней.

Несколько раз мы находили закутки вроде того, в котором я проснулся, там удавалось раздобыть немного воды и древесины, пуская на растопку дверь. Тогда мы разводили костёр, грели ужин и, завернувшись в зимние плащи, укладывались спать, а Чуча с Айш-нором сторожили наш покой. Удивительно, но ни разу за это время никто не попытался напасть.

Проснувшись, шли дальше, исследуя и убивая.

И больше никого. Лишь я со спутниками да монстры. Даже бес с демоном - и те не появлялись больше.

Очень скоро неизвестность начала давить на нервы. Мы сражались, шли, отдыхали, представленные самим себе. Что происходит с товарищами? Живы ли они? А живы ли мы? Долго нам ещё так бродить? Куда показывает этот чёртов волшебной компас Иоганна? Точно ли там будет выход?

Все эти вопросы мучали меня, не позволяя расслабиться. Причём проняло не только нас с Радхой, но даже и Айш-нора: архидемон почти не разговаривал и выглядел ещё мрачнее, чем обычно.

Не знаю, чем бы оно всё закончилось, если бы в один прекрасный момент мы совершенно случайно не нащупали бы верную дорогу – тоннели тянулись наверх, они выводили на арены, заполненные всё более сильными монстрами. В какой-то момент я даже ощутил свежий, напитанный ароматом хвои, воздух!

- Идём быстрее! – позвал я Радху и ускорил шаг, стараясь не сорваться на бег.

Один тоннель, второй, третий, я не запоминал врагов, сквозь ряды которых прорывался, мчался прямо, не сворачивая и не тормозя, пока, наконец, не выскочил на здоровенную арену.

Тут не было развилок. Не было выхода. Тупик.

Вот только в центре освещённой факелом арены гордо стоял давешний бес, правда, на этот раз без демона на плече.

Ну, ему же хуже.

- Подержи-ка, - я протянул Радхе Чучу и скинул рюкзак.

Ллинг несколько раз помогал мне во время прошлых сражений, но сейчас – я это ощущал – придётся разбираться самому.

- И что вы тут устроили? – поинтересовался я у беса, который стоял, разминая костяшки пальцев.

Этот урод даже не принял боевую форму, в которую входила Ганья во время схваток. Он не считал меня равным себе? Ну что ж, надо, пожалуй, указать на эту вопиющую ошибку.

- Проверку, - осклабился бес. – Неужто не понравилась, человек?

- Не вижу в ней смысла, - проговорил я, ступая на каменную лестницу, ведущую наверх. – Зачем? Почему сразу не сразиться со мной?

Я вышел на арену и, не дожидаясь гонга, влепил бесу одну за другой четыре усиленных Стрелы Древних, сопроводив это Дланью Мертвых…

А секунду спустя в едва успел поднять щит, чтобы уберечь голову от кошмарного удара, который оказался столь могуч, что магия рассыпалась на кусочки, а сам я отлетел на добрых десять метров, рухнув прямо под ноги Радхе.

Этот урод словно бы видел куда полетят мои Стрелы, а за секунду до того, как из-под земли полезли костлявые пальцы, он болидом Формулы-1 рванул вперёд, преображаясь на ходу, и со всей силы врезался в меня.

Я с кряхтением поднялся, сжал копьё и с ненавистью поглядел на замершего вверху урода.

Он преобразился в боевую форму, перестав походить на человека. Из башки его выросли рога, щёки покрылись мехом, длинные клыки торчали из-под насмешливо приподнятой верхней губы. Руки удлинились, на пальцах выросли когти. Всё тело раздалось вширь, бугрящиеся мышцы, налитые силой, перекатывались под кожей, покрытой короткой шёрсткой.

От беса веяло мощью и злобой, которые он даже не пытался прятать.

- Спрашиваешь, зачем мы делали это? – проблеял враг. – Чтобы узнать тебя получше, человек. Чтобы понять того, с кем связал судьбу сам Чёрный Ворон. Чтобы убить его генерала! Ну что, идёшь? Или боишься?

Ярость рванулась наружу, разбивая хрупкие барьеры спокойствия, но в последний момент я обуздал её, не позволил алому застилать глаза, приказал себе действовать разумно и аккуратно.

Он только и ждёт ошибки, он хорошо меня изучил и понимает, как нанести смертельный удар. Не знаю, почему я так важен и что это за разговоры про генералов, да и плевать. Главное – не подставляться.

Что ж, раз он так любезен, что позволил встать, нужно поблагодарить!

Я перекинул копьё в левую руку и выпустил хлыст, который в три оборота закрутил вокруг шеи беса, не ожидавшего такой подлости. Тот дёрнулся назад, рванулся, схватил бич, сотканный из алой энергии, руками и с чудовищной силой потянул.

Вот только зря он это сделал!

Так уж получилось, что за время блуждания по подземельям я вообще ни разу не пользовался хлыстом - не было смысла. А тут, стало быть, появился.

Я рассеял алый бич и, выставив перед собой щит и копьё, полетел прямо на козлоногого, который потерял драгоценную секунду, моргая и глядя на меня.

Возможно, другого врага я бы тут и приговорил, но этот отличался от остальных, отклонился в последнюю секунду, и я лишь резанул копьём по его бедру, не пронзив паха, в который метил.

Бес взвыл и со всей дури ударил меня по щиту, разбив тот, но я успел поднырнуть под его кулаком, вскочил, перекувырнувшись, запустил одну за другой три Стрелы Древних, одна из которых достигла цели, разворотив плечо врага.

Тот снова закричал, оскалился и, орошая пол кровью, ринулся на меня.

Я выставил очередной щит и принялся охаживать его магическими стрелами, но безрезультатно: раненый и не думал останавливаться, он вдруг точно растворился в воздухе, а миг спустя на мою спину обрушился сокрушительный удар, выбивший воздух из лёгких.

Я полетел в одну сторону, а копьё в другую.

Стена остановила полёт, и я сполз по ней, на рефлексах выставляя щит и бросая под ноги усиленную до предела Длань Мёртвых.

Десятки костяных рук вылезли из пола, цепляясь за воздух костяными пальцами, а сверху я услышал торжествующее блеяние и откатился в сторону.

Каменные плиты лопнули, брызнув по сторонам крошевом, ударившим, точно шрапнель, задев глаза. Я лихорадочно лупил перед собой молниями, давая регенерации немного драгоценного времени, но тут на кисти правой руки сомкнулись железные пальцы, меня оторвало от земли и со всей силы впечатало в неё.

Я в последнюю секунду прикрыл голову щитом, и чудовищный удар пришёлся по животу, буквально вбив кишки в позвоночник. А за ним ещё один. И ещё! И ещё!

Зрение вернулось, и я различил оскаленную харю козлоногого над собой. Глаза беса пылали яростью, с его губ капала слюна, а из ран лилась кровь, но он раз за разом обрушивал на меня удары, не думая останавливаться.

Щит приходилось обновлять каждую секунду, но проклятый бес и не думал уставать, нет, он лишь ускорился, намереваясь закончить всё здесь и сейчас. Вот только пока он лупил меня, то оставался на месте!

Одна за другой усиленные Стрелы Древних устремились ему в голову, но клятый уродец каким-то невообразимым образом уклонялся от них, продолжая долбить постоянно обновляемый щит, истощая энергию, которой с каждым мгновением становилось всё меньше и меньше!

И нужно было что-то придумать, причём очень быстро!

Товарищи не спешили помогать мне, а козлик только вошёл во вкус, лупя со скоростью отбойного молотка и уклоняясь от моих заклинаний.

Оставался револьвер!

Я потянулся к нему и заорал от боли, когда тяжёлое копыто обрушилось на кисть, дробя хрупкие кости и уродуя пальцы.

- Лежать! – рявкнул бес. – Умирать!

Я дёрнулся раз, другой, невообразимым усилием высвободил левую руку, но путь к револьверу оказался преграждён, и пальцы беспомощно заскребли по пустоте.

Если бы копьё было тут! Если бы моё верное копьё оказалось под боком, всё бы уже закончилось, но…

В этот самый миг гладкое, знакомое на ощупь древко влетело в раскрытую ладонь. Почему, как? Я не думал! Просто ударил вперёд и вверх, подгадав момент, когда бес уклонялся от очередной порции Стрел.

Лезвие вошло врагу в подбородок, и тот, не веря случившемуся, ударил меня ещё пару раз, скосив взгляд, захрипел, шагнул назад. Из горла его полилась кровь.

А после он рухнул на спину, раскинув руки в стороны.

Я сел, тяжело дыша и ошеломлённо глядя по сторонам. С арены прямо на моих глазах спадал купол защитного поля, который я не заметил в пылу сражения, и товарищи смогли присоединиться.

В голове шумело, перед глазами всё плыло. Я смотрел на копьё, которое никак не могло попасть ко мне в руки само, глядел на мёртвого беса. А после в мозгу точно разорвалась граната, и я привычно уже нырнул в недра собственного бессознательного, отправившись в иллюзорный мир.

Замок не изменился с прошлого посещения, пленник в подземелье – тоже. Он ждал меня, стоял возле решётки, не говоря ни слова, и глазел, нехорошо ухмыляясь.

Я остановился напротив, грубо спросил:

- Чё надо?

- Скоро встретимся, мой недалёкий двойник, час скоро пробьёт. Ну а пока ступай, шестой шаг ждёт тебя. Интересно даже, сколь изысканные муки изобретёт для тебя владычица мира мёртвых, прекрасный цветок, выросший посреди скорбного узилища душ, жаждущих вернуться ко свету из самых глубоких недр бездны. Передавай ей поклон от невольного поклонника.

Он шагнул назад и склонился точно придворный из какого-нибудь исторического фильма.

- Клоун, - буркнул я, решив было идти наверх, но…

«Нет!»

Эта мысль пронзила мозг, и я повернул налево, туда, где над камином висело копьё, а на полке лежали дробовик и револьвер.

Я замер у входа в зал, не решаясь проделать то, что хотел.

Нет, серьёзно, это дурость какая-то! Я же взрослый мужик, какой фигнёй страдаю…

«Ко мне!» - мысленно позвал я, вытянув вперёд левую руку.

Копьё дернулось - и спустя миг оказалось у меня в ладони.

- М-ма-ать… - само собой вырвались слова, – какого рожна? Ладно, пойдём экспериментировать! Ад подождёт.

Я вышел на пляж, прицелился и со всего размаха запустил копьё вперёд, в сторону дальней пальмы, мысленно приказывая ему поразить цель.

Никогда я не занимался копьеметанием, никогда не обладал глазомером снайпера. Я не мог попасть в центр дерева на дистанции в добрую сотню метров, но попал. С первого раза. Без единой трудности.

Лезвие как масло прошло сквозь пальму и застряло.

- Ко мне! – приказал я, и копьё, наплевав на здравый смысл, логику и законы физики, вылетело, устремившись обратно, чтобы спустя мгновение уютно лечь мне в ладонь.

Нет, это, конечно, мир иллюзий, но я успел уже привыкнуть, что мои способности работают здесь так же, как и в реальном. Выходит, я теперь исполняю обязанности Тора?

- И что, мне тебе имя дать? – поинтересовался я, глядя на копье.

А спустя удар сердца в голове сложился чёткий и понятный мыслеобраз: «Да».

Я тяжело вздохнул, костеря этот сумасшедший мирок, после ещё немного побросал копьё – чисто чтобы отсечь фактор невероятного везения.

Каждый раз оно попадало туда, куда я приказывал. С точностью до миллиметра!

И каждый раз, возвращаясь ко мне, копьё, словно домашняя кошка, ластилось и требовало похвалы. Казалось, что в нём пробудился собственный разум или подобие оного, но что, как и почему - я не знал.

Нет, и раньше моё оружие выделывало странные трюки, но я как будто не замечал этого, принимал случившееся как данность. Ну подумаешь, вырубает регенерацию, что такого? Пробивает любые щиты? Плевать. Не тупится, режет камень и сталь? Ну и что?

А теперь словно пелена упала с глаз. И я не сомневался, что?..

Но перед тем, как идти наверх, я решил провести ещё один эксперимент: приказал копью раствориться из рук и вернуться на место. А потом ошалело смотрел, как то истаивает, растворяясь в воздухе лишь затем, чтобы возлегать над камином, когда я вернулся обратно.

- Интересно, а я смогу тебя прятать в каком-нибудь подпространстве? А ещё лучше – приказать уменьшиться до размеров иглы и убрать за ухо, как думаешь? – задумчиво разглядывал я оружие. – Ладно, вернёмся в реальный мир - выясним. Не скучай.

И, не обращая внимания на подтрунивания двойника, прислонившегося к прутьям решётки, я зашагал наверх по ступеням, даже на мгновение не остановившись перед порталом.

В ад - значит, в ад!

***

На сей раз меня перенесло не на равнину, нет. Я оказался у входа в глубокую пещеру, из которой откровенно тянуло мертвечиной и доносились страшные вопли.

- А вот и ты, опять спешишь, ты жизни так себя лишишь, - за моей спиной возникла Тор-ила.

Всё такая же прекрасная и пугающая, супруга моего контрактора на сей раз выглядела задумчивой, нервно теребя кончик хвоста, обёрнутого вокруг талии.

- Приветствую, госпожа, - склонился я в поклоне, - так получилось, что мне пришлось вернуться к вам очень быстро. Очень-очень быстро.

- Я знаю, дети говорили, к войне вы стопы устремили.

- Уже влезли в неё по самую макушку, - со вздохом ответил я, после чего предельно сжато рассказал о кровавой возне в Тёмном Лесу и нашем попадании в домен Лесного Царя.

- То плохо, что в его земле пристанище нашли себе, враг всех попробует убить, вам сложно будет победить, - с сомнением покачала она головой.

- Вот я и хочу стать сильнее, к тому же… - я задумался о том, стоит ли рассказывать про предателя, но в итоге решил не скрывать ничего и продолжил, - один из слуг вашего супруга перешёл на сторону врага.

Зрачки Тор-илы сузились, а хвост, моментально вырвавшийся из плена пальцев, принялся охаживать демоницу по бёдрам. Во взгляде её читалась такая ярость, что я невольно отступил назад.

- Кто? Кто изменник? Говори! – прошипела она, точно взбешённая кошка, делая шаг вперёд.

- Сил-нар! – почти выкрикнул я, надеясь, что гнев могущественной владычицы мира мёртвых не обрушится на гонца, принёсшего дурную весть.

Тор-ила взревела, вокруг неё сгустилась настолько мощная аура отчаяния и смерти, что я чуть было не задохнулся, и это при том, что душам не нужен воздух!

Она топнула, от изящного копытца в обе стороны зазмеилась трещина, расширяющаяся с каждым мигом.

- Поведай всё мне! – приказала владычица мира мёртвых, и я повиновался.

Когда договорил, ноздри моей собеседницы раздувались от гнева, а из прокушенной губы по подбородку текла тонкая струйка крови.

- Убей его, как встретишь! – приказала она тоном, не подразумевающим ни вопросов, ни пререканий.

Ответ на приказ мог быть лишь один, и я, склонив голову, сказал:

- Я постараюсь, моя госпожа.

- Не смей стараться, сделай так!

И я понял, что отвертеться не выйдет. Хочу того или нет, но буду вынужден дать клятву, которую придётся исполнить. Не хочется, но надо, как говорится.

- Обещаю, что убью его, госпожа моя, - склонил я голову, опустившись на одно колено, точно рыцарь, узревший королеву.

И лишь после этого Тор-ила немного успокоилась.

- Я принимаю клятву! – отчеканила она, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Справишься - жди награду!

И в этот миг моё несуществующее сердце точно сжала рука. Ощущение прошло спустя секунду, но я чётко понимал – этот обет нарушить не получится при всём желании. Да я и не особо хотел, если честно.

- Встань, поднимись, - приказала Тор-ила. – Вопрос уже решён, теперь же ждёт тебя лишь испытанье. Иди вперёд и не страшись препон, силён окажешься - окупится страданье.

И она, вытянув изящную руку, указала когтистым пальцем в сторону пещеры.

Вздохнув, я поднялся и спросил только:

- Госпожа, а что меня там ждёт?

Тор-ила усмехнулась, и в глазах её я различил тускнеющие угли недавней ярости.

- Неизвестность, - односложно ответила она, умолкая.

И я вошёл в темноту, а спустя секунду позади с глухим звуком опустилась каменная дверь, отсекающая путь назад, в казавшийся таким спокойным и надёжным мир мёртвых.

Сразу пахнуло тухлятиной, после меня обдало чудными ароматами привокзального сортира. Ночное зрение, увы, не работало, но глаза быстро привыкли к полумраку, и я сумел разобрать где оказался.

Вперёд тянулись стены, сложенные из грубо обработанного камня, пол устилала каменная крошка, а земляной потолок пронизывали едва заметно шевелящиеся корни.

- Ну и что теперь? – задал сам себе риторический вопрос, и тут же ответил на него, - а ничего, идём вперёд.

Вот только уже спустя полсотни шагов я оказался посреди развилки. Мой тоннель пересекался с другим, а значит, нужно было думать, куда идти дальше. Я решил не сворачивать, и очень быстро, пройдя лишь две развилки, упёрся в стену. Пришлось возвращаться.

Оказавшись снова на первом перекрёстке, попытался вспомнить, как именно следует бродить по лабиринтам. Кажется, нужно всё время держаться левой стороны. Или правой?

А, ладно, разберёмся!

Решившись, я повернул налево.

И снова потянулись перекрёстки, отнорки, карманы и тупики.

Темнота, тишина и смрад стали моими спутниками, сопровождавшими на каждом шагу по этому странному месту, этой преграде на пути к могуществу.

Вот только я никак не мог взять в толк, а в чём же именно заключается испытание? Первые четыре шага были просты и понятны: перенеси страдание - и обретёшь награду; но уже на пятом творилась какая-то чертовщина. Сейчас вопросов стало только больше, да вот только задавать было некому.

А потому, я шёл и шёл, и шёл, и сам не понял, когда нечто изменилось.

Я остановился на очередном перекрёстке и прислушался. Может, показалось?

Нет, не показалось!

Вдалеке послышался едва различимый звук. Низкое недовольное ворчание, похожее на рык зверя. Большого, злого, сильного зверя, с которым я ни за что не справлюсь без магии или копья!

Я попытался призвать оружие, но ничего не вышло, попробовал сотворить Стрелу Древних – с таким же успехом, а пока тратил время, звук повторился и чуть ближе.

Мне казалось, что за последние месяцы страх изрядно атрофировался, да вот только неизвестность пугала, заставляла работать чересчур богатую фантазию, воображать клыки и когти, рвущие податливую плоть, щупальца, обвивающие тело, жала, пробивающие живот и откладывающие в нём кошмарных плотоядных личинок…

И я пошёл, всё ускоряя и ускоряя шаг.

После – побежал.

Затем – понёсся, не разбирая дороги, не понимая, где уже был, где не был. Мчался, отдавшись на милость древних инстинктов, побуждавших далёких моих предков, сошедших уже с деревьев, но ещё не подчинивших своей воле пламя, не взявших в руки копьё, не создавших одно из самых страшных орудий смерти в истории человечества – лук, и потому улепётывающих, спасая жизнь, едва только вдалеке раздавался утробный рык большой кошки – истинного владыки тех доисторических времён.

Вот только звуки не исчезли, они стали сильней, насыщенней, обрели глубину и форму, доносились, казалось, отовсюду сразу. И я мчался, не разбирая дороги, не понимая, что происходит и как нужно завершить это треклятое испытание, как выбраться на свободу!

Очередной поворот завёл меня в тупик, к стене от пола до потолка. Глухой и толстой.

Я дёрнулся было, чтобы помчаться прочь, но за углом услышал хруст камешков, приминаемых мощными лапами, ощутил зловонное дыхание, осознал, что стоит мне выглянуть наружу, как умру…

Умом я отлично понимал, что ничего не случится – душа не может погибнуть, она не материальна – но разум… разум выл, вопил и бился в корчах, запрещая делать шаг вперёд, подморозив ноги, сковав их цепями страха.

Я стоял и слушал, и боялся.

Минуту, две, десять.

Время тянулось и тянулось, а ничего не происходило. Лишь я, забившийся в уголок лабиринта, да невидимый монстр за стеной, только это и существовало, лишь оно могло быть.

А ещё я отчётливо понимал, что смогу сидеть так бесконечно долго, что это тихое спокойное местечко идеально подходит уставшему беглецу, против своей воли оказавшемуся посреди водоворота страстей, которых он не желал, не просил и не требовал.

Но разве это правильно?

Разве так я пройду испытание, стану сильнее? Разве я смогу приблизить возвращение домой, если буду трястись, забившись в уголок, точно осинов лист?

Нужно было идти! Сделать шаг навстречу неизведанному!

Ум понимал это, коллективное бессознательное – нет.

С трудом перебарывая страх, я сделал шажок вперёд, ещё один, следующий. Замер возле угла, сглотнул и, с трудом двигая задеревеневшее, скрученное спазмом тело, выглянул наружу.

Я ожидал встретить клыкастого монстра, минотавра, гигантское насекомое, но в коридоре меня ждали лишь пустота да звук собственного дыхания, хрипло вырывающегося из метафизических лёгких.

Никакого страшного монстра не было!

Осмотревшись по сторонам, я выбрался из закутка и присел на корточки, внимательно проверяя пол. Следы отсутствовали. Ни отпечатков лап, ни примятых камешков, ни клочков шерсти на стенах, ни-че-го.

Я выдохнул.

Значит, так, да?

Ладно, лабиринт, поиграем по твоим правилам. Посмотрим, сумеешь ли ты напугать меня снова!

Сумел.

Когда спустя полчаса блужданий я услышал впереди хриплый басовитый гул и буханье мощных ножищ - помчался прочь, не разбирая дороги.

Естественно, не встретив ровным счётом никого, но лишь ещё сильнее заплутав в переплетении одинаковых коридоров и царстве перекрёстков.

И в следующий раз.

И после.

Раз за разом испытание проверяло на прочность моё воображение - и каждый раз выходило победителем. Но с каждым побегом я всё глубже и глубже забирался в недра лабиринта, выхода из которого не находил.

Так не могло продолжаться вечно. Нужно было что-то сделать!

Знать бы ещё что именно.

- Так, Саня, соберись давай! – рыкнул я сам на себя, пытаясь успокоиться и взять в руки расшалившиеся нервы. – Чего ты боишься?

А действительно, чего?

Что неведомые тварюшки могут мне такого сделать, чего не делали реальные монстры и люди в Дамхейне? Ровным счётом ничего. Но почему я трясусь от ужаса? Откуда эта паника, заставляющая бежать, едва заслышу странный звук? Скорее всего, подземелье что-то делает с разумом, вытаскивает наружу глубинные страхи, которые даже осознать не могу, и обращает их против меня.

Но что делать-то? Как быть?

Ответ, в общем-то, очевиден. Я прекрасно знал его.

Но понимать умом – не значит заставить тело подчиняться рассудку, а потому, когда вдалеке кто-то завыл, ноги сами-собой понесли меня прочь отсюда, и остановиться удалось лишь через три перекрёстка.

- Стой… Стой! Да стой же!!! – заорал я сам на себя и неимоверным усилием воли заставил тело повиноваться. – Не смей шевелиться!

Ноги, точно чужие, подёргивались, намереваясь припустить в ту же секунду, как только ослаблю контроль, но я не собирался проигрывать телу. Нет уж! Это оно подчинится мне! Подчинится разуму!

С трудом, по миллиметру, вздрагивая от каждого шороха, я повернулся навстречу приближавшимся звукам, намереваясь стоять до последнего.

Вой усиливался, становился ближе, отчётливей. Вместе с ним пришёл и запах мокрой псины, аромат крови, вонь кишок, разодранных острыми, точно кинжалы, клыками.

Очень хотелось спрятаться, забиться в уголок, стать невидимым, неслышимым и неосязаемым, но я терпел, не позволял телу творить то, что ему нравится.

- Тут! Командую!! Я!!! – взревел я, трясясь, не позволяя себе зажмуриться, глядя вперёд, туда, откуда раздавался вой. – И не отступлю!

Эта мысль, идея о том, что нельзя отступать, нельзя отойти даже на шаг назад, полностью завладела мной, только она не позволяла телу, этому тварному началу, трясущемуся от животного ужаса, взять контроль и убежать, спасая ничто. Именно она, повторяемая из раза в раз, заполнила всё содержимое черепной коробки, позволила смотреть в лицо неведомой угрозе, дало силы стоять.

Вой распался на многоголосье, обернулся глумливым рёвом стаи, ощутившей добычу и готовой броситься на неё, а я стоял, не шевелясь, запретив себе даже думать о побеге.

«Не отступлю! Не отступлю!! Не отступлю!!!» - билось в висках.

Меня оглушило грохотом, скрутило вонью.

Но я не отступал!

Не отступал!

Не…

Всё кончилось столь же стремительно, как и началось. Рёв, рвавший барабанные перепонки, ещё мгновение назад растворился в воздухе, а прямо передо мной разверзся ослепительно-белый прямоугольник, в который я шагнул, не задумываясь.

- Ты молодец, прошёл ты испытание, - услышал я голос, а после, когда разноцветные пятна, танцующие джигу перед глазами, унеслись прочь, и увидел говорившую.

Тор-ила выглядела довольной и смотрела на меня с гордостью тренера, чей ученик только что взял золотую медаль на первенстве.

И только теперь я понял, что всё кончилось и позволил себе рухнуть на землю, не стыдясь слабости.

- Увы, отдохновенье не даровано душе твоей, мой смертный друг, - со вздохом проговорила демоница, подойдя и склонившись надо мной, - иди вперёд, не смей сдаваться, коль встретишь много зла вокруг. Борись, сражайся и не думай позорно спину показать! Сегодня ты узнал, что можешь встать, боясь, и не бежать.

- Спасибо, - улыбнулся я, ощущая, как псевдоплоть растворяется, - до встречи.

- Увидимся мы скоро, мнится мне, - кивнула Тор-ила. – Про клятву и награду не забудь ты!

А мгновение спустя я уже сидел посреди комнаты алхимика в своём персональном выдуманном замке.

- Ну, вот и сходили, - пробормотал я, потягиваясь, - ладно, давай-ка проверим нашего заключённого - и в реальный мир, а то, небось, меня уже заждались.

Я подошёл к распахнутым воротам, дивясь необычайной тишине. Не было слышно ни песен, ни игры на гитаре, ни шуточек, которые моё альтер эго бросало каждый раз, как только я оказывался в иллюзорном мире. И это пугало, очень-очень пугало.

Он нашёлся по ту сторону решётки, закрытой на один лишь замок, покрытой ржавчиной, погнутой, истончившейся. Двойник стоял, скрестив руки на груди и смотрел на меня в упор, не отводя взгляд. Не говорил ни слова, не подшучивал, не издевался.

Просто пялился, точно кошка, заметившая мышь, выбравшуюся из норки, готовясь прыгнуть и вцепиться когтями в ничего не подозревающую жертву.

- Чё надо? – грубо спросил я.

Тонкие губы двойника разошлись в подобии улыбки, и он соизволил ответить:

- Ждать осталось недолго, о мой недалёкий друг. Очень скоро преграда пропадёт - и вот тогда-то мы потолкуем по душам.

Сказав это, он сжал пальцы обеих рук на решётке и дёрнул, ещё раз и ещё. Та не поддалась, но я отчётливо видел, как рыжие хлопья ржавчины отваливаются от видавшего виды железа.

Что бы ни случилось, ждать нам, и правда, осталось недолго: один шаг, максимум – два.

Я сглотнул и непроизвольно шагнул назад, кляня себя за трусость, а после остановился, вспомнив лабиринт и пустоту, пугающую неизведанным.

А после я улыбнулся точно так же, как он, и сказал:

- Ну, что будет - то будет, правда же? А пока можешь передохнуть за решёткой. Выпей вина, поешь французского сыра, нюхни тонкий аромат собственного пердежа, эстет долбанный. Когда выберешься – мы потолкуем. В этой башке двоим тесновато.

Он засмеялся и, прислонившись к прутьям, посмотрел на меня горячечным, полным ненависти взглядом.

- О да, мой друг, так всё и будет. Жду с нетерпением.

***

Реальный мир встретил меня чадом факелов и весёлой болтовнёй Радхи.

Девчонка и не думала горевать или расстраиваться, напротив, она весело болтала с Айш-нором и Чучей, не смущаясь даже, что оба не горят желанием отвечать.

А в центре ярко светился голубоватый зев портала, с другой стороны которого на меня глядело голубое небо и зелёная трава.

Я закашлялся и поднялся, оглядываясь по сторонам.

- Ничего не пропустил?

Радха радостно взвизгнула и повисла у меня на шее, что с её сверхскоростью было несложно сделать. Я отстранил девочку и посмотрел на труп беса. Кровь даже засохнуть не успела, ничего себе.

- Быстро я, однако.

- И часа не прошло, - подтвердил Айш-нор, садясь на плечо.

И это хорошо. Время не терпит!

С этой мыслью я и шагнул в портал, прямиком к свету.

Мы выбрались из первого домена.

- Я понимаю, что данная ситуация крайне неприятна и сложна. Более того, заранее ожидал чего-то подобного, но хочу заметить, что Морвин – сильная девочка, она справиться, всё с ней будет хорошо.

Эти слова не особо убедили Илэра? и парень отошёл раздражённый, бормоча под нос низкие бандитские ругательства, которых он изучил достаточно большое количество в те дни, когда обитал в низкопробной банде, занимающейся вымогательством, разбоем и убийствами.

Винить его Иоганн не желал, потому как отлично понимал чувства брата, разделённого с любимой сестрой. Тем не менее, это не имело значения в настоящий момент.

Он оглядел своё изрядно поредевшее воинство и вновь коснулся статуэтки, которую держал в руках.

Из шести сотен осталась половина, причём армия потеряла едва ли не сильнейших своих бойцов. Ни Аластара, ни повелителя льда Геимгхри, ни девы копья Калеви, ни старого приятеля Тармо, ни Творца Разломов, ни почти всей роты рейнджеров Эйри…

Удалось сохранить десяток искажённых, Сюин с Анандой, силача Гюго из революционной армии, ещё десяток мощных бойцов и магов.

Хватит ли этого для выполнения задуманного? Сложно сказать. Но он знал на что идёт.

План заранее отличался предельной рискованностью, потому как человеку непросто убить бога, равно как и иную сущность, близкую к божественной.

Особенно – в её собственном домене!

Но иных способов добраться до Лесного Царя не было. Тот сам пригласил его - и нельзя было упускать такой шанс!

Он и не упустил, усеяв свой путь маленькими мерзкими орудиями разрушения, которые с большой вероятностью осуществят заражение почвы и предотвратят вырастание новых сосен в ближайшие десятилетия. Но это всё мелочи по сравнению с главным. С тайной, которую он не доверял никому!

Артефактор коснулся кулона с портретом сына. 

Лесной Царь решил, что может играть с ним, что ж, посмотрим, кто в конце будет смеяться! Артефактор был тут лишь один раз, но узнал и получил куда больше, чем думали многие. Чем полагал сам Лесной Царь. Он сотворил оружие, что способно убить бога! 

Но права на ошибку нет. Есть лишь одна попытка, и чтобы всё сработало верно, необходимо достаточное количество вооружённых сил. И потому он теперь вёл отряд по сырому стылому лесу, окутанному туманом, пронизанному болотным смрадом, наполненному отчаянием.

По замыслу врага все они должны были разделиться, ведь поодиночке куда проще передавить неугодных, но он был к этому готов и сумел сохранить половину людей.

Цену за это, правда, пришлось заплатить немалую - второй такой амулет создать уже не выйдет. Но если операция пройдёт в соответствии с задуманным сценарием, это и не понадобится!

И самым главным сейчас было найти верный путь, отыскать хранителя домена, побороть его и открыть врата, ведущие в лесную цитадель, истинное средоточие мощи древнего духа. Место, где он слабее всего, где даже смертный сумеет пронзить незримое сердце.

Вновь коснувшись кулона, он прикрыл глаза, чтобы в лучшей степени прочувствовать направление. Ага! Есть!

- Идём сто пятьдесят футов прямо, после, у самой кромки воды, резко сворачиваем направо. Там будет едва заметная тропинка, которую надлежит отыскать, - распорядился он.

И тотчас же два разведчика из числа метсанов, оставшиеся в отряде при переносе, помчались вперёд проверять путь.

- Думаешь, справимся? – тихо поинтересовалась Сюин, подходя ближе.

Увы, но кони по какой-то причине не могли проникать в царство вечного лета, именно поэтому Иоганн нагрузил всех подчинённых максимально хорошо подготовленными для длительного нахождения в автономности рюкзаками. Это заметно повысит как их индивидуальные шансы на спасение, так и общий итог операции.

- Волнуешься? – хмыкнул он.

- Да, - честно призналась пожирательница.

- Тогда могла бы, пока мы отдыхали в Вольном Городе, шагнуть пару раз. У тебя же хватит накопленного, не так ли? – спросил он.

Сюин дёрнулась, побледнела, плотнее закуталась в шарф.

- В последние дни ты сам не свой, - обиженно проговорила она.

- В последние дни я наконец-то вижу финал затянувшейся драмы, - ответил он, - и не могу позволить себе ни капли слабости.

- Я понимаю, и всё же…

Иоганн раздражённо оборвал девушку.

- Я знаю, что каждый поход в иное измерение для тебя кошмарен. Что пожиратели – не судии, а потому тебе приходится претерпевать страшные мучения. Но согласись, что перейди ты на десятую или даже одиннадцатую ступень - и всё было бы куда проще?

Сюин вместо ответа замедлила шаг и скрылась в середине колонны.

Иоганн понимал, что неправ, что обидел девушку, ненавидящую пожирателей и ненавидимую ими, что каждый поход в мир мёртвых оборачивался для неё кошмаром. И это если даже забыть о мутациях, рисках потерять рассудок и иных побочных следствиях применения магии бездны в собственных целях. Но…

Он слишком долго ждал! И сейчас, идя меж унылых чахлых ёлок, переступая через трухлявые сосенки, наблюдая, как булькают и лопаются вонючие пузыри слева, в болотном мареве, Убийца Чудовищ просто не мог остановиться, не мог отступить и сдать назад!

Ведь если сейчас не получится, то следующего шанса придётся ждать десятки лет, если не больше! Многие артефакты, заготовленные на этот случай, воссоздать не получится – то были шедевры, сотворённые лишь единожды. Столь удачных связей тоже не факт, что выйдет завести. Разве что в мире появится ещё один пространственный маг невообразимой силы и проводник под ручку с архидемоном.

Да что уж там, все старые наработки придётся выбросить и стартовать заново! 

От одной мысли об этом бросало в дрожь и хотелось спрятаться, убежать куда подальше, завыть. 

Нет уж! Он не отступит, чего бы это ни стоило!

А товарищи… Они достаточно сильны, чтобы выжить. Даже маленькая Радха, потерявшаяся при переходе. Её как минимум не догонят.

***

- Господин, господин, проснитесь. Господин, мне страшно, проснитесь. Господин, пожалуйста…

Раздражающий голос пробивался сквозь волны неги, нарушал покой, мешал спать и видеть сладкий сон, в котором мы с Леной вновь женились. ЗАГС, прогулка по парку, фотосессия, застолье…

Я пережил всё это снова и не желал бросать тогда, когда приближалась сказочная первая брачная ночь, которую мы провели в отеле. А ведь утром самолёт улетал на юг! Он вёз нас в сказочное путешествие, в блаженство медового месяца, которое мне не забыть и на смертном одре!

- Господин, пожалуйста, они идут, господин!

Надоедливый голос мешал, раздражал, выводил из себя. Наконец, я не выдержал и широко раскрыл глаза, пытаясь понять, кто же это такой бесячий!

- А, ну да, конечно.

Естественно, надо мной склонилась Радха, напуганная и заплаканная.

- Ещё пять минуточек, - попросил я, намереваясь закрыть глаза.

- Господин, они почти пришли, Великий пытается задержать, но он не справится!

Эти слова прогнали последние обрывки дрёмы, и я наконец-то начал соображать и даже сумел оглядеться.

Мы с Радхой оказались посреди длинного тёмного коридора, с одной стороны уходящего в темноту, а с другой – упирающегося в дверь. Возле неё сейчас как раз суетились Айш-нор с Чучей, магией не дававшие распахнуть её кому-то явно не слишком дружелюбному – с другой стороны колотили так, что с потолка сыпалась мелкая крошка, а рык, доносившийся оттуда, мог напугать даже взрослого мужчину, что уж говорить про маленькую девочку.

Я поднялся, нащупал копьё, которое лежало аккурат под боком, проверил револьвер. Поднялся и решительно зашагал к двери.

- Айш-нор, Чуча, почему не разбудили?

- Пи!

- В мир грёз нырнул ты с головой, лежал недвижно, словно неживой, - сварливо отозвался архидемон.

- Угу, а мелкая девчонка, стало быть, разбудила без проблем, - фыркнул я, подходя ближе. – Ладно, давайте, открывайте, поглядим кто это там такой бодренький.

Дверь распахнулась с треском, и первым внутрь ворвался здоровенный волколак, которого я с разбега насадил на копьё, а его приятеля, замершего в проёме, угостил усиленной до предела Стрелой Древних, после чего в окрестностях стало заметно тише.

- И это всё? – недоумённо спросил я. – Только не говорите, что сами не могли прикончить их.

- Убить врагов тебе нужней, чтобы на шаг ступить скорей, - тоном, от которого мне расхотелось шутить, ответил Айш-нор.

Я мрачно выругался и ещё раз осмотрелся по сторонам.

- Стало быть, ты понимаешь куда нас занесло?

- Домен то духа, мир его, он будет здесь сильней всего. И силы гран определит, кто выживет, а кто убит.

Ну да, естественно, разве мне с моей удачей могло повезти? Конечно же, именно я оказался в числе потеряшек. Ну ещё и Радха. Интересно, какого ранга это домен?

- И много мне убивать до шага? – спросил я, чтобы не молчать.

- Нет.

Архидемон, как и всегда, отличался просто восхитительным талантом к конкретике, предлагая додумывать всё нужное самому.

Ну ладно, нет так нет, люди мы не гордые.

- А скажи, хотя бы, что с остальными?

- Того не ведаю.

Я вздохнул. Ладно, торчать тут бесполезно: не поможет ничем - нужно идти.

Вернулся к Радхе, заметно успокоившейся и повеселевшей, скинул зимний плащ, купленный в Ойлеане – тут было достаточно тепло – проверил дробовик, после чего прикрутил одежду к рюкзаку, оружие убрал в чехол и закинул всё это добро за спину.

- Радха.

- Да, господин?

- Бери рюкзак, идём.

Девочка недовольно надула губы, точно и не рыдала буквально пару минут назад.

- Он тяжёлый!

- Переживёшь как-нибудь, нам сейчас нельзя выкидывать полезные вещи. Кто знает, найдём ли мы еду и воду в этом месте. Не хочется голодать.

Мы вышли в коридор, и я огляделся, пытаясь понять, что вообще происходит. Никого из наших, никаких ориентиров, ни следа цивилизации.

Только голые стены да темень. К счастью, для двоих искажённых это не было проблемой, а потому мы решительно зашагали вперёд. Если не знаешь куда идти, то все дороги хороши, не правда ли?

- Слушай, Радха, всё забывал спросить, - заговорил я, чтобы разорвать тишину.

- Да? – встрепенулась девочка.

- Ты ведь уже побывала в Пар-валене. И как там тебе?

- Здорово, господин, - встрепенулась малявка. – И госпожа очень красивая, я хочу стать похожей на неё, когда вырасту.

Я закашлялся и покосился на Айш-нора, сидевшего на плече.

Кажется, архидемон раздулся от собственной важности и довольно улыбался. При этом я решительно не понимал, как ворон в принципе может улыбаться клювом!

Этот мог.

- И не страшно было?

- Чуть-чуть, - честно призналась девочка, - когда госпожа пробила мне грудь, но потом всё стало хорошо и я вернулась в избушку.

- Куда?

Радха замялась и улыбнулась.

- В домик посреди леса. Мы в нём жили с мамой и папой, когда те были живы.

- Прости, - вздохнул я.

- Всё хорошо, господин. Владыка сказал, что когда я стану сильнее, смогу попадать в него каждый раз, как захочу, а потому я очень скоро буду сильной-сильной, вот увидите.

Шутки-шутками, но в этих словах была истина. Девчонка во время нашей безумной лесной карусели убила не одного и не двух монстров. Она просто брала копьё и влетала в них на полной скорости, прошивая насквозь даже древолюлов.

- А что по заклинаниям? Начала учить новые?

Радха замялась и поглядела на Айш-нора.

- Кар! – сообщил тот.

- Простите, господин, - потупилась она.

Я махнул рукой, не желая портить настроение девчонки.

- Не волнуйся, нельзя так нельзя.

- Умнеешь ты, о человече, - довольно проговорил Айш-нор.

- Прям не нарадуюсь на свою гениальность, - буркнул я, переставляя ноги.

Смысла торчать на одном месте нет, нужно двигаться, авось, разберёмся что к чему по ходу. И правда, спустя каких-то десять минут мне показалось, что непроглядная тьма стала чуть слабей. Я прищурился, обновив усиление тела и ментальный барьер. Да, точно! Вдалеке промелькнул отблеск пламени.

- За мной! – приказал я и первым сорвался с места.

Бежать долго не пришлось: казавшийся бесконечным коридор неожиданно кончился, и мы вышли на круглую арену, в которую вели четыре тоннеля. 

Монументальная каменная платформа, возвышавшаяся посреди круглого подземного зала, чей сводчатый потолок исчезал в вышине, освещалась факелами, дающими жар, но не чадящими, а посередине её замерло знакомое козлоногое существо, одетое в одну лишь набедренную повязку, поигрывающее рельефными мускулами.

Но не бес привлёк моё внимание, а чёрный ворон, сидевший у того на плече.

Айш-нор вцепился мне в плечо когтями, пробив насквозь и одежду, и мясо, а после простонал:

- Сил-нар, ужели это ты? Но как подобное случилось? Ответь мне, друг, уж не приснилось твое виденье? Не молчи!

Тот, кого звали Сил-наром, недовольно заёрзал и проговорил с откровенной враждебностью:

- Тебе ль, предатель говорить, изображать любовь и дружбу? С тобой я не хочу болтать, ты больше никому не нужен!

Когти впились ещё глубже в мою плоть, Айш-нор, по-настоящему потрясённый и разгневанный выкрикнул:

- Как смеешь ты перечить мне? Дерзить владыке! Прекословить! Склони главу, о жалкий червь…

Но Сил-нар перебил:

- Иль что? Слабак, лишённый силы? Ты в жалком шаге до могилы!

Архидемон поник, сдулся, точно из него выпустили весь воздух, и я поспешил прийти на помощь:

- Айш-нор, я так понимаю, что это один из твоих слуг? А чего это жалкая челядь разевает рот на господина?

Это оскорбление не особо задело Сил-нора, тот расхохотался и проговорил:

- А ты забавен, экзекутор, вот только боле он не мой. Душой и телом предан ныне Лесному я Царю…

- Постой! Когда свой род ты предал, жалкий? – процедил Айш-нор.

- Тебе того не надо знать, куда важней сейчас другое, ответь – как будешь умирать?

Я огляделся по сторонам, ожидая увидеть орды врагов, выскакивающих из тоннелей, и хозяева этого места не разочаровали – каждый из тёмных лазов выплюнул порцию слуг Лесного Царя. Чёрные волки, древолюды, зеленокожие, здоровенные ящеры.

Этих тварей во время наших лесных баталий отряд не встречал, и неудивительно, но сомнений не было – рептилоиды опасны. Их пасти, усеянные зубами, их лапы, снабжённые когтями, их могучие тела говорили лучше всяких слов.

- Мирного решения не будет, - вздохнул я, сбрасывая на пол рюкзак и скидывая плащ. – Чуча, подсоби, Айш-нор, Радха, не лезьте.

Козлоногий в центре зала расхохотался.ю и ему вторил ворон.

- Попробуй, - проскрипел бес, - поглядим, человечек, что ты сможешь. Справишься - найди нас, а нет - ну, значит, не судьба. Если что, я тут главный.

И он, присев, прыгнул сразу на добрых десять метров, скрываясь за спинами подчинённых.

Я бросил короткий взгляд на дробовик, прикидывая, не накормить картечью уродцев, но плюнул на это, крутанул копьё в руках и рванулся вперёд, оставив Чучу парить где-то в небесах. 

Пусть прикрывает спину, а я сам разберусь!

Первым был оборотень, могучий и опасный, двухметровый, гордящийся своей силой, своим ростом, своей регенерацией.

Я в полёте пронзил его сердце и в тухнущих глазах врага увидел лишь дикое удивление. Ну да, твоё исцеление не сработало, дружок, не повезло.

Наступив на поверженного, я запрыгнул на ринг, врезал Стрелой Древних по ближайшему древолюду, перекинул копьё в левую руку и прошёлся молниями по особо наглым гоблинам.

Кровь брызнула во все стороны, враги отшатнулись, а я добавил им плетью, перерубив ноги ближайшему. Подскочил к нему и раздавил голову мощным ударом, а затем обрушил на замерших тварей усиленную до предела Длань Мёртвых.

Они трепыхались точно мухи в паутине, пока я перескакивал от одного к другому и убивал, очищая ринг от слабаков.

Упоение битвой захватило меня, не хотелось останавливаться - зачем? Я же отлично себя контролирую, я понимаю, что нужно делать, чтобы отправить этих скорбных рассудком в их жалкий посмертный путь, который закончится на весах Осириса, всеобщего уравнителя, мерящего сердца людские и не только, проверяющего соответствие бытия эталону и определяющего достойное посмертие.

Последний древолюд упал, погибли ещё два черных волка, и, наконец, своё веское слово сказали ящеры.

Сразу три гиганта выбрались на ринг и бросились на меня.

- Хлебните водицы Байкальской, уроды! – заорал я и расхохотался, обрушив на них усиленные Стрелы Древних и тотчас же зажевав полоску мяса.

Увы, но магия не впечатлила уродцев – те бежали вперёд, точно и не словили только что харями заряды, способные разворотить танк!

Ну что ж, тогда своё слово скажет физический урон.

Я пропустил лапу первого над собой, крутанулся, подсекая ему ногу, и на противоходе чиркнул кончиком лезвия уродцу по горлу. Алый фонтан брызнул, получив долгожданную свободу.ю и я, не теряя времени, переместился в сторону, уходя от хвоста второго ящера, который очень опрометчиво подставил спину!

Ударил в поясницу, провернув острие в ране и перерубив позвоночник, после чего отскочил, оставив оружие в спине поверженного монстра – его третий друг почти достал мою голову когтями, пришлось уклоняться.

Я выхватил револьвер и выстрелил. Пуля сплющилась о бронированную шкуру, а монстр засмеялся.

Напрасно! 

Вторая вошла ему прямо в глаз, сразив наповал.

Я вразвалочку подошёл к копью, демонстративно зарядил два патрона в револьвер, убрал его в кобуру и только после этого взялся за древко и выдернул своего верного боевого товарища.

Крутанул копьё вокруг своей оси и, разведя руки широко в сторону, засмеялся, глядя на замерших врагов.

- Слушайте, это как-то скучно, давайте, что ли, сразу всей толпой? А? Ничтожества?

И они дали!

О какой же сладкой и упоительной была эта резня, эта оргия смерти и крови, которой мы предались в неровном свете факелов. Я колол, рубил, кромсал. Я стрелял, дробил и давил. Я стал их ангелом смерти, несущим возмездие, стал их кошмаром, их проводником в вечность!

А потом в один момент всё кончилось…

Только что ещё кровь гудела в висках - и всё, некого больше убивать, не с кем сражаться.

Я протяжно выдохнул и покачнулся: боевой раж начал отпускать, а вместе с ним пришла и усталость. Оперативно зажевав ещё пару полосок, я огляделся и выругался.

Враги, оказывается, пытались добраться и до Радхи, но им не повезло – могучий хомяк спалил мозги сразу трём десяткам, а тех, кто пережил это, добила сама малявка.

Прямо сейчас она ковыряла полудохлого ящера, из глаз и ушей которого лилась кровь.

- На, - я протянул Радхе копье, которое та приняла с благоговейным трепетом.

Коротким ударом в голову она добила подранка и с поклоном вернула оружие.

- Спасибо, господин.

- Всегда пожалуйста, обращайтесь, - вздохнул я и в упор посмотрел на притихшего Айш-нора.

Тот ответил мрачным взглядом.

- Что?

- Не желаешь рассказать нам что-нибудь? – поинтересовался я.- Например о демоне, смахивающем на тебя? 

- Не желаю!

В голосе ворона слышалась едва сдерживаемая ярость, он распушился, стал больше, страшнее. Факелы в зале, реагируя на силу древнего существа, потухли, погружая место сражения в непроглядную тьму, и в центре её, в самом сосредоточии мрака, сверкали рубины демонических глаз.

А секунду спустя всё прошло: пламя вновь загорелось, разгоняя тьму, Айш-нор уменьшился, сдулся, жажда смерти, от которой даже мне было тяжело дышать, исчезла, растворилась в небытии.

- То верный некогда слуга, один из клана моего, - заговорил вдруг архидемон, - в Дамхейн отправился, смеясь, он не боялся ничего…

Каждое слово давалось ворону с большим трудом. Мне показалось, что даже смерть наставника, которому мне пришлось даровать покой, пронзив копьём, не столь сильно выбила из колеи этого могучего и уверенного в себе архидемона, как измена подчинённого. Но почему?

- Слушай, я всё понимаю, но разве предательство слуги – это так уж неожиданно? Он счёл тебя мёртвым и просто сменил господина, если я всё правильно понял. Что такого?

И вновь меня ожгло яростью.

- Не люди мы, чтобы менять хозяев так легко и просто, - ответил Айш-нор, - он предал всё, чему служил… Чего добился? Разве роста? Нет! Жизнь спасал, небытие его пугало и страшило, а потому теперь он враг. А значит, ждёт его могила.

Я пожал плечами.

- Могила так могила. Почти уверен, что он – один из офицеров Лесного Царя. Скорее всего, рангом выше беса.

- Я тоже так считаю, - кивнул Айш-нор, - но узнаем вскоре. Идём вперёд, пусть ждёт их смерти горе!

Закинув рюкзак на плечи, я махнул рукой Радхе, присевшей возле трупа ящера и деловито сдиравшей бронированные чешуйки.

- Идём, чует моё сердце, нас ждёт ещё немало веселья.

И, не тратя время на болтовню, я шагнул в проход, в котором скрылись бес с демоном. Быть может, имело смысл проверить другие отнорки, но зачем? Я знаю кого нужно убить, чтобы пройти дальше, и я убью их. Какой смысл тратить время впустую?

***

Тоннель очень скоро завернул направо, после пошёл вниз и привёл меня в очередной зал, заполненный новой порцией монстров.

Если честно, у меня начинали возникать вопросы к нашим врагам. А точно ли они пытаются убить меня или же, наоборот, помогают?

Я оглядел трёх каменных гигантов, замерших посреди арены, усеянной осколками костей, и уточнил:

- Айш-нор, напомни, убийство всех этих тварей же делает меня сильнее? Они же грешили?

- Само существование их страшный грех, что только смертью смыть возможно, - ответил он без раздумий.

- А если попадётся кто-нибудь безгрешный? Ну или не особо виновный? – уточнил я. – Как-никак, они же просто разумные существа из других мест, разве нет?

Мне, конечно, никто про это не рассказывал, но сложить два и два было нетрудно. В Дамхейне живут люди, никаких фэнтезийных существ тут нет. Ну, кроме демонических тварей, да всяких мутантов. Мы оказались в подпространстве, живущем по своим законам, а как я уже выяснил, подобные домены связаны с Тёмной Тропой, через которую можно выбраться на дороги, соединяющие мироздание.

В принципе, вариантов остаётся не очень много. Да, конечно, кого-то Лесной Царь изменил, взять хотя бы тех же Чёрных Волков, это ведь бывшие метсаны, но кто-то припёрся сюда из иных мест, других миров.

А значит, с чего бы им быть порочными созданиями по определению?

- Всех убивай, там разберёмся, - обнадёжил меня Айш-нор.

- Отлично. Шлите всех, Господь узнает своих. Ну… - Я скинул рюкзак и, крутанув копьё, вразвалочку двинулся к ожидавшим драки врагам. – Почему бы и нет? Сейчас прикончу их - и станем выбирать куда сворачивать. Эй, каменюки, никуда не уходите, ваша смерть уже тут!

Я широко ухмыльнулся и прыгнул вперёд. Пора убить пару ублюдков!

Морвин с Калеви проверили округу, но не нашли ничего интересного. Ни врагов, ни друзей. Следов хватало, но все вели прочь, а это настораживало. И, что ещё интереснее, кроме каменного монстра они не встретили ни единого противника. А потому спустя получаса ходьбы решили плюнуть на всё и вернуться к товарищам, чтобы доложить о результатах.

И, как выяснилось, успели они удачно – в башне шёл бой. Правда, немного не такой, как враги надеялись, воспользовавшись разделением вторженцев. Нарендра со всей силы ударил по ним ужасом, и когда Морвин подбегала к башне, из неё вылетели два отчаянно визжащих невысоких человечка, закутанных в плащи зелёного цвета, через которые были видны крылья, как у стрекоз.

Феи.

Враги.

Те, кто резал глотки товарищам!

Первому Морвин раскроила череп, второго насадила на копьё Калеви.

Они встретили ещё парочку, пока взбегали по лестнице. Не сопротивляющихся, оглушённых паникой, беззащитных. Но пленных брать не стали, вместо этого ударили, не тратя время, и побежали дальше, спеша к товарищам.

Это было правильным решением: вокруг Нарендры крутился какой-то непонятный тип, закутанный в чёрное и вооружённый изумительной красоты копьём, покрытым странными узорами и выбрасывающим сноп искр каждый раз, когда сталкивалось с молотами южанина.

Морвин обновила дар Великого и без разговоров ударила в спину.

Таинственный враг каким-то невероятным чутьём сумел увернуться, но топор всё же полоснул его по локтю, отчего незнакомец взвыл, а спустя секунду он заорал по-настоящему, потому что клевец Нарендры размозжил ему колено, а копьё Калеви пронзило спину насквозь.

Он дёрнулся, потянулся к медальону на шее, но Морвин не стала проверять, что это такое, а просто перерубила раненому голову, увенчанную длинными острыми ушами. Господин Иоганн что-то говорил и про этих редких слуг Лесного Царя, но девушка не запомнила.

- Как вы? – спросила она.

- Нормально, - ответил Нарендра, бросив взгляд за спину. – Он спит.

И действительно, маг льда лежал без чувств, сражённый, по-видимому, страхом, который наслал южанин. Что ж, не страшно, если так подумать.

Морвин растолкала товарища, и тот заспанно посмотрел на неё.

- Что такое? Что это было?

- Нарендра, - вместо ответа сообщила девушка.

- А-а-а, понял.

Раненый закашлял и отпил пару глотков из фляги, после чего вздохнул и поинтересовался:

- Нашли что-нибудь?

- Ничего, кроме камнелюда, которого и приговорили. А вы, стало быть, познакомились вот с этими? - она кивнула в сторону трупов.

Геимгхри скривился.

- И что делать дальше?

- Я знаю, - к ним подошла Калеви, сменившая копьё на трофейное, - пойдём по следам. Берём нашего раненого и вперёд, оставаться тут нельзя.

- Знать бы ещё, в каком мы домене, – проворчала Морвин.

- Неважно, в землях Лесного Царя все – наши враги, - ответила северянка, бросая на пол медальон убитого. – Лови, ты такого не видела.

На золотом кругляше была изображена фигура без лица в короне. Мастерство ремесленника поражало. Каждый листочек на плаще, каждая трещинка маски, каждый завиток массивных оленьих рогов был исполнен с таким великолепием, что оставалось лишь поражаться и завидовать.

Но как-то не хотелось.

Морвин вышвырнула золото в окно и брезгливо отёрла руки о рубашку. Вещи рабов духа вызывали отвращение.

- Ну что, в путь? – спросила она.

- В путь, - вздохнула Калеви.

И они, поддерживая Геимгхри под руки, двинулись прочь от башни.

***

- Нашла, - ухмыльнулась Фотини. – Нашла вас.

- Кого? – смущённо спросила Ганья.

- Пока что не представляю, но уверена, что вкус у них будет отменным, - осклабилась вампиресса, обнажив клыки. – Идём!

Слуги вывели их на лесную тропу, ведущую в небольшую деревеньку, обнесённую частоколом. Троица некоторое время наблюдала за местными жителями, и Фотини с разочарованием была вынуждена признать, что они разочаровывают. Не какие-нибудь таинственные чудовища, не загадочные сущности, не могучие духи, нет. Всего лишь банальные и скучные древолюды, зеленокожие, зверолюды всех сортов и оттенков, прочие слабосилки, недостойные даже упоминательствования.

Убить их будет нетрудно, ведь она уже восстановительствовалась, пусть и немного. Но на подобные недоразумения её сил хватит с лихвой.

Фотини уже собралась было двинуться к воротам, чтобы крушительствовать и кровепроливательствовать, как вдруг её внимание привлекла группа, вышедшая из леса. Два десятка вооружённых коротышек пинками подгоняли связанных одной верёвкой, укутанных в тёплые зимние одежды, пленников.

Причём двоих Дочь Ночи узнала – это были наёмники, с которыми она как-то беседовала.

Оружие невезучих воинов, а также их рюкзаки, перешли к счастливым победителям, и те явно предвкушательствовали делёж награбленного. Что же ожидало пленных, было ясно и так.

- Мы должны спасти их! – уверенно проговорил Эрик.

- Согласна, - кивнула Фотини. – Поэтому ты сиди здесь, мы пойдём вдвоём.

Юноша побагроветельствовал от гнева и досады, но подчинился. Он понимал свою слабость - и это внушало надежду на перековку.

К частоколу они подобрались бесшумно, словно две кошки, нашедшие большое мышиное гнездо. Дальше было лишь немногим сложнее. Фотини присела и высоко подпрыгнула, перемахнув через ограду, Ганья повторила за ней.

Перебравшись на другую сторону, они крались, прячась в тенях, скрываясь за домами и внутри них, пробираясь к центру посёлка.

Простенькие домики, убогие внутри и примитивные снаружи, не заинтересовательствовали Фотини. Жили здесь обычные простолюдины, не наделённые особыми дарами, не использующие сложных инструментов. Они охотились, собирали ягоды, возможно, растили хлеб на небольших лесных полянках. Простые, убогие селяне.

Не такого она ожидала от владений могучего духа, совершенно не такого. Впрочем, лишь проще будет освободительствовать товарищей. И да, один важный вопрос…

А как они смогли подчинительствовать своей воле десяток опытных и хорошо обученных головорезов, которые безропотно следуют за победителями?

Именно этот вопрос мешал Фотини броситься в атаку, дабы крушительствовать и пить кровь. Она выжидательствовала, изучательствовала, следительствовала. Хозяева деревни должны, обязаны были явить силу, иначе – никак.

Девушки забрались в дом, выходящий окнами на площадь, и тут обнаружились жильцы – два дюжих человека-гиены сидели за грубо сколоченным столом и играли в кости. Хозяева только поворачивательствовали головы, когда Дочь Ночи бросилась вперёд, перерубая шею одному и впиваясь в горло второму.

Укушенный захрипел, дёрнулся, на его тупом и грубом лице расплылась блаженная улыбка, а спустя миг всё было кончено. Фотини осушила его до дна, глотая кровь без разбора, лишь бы побыстрее выпить. После этого выпила и первое тело, чтобы то не пачкало пол, и сложила покойников в углу.

Ганья в это время обследовательствовала второй этаж и, не найдя ничего, вернулась, вертя в руках примитивное копьё, которое нельзя было сравнить с восхитительным артефактом Александра, всю прелесть которого тот, кажется, так ещё и не осознал. Наверняка стараниями владыки мира мёртвых.

Тут же было лишь просто железо, примотанное к палке. Даже не сталь!

Девушки переглянулись и Ганья прошептала:

- Они не могли взять в плен наших товарищей.

- Не могли, - согласилась Фотини и кивнула в сторону окна, - пошли проверим, но сними всё лишнее, возможно, придётся очень быстро выбегательствовать и ратоборствовать.

Бесовка послушна сняла плащ, скрывающий её милые копытца и прелестную фигуру, стянула тёплый свитер и осталась лишь в обтягивающей лёгкой одежде, не сковываемая ничем лишним. Фотини поступила точно так же.

Ничто не должно мешать в предстоящей драке! А в мирное решение дочь леса не верила. В этом месте друзей у них не было.

Подобравшись к окну, они выглянули, изучательствуя главную площадь деревни.

Тут уже развели несколько костров, на которые устанавливались внушительных размеров вертела. Здесь же точили ножи и пилы. Топоры приставлялись к колодам.

Не нужно было обладать мудростью древних, чтобы понять для кого припасено богатство.

А когда пленников по одному стали заводить на площадь и бросать в заранее приготовленную клетку, последние вопросы отпали. Тут, вблизи, было ясно, кто же это сумел подчинить себе полтора десятка опытных бойцов.

Фотини думала о ментальном маге, и это, говоря честно, могло стать проблемой – её барьеры, возводимые вокруг разума, всё ещё были невероятно слабы, их следовало оберегать и наращивать, а не проверятельствовать на прочность. К счастью, всё оказалось куда проще – позади пленников шагали два человека, от которых смердело магией бездны.

- Пожиратели, - прошептала Ганья, - здесь? Но почему?

- Узнаем у пленных, - сухо ответила Фотини. – Эту парочку нужно убить быстро.

- А если у них большой шаг? – с сомнением спросила бесовка.

- Справимся, - уверенно ответила дочь ночи, - или жаждешь посмотретельствовать, как наших товарищей разделывают заживо?

И, точно чтобы подтвердительствовать её правоту, из клетки вытащили первого пленника, потащив его к колоде. Мужчина выл, пытался вырваться, дёргался, но дюжие охранники и не думали останавливаться.

Ганья побледнела и кивнула:

- Вперёд!

Фотини хищно осклабилась и призвала всю мощь, что успела накопить за эти недели. Она обернулась тенью, тьмой, что лежит в каждом углу и таится за спиной каждого, и в этой тени раскрылись сотни глаз созданий столь кошмарных, что одно их упоминание могло свести с ума смертного.

Глаза приморозили к месту всех – и простецов, и пожирателей, оказавшихся слабыми разумом.

Бесовка воспользовалась этой возможностью идеально: упругой гибкой ланью выпрыгнула из окна и одним ударом снесла голову первому искажённому, развернулась и со всей силы впечатала копыто во второго.

Увы, удар пришёлся чуть ниже, чем хотелось бы, и нога бесовки лишь пробила навылет плоть, а саму Ганью занесло, и она покатилась кубарем по земле.

Боль отрезвила врага, и тот, заорав, бросился на подругу, но Фотини не желала подобного. Она уже была за его спиной, как и положено тени, её пальцы сомкнулись на голове пожирателя, и Дочь Ночи дёрнула, перекручивая шею. Это не могло убить тварь, но зато помешало ей.

Впрочем, уже в следующий миг тело раба бездны полыхнуло невообразимой мощью, и девушкам пришлось отскакивать, чтобы не попасться в кольцо пламени, выросшее вокруг прибавившего в росте и раздавшегося вширь монстра.

Раны его затянулись, шея с хрустом вернулась на место, а в руках уже блестел громадный мясницкий топор, вопящий голосами сотен жертв, принявших от него мучительную смерть.

- Ганья, бей слуг, я займусь им! – приказала Фотини, обрушивая тьму на врага.

Из земли, из тени под ногами выстрелили чёрные иглы, насквозь пробившие тело искажённого в десятках мест, но тот не остался в долгу, успев запустить в Дочь Ночи багровый росчерк, отрубивший ей левую руку, держащую двустволку.

Фотини отскочила, а указательный палец потерянной конечности надавил на спусковой крючок. Выстрел разнёсся над стойбищем людоедов, серебряные пули вошли глубоко в грудь искажённого, но увы - те, кто связал себя с бездной, не подвластны благородному серебру, этих чудовищ следует упокаивать иначе!

И пока враг рвал пронизывающие его чёрные лезвия, кровоточа и тут же исцеляясь, Фотини успела отрастить новую руку и бросилась в ближний бой. Верный мачете, оборвавший жизни не одного монстра и напоённый их силой, легко принял на себя сокрушительный удар двуручного топора, заблокировал, удержал, а после и расколол лезвие надвое, позволив вампирессе подобраться вплотную к пожирателю, и та, недолго думая, впилась ему в руку, высасывая кровь, впитывая её в себя.

Пожиратель взревел, ударил Фотини обухом, а после отбросил в сторону, но дело было сделано – кровь, что скопилась под его ногами, стала отличным оружием. Пикой, что пронзила людоеда насквозь, насадив его на своё алое древко, выйдя из макушки.

Но тот ещё жил! Ещё пытался ударить чем-то страшным, могучим, чем-то, что могло испепелить всех вокруг, и этого Фотини не собиралась допускать!

Она рванулась вперёд и, крутанувшись вокруг своей оси, отрубила голову врага. Та покатилась по заляпанной кровью земле, а Фотини плавно приземлилась.

Да, можно было использотельствовать техники сильней и опасней, но они пожирали изрядно сил, кои определённо понадобятся в этом проклятом месте. Сейчас же надлежало беречь мощь и преумножать её, а потому первым делом она выпила пожирателя, морщась от мерзкого вкуса его крови, и лишь после принялась оглядываться.

Ганья добивала последних врагов. У них не было ни единого шанса против бесовки, принявшей свой истинный облик и горящей жаждой убивать.

Никогда раньше Фотини не видела столь противоречивых, столь волнительных, столь интересных существ. Умные, свободолюбивые, обожающие механизмы в мирной жизни, они превращались в сущий кошмар, стоило только ударить в голову пьянящему аромату битвы.

И прямо сейчас стеснительная и наивная девушка, схватив дикаря за ногу, со всей силы била его головой о землю, не замечая даже, что от той не осталось ровным счётом ничего. Последний враг не утолил жажду боя распалившейся воительницы. И это могло стать проблемой, пожелай та обратить горящий взор на пленников.

Фотини осторожно подобралась сзади и вонзила клыки в нежную девичью шею. Аккуратно испила её сладкой крови, успокаивая, прогоняя злобу, даруя покой.

Ганья громко застонала, отпустила поверженного врага, попросила:

- Пожалуйста… хватит.

Дочь Ночи тотчас же отстранилась.

- Прости, тебя надо было успокоительствовать.

- И я благодарна вам, но всё же не нужно больше кусать меня за шею. Это странно…

Фотини улыбнулась – застенчивая дева вернулась, а теперь она осознает, что одета неподобающе.

Так и случилось – минуту спустя Ганья исчезла внутри дома, а вампиресса спокойно направилась к пленнику, чудом спасшемуся в круговерти битвы. Она разрезала путы, стягивающие его руки и ноги, после чего помогла прийти в себя и напоила.

- Госпожа, спасибо, - прохрипел тот.

- Не за что. Отдыхай, сейчас освобождательствую прочих.

Но сперва следовало позаботиться о крови!

Фотини остановилась, прикрыв глаза и приказав алым каплям собираться потоки и течь к ней. Она вбирала щедрый урожай, дрожа от радости, ощущая себя сильней, полней и законченней, чем когда бы то ни было. Так всегда происходило, стоило только упиться алым нектаром всласть. И эта страшная западня захлопнулась над головой не одного её родича. Многие, слишком многие обернулись тиранами, жаждущими лишь наслаждения, даруемого поглощением чужой жизни.

Когда-то и она была такой…

Эта мысль отрезвила, сбросила путы неги, и Фотини, вздохнув, отпёрла клетку, после чего распутала каждого пленника.

Мужчины принялись наперебой благодарить ей, но дочь ночи интересовало иное – знает ли хоть кто-то, что происходит?

Увы, таковых не нашлось.

Тогда она поинтересовалась “где они?”. И этот вопрос остался без ответа.

- Н-да, неприятственно, - заключила Фотини. – Ладно, и не с таким справлялись. Собирайте вещи, ищите всё ценное, после этого – выдвигаемся. Раз мы встретились, имеем шансы находительствовать и остальных. Этим и займёмся, а дальше решим как быть.

***

Заросли малины тянулись и тянулись, и тянулись, не думая заканчиваться. В какой-то момент Фаррелу начало казаться, что они бескрайние. Но нет – всё в этом мире рано или поздно подходит к концу, так произошло и сейчас.

Они подобрались к самой кромке густых кустов, именно оттуда чувствовался запах убийцы, и не только его.

Фаррел с Кианом аккуратно выглянули наружу, и паладин не поверил своим глазам.

Кусты заканчивались возле небольшой деревеньки, населённой хорошо знакомыми воинам древолюдами. И всё бы ничего, но на каменном пьедестале посреди становища лежал человек. Хорошо знакомый человек. Фаррел помнил этого человека и даже пару раз болтал с ним. Тип служил у революционеров, и паладин пытался завербовать его.

Теперь он остывал на каменной плите, а из перерезанного горла струйками текла кровь.

Он покосился на Киана, чей взгляд остекленел и жестами спросил «идём?», сразу же получив ответ «да».

Рейнджер прицелился, намереваясь разобраться с ближайшим уродцем, но это не потребовалось – Киан встал во весь рост, широко развёл руки в стороны. Это могло бы показаться смешным, если бы секунду спустя вокруг каждого из уродцев не появилось по маленькому портальчику.

Киан хлопнул в ладоши, и межпространственные врата сомкнулись.

Головы, куски тел, рук и ног посыпались с неба на вопящих от боли недобитков. Три десятка порталов, одновременно сомкнувшихся вокруг тел, крошили те аккуратно и гладко, не оставляя шансов на спасение. Впрочем, опытный заговорщик оказался не настолько наивен, чтобы, поддавшись ярости, лишить себя источника сведений – парочке древолюдей он всего лишь отрезал ноги, и теперь те верещали и дёргались, орошая траву зелёной кровью.

- Добивай раненых и идём, потолкуем с этими, - кивнул Киан. – Быть может, станет немного понятнее, что происходит.

Фаррел не стал спорить, вместо этого он обошёл лагерь и пробил голову и сердце каждого покойника. Так и правда спокойнее.

А Киан уже пытался разговорить раненых – он достал огненный жезл и прижёг раны первому, от чего тот взвыл и лишился чувств, затем повторил со вторым.

Этот оказался крепче и не потерял сознание, лишь на коже-коре выступили прозрачные бисеринки пота, напоминающие запахом берёзовый сок.

- Сколько вас? Где главный? Где мои товарищи? – чётко выговаривая каждое слово спросил Киан.

Раненый процедил в ответ нечто презрительное на незнакомом языке.

- Кажется, он нас не понимает, - заметил Фаррел.

- Ничего, у меня все начинают говорить. Если понадобится, заставлю медведя признаться в том, что он сын зайца, - мрачно пообещал Киан, и обернулся к пленнику. - Сколько вас? Где главный? Где мои товарищи?

Не получив ответа, он щёлкнул, и левую руку пленника оплела цепочка порталов.

Возле каждого пальца их было по пять штук, вокруг ладони висело три, и ещё десяток поднимался от кисти до локтя. Довольный получившимся Киан спокойно проговорил:

- Ты можешь понимать меня, можешь не понимать, это не столь важно. Главное, что я сейчас продолжу задавать вопросы, а ты постараешься ответить на них. Не сможешь, ну что ж…

Маленький портальчик закрылся, отрубая фалангу мизинца, который тотчас же упал на лоб вопящего пленника.

Киан холодно улыбнулся и проговорил:

- Сколько вас?

Ответа не последовало и Киан вновь щёлкнул пальцами.

Вторая фаланга отделилась от тела.

- Где главный?

И снова – молчание. И снова – щелчок. И снова вопль боли.

- Где мои товарищи?

Так продолжалось несколько минут. Киан не кричал, не злился, не повышал голоса, он монотонно спрашивал и спрашивал, каждый раз отсекая новый кусок плоти, проливая новую кровь.

Пленный уже не орал, он лишь хрипел и бился в конвульсиях, сопровождаемый полным ужаса взглядом второго подранка, успевшего очнуться и пытавшегося отползти подальше.

Фаррел связал его найденной тут же верёвкой и подтащил поближе к первому, позволяя не только наблюдать за процессом вблизи, но и ловить падающие сверху куски тела.

Первый пленник держался на удивление долго – Киан отрезал ему руку до локтя, прежде чем он вдруг заговорил:

- Вам не спастись, - прохрипел раненый почти без акцента. – Все подохнете.

Киан тяжело вздохнул, после чего попросил Фаррела прижечь кровоточащую рану и, как только это было сделано, создал новые порталы, на этот раз – на второй руке пленника.

- Сколько вас? – монотонно спросил он.

В течении следующего часа они узнали массу интересного. Этим пространственным карманом командовал лейтенант Лесного Царя, и пленный рассказал, как до него добраться. Они узнал, сколько у него воинов. Выяснили, что магов в этом домене нет.

А вот о количестве товарищей пленник не знал. Придётся разбираться на месте.

Киан, узнав всё, что хотел, создал портал вокруг шей пленников и поинтересовался:

- Последние слова?

- Гори в пламени демонов! – взревел первый.

- После тебя.

Киан не стал щёлкать пальцами, а просто закрыл порталы, поставив точку в допросе.

- И что делаем? – спросил Фаррел.

- Берём те два рюкзака, - революционер показал в сторону поклажи мёртвых бойцов, - идём искать следующее поселение. Что они сказали? На северо-западе? Компас тут не работает, увы, но уж как-нибудь сориентируемся по солнцу. Оно, кажется, не подводит пока что.

Фаррел подошёл к тяжёлым рюкзакам, распотрошил первый, выбирая самое ценное, передал второй Киану, после они собрали все боеприпасы, которые смогли.

- Думаешь, сразу попадём к Иоганну? – поинтересовался Фаррел.

- Не исключено, - хмыкнул Киан. – А может, придётся ещё плутать. Разберёмся по ходу.

Рейнджер кивнул.

- Принято!

- Ну а раз принято - идём.

Фаррел приходил в себя тяжело. Болела голова. Холод донимал. Кто-то, кажется, выл.

Выл?

Паладин распахнул глаза и огляделся. Не было ни зимнего леса, ни огромных сосен. Он сидел на мягкой хвойной перине, воздух пах летом, над головой щебетали птицы.

На всякий случай он применил артефакт, так хорошо помогший против Слепца. Увы, тут он не сработал – картина не изменилась.

Тогда он принюхался, пытаясь углядеть оттенки чужой магии, разбить иллюзию.

Опять безуспешно.

Зимы не было, иллюзии не было. Печально. Стало быть, ему не повезло при переходе.

Домены, стало быть? Интересно, а где остальные? Куда их закинуло?

Вой никуда не пропал и определённо стал громче.

Фаррел подхватил карабин, лежавший рядом, вскочил, огляделся. Никого? Или же… Чутьё наконец-то приметило живое существо. То приближалось и быстро. Ну что ж, уже хорошо! Враг – это хоть какая-то ясность, с этим можно работать.

И снова послышался вой, на этот раз рядом, а секунду спустя из чащи выскочил огромный оборотень из Чёрных Волков. Монстр был похож на тех, с которыми Фаррелу пришлось сразиться во внешнем лесу, и это означало проблемы.

Он выстрелил, метя в голову, но монстр прикрылся лапами и рванул вперёд, желая подмять, схватить, загрызть! Фаррел отбросил карабин, выхватил палаш и в диагональном шаге с размаху рубанул по набравшему скорость монстру.

Лапа чудовища отделилась от тела. Фонтаном ударила кровь. Чёрный Волк попытался развернуться, но паладин уже нащупывал левой рукой огненный жезл.

Мгновение - и густое пламя окутало визжащего врага, который дергался с минуту, а потом затих.

Вот только почти сразу же раздался рёв чуть поодаль.

Фаррел счёл за лучшее покинуть поляну, чтобы не встречаться с монстрами прямо сейчас. Нужно было найти людей - и поскорее!

Ароматы лета пьянили, сбивали с толку и кружили голову. Хотелось остановиться, сорвать лесной цветок, набрать пригоршню благоухающей малины. Но паладин упрямо шёл вперёд, не смея даже помыслить о подобном! Полнейшей глупостью было бы останавливаться. Ещё глупее – есть что-то в этом треклятом месте.

Хотя пить придётся – фляга с водой опустела уже наполовину, а зимнюю одежду пришлось скатать и примостить к ранцу, чтобы не свариться в ней.

А ещё было совершенно неясно, что делать дальше. Легко сказать, найдите владыку домена и убейте. Как это сделать? У него же над головой нет таблички!

Тем не менее, тяжёлые мысли не мешали изучать новое. В этом лесу, полном запахов, жизни и магии, Фаррел не находил ничего знакомого.

Птичьи трели, доносившиеся с веток, настраивали на миролюбивый лад, но сам этот лес пугал. Построить нечто столь величественное, столь мощное, столь необъятное… И сделать это для каждого из своих верных слуг… Какая мощь нужна для подобного? Как бросить ей вызов?

Неужели одного меча, пусть и действительно страшного, хватит, чтобы нанести смертельную рану духу? Нет, легенды рассказывали о героях древности, разивших небожителей… Но то - легенды.

Неожиданное биение жизни, возникшее в паре сотен ярдов, заставило напрячься, выжимая из дара всё возможное, лишь бы уловить, понять, с кем повезло встретиться.

Именно повезло!

Запах чар этого человека Фаррел зазубрил накрепко, а потому, не раздумывая, бросился вперёд, громко крича:

- Я тут, здесь! Помоги!

Последнее, возможно, было лишним, но найти хотя бы одно знакомое лицо тут, в царстве красок и зелени, было приятно.

Он выскочил на поляну, посреди которой, присев на корточки, замер Киан. Революционер выглядел настороженным, собранным, в одной руке он держал пистолет, а в другой – магический жезл. И то, и другое смотрело Фаррелу в лицо.

Паладин сделал пару шагов навстречу и замер, аккуратно демонстрируя карабин, висящий на ремне стволом вниз.

- Это я, - сообщил он.

Если честно, паладин не надеялся на то, что Творец Разломов захочет говорить, он готовился в случае чего отразить первую атаку защитным медальоном, а после бежать прочь, но командир бунтовщиков в очередной раз продемонстрировал умение адаптироваться.

Киан поднялся и, убрав оружие, сделал пару шагов навстречу.

- Ты один, светлый?

- Да, - кивнул Фаррел. – Где мы? Что это за домен?

- Понятия не имею, но мои порталы тут работают, правда, странно. Не могу вернуться назад, ни в одну из точек Дамхейна, - он нахмурился.

- Если бы мог, было бы слишком просто, - заметил рейнджер, - что делаем, ищем выход?

- Я бы для начала побродил по окрестностям, собрал наших, - дельно предложил Киан. – Не думаю, что мы тут вдвоём.

- Наших? – иронично заметил Фаррел.

На эти его слова революционер лишь хмыкнул.

- Не придирайся к терминам. Ты прекрасно понимаешь, что сейчас мы в одной лодке. Да что там, твои хозяева – главные эксплуататоры Дамхейна – и то осознают это. Я нужен им, пока идут бои на севере.

Фаррел поравнялся с Кианом, и они двинулись прочь, а пространственный маг продолжил:

- Скажешь, нет?

- Это так, - не стал отпираться паладин. – Мне было приказано не трогать вас.

- Разве что найти парочку разговорчивых пленников, да? – иронично хмыкнул Киан.

- Ну, раз уж у нас тут разговор по душам, то не сомневаюсь, что ты планировал использовать бои метсанов с Лесным Царём, чтобы усилить повстанческую армию. Иоганн ведь заплатил щедро?

- Ещё как, - мрачно подтвердил Творец Разломов. – Думаю, что щедрее даже, чем вам за право пользоваться толпой искажённых.

Они замерли, прислушиваясь к неожиданному шуму, не сопровождавшемуся, впрочем, ни запахами, ни аурой жизни. Скрылись за могучими древесными стволами, проверяя, не притаился ли враг.

Всё было чисто, и мужчины продолжили путь, а Фаррел вдруг проговорил:

- Но ты же собирался после похода раствориться в небытии, чтобы переварить новую порцию силы и подготовить новую подлость.

Киан засмеялся.

- Всё зависит от того, что считать подлостью, но да. Именно так. И ты не смог бы мне помешать, даже захватив парочку пленных.

- Даже Гуго? – осклабился Фаррел.

- Ты разве не видел его доспехи? Мой друг снял их с трупа махансапского тысячника, которого забил собственноручно. Как думаешь, есть ли у стайки рейнджеров шанс против него?

Фаррел не особо поверил в столь очевидную ложь, а потому спросил с неожиданной для себя горечью:

- Ты правда думаешь, что сможешь построить нечто? Вот так? Через кровь? Сейчас?

Киан остановился и пристально посмотрел на собеседника.

- А чем это твоё «сейчас» отличается от «вчера»? Не отвечай, я и так знаю. Отечество в опасности, варвары идут со всех сторон, нужно сплотиться, да? А с чего ты взял, будто мне есть дело до сплочения с одним из осколков? Вы все только и делаете, что сидите на остатках древних знаний и пожираете всё вокруг, готовясь к новой войне! Если бы Малый Совет, Пять Равных, Научный Совет и Совет Кланов не были бы такими жадными тварями, жизнь на нашем разбитом войной шарике, летящем посреди бесконечной и бездонной пустоты, оказалась бы куда лучше. Человек мог бы стать братом человеку, мы могли бы победить голод и эксплуатацию. Но ведь вы никогда не нажрётесь. Вам всегда будет мало, всегда захочется ещё одну порцию! Чужую. А потому я лучше спляшу на могилах всех благородных родов, а потом на руинах мира, разрушенного вторично, построю что-то новое. Что-то жизнеспособное. Что-то, у чего будет шанс принести справедливость обездоленным и униженным.

Он говорил тихо, но яростно, с убеждённостью фанатика. Фаррел понял, что спорить с таким человеком нет смысла. Но и враждовать с ним сейчас было глупо.

- Стало быть, в будущем нас ждёт сражение.

- Пусть так, - легко согласился Киан. – Я не бегу от драк.

- Я тоже. Но думаю, что свести счёты мы успеем.

- Полностью согласен. Сперва нужно выбраться отсюда.

Фаррел замер, ощутив слабый, едва различимый далёкий сигнал жизни и жестом указал направление.

- Туда, только тихо.

 Киан кивнул и они, пригибаясь, не шумя, двинулись в нужную сторону.

Спустя пять минут нашли тело, распростёртое возле густых зарослей малины. Фаррел помнил этого наёмника – он весьма недурственно стрелял из винтовки. На шуточном соревновании, устроенном во время привала, некоторое время держался наравне с лучшими снайперами его роты.

Рядом с телом никого не было, и паладин первым подошёл ближе, согнувшись над покойным. Тот лежал, широко раскинув руки и устремив пустой взгляд мёртвых глаз в густую зелёную крону. На губах его пузырилась кровь. Она же натекла вокруг головы.

А ещё, он был убит не монстрами – шею покойного аккуратно пересекала ровная гладкая черта ножевого надреза. К парню подошли со спины и перерезали глотку, после чего положили тело на спину да так и оставили, не забыв забрать рюкзак и винтовку. Пистолет, нож и разгрузку тоже забрали.

- Ещё тёплый, - заметил Киан, присаживаясь рядом.

- Да. Убили недавно.

- Сколько их было?

Фаррел принюхался к незнакомым запахам и уверенно ответил:

- Трое/

- Не наши?

- Нет.

- Стало быть, тут не одни лишь волки бегают, - задумчиво проговорил пространственный маг, со значением поглядвая в густые заросли малины, - догоним?

Фаррел сейчас думал ровно о том же самом. Им катастрофически не хватало сведений, стоило рискнуть.

- Идём! – кивнул он, первым растворившись в зелёном море.

***

Морвин со стоном открыла глаза и огляделась по сторонам. Она оказалась на верхушке видавшей виды башни, торчавшей посреди бескрайней чащи.

Тут и там пели птицы, а солнце жарило немилосердно, и девушка первым делом сняла тяжёлый зимний плащ, после – куртку. Аккуратно прикрепив всё к рюкзаку, она убедилась, что оружие на месте, а доспехи в порядке, провела пальцами по шлему и только потом стала проверять где оказалась.

Через зелень не было видно ничего? и Морвин решила спуститься вниз, благо, туда вела надёжная винтовая лестница, закрытая прочной решёткой.

Ну, не такой уж и прочной: пара ударов топора - и дерево поддалось, пропуская вниз.

Увы, но на верхнем этаже понятнее не стало – тут царило запустение, пол и мебель покрывал вековой слой пыли, и не было ни души…

Хотя нет!

Она заметила в пыли отчётливые следы и побежала по ним, надеясь, что станет капельку понятней.

Двумя пролётами ниже Морвин нашла труп одного из бойцов отряда. Она не помнила его в лицо, но зимняя одежда говорила сама за себя. А ещё парня убили – перерезали горло.

Склонившись над покойным, девушка прислушалась и – о диво – различила шаги этажом ниже.

Будь она Илэром, то, наверное, постаралась бы не шуметь, но увы, её дары к такому не располагали, а потому, выхватив оба топора, Морвин в несколько прыжков спустилась ниже и замерла в боевой стойке, готовая нападать.

Вот только встретились ей не таинственные враги, а Геимгхри с Калеви и Нарендрой.

Маг льда шёл, сипя от боли и повиснув на плече северянки, а Нарендра охранял их, глядя по сторонам.

Завидев Морвин, все они облегчённо вздохнули и убрали оружие.

- Что случилось? – спросила та, подходя. – Там этажом выше покойник из наших.

- У подножия башни – тоже, - простонал Геимгхри, держась за перевязанный бок. – Чёрные Волки, будь они неладны со своими когтями! Я даже среагировать не успел. Если бы не южанин, там бы и остался.

- Нет, того, что выше, зарезали, - мотнула головой Морвин.

Взгляды товарищей стали колючими и очень серьёзными.

- Уверена? – переспросила Калеви.

- Да.

- Проклятье… - девушка вздохнула. – И кто же сидит в этом домене?

- Нужно отдохнуть, - сказал вдруг Нарендра. – Раненый.

Он указал в сторону Геимгхри, и маг льда скривился, недовольный от напоминания его ошибки, но спорить не стал. Морвин – тоже. Нарендра был прав, раненому следует передохнуть, а им нужно разобраться в том, что происходит.

Четвёрка быстро нашла подходящую комнату без окон и с одним входом, Морвин натаскала дров для камина, и очень скоро пламя весело трещало, принося уверенность, разгоняя тени, даруя тепло. Излишнее тут, в царстве лета, но нужное Геимгхри.

С мага льда срезали пропитанную кровью повязку и аккуратно вычистили грубую рваную рану с неровными краями, после чего смазали её целительной мазью из вещевого мешка и влили в раненого немного настоя. После этого Нарендра стянул края раны нитью, поверх неё положили чистую марлю и туго перебинтовали.

Геимгхри кривился, несмотря на обезболивающее, но молчал, время от времени прося прощения за слабость.

А когда всё было закончено, Морвин вызвалась отправится на разведку.

- Значит так, вы отдыхайте и лечитесь, можете перекусить, - она ткнула в сторону тяжёлых вещевых мешков, набитых всякой всячиной, - а я попробую поискать в округе.

- Одна ты не пойдёшь! – резко ответила Калеви, - ты не следопыт, а боец. Вместе проверим.

Морвин хотела было возразить, но Нарендра с Геимгхри оказались на стороне северянки, и девушки отправились прочь из башни вместе.

 Как ни странно, на выходе их не ждала свора чёрных волков, не было и других врагов. Лишь тело растерзанного воина валялось в луже подсыхающей крови.

Калеви жестом указала следовать за ней, после чего двинулась вглубь леса.

Сперва дела шли неплохо, но чем дальше девушки отходили от башни, тем отчетливей Морвин ощущала спиной чужой взгляд, неприятный, оценивающий, плохой.

- Калеви, - тихо позвала Морвин.

- Да, знаю, - ответила северянка, не поворачивая головы. – Тише.

Они повернули обратно к башне. и неприятный взгляд тотчас же пропал, зато в лесу что-то ухнуло, громыхнуло, взревело.

А спустя мгновение послышался треск ломаемых деревьев.

- В сторону! – закричала северянка, и Морвин отпрыгнула, доставая топоры и обращаясь к дару Владыки.

Тело сразу же обрело лёгкость, усталость как рукой сняло, мышцы налились силой, а на лезвиях топоров заиграли алые отблески.

Северянка, крутанув копьё.ю остановилась, выбрав удачное место, и принялась ждать.

Враг не стал медлить – спустя минуту им навстречу, ломая деревья и оглашая окрестности рёвом, восьмифутовый монстр из чёрного камня. Морвин уже сражалась с такой тварью, но всё равно испугалась и замерла на секунду.

Монстр воспользовался этим – он, взревев ещё раз, устремился на Калеви, замахнувшись мощной лапищей, но та отпрыгнула, ткнув точно в сочленение копьём. Хрустнул камень, монстр взревел, развернулся, чтобы поспеть за юркой северянкой, и в этот момент Морвин прыгнула ему на спину.

Девушка со всей силы ударила чудовищ сразу двумя топорами, метя в голову, но не достала и обрушила оружие на плечи, оставив глубокие царапины, которые тотчас же засветились багровым.

Каменный гигант снова закричал и попытался обернуться, но Калеви ударила его в колено - и гигант завалился, рухнул на землю, подставляя голову.

Этот шанс Морвин не могла упустить – она со всего размаха впечатала оба топора в голову чудовища. Обычное оружие от такого раскололось бы, но подарок господина Иоганна выдержал.

А вот голова монстра – нет.

Она лопнула, обдав девушек осколками камней, и чудовище, дёрнувшись ещё пару раз, затихло.

- Бегом, туда! – закричала Калеви, срываясь с места и Морвин помчалась следом.

Она прекрасно поняла, что северянка имеет в виду, и не желала тратить время.  Кто-то натравил эту тварь, и он неподалёку! Нужно достать его!

***

Последние месяцы проводились в приятственной неге, которая так нравилась Фотини. Сражения чередовались с интереснейшими беседами, несущими массу нового.

Да, они не приближали её к родине, но друзья вполне могли постоятельствовать за себя, справиться с угрозой, возникшей стараниями изменника…

И это если они все уже давным-давно не умерли от старости. Увы, но она сбилась со считательствования очень быстро, к тому же не знательствовала особенностей времятечения в тюрьме. Быть может, дома прошли годы, а может и века.

Для духоспасительствования проще было считать, что годы, а раз так, то товарищи справятся, выстоятельствуют, дождутся… А вот ей открылся целый новый мир. Дивный, интересный, полный тайн и чудес.

В этом мире было так много магии! Столько чар! Незримая энергия пронизывала его насквозь, и даже заурядный крестьянин мог немножко колдовательствовать. Слабенько, едва-едва, так плохо, что предпочитал собирательствовать энергию, копить её и продавать, но мог!

А ещё магия погубила этот мир, ввергнув его в пучины хаоса.

И на обломках старого росли, цвели и благоухательствовали ароматные цветы нового.

О, как же это всё раззадоривало её любопытствование! Как взывало к исследованию! Как просило открыть себя, заглянуть в потаённые углы!

И Фотини наслаждалась новым местом жизни, пряча грусть о былом, потерянном, невозвратном, так глубоко, как только получалось. Быть может, она так справлялась со страхом за близких, быть может, боролась с подступающим безумием, кто знает?

За свою долгую жизнь она теряла боевых товарищей, друзей, возлюбленных. Люди – слишком хрупкие существа, чья жизнь до обидного коротка. Она же, привыкшая глядеть на пробегающие поколения, не могла лишь смирятельствоваться с неизбежным.

И потому новая война, чужая, жестокая, бессмысленная, беспощадная, захватила её, увлекла.

Врагом стал сам лес, порождающий множество самых интересных существ, которых было так завлекательственно исследовать, выпивать, познавать…

Но хватит праздноглядствования, дело прежде всего!

Фотини оглядывалась, пытаясь понять, куда её занесло, и не могла.

Она стояла посреди прекрасного луга, простирающегося от одной лесной стены и до другой. Ни зимы, ни армии, ни тумана.

Лишь бабочки, порхающие по цветам, да одуряющий аромат прекраснейших ландышей.

Вот, значит, как выглядит Царство Вечного Лета, о котором так много говорительствовал чародей. Прелестственное местечко. Что ж, осталось понять, где прячествуется его хозяин.

Нет смысла заниматься бесполезственным времяпрепроводительствованием. Нужно искать выход.

Вопрос в том, куда двигаться?

Она попыталась найти созданий тьмы, нащупать под землёй, во тьме корней, в грязи и прахе слуг, которые способны будут проверить окрестности за неё и… ничего!

Нет, живых существ тут хватало с избытком, вот только каждое из них уже подчинялось иному. Кому? Чему?

Сложно сказать.

Получится ли захватить их силой? Да, но потребуется время.

- Вот так вот, - пробормотала она, пытаясь понять, куда же следует идти дальше и раздумывая, доставать ли свой компас, всегда указывающий верный путь, или подождательствовать.

Ответ, как часто случалось раньше, предоставила судьба: над лесом западнее неё неожиданно взлетела стая птиц, и Дочери Ночи сразу же захотелось узнательствовать, кто это потревожил крылатых, а потому она помчалась туда, не разбирая дороги, топча цветы и расшвыривая в стороны бабочек.

Волнительные ответы ждательствовали!

Увы, они оказались не столь интересными, как могло показаться, хотя и приятственными – в лесу обнаружилась Ганья – изумительно интересная девушка с милыми рожками и очень вкусной кровью, почти такой же, как и у Александра. Она сидела, склонившись над бесчувственным юношей и причина его обморока валялась вокруг: деревья, трава, листья - всё вокруг было залито кровью и кусками тел.

Стая Чёрных Волков набросилась на бесовку, но та проявила жестокость, свойственную, как поняла Фотини из разговоров, всему её народу. Ну а юноша – Эрик – сразу же потерял сознание.

Этот мальчик заинтересовательствовал Фотини сверх всякой меры. Раньше ей не доводилось видеть магов крови иных, нежели подобных ей, этот же оказался человеком. Жаль только, скрытый внутри богатейший потенциал он никак не мог реализовательствовать из-за болезни разума, с которой пока что не удавалось сотворить ничего.

Боязнь крови – не редкое явление. В этом нет ничего страшного или плохого. Вот только обычно она лечится, и неплохо. Увы, но все способы, которые Фотини знательствовала, не привели ни к какому результату.

Страх сидел так глубоко в сердце юноши, что поборотельствовать его не удавалось ничем, но Фотини не отчаивалась и верила, что рано или поздно посмотрит на магию крови, столь редкую в этой части мира, что в отряде воителей, собранных Иоганном со всех земель, не нашлось ни одного такого же.

- Приятственно видеть вас бодрыми, - проговорила она, подходя.

Ганья дёрнулась, поглядетельствовала на Фотини, покраснела, перевела взгляд на Эрика, покраснела ещё больше, после чего радостно улыбнулась и пролепетала:

- Я рада, что с вами всё в порядке.

 Фотини присела рядом и положила ладошку на лоб юноше.

- С ним всё хорошо, давай унесём его отсюда. Ты бери рюкзак, я же подниму мальчика.

И сказав это, она взяла на руки бесчувственное тело, а бесовка закинула на спину второй рюкзак, тяжёлый и нагруженный до краёв.

Они двинулись прочь от места побоища, Фотини пыталась найти слуг, годных для изыскательствований, а заодно спрашивала у подруги о её делах.

Та мало что понимала: пришла в себя тут, нашла Эрика, после на них напали - вот, собственно, и всё.

Разговору их помешал юноша, пришедший в себя. Когда он открыл глаза и увидательствовал над головой Дочь Ночи, то удивился, а как только понял, что его несут, то покраснел сильнее, нежели Ганья, и спрыгнул, встав на ноги, после чего забрал рюкзак и повесил его на спину.

- Спасибо, - смущённо поблагодарил он женщин. – Без вас я бы умер, наверное.

- Не исключательственно, - согласилась Фотини, - но и не обязательственно.

Она прикрыла глаза и вновь воззвала. Да! Что-то появилось!

Остановившись, она позвала сильней, настойчивей, заставляя повиноваться, ломая слабую волю низшего создания, коему надлежит прислуживать высшим.

Открыла глаза и удовлетворённо кивнула – на соседнюю ветку присело несколько крупных летучих мышей. Фотини вытянула правую руку, заголив ту до локтя, и летучие мыши сели на неё, вонзив клыки в плоть. Тот, кто повелевал ими, пытался мешать, но было уже поздно – существа, вкусившие крови истинной дочери ночи, уже не отвечали на ставший чужим зов.

- Летите! – распорядилась Фотини. – Летите и найдите таких же, как мы!

Летучие мыши с писком умчались прочь, а она недоумённо поглядела на товарищей. И если с Ганьей в целом всё было хорошо, то Эрик – бледный и зеленоватый одновременно – был готов вновь упасть в обморок. Он сделал несколько глубоких вдохов и присел, прислонившись к древесному стволу.

- Хорошо, давайте отдохнём, - согласно кивнула Фотини.

Всё равно нужно было дождаться, пока слуги найдут и покажут что-нибудь интересное.

Можно и передохнуть.

Со вздохом я последовал за Иоганном, поднимая ногами тучи жирного пепла, ещё несколько часов назад бывшего разумным и живым существом.

- Ну, вперёд, - вздохнул, отчётливо понимая, что дальше станет лишь тяжелей.

На плечо уселся Айш-нор, выглядевший невероятно довольным, и я не удержался от мысленного вопроса:

«Что, небось, подобное и ожидал?»

- Ты прав, узреть безумие я жаждал, толкнёт что человека в пасти зла, - прозвучало у меня в голове.

«Мы можем и не вернуться», - заметил я.

- Что ж, значит, это наш удел, его не изменить, но никогда от ратных дел я не бежал скулить, - самоуверенно заметил архидемон.

«Ты бывал когда-нибудь в подобных местах?» - без особой надежды на ответ задал я третий вопрос, но Айш-нор удивил.

Архидемон переместился с одного моего плеча на другое и ответил:

- В доменах смог я побывать, однажды - привёл в них рать… Сраженья жаркие то были, враги о милости молили.

«Маловато нас для рати. Иоганн это понимает, Лесной Царь это понимает. Он же играется с нами, я прав?»

- То очевидно всем, кто разум сохранил, - охотно подтвердил ворон.

«Ну спасибо, утешил. Ладно, идём, разберёмся по ситуации».

В последние месяцы это «разберёмся по ситуации» стало моим девизом, хоть на щит гравируй. Хотя… как будто был иной вариант.

Увы, но Иоганн и не думал отказываться от мести своему заклятому врагу, а её не добиться, кусая того и помогая его противникам. Старый добрый римский принцип “amicus meus, inimicus inimici mei” никто и никогда не отменял, но вряд ли сидение на берегу в надежде узреть проплывающий труп врага и активная помощь осколкам, воюющим с Лесным Царём, сравнится с забиванием оному в глотку раскалённой кочерги. Особенно если ты знаешь, что осколки не вывозят. Уже раз не вывезли!

Возле меня материализовалась вездесущая Радха, которая отказалась оставаться в безопасности. Девчонка выглядела изрядно напуганной, но старалась не подавать вида, напротив, храбрилась, болтала с каждым, кто был готов перекинуться с ней словечком, и вообще за последний месяц зарекомендовала себя с лучшей стороны, став этаким маскотом батальона.

Увы, но и на неё не находилось особо времени, в чём я раскаивался.

Впрочем, сейчас девочка подошла, потому что так ей было спокойней – я понял это по её взгляду, а потому поспешил успокоить:

- Не волнуйся, всё будет хорошо, сейчас вот пройдём пепел, определимся с направлением и снова заберёмся в сёдла, тогда станет проще.

Радха, всю дорогу сидевшая в санях Ананды, кивнула, но ничего не сказала, а прижалась ко мне, ища опору и защиту в человеке, превратившем её в чудовище.

Я вздохнул и потрепал девочку по голове, гадая, каким же окажется следующий шаг нашего безумного лидера.

Ждать долго не пришлось. Иоганн, шедший по одному ему ведомым ориентирам, вдруг резко остановился и подозвал Ананду.

- Ставь тут, - распорядился он, и южанка, не говоря ни слова, принялась разгружать свои сани, погружая здоровенную бутылку вроде той, в которой родители передавали привет Горбачёву, а после и Ельцину, в горячий пепел, с радостью принимавший странное подношение.

С помощью Малоуна и его людей она смогла подготовить всё необходимое за каких-то пять минут, после чего Иоганн подозвал Ананду, и та отдала ему какую-то странную штуковину, сильно смахивающую на часовой механизм.

Приладив агрегат к самой большой бутылке, артефактор достал часы, после чего сообщил:

- У нас ровно час, чтобы убраться подальше отсюда. Вперёд!

После этого он забрался в седло и двинулся на север, ускоряясь с каждым шагом, вынуждая нас следовать или возвращаться.

Увы, путь назад – в этом можно было не сомневаться – перекрыт, а значит, вариантов у нас нет никаких.

Час прошёл быстро – мы старались убраться как можно дальше от очередной подлянки Иоганна, а потому понукали животных, заставляя тех ускоряться.

Но зато я сумел присмотреться к чёрным соснам поближе и не шибко вдохновился этим.

Увечные деревья действительно покрывали мерзкие пульсирующие наросты, присосавшиеся к ним, точно уродливые гигантские клещи, пьющие витальную силу древнего леса и впрыскивающие свой чёрный яд в вены гордых деревьев, искажая те, превращая в блеклую тень себя былых.

У многих сосен наросты были соединены отвратительными, пульсирующими в едином ритме кишками, источающими омерзительную слизь. Их отростки извивались и, казалось, двигались вслед за нами, будто бы намереваясь схватить, присосаться, выпить засмотревшегося путника.

- Ну и мерзость, - скривилась Сюин, проезжавшая мимо меня, - тут всё надо выжечь с воздуха, и почему только ойлеанцы не сделали это?

- Они пытались, пожирательница, - подключился к беседе Фаррел, на которого молчаливый поход и отвратительная иррациональность внутреннего леса тоже производили не лучшее впечатление, - но, потеряв несколько десятков воителей неба, решили не повторять своих ошибок. А мне больше интересно, что было в бутылках?

- Как и мне, - сухо отозвался Киан.

Мне тоже было очень любопытно. Всю дорогу мы оставляли в снегу странные запечатанные бутыли. И теперь воины то и дело зыркали назад, ожидая увидеть большой бадабум, которого почему-то не случалось.

- А ещё мне интересно, - добавила Ананда, - долго ли нам ещё до обещанного перехода в карманные измерения? А то как-то хочется, значит, уже согреться, да.

Южанка аккуратно проверяла содержимое своей поясной сумки, под завязку забитую склянками, и, перехватив взгляд Иоганна, спросила:

- А что? Всем интересно, да!

- После, - коротко ответил Иоганн, поглядев сперва на часы.

И мы продолжили идти, забираясь всё глубже и глубже в мрачные чёрные пределы вражеских владений, не встречая сопротивления, не находя жителей, вообще не замечая ничего живого. Кроме, конечно же, пульсирующих наростов.

Не останавливаясь, пустили ещё две огненные реки: Иоганн не отказал себе в удовольствии расстаться с парой своих бесценных браслетов геенны огненной; после этого попробовали огнемётами пройтись по деревьям, но без особого результата. Их могло задеть лишь пламя Маккоя, но после пары попыток огненный маг сообщил, что не собирается тратить столько энергии ради трёх деревьев и мы бросили бесполезную затею.

Остановились ближе к вечеру, найдя неплохую поляну, достаточно крупную для того, чтобы вместить шесть сотен человек и коней, а также все наши сани. Получилось тесно, но, хотя бы, мы были ограждены от треклятого леса, вызывающего у меня примерно те же чувства, что и обитель Матери Леса.

Разгрузили поклажу, накормили и укрыли попонами животных, после этого принялись за скудный и унылый ужин. Иоганн настрого запретил разводить огонь и пить спиртное, и никто, в общем-то, не возражал. Все отлично понимали, что тут – в десятках километров от союзников, посреди вражеской земли - не стоит привлекать внимание.

Вместо этого сотни глаз устремились на охотника, который спокойно занял место в центре поляны и изучал нас точно насекомых, пришпиленных булавкой к доске.

- Начну с жидкости, - неожиданно произнёс он. - Тут всё просто – Ананда по моей просьбе приготовила крайне редкий и в высшей степени живучий яд, коим мы отравили выжженную землю. Он распространится через пепел, пробьётся внутрь и не позволит Лесному Царю залечить раны, нанесённые тёмным елям, годами, десятилетиями. Эти шрамы будут напоминать ему о цене беспечности и самоуверенности. О том, что не нужно давать опрометчивых обещаний и недооценивать своего врага.

Никто не произнёс и слова, но даже мне стало как-то не по себе.

Ненависть Иоганна переходила все границы, он не собирался останавливаться ни перед чем. Для того, чтобы навредить тому, кто забрал сына, нужно распылить смертоносный яд, который пропитанная пеплом земля вберёт в себя? Что ж, вперёд, и побольше!

И это явно было лишь началом, артефактор разогревался, не собираясь отступать и сдаваться.

Довольный произведённым эффектом, Иоганн продолжил:

- Теперь что касается врагов. Я говорил офицерам, а они должны были осуществить донесение важной информации. Но напомню: высока вероятность, что часть отряда окажется в карманных измерениях низкого ранга. В каждом из них есть свои феодалы, и убийство одного из них – единственный надёжный способ осуществить открытие портала, ведущего в домен более высокого уровня.

Он откашлялся и, оглядев всех, продолжил:

- Каждый боец обязан произвести полную проверку личного рюкзака и особое внимание уделить наличию в укладке компаса.

Он продемонстрировал небольшой шарик, копия которого досталась каждому.

- Это ваш путь ко мне. Предупреждаю сразу, я буду ждать достаточно долго, но не бесконечно, а потому, когда наберётся минимально необходимое количество войск, продолжу путь к Лесному Царю. Если не желаете заблудиться навеки, то поспешите. Это всё, свободны.

Иоганн же, сойдя со своей импровизированной трибуны, покинул поляну и углубился в лес, провожаемый недоумёнными взглядами товарищей.

А я провожал его взглядом, пытаясь осознать, до каких же глубин ненависти способен дойти человек.

Иоганн же не был злодеем! Он сохранил мне жизнь, он рисковал собой ради детей, он, наконец, всегда отличался рассудительностью, порядочностью, чистоплотностью, столь несвойственным этому ублюдочному мирку. И вот сейчас он, наплевав на всё, идёт в пасть льва. Да, наверное, у него имеется план, который артефактор не собирается озвучивать никому, в этом я не сомневался, но стоит ли оно того?

Ответ на этот вопрос пришёл от Айш-нора, который мысленно обратился ко мне.

- Ты Иоганну не дивись, оно вполне понятно. Кто мести посвятил всю жизнь, не мог пойти обратно. Он в сердце демонов впустил, они всё вызревали, и вот, в решающий момент, приказ к атаке дали.

«Демонов?» - не понял я. – «Каких демонов? Из какого мира?»

- Имя их - ненависть и зло, зовут их боль утраты, их те, кому не повезло, всегда приветить рады.

Ответ Айш-нора прозвучал подобно приговору.

«Но, может, мы сумеем его убедить? Может, он отступит?»

Ворон не ответил. Он каркнул и, расправив крылья, слетел с плеча, устремляясь ввысь. Увы, молчание было красноречивее слов, а потому, остаток вечера я сидел, точно придавленный огромной каменной плитой, не понимая что делать, пока, наконец, союзники не стали заваливаться спать.

Прижавшись друг к другу, кучкуясь, наплевав на все условности и приличия, измотанные люди отдыхали, понимая, что очень скоро им понадобятся все силы, какие только есть в запасе.

Я же, ведомый бессонницей, покинул поляну и вошёл под покров чёрных сосен, заметив Иоганна, двигавшегося туда же парой минут раньше.

Артефактора я нашёл в десятке метров от поляны. Он стоял на коленях перед раскрытым медальоном с портретом сына и, кажется, молился.

Подойдя чуть ближе, я, наконец-то, сумел выхватить несколько слов.

- Скоро, сынок… да, да, уже очень скоро… приду… убью… покой. Всё будет… отомщу…

И тут моя нога неаккуратно встала на шишку, которая хрустнула. Иоганн за какую-то долю секунды оказался на ногах, а в мою сторону глядел его замечательный арбалет.

- Всё хорошо, свои, - я сделал медленный шаг вперёд, демонстрируя ладони.

- Что ты тут делаешь?

- Увидел, как ты идёшь в лес, решил проводить, мы, как-никак, в тылу врага.

Охотник мотнул головой.

- Нет, не в тылу. Мы даже не дошли ещё до основных его крепостей. Мало кто осознаёт всю истинную мощь Лесного Царя.

- И ты планируешь сокрушить её одним жалким батальоном? – выгнул я бровь. – Уверен, что хитрый план, в чём бы он ни заключался, работает? Ну хорошо, нас пустят внутрь почти задаром, а какую цену установят на выходе?

Артефактор убрал арбалет, после чего поднялся, захлопнул медальон и спрятал его на груди.

- Увидишь, - усмехнулся он, в и улыбке этой даже слепой бы заметил безумие.

- Ты не обязан идти до конца, - пробормотал я столь тихо, что даже вплотную было не расслышать.

Вот только слух охотника, похоже, превосходил даже мой под магическим усилением. Он скривился, мужественное и спокойное лицо на миг обернулось уродливой маской, маг выхватил пузырёк с таблетками и проглотил две, не жуя. Выдохнул, посмотрел на меня уже вменяемым взглядом.

- Обязан, - прошептал он столь же тихо. – И пойду.

Сказав это, он обошёл меня и, не говоря больше ни слова, направился к лагерю, я же молча двинулся следом. Говорить что-то не было ни малейшего смысла, я понял всё, что хотел.

***

Следующий день прошёл спокойно и тихо. Мы двигались между громадных сосен, не разжигая огня, не применяя магию, не высылая дозор и почти не разговаривая. Люди, подавленные мощью этой чащобы, злой силой, копившейся внутри неё, точно потухли, растеряли запал и кураж. Да, не все, но многие, слишком многие!

Мне это не нравилось, и, как ни странно, Чуче тоже. Ллинг с самого захода в сосновую рощу не находил себе места, перемещался с одного моего плеча на другое, перебирался к Морвин и Радхе, позволял себе даже время от времени забираться на Сюин.

И выглядел ллинг невероятно раздражённым и напуганным. Что-то давило на него, смущало разумного магического зверя, выводило из себя, и он, не способный сделать ровным счётом ничего, бесился, не находя себе места. А ещё – и я это чувствовал – он пытался защищать нас всех!

Такой маленький, такой слабый, но старался вносить свою лепту.

Во что?

Очевидно, в борьбу с той силой, что пыталась продавить нас, сломать, скрутить в бараний рог, той силе, что отступала каждый раз, когда я использовал Щит Разума, и возвращалась, стоило только заклинанию пасть.

Больше нас ничего не беспокоило и не преграждало путь, но отчего-то никто не торопился открывать гостеприимные двери Царства Вечного Лета.

И это напрягало.

Впрочем, ещё сильнее меня волновало то, что на всём протяжении пути Иоганн сыпал в снег какие-то маленькие металлические бусины, которых у него набилось несколько коробок.

Конечно же, ни слова о том, для чего они нужны, от артефактора мы не дождались, но тот относился к этим странным штуковинам очень серьёзно: не давал никому брать их в руки, следил, чтобы бойцы не поднимали их, и вообще как-то подозрительно много внимания уделял странным вещицам.

Впрочем, мне показалось, что попав на землю, эти бусины начали зарываться внутрь этакими стальными гороховыми зёрнами, сотворёнными безумным кузнецом.

На этом странности не заканчивались: время от времени Иоганн прикреплял к соснам паучков, вырезанных целиком из драгоценных камней, и они – это я видел лично – быстро перебирали кристаллическими лапками, торопились в сторону ближайшего пульсирующего нароста, прогрызали в нём дыру и исчезали в потоках омерзительно воняющей жижи, застывающей на морозе.

Ближе к вечеру Иоганну и этого показалось мало, потому что по его распоряжению Ананда опустошила ещё одни сани, выгрузив на снег странную коробку с устройством, буквально состоящим из переплетения трубок, колб, реторт и ёмкостей самых разных форм и размеров, внутри которых весело плескалось жидкое живое пламя, лижущее стекло и пытающееся выбраться на свободу.

Когда же стемнело, мы расположились меж сосен, потому как подходящей поляны не нашлось, и были вынуждены как-то выстраивать оборону.

Люди спали плохо, беспокойно, им то и дело снились кошмары. Даже двужильные метсаны - и те как-то поубавили гонору и уже не пытались при каждом удобном случае подшучивать над слабосильными южанами, которых к серьёзному делу нельзя подпускать и на пушечный выстрел. Напротив, дети севера сдали, кажется, сильнее других, жались в кучу и выглядели такими несчастными, что хотелось пожалеть их и утешить.

А ещё не пойми откуда посреди зимы начал подниматься туман. Сперва медленно, после – всё быстрее и быстрее, он наползал на нас, грозя поглотить полностью, затащить в непроглядное нутро, лишить обзора. И туман этот был магическим, причём отнюдь не потому, что появился посреди зимы.

Люди повскакивали с мест, всюду звучали команды, кто-то даже истерил, лишь Иоганн стоял посреди этого и широко, безумно ухмылялся, держа в одной руке меч, а в другой – арбалет.

- Всем приготовиться! – возвестил он и расхохотался. – Лесной Царь, я иду к тебе!!!

А после добавил что-то ещё, вот только я это не расслышал, потому как туман поглотил нас, накрыл с головой, а после вокруг всё завертелось, перемешалось, пошло вверх и вниз, и кувырком, и последнее, что я услышал перед тем, как отключился – это кошмарный грохот взрыва где-то к югу от нас.

***

 И вновь я пришёл в себя на старой-доброй кровати. Неведомый мучитель решил показать очередной сон. Вопрос – какой?

Поднялся я с опаской, потому как в последние разы встречал далеко не самые приятные сны, и как-то очень не хотелось повторять веселье.

Вышел в тихий и спокойный коридор, и тот вдруг подёрнулся рябью, наполнился цветами и звуками - и меня зашвырнуло в водоворот весёлых лиц, поздравлений и задорного смеха.

- Вот он, вот он! Выкуп невесты! – послышались голоса, и меня схватили за руки и потянули через коридор в большую комнату, где уже ждала она.

В подвенечном платье, стройная, как юная берёзка, и такая родная…

Увидев Лену, задорно перешучивающуюся со свидетельницей, я на миг потерял дар речи.

Конечно же, я помнил этот день! Как мог забыть? Кто бы мог забыть?!

Мы женились летом, когда в городе стояла невыносимая жара. Казалось, сам асфальт плавился и тёк от яростных копий солнца, обрушившихся на него в те далёкие и невыносимо счастливые дни. И потому в квартире, переполненной смеющимися гостями, можно было парить людей, но Лена даже глазом не повела. Ни капельки пота на лбу, ни единой жалобы, ни грана слабости.

Вот уж кто проявил бы себя в Дамхейне, так она! Стальной волей моей любимой можно было рубить головы грешников.

Но мне не дали подумать.

- Выкуп, выкуп! – раздавались голоса отовсюду, и я, улыбнувшись, поддался всеобщему настроению, пошёл на поводу у сна, позволил ему вести себя.

Задания сыпались одно за другим, и я честно решал их, продвигаясь всё ближе и ближе к любимой, и вот, наконец, замер напротив неё, смотря в родные глаза и плавясь отнюдь не от жары.

- Саша, что ты такой серьёзный? – смеясь, спросила Лена.

- А как иначе? – улыбнулся я, обнимая жену, пусть будущую, но мою.

Она чуть отстранилась, смеясь, и сообщила всем:

- Всё, всё, давайте, в автобус и регистрироваться! Время не ждёт.

- Идём, - подал я её руку, мечтая о том, чтобы этот чудесный сон не кончался. – Скорее.

- Куда спешишь, без нас не начнут, - хохотнул тесть, и я грустно улыбнулся ему в ответ.

Если бы он знал… если бы все они знали, куда я спешу.

Но увы, это всего лишь сон, так пусть он продлится чуть дольше, ведь пробуждение – в этом нет никаких сомнений – мне не понравится.

***

- Пропали? – Риманн нахмурился, глядя на свежее донесение с северного фронта. – Стало быть, они наконец вошли в Царство Вечного Лета?

- Не могу ведать, просветлённый, - пролепетал вестовой. – Телеграмма от верховного шамана Тойво.

Старый паладин отпустил слугу и откинулся на спинку кресла, грустно думая о превратностях судьбы и поразительных сделках с совестью, кои надлежит принимать каждый раз, как только ты получаешь власть и могущество влиять на судьбы людские.

Когда сперва Владыка Книг, а после и Творец Смерти потребовали не чинить препятствий Убийце Чудовищ, он счёл их доводы вескими и разумными. Как ни посмотри, а использовать небольшой отряд, набранный самим артефактором, было притягательно. И свои войска целы и невредимы, и метсаны не станут оголять границу, и союзников можно поберечь. Да и не было оснований не верить Иоганну, рёкшему, что Лесной Царь поклялся пустить его к себе с войском малым.

Так почему бы и не позволить безумцу творить всё, что он захочет?

То, что легендарный чародей, одержимый жаждой мести, соорудит нечто невероятное, сомнений не было. Все свидетели его прошлого участия в битвах против Лесного Царя в один голос твердили, что безумный гений едва ли не в одиночку переворачивал исход битв!

Но ситуация очень быстро вышла из-под контроля.

Мало того, что ради победы он пошёл на сделку с демоном, приютил кубло искажённых, нашёл где-то бесовку и вообще собрал тварей изо всех уголков Дамхейна, перестав таиться, что с трудом, но приняли, так он ещё и сговорился с Творцом Разломов, люди которого несколько месяцев назад проливали кровь доблестных мужей Эйри.

Терпеть такое было решительно невозможно… но приходилось! Телепортатор, получивший от Иоганна некий невероятно ценный артефакт, лично принял участие в походе, и ради подобного союзника, пусть и сугубо временного, можно было забыть обо всём!

Естественно, как только подвернётся возможность, Фаррелу надлежало захватить если и не самого телепортатора, то хотя бы одного из его людей, дабы допросить оного, да вот не выходило!

Творец Разломов, пошедший на огромный риск, отлично вымуштровал людей, дабы те не совершали глупостей, а потому добраться даже до одного не представлялось возможным.

И тем не менее, несмотря даже не столь лакомую цель, как смутьян, разыскиваемый во множестве держав, малый совет Эйри должен был выжидать, не решался действовать. А уж когда артефактор применил свои чудо-бомбы, в одночасье ставшие предметом самых жарких споров учёных мужей континента, его люди стали неподсудными.

Сей момент неподсудными.

Но как только война закончится и Лесной Царь будет загнан в своё логово, а может даже - чем Морриган не шутит – и убит, настанет время наперегонки взимать плату и требовать своё.

По крайней мере, так были настроены огненные братья. Грейди с Креваном, напротив, учитывали мощь артефактора и предлагали ввести того в Малый Совет, купив обещаниями почестей, богатства, на худой конец – жизнями так любимых чародеем уродцев, в число которых каким-то дивным образом затесались и два беглеца из иного мира.

Кривая ухмылка фортуны превратила одну из них в пожирательницу, а второго сделала экзекутором, что предопределило судьбу обоих, но…

Опять сие мерзкое слово.

Но ради Иоганна можно и отпустить парочку монстров? Чтобы одна продолжала есть людей, а второй строгал для ненасытного архидемона новых слуг?

И какая же сила способна заставить Эйри пойти на такое?

Увы, ответ он знал. Эта самая сила сейчас копила войска на юге, радостно наблюдая, как война в лесах разгорается – буквально! – и пожирает всё новые и новые полки.

Может оказаться, что к лету не Иоганну будут ставить условия, а наоборот. И он, определённо, понимал это, иначе не торопился бы отправиться в гости к врагу, едва только собранное с бору по сосенке войско стало хотя бы немного походить на… войско. По-хорошему, им следовало готовиться ещё хотя бы один месяц, но хитроумный артефактор решил иначе.

Риманн вздохнул и покосился на большое зеркало, накрытое большим покрывалом. Он специально приказал принести его после приснопамятной беседы с Грейди.

Кажется, настал час позвать бывшего ученика.

Старый воитель подошёл к зеркалу и стянул покрывало, отбросив то в сторону, после чего трижды постучал по гладкой поверхности. Ответ пришёл почти сразу – зеркало подёрнулось плёнкой, пошло волнами, и в нём проступило лицо бледного юноши с густыми мешками под глазами.

- Приходи, - коротко сказал Иоганн, отходя на шаг назад.

И Грейди вышел из зеркала. Такой же щеголеватый, как и всегда, вот только от вечной его улыбочки не осталось и следа, напротив, осунувшийся лик его выражал смертельную усталость, коей и надлежит быть у члена Малого Совета в преддверии войны.

- Приветствую, бывший наставник, - склонил голову повелитель зеркал и в голосе его не слышалось ничего, кроме печали, - прошу простить за столь неподобающий вид…

Он широко зевнул и тряхнул головой.

- Но я вымотался как покойник.

Риманн усмехнулся.

- А я слышал, что покойники отдыхают от дел наших тяжких.

- Как видишь, не все.

Глава тайной канцелярии ещё раз зевнул и осмотрелся по сторонам.

- А где твой бешеный волчонок?

Риманн вздохнул. Даже вымотанный до предела Грейди не мог отказать себе в удовольствии и немного не позубоскалить.

- Занимается полком.

- Роту из которого вы с Агной отправили Морриган знает куда.

Грейди попытался изобразить на лице глумливую усмешку, но получилось у него неважно: истощённые мышцы подвели - и лицо одного из сильнейших чародеев мира превратилось в уродливую спазмическую гримасу.

- Все поддержали сие начинание, включая Светлейшего.

- Но мы тогда не знали, что вытворяет Иоганн.

- А если бы знали, отказались бы?

Грейди хмыкнул.

- Имей я возможность наложить руки на изделия нашего гения – определённо, но тот слишком хорошо прячет секреты, ведь за все эти годы я так и не сумел найти тайник, хотя не один и не два моих шпиона посещали Вольный Город.

Сия информация не то, чтобы удивила Иоганна, скорее, позабавила.

- И что, ради горсти побрякушек ты осмелился бы ограбить едва ли не самого ценного ремесленника Дамхейна?

Грейди на миг задумался, после чего осознал, что бывший наставник подшучивает над ним, тряхнул головой, растрепав волосы, и спросил:

- Быть может, перейдём к делу?

Риманн кивнул и протянул донесение.

- Читал?

Грейди пробежался по нему взглядом и пожал плечами.

- И что такого?

- Они вошли в Царство Вечного Лета, что думаешь? – терпеливо пояснил Риманн.

- А я думал, что ты спросишь о том, как идут дела с поиском предателя.

- А ты бы ответил? – изумился старый воитель.

- Нет, конечно же!

- Потому и не спрашивал, - назидательно заявил Риманн, воздев палец к небу. – Так что?

Грейди закатил глаза и протяжно вздохнул, демонстрируя всю глубину своей невероятной усталости, но после всё же снизошёл до ответа:

- Не знаю. Мои агенты в отряде Иоганна успели донести, что тот действовал запредельно эффективно. Один батальон под его началом стоил целой бригады, а то и дивизии! Хватит ли этого? Если хочешь моё мнение, безумец сложит голову, но продаст свою жизнь так дорого, как только сумеет. Убийца Чудовищ слишком долго готовился к этому дню, чтобы сдаваться легко. Сколько лет прошло с прошлой войны? Десять? Пятнадцать?

- Двадцать один, - поправил Риманн. – И в той войне я имел несчастье принять участие, а потому хоть и желаю Иоганну успеха, слабо верую в него.

Грейди нахмурился.

- Готов выслушать твои аргументы.

- Они простые: побороть бога в его доме невозможно, коль ты не сильней его втрое, а Лесной Царь, хоть и прозван духом, есть бог. Коль не по имени, то уж по силе-то точно. И Крачин не победил владыку лесов лишь по одной причине – он не может. Ужель ты думаешь, что сил одного человека, пускай и одержимого местью, хватит на то, чтобы убить божество? Да, он собрал под своё крыло сильных воинов и подготовил особое оружие, но они лишь люди, кроме архидемона и ручных чудищ, конечно же, а потому не все выйдут из леса.

Грейди пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему нет дела до безумцев, упивающихся мщением.

- Так чего же ты хочешь от меня? Зачем призвал?

Высший паладин вздохнул. И снова настало время принимать непростые решения.

- Направь новые группы соглядатаев в Вольный город, да и иные места, кои недавно посещал Иоганн. Мнится мне, что к лету он либо сгинет, либо осенит своё имя неувядающей славой богоубийцы. И коль он сотворит чудо, уже не мы станем хозяевами положения. Не должно такому случиться аккурат перед войной.

Грейди понял, что старый воитель хотел сказать.

- А если погибнет, то мы должны будем получить как можно больший кус пирога, чтобы компенсировать потерю целой роты, возглавляемой отличным разведчиком?

Риманн тяжело вздохнул.

- Надеюсь на Фаррела и верю в него. Даже из плохой ситуации он выйдет, и не один, ибо рейнджеры Эйри – лучшие из лучших. Но да, без потерь уже не обойдёмся, лес возьмёт своё, а значит, так или иначе, но мы должны остаться в выигрыше.

Надзирающий над шпионами даже приободрился, проснулся. Сказал:

- Поражаюсь, как столь достойный воитель может опускаться до низменного коварства. Даже не предупредить подругу…

Но Риманн не ответил на столь очевидную провокацию, а Грейди не желал конфликта. Он слишком устал для него и не скрывал этого. Поэтому маг зеркал ответил:

- Будет исполнено, бывший наставник. Твои слова мудры и правильны. И ты поступил правильно, что позвал меня, наследие магов нашего с тобой уровня – это вопрос национальной безопасности.

- Наследие… или контроль над оными.

- Или так, - кивнул Грейди, погружаясь в зеркало. – Жди новости, о бывший наставник, я обязательно стану держать тебя в курсе.

Сказав это, он растворился в пустоте, оставив Риманна сокрушаться да думать о трудных решениях.

А потом потянулись нудные, унылые дни, наполненные монотонной, убивающей всякий интерес работой. Я искренне думал, что война – это нечто более… возвышенное и страшное, что ли?

Но мы только и делали, что выжигали лес, избавлялись от обугленных стволов да отбивали мелкие, натужные атаки, которые, казалось, совершались исключительно для того, чтобы чуть-чуть задержать нас.

После истребления сотни Чёрных Волков отряд будто оставили в покое, лишь время от времени натравливая маленькие и жалкие группы слабосилков, которых не хватало даже для разогрева. Единственное, что они делали, так это тратили наши боеприпасы, но, благодаря Киану с его экспресс-доставкой, даже это не могло помешать нам.

А потому мы заходили всё глубже и глубже в недра внешнего пояса, защищающего истинные владения Лесного Царя от чужаков, оставляя за собой тлеющую просеку.

Потерь считай что не было: за всё время мы недосчитались лишь полусотни легкораненых, заболевших и обмороженных, которых стремительно ставили в строй.

И с каждым днём, с каждой стычкой мы всё лучше и лучше учились работать в команде, понимать друг друга без слов, поддерживать товарищей. Завязывалось общение, совместные тренировки, кажется, закрутили пару романов. Из разрозненной толпы пускай и сильных, но разобщённых людей мы потихоньку становились боевым подразделением, участвующим в опасной, пусть и до предела странной войне.

Короче говоря, план Иоганна пока что претворялся в жизнь с поразительной точностью.

А вот на других участках лесного фронта дела шли не столь хорошо. Возможно, именно это объясняло наше спокойное продвижение.

На юге огромные орды порождений леса пробили оборону метсанов и даже организовали там что-то вроде генерального сражения, в котором, если верить донесениям, схлестнулись тысячи лучших воинов с обеих сторон. И северяне проиграли, отступая всё дальше и дальше вглубь уже своего защитного берёзового пояса.

Если бы не бронетехника Эйри и живая авиация Ойлеана, всё обернулось бы куда большими проблемами, но и сейчас радоваться было особо нечему. К тому же на севере не прекращалась кровопролитные бои. Метсаны жгли лес тёмных, а те в ответ старались измочалить уже их собственные деревья. Вся граница пылала в обе стороны, где-то сражались целые дивизии, где-то бились полки, а где-то – прямо как у нас – рубились батальоны.

Столь яростная битва не за землю, а за дубравы и березняк не укладывалась у меня в голове. Несмотря на все рассказы и объяснения, оставалось лишь верить товарищам на слово, потому что реальность происходящего вызывала вопросы.

А ещё у меня складывалось впечатление, что нас сознательно пропускали вглубь леса. То ли это тоже входило в условия таинственного договора между Иоганном и Лесным Царём, то ли нам просто везло.

Впрочем, артефактор с каждым днём становился всё мрачнее и обмолвился, что скоро мы будем сворачивать рейд и возвращаться в тыл.

Ну а пока мы шли. Жгли. Строили. Стреляли. Снова шли.

Всё свободное время, которого выдалось на удивление много, я тренировался до беспамятства, учась бою на копьях, топорах, мечах, ножах и кулаках, стреляя из всего, до чего получалось добраться, ну и, конечно же, пытаясь овладеть Белым Пламенем.

И успехи не заставили себя ждать! Я становился полноценным бойцом и не мог не признать, что ощущение собственной силы было приятным. То же касалось и магии: неимоверно сложные чары начали поддаваться, сдавать позиции, отступать на новые рубежи. С каждым часом, с каждым повторением, с каждой капелькой потраченной энергии я становился всё ближе к обретению новых чар.

Это уже стало походить на манию, болезнь, не дающую отвлечься и занимающую всё свободное время. Я почти не общался с товарищами, не гулял по лагерю, не сидел у костра. Всё свободное от службы и тренировок время пожирал Белый Пламень, точно его метафорические языки добрались до меня и теперь медленно, но верно пожирали мозг своей жертвы.

Наверное, такими темпами я бы успел доучить заклятье до возвращения, вот только планы очень быстро накрылись медным тазом и пришлось импровизировать.

На нас наконец-то обратили внимание!

Это случилось на пятнадцатый день посечно-огневой войны, когда наши разведчики сообщили, что нашли границу, отделяющую два Тёмных Леса – внешний и внутренний. Каким-то невероятным образом мы пробились через весь внешний лес!

И все поняли, что нас ждут проблемы.

Утро началось как обычно: мы истребили стайку слабосильных монстров, решивших перехватить батальон на марше; после этого собрались уже разойтись и заняться рутинными делишками, как вдруг лесную тишь разорвал кошмарный рёв, от которого кровь стыла в жилах.

Иоганн скривился, и я было подумал, что он отдаст команду вернуться к форту, последнему в цепочке и срубленному в паре километров от нашей деляночки, или занять круговую оборону (ну, чисто чтобы потренироваться), но охотник удивил.

- Форсированный марш! – скомандовал он. – Не тратить время, вперёд!

Я не стал интересоваться, как быть людям, оставшимся внутри укрепления, не задал вопросов и о судьбе разведчиков, как ни крути, а у них были компасы. Я лишь забрался на коня и пришпорил того, пустив иноходью.

Безумно опасное занятие, граничащее с идиотизмом: в зимнем лесу угробить животному копыто - как нефиг делать! Но Иоганн оставался непреклонен. Он рассылал во все стороны разведчиков, отправил Айш-нора следить за небесами, заставил Фаррела на всю катушку расчехлить свой дар, передав тому какой-то очень ценный на вид артефакт, от одного вида которого у паладина закончились все возражения.

Мы теряли коней, но никто не останавливался – отставшим был дан приказ догонять бегом. Мы теряли и людей – кто-то неудачно упал, свернув себе шею.

Безумная гонка, совершенно неожиданная и непонятная, продолжалась и продолжалась, а рёв становился всё ближе, всё громче. Я не понимал откуда он идёт, но ощущал волны ненависти, направленные на нас. Что-то приближалось, что-то нехорошее, противоестественное, ненавидящее всё живое.

И Убийца Чудовищ не желал сражаться с ним! Он хотел успеть, а потому загонял животных, плюнул на людей и нёсся вперёд точно так и надо было. Было ли это частью его тренировки? Не уверен. Кажется, сам не ожидая столь лёгкого прорыва, он решил чуточку скорректировать планы.

Значит ли это, что мы прямо сейчас отправимся в домен Лесного Царя? Я искренне надеялся, что нет. Мы попросту не готовы к такому! Отряду нужно время.

Вот только командовал не я, а потому мог лишь подчиняться и скакать.

Как ни странно, мы успели добраться туда, куда желал артефактор. И я, увидев это место, потерял дар речи.

Казалось, что безумный художник прочертил полосу посреди картины. На левой части (там, откуда пришли мы) он рисовал пейзаж, пускай и уродливый, на правой же – ударился в сюрреализм.

Перед нами стеной возвышались громадные сосны, до боли похожие на те, что я встретил у метсанов. Похожие, но и отличные от них до невозможности.

Деревья, покрытые мерзкими пульсирующими наростами, искривились, уродливые их ветви, подобные когтям чудовищ, тянулись к нам, желая схватить, выпить жизнь, оборвать глупую ошибку, названную существованием смертных. Их иголки (чёрные, точно воды глубочайшего озера на дне самой мрачной пещеры) топорщились в разные стороны, и когда ветер шевелил их, казалось, что сосны стонут от боли.

Эта неправильная, бугрящаяся, фосфоресцирующая, истекающая омерзительно пахнущими соками масса вызывала стойкое омерзение, она буквально говорила: «Всё это неправильно, это насмешка над жизнью, это порождение злой воли!». И она молила об очистительном пламени!

Каждый почувствовал это.

- Успели, - выдохнул Иоганн, слетая с коня. – Всем собраться в группу, Киан, готовь телепорт! Небольшая коррекция планов. Я хочу поздороваться как следует!

От этих слов у меня точно камень с души свалился. Нет, прямо сейчас мы не отправимся в неизведанное. Сейчас мы просто насрём на порог Лесного Царя и сделаем ноги.

Иоганн подошёл к границе, разделяющей два леса, два мира. Замер, посмотрел на землю, укрытую снегом, занёс ногу и перешагнул незримую черту.

Чёрные кроны загудели, закачались, и в гуле их я отчётливо разобрал «прочь, уходите, вам тут не рады, чужаки!», но Иоганн не ушёл. Он извлёк браслет и положил его на землю так, чтобы выгравированная руна указывала вперёд. Затем достал нож и порезал большой палец, провёл по артефакту.

Освободил скрытую в нём силу.

Магическая энергия, вырвавшаяся на свободу, на миг ослепила меня, сдавила грудь, выбила слёзы из глаз. А уже в следующую секунду она обратилась в огонь! Пламя, разгораясь с каждым вдохом, пёрло вперёд, вширь и вверх, перекидываясь с одной сосны на другую, уходя вглубь исконных владений Лесного Царя девятым валом, огромной пышущей жаром волной.

И глядя на этот кошмар, я возблагодарил всех богов за то, что Иоганн не оставил никаких чертежей и описаний. Меньше всего мне хотелось бы попасть под атаку такой хреновины! Хуже неё, наверное, было лишь ядерное оружие.

Но оно, меж тем, было, и артефактор с удовольствием обрушил на врага плод своей кропотливой деятельности.

- Спалите тут всё! – распорядился он, поднимаясь и отходя от рассыпавшегося в пыль браслета, выполнившего свою задачу. – И поживее, времени почти не осталось.

Тут он не врал – я буквально ощущал, как сгустилась атмосфера, как тяжело стало дышать. Нечто невообразимо могущественное обратило на нас внимание, и ему – я точно ощутил это – было невыносимо больно!

Впрочем, огнемётчики Тармо с радостью исполнили приказ, залив всё вокруг огнём. К ним присоединился и Маккой, и прочие огненные маги, а чуть позже и обладатели огненных жезлов.

Десятки деревьев вокруг нас разгорелись, создавая изрядных размеров прореху в границе, но вся эта огненная магия не шла ни в какое сравнение с кошмаром, сотворённым Иоганном в одиночку.

- Всё, уходим! – распорядился он. – Портал!

Киан не стал спорить, он послушно открыл врата, в которые наши сотни входили одна за другой. На этот раз я был одним из последних, а потому перед тем, как войти в прокол, соединяющий две точки пространства и времени воедино, оглянулся.

Нет, к нам не бежали орды монстров, никто не изрыгал проклятья, не было ничего. Ничего, кроме чёткой уверенности, будто нечто незримое сообщило «вы за это ответите!», и я верил ему, этому таинственному хозяину изувеченного леса.

Верил, но не собирался останавливаться.

***

Точка выхода привела нас к одному из ранних фортов. Его мы поставили, если не путаю, вторым или третьим, а после забыли и двинулись дальше вглубь леса.

Вот только сейчас тут было на удивление многолюдно: форт обтекали сотни и сотни фигур в белых маскхалатах, вооружённых копьями, ружьями, луками, топорами.

Неподалёку, вертя башней с пулемётом, проехал бронеавтомобиль, на котором восседало несколько человек в знакомой мне форме Эйри, а над нами с клёкотом пролетели два звена птеродактилей, несущих очередные заряды на погибель врагу.

Киан вышел последним, чуть пошатываясь от усталости, но весьма довольный собой. Увидев бойцов Эйри, он напрягся, но те как будто не замечали революционера, принёсшего столько проблем осколочному королевству буквально полгода назад.

То ли не знали про него, то ли – что вероятнее – в верхах порешали, и ненавистник капиталистических свиней временно перешёл в раздел полезных сукиных сынов. Как, собственно, и Иоганн. Как и я.

Мы, уставшие и вымотанные, шли назад, к полосе ничейной земли, с которой всё начиналось, а туда – вглубь леса, к смерти, огню и боли - тёк людской поток. Тысячи, десятки тысяч воинов собирались нанести Лесному Царю болезненный удар, развить наш нежданный успех, в чём бы он ни заключался.

И всё же я не сдержался и спросил у Иоганна:

- И что, они теперь пойдут вперёд?

- Да. И постараются удержать как можно больше леса, а также осуществить расширение выжженного пространства. Не думаю, что у них получится пробиться вглубь, но я нанёс в высшей степени значительный урон системе обороны на этом участке, уничтожив также и лесные тропы врага, нарушив их целостность в данном квадрате. Сам не ожидал, что простейшее боевое слаживание, не рассчитанное ни на какие значительные результаты, приведёт к столь выдающимся последствиям.

- Но мы не пошли внутрь, - заметил я.

- Нет. Мы не готовы.

- И что теперь?

Иоганн оглянулся, обведя взглядом воинов осколочных королевств.

- Передохнём пару дней, после чего поищем другой спокойный участок и продолжим там.

Я вздохнул и пошёл искать близнецов. Хотелось передать им благие вести.

И да, Иоганн, естественно, не соврал – мы продолжили.

День отдохнули в тылу, приводя себя в порядок, подбирая животных взамен потерянных, леча раненых. А после всё теми же лесными тропами отправились на север.

Заправилы Метсы оценили помощь Иоганна и разрушительную силу его игрушек, а потому новое местечко нам выделили без вопросов.

Находилось оно где-то на две сотни километров севернее. Тут было холодней, а в ясные дни можно было видеть огромную стену ледника, поднимающегося на севере. Зима здесь ощущалась куда полнее: вечное дуновение, замораживающее саму жизнь, безмерная монументальность вечной ойкумены льда, рождённой многие сотни тысяч лет назад и сохранившей своё могущество до сих пор.

Но место это роднило с нашей первой точкой одно – тут раньше почти не было вражеских войск. Этот сонный участок позволял продолжить веселье, начатое Иоганном и очень сильно нравившееся ему.

Впрочем, на этот раз этот раз мы не смогли забраться так же глубоко, как и в первый раз – очень быстро к нам пригнали серьёзных ребят.

Мы привычно уже выжгли кусок леса, после чего соорудили форт, отбив слабую атаку местных сил, и с чувством выполненного долга легли спать, а уже утром меня разбудил сигнал тревоги.

Выбравшись из спального мешка и наскоро облачившись в доспехи, я поспешил наружу, поднялся выскочил в распахнутые настежь ворота и… остолбенел.

Из леса к нам выдвигались каменные гиганты, тяжело громыхающие массивными ножищами. Первый – ростом в добрых пять метров, ещё четыре – по три метра от ступней и до макушки, ну и десяток недорослей «всего» по паре метров каждый.

Меж их ног копошились всё те же древолюды и гоблины.

Эти два народа, как я успел уже понять, вообще использовались Лесным Царём как расходный материал. Ну, туда им и дорога.

Чёрных Волков не было, уже хорошо.

- Что делаем? – поинтересовался я у артефактора, возле которого уже образовались Тармо, Киан и Фаррел.

Неподалёку околачивалась Сюин, поигрывающая мечом и явно прикидывающая, как бы половчей нашинковать врагов.

Иоганн очень нехорошо улыбнулся мне и сказал:

- Лесной Царь был так любезен, что отправил нам тренеров. Мы используем это. Киан, ты с Сюин и Аластаром займёшься самым крупным. Фаррел, у тебя в роте есть маг земли, бери его, а заодно Ганью и Фотини. На вас минимум один двухметровый. Так, дальше…

Наш командир, выделяя лишь сильнейших бойцов, которые шагнули за пределы, доступные человеку, наметил цели, а остальных, разделив на взводы, направил отстреливать мелюзгу. Всё было сделано быстро, спокойно, за считанные мгновения.

Десяток команд - и вот толпа превратилась в стройный механизм, каждая шестерёнка которого знала что делать.

Я тоже знал.

- Товарищ революционер, - ухмыльнулся я Киану, - подведёшь нас поближе?

- Почему бы и нет, товарищи проклятые, - хохотнул тот и взмахнул рукой, открывая портал, в который мы втроём и бросились, оказавшись в самой гуще врагов – позади гиганта.

Мы с Сюин, не тратя времени, стали очищать пространство, безо всякой жалости истребляя врагов магией. То, что ещё полгода назад пугало и казалось опасным, сейчас лишь раздражало точно жужжание комаров.

Молнии и Стрелы Древних, алые волны, срывающиеся с клинка китаянки, острая сталь. Вот то, что за считанные секунды очистило землю вокруг нас, завалив её изуродованными трупами и заставив врагов попятиться.

Киан тоже не терял время даром – он просто и без затей открыл два портала под ногами каменного гиганта, выведя в воздух в сотне метров сбоку от нас, а после щелчком пальцев захлопнул их.

Монстр, провалившийся в порталы по самые бёдра, неожиданно для себя стал безногим, а две здоровенные каменные дуры с грохотом свалились в толпу врагов и придавили нескольких.

Вообще-то, наш Ленин вполне мог в одиночку разобраться со всей этой оравой, причём не напрягаясь. Однако он не хуже Иоганна понимал важность командной работы, а потому, указав нам с Сюин на поверженного камнелюда, размахивающего гранитными ручищами, проговорил:

- Честь закончить работу оставлю вам.

И мы, переглянувшись с китаянкой, бросились в атаку.

Я закрепил правую руку монстра, призвав под неё усиленную парой контуров Длань Мёртвых, костяные ладони надёжно вцепились в камень, прижав тот к земле, вскочил на дёргающиеся пальцы врага, пробежал до самого плеча, после чего с размаху ударил копьём в грубое каменное подобие глаза.

С ужасающим скрежетом моё оружие пробило его, глубоко застряв внутри вражеской головы, а Сюин в это самое время обрушила меч на шею нашего недруга. Мы, точно заправские горняки, рубили породу, пробиваясь через внешние слои, чтобы найти нежную и ранимую сердцевину, о которой рассказывал Иоганн, и спустя пять минут всё было кончено.

Киан всё это время лениво истреблял мелочь, лезущую под ноги, открывая порталы на уровне вражеских шей и схлопывая те.

Головы точно кочаны сыпались с небес, а мы вгоняли сталь в самое нутро каменного монстра до тех пор, пока тот не подох.

И когда это случилось, я оглядел поле боя, заваленное мёртвыми и умирающими врагами.

Нарендра вместе с Гуго и наёмником, чьего имени я не помнил, допинывали одного двухметрового врага; Геимгхри здоровенной ледяной сосулькой пробил грудь трёхметровой твари, и Калеви вместе с парой моих искажённых весело отделяли башку пришпиленного к земле камнелюда; Морвин вместе с Илэром и ещё тремя искажёнными рвали на куски последнего двухметровку.

Ну а мелюзга… её выкосил меткий огонь наших стрелков.

Всё было кончено.

Увы, но насладиться победой нам не дал Иоганн. Спустя десять минут он приказал телепортироваться прочь из форта, предварительно спалив тот и пустив огонь по всем окрестностям, до которых успевали дотянуться.

Он собирался найти для нас новый участок фронта, на котором разделил свою армию на маленькие группы и заставил охотиться на врагов.

После этого мы снова собрались и ударили в другом месте, углубившись во вражеский лес на добрую сотню километров.

Затем один лишь взвод монстров под моей командой должен был сходить на вражескую землю.

Дни шли, менялись участки, но неизменным оставалось одно: кровь, которую мы лили на заснеженную землю, и пепел от сожжённых деревьев.

Мне казалось, что я уже никогда не очищусь от запаха дыма, что он станет преследовать меня до скончания времён, что зола въестся в кожу.

Бесконечная кровавая круговерть посреди морозной зимы, и не думавшей ослабнуть и подарить нам передышку оттепели, изматывала и отупляла, но она же превращала отряд в нечто большее, чем просто собранные с бору по сосенке психопаты с суицидальными наклонностями. Мы становились подразделением.

А зимний фронт, меж тем, пробуждался, с каждым днём вбирая в себя всё больше и больше воинов с обеих сторон.   Рубилово шло полным ходом, причём, о диво, наши старания оказали серьёзнейшее влияние на бои. Как я узнал во время отдыха, коридор, пробитый нами почти до самого внутреннего леса, смогли не только удержать, но и расширить, добравшись до кошмарного пожарища, устроенного Иоганном.

Как рассказывали свидетели, глубина пала там доходила до десятка километров, вот только дальше захватчиков особо не пустили – на границе внутренних земель собрались по-настоящему большие силы, пробиться через которые не выходило.

На севере дела тоже пошли на лад. Да, полностью зачистить внешний круг не смогли, зато враги, потерявшие немалую часть своей сети там, ослабли, их удалось продавить, заняв огромные земли. Вот так наши метания, призванные сплотить и обучить бойцов, привели к серьёзной победе.

Но говорить о каком-то переломе в войне или крахе Лесного Царя, конечно же, не приходилось. Как не приходилось говорить и о рейде в домен духа, который с каждым днём казался всё более реальным. Иоганн считал, что мы не готовы, чем буквально выводил меня из себя. Уже прошёл второй месяц зимы – тот самый, тринадцатый, уже перевалил за середину февраль, но мы так ничего и не сделали, а лишь метались туда-сюда, неся смерть и разрушение.

Наконец, двадцать седьмого февраля две тысячи сто тридцать шестого года по местному летоисчислению, на самом излёте зимы, артефактор решил, что момент настал - и мы, перебравшись на новое место, передохнув и пополнив запасы, получили приказ: набить рюкзаки всем необходимым для выживания в течении месяца, после чего готовиться к прорыву.

Увертюра закончилась, как сказал бы один слепой демон. Пришло время первого акта.

Мы ступили под сень искривлённых дубрав средь бела дня и устремились вперёд.

Добрая половина рейнджеров отправилась на разведку, Айш-нор без понуканий взвился в небеса, проверяя, всё ли хорошо, а Фаррел, оставшийся с нами, напрягал все силы – и свои, и дарованные Иоганном –  для того, чтобы отслеживать врагов на предельной дистанции.

И первое время всё шло хорошо: мы без сопротивления, необнаруженными, прошли добрых три десятка километров, а фронт грохотал, ревел и дрожал к северу и югу от нас.

Никакой больше экономии сил, никаких больше полумер! Извечные враги, распробовав вкус крови друг друга, принялись рвать и крушить, смешивая с землёй деревья, призванные защищать рубежи, подступы к священным недрам лесов – светлого и тёмного.

Эти два брата близнеца, эти два уродливых отражения друг друга, кажется, вознамерились наконец-то поставить точку в затянувшемся споре и определить победителя раз и навсегда.

И это же, как ни странно, играл нам на руку. На батальон попросту не обращали внимание.

То ли решили, что слабосилкам нечего нам противопоставить - даже задержать не смогут, то ли готовились к по-настоящему тёплой встрече.

Мы рассчитывали на второй исход, а потому почти не останавливались, проваливались в толстый снег, обходили еловый частокол, падали в ямы, но шли, невзирая ни на что.

И чем ближе мы приближались к могучим искорёженным соснам, неразличимым, но таким близким, тем тяжелее становился воздух, мрачнее обстановка и вязче атмосфера.

И очень быстро стало ясно, что нас ждут: разведчики сообщили об огромном войске, перегораживающем проход, и об отрядах, подходящих с флангов.

На это Иоганн ответил быстро и жестоко – он задействовал три своих огненных артефакта, а после – ещё три. И даже мне, человеку, успевшему повидать в Дамхейне много всякого, стало тошно от увиденного.

Пламя безжалостно слизнуло с лица планеты не только лес, оно ещё и не оставило врагам, собранным против нас, шанса на побег, а потому к границе внешнего и внутреннего кругов мы шли уже спокойно, вразвалочку, не торопясь. С хрустом ступая по обугленным останкам, устлавшим, точно ковёр, наш путь.

И на этой чёрной ране белого мира не было врага, способного помешать нам, а потому уже к утру отряд достиг цели.

 Граница пострадала изрядно – пламя зашло глубоко в сердце владений Лесного Царя, и прямо сейчас – ночью – было светло как днём от сотен пылающих великанов, и это устраивало нашего предводителя.

Собрав всех, дав небольшую передышку, он, не произнеся даже напутственную речь, первым переступил незримую границу, усеянную горячим пеплом, двинувшись вперёд – к самому сердцу Тёмного Леса.

Трое суток нам дали враги, и за это время форт был почти достроен. Все плюнули на дома, зато внешние укрепления вызывали гордость за нашу расторопность. Не просто частокол, но древо-земляная стена, перед которой прорыли изрядной ширины ров! Да, никаких башен выстроить мы не смогли, но зато разместили четыре мощных смотровых вышки, на которых постоянно дежурило по нескольку человек.

И в этот форт мы – спасибо Киану – переместили все припасы до того, как началось по-настоящему.

Это случилось утром четвёртого с момента прибытия на передовую дня: разведчики Фаррела вернулись с безрадостным докладом – на нас надвигается целая армия, и на сей раз враги куда опасней, нежели кучка демонических зверей.

Узнав об этом, Иоганн приказал поджигать весь лес, который получится, а после укрываться на стенах форта. Вернее, на стены должны были взойти стрелки. Все бойцы ближнего боя выдвигались вперёд и как-то так получилось, что я не просто попал в их число, но и получил почётное место в первом ряду.

Справа встала Фотини, слева, подвинув Морвин - сотник Тармо. Он хмуро зыркнул на меня и сказал:

- Хочу посмотреть на искажённых в бою. Интересно, на что вы годны.

Его огнемётчики, как ни странно, не прятались за стенами форта, они прямо сейчас пробирались вперёд, разойдясь тонкой линией и выставив оружие, готовые обрушить на врагов пламя.

И враги не заставили себя должно ждать – из чрева пылающего леса на вырубку стремительно вырывались сотни рабов великого духа.

Людей с кожей-корой я узнал сразу. Они бежали на нас плотной толпой, сжимая в руках копья и топоры. А по флангам зелёным ковром стелились местные гоблины – полуголые коротышки, потрясающие весьма неплохими на вид копьями и кинжалами.

Ни винтовок, ни магических жезлов, ни даже арбалетов я не заметил, а вот луков было изрядно, правда, чтобы достать до нас из них, им пришлось бы пройти добрую половину пропалины под ураганным огнём, отчего вся эта атака выглядела столь же странно, как и прошлый набег зверей.

Вот только на самом деле в этом имелся смысл – пехоте Лесного Царя предстояло стать пушечным мясом, живым щитом, что позволит добраться до нас по-настоящему сильным и опасным врагам, бежавшим позади них.

Чёрные, как ночь, с кроваво-красными глазами, мерцающими в вечерних сумерках, эти волкоподобные существа неслись на четырёх могучих лапах, оглашая окрестности диким воем, от которого кровь стыла в жилах. По-крайней мере, должна была – Щит Разума надёжно оберегал меня от ментальных атак, даруя покой и уверенность.

Они не были волками, а родились людьми, но предали свой род, переметнулись на сторону Лесного Царя, приняли его власть и его благословение, получили его силу. Теперь они оборачивались лишь в чёрных волкоподобных монстров, никакая другая звероформа, как объяснял Иоганн, им больше не была доступна, но за это изменники получили великолепную регенерацию, близкую к моей, чудовищную силу, почти полную нечувствительность к боли. И долгую жизнь!

Предатели стали живым оружием Лесного Царя, его козырной картой, его гвардией, одним из лучших доводов в войне против Метсы. И теперь полная сотня кошмарных волколаков, точно сошедших с экранов классических фильмов ужасов, стремительно надвигались на нас, превосходно скрываясь в море зелено-коричневых тел.

- Смести их! – приказал Иоганн и стрелки открыли огонь.

У нас не было тяжёлой артиллерии и миномётов, приходилось пользоваться лишь огнестрелом, да магией, но от этого уродцам было не легче.

Мы косили их пачками, укладывая на землю целые просеки, разрывая тела на куски, сжигая и замораживая, превращая в кровавый фарш, наполненный свинцом, но они, точно лишённые инстинкта самосохранения, продолжали лезть вперёд, не думая замедляться.

- Как это возможно? – прошептала рядом Морвин. – Почему они идут?

Её услышал Тармо.

- Они – рабы, юная экзекуторша, продавшие свободу воли в обмен на безопасность, - ответил старый знакомый Иоганна. - Не слуги, не вассалы, а рабы. Сам Лесной Царь, любой его генерал, даже офицер могут подчинить древолюда или зеленокожего, заставить того бежать в атаку, ревя от ярости и наплевав на потери. Они не кончатся, на смену убитым придут новые. Пока стоит лес, эта война будет длиться.

Он умолк на миг, позволив нам наслаждаться апокалиптическим видом разлетающихся на куски тел и крови, зелёной и алой, хлещущей из ран, а после добавил:

- Именно поэтому я предлагал действовать до конца. За что и поплатился.

Он вздохнул и покачал головой.

- И вот где мы теперь.

- А Чёрные Волки, они тоже рабы? – на всякий случай уточнил я, глядя на то, как один из оборотней, вырвавшийся вперёд, упал, простреленный сразу четырьмя пулями, буквально разорвавшими его голову на куски – рейнджеры Эйри, как всегда, знали своё дело. Оставалось радоваться тому, что Иоганн обвесил меня защитами, как ёлочную игрушку, а то ведь обязательно получу пулю-другую в затылок в пылу сражения.

- Предатели обладают свободной волей, - пояснил Тарво, - они просто любят убивать и драться.

Он умолк, после чего скинул свой защитный плащ, оставшись в одном лишь исподнем. Да, этот вуайерист не надел под плащ ничего, кроме набедренной повязки!

Не обращая внимания на моё ошарашенный взгляд, он разулся, затем хрустнул костяшками и… оборотился! Иначе и не скажешь.

Тело северянина раздалось вширь, потянулось вверх, мышцы налились силой, напружились, кожа покрылась густым белоснежным мехом. Руки и ноги удлинились, ногти превратились в длиннейшие когти, лицо стало волчьей мордой, полной клыков… И лишь глаза – мутные глаза рыбы – остались всё теми же. Мёртвые, лишённые эмоций, пустые.

- Готовьтесь! – проревел монстр. – Сейчас начнётся!

И да, он был прав – враги, не обращая внимание на ураганный обстрел, почти добрались до нас. Ещё пара секунд - и они начнут стрелять из луков, а потом начнётся бойня.

- Приготовиться! – раздался приказ Иоганна. – Тармо, у тебя один залп, после этого немедленно отводи людей.

- Слушаюсь, - коротко ответил сотник и пролаял, - бойцы, обрушьте на них смерть!

Те выстрелили одновременно. Длинные, густые потоки пламени смешались, объединились в один, вал огня, который накрыл вражеский авангард.

Пусть эти существа и лишились воли, но боль они испытывать могли.

Дикий рёв, исторгнутый сотнями глоток, испытывающих невыносимые муки вознёсся к небесам. Танец огня, пожирающий сам разум, оставляющий лишь корчащееся жалкое подобие живого создания, готовое на всё, лишь бы закончилось страдание, лишь бы наступил вечный покой, тишина, в которой слышится плеск Хароновых вёсел, мерно поскрипывающих в уключинах лодки, безумный и прекрасный заполонил этот умирающий мир. Огненный цветок вознёс к небесам свой дар смерти, молитву вечности и дар забвения…

Я моргнул, мысленно обматерив альер-эго, нашедшее просто отличное время для своих закидонов, и посторонился, пропуская огнемётчика, бежавшего назад.

Северяне сделали своё дело, изрядно проредив вражеские ряды. Настал наш черёд убивать и крушить!

- Вперёд! – приказал Иоганн, и мы устремились в атаку.

Тармо в три прыжка допрыгнул до врагов и, точно обезумевший вентилятор, принялся шинковать всех, кто оказывался достаточно глуп попасть ему под удар.

Копья и топоры отскакивали от шерсти, а сам он рвал тела на куски, покрываясь чужой кровью и словно бы наслаждаясь ею. Один из оборотней бросился на него лишь для того, чтобы бесславно рухнуть на грязную землю, орошая ту карминовыми потоками, хлещущими из обрубка шеи.

Ещё двое бросились наперерез, но их подстрелили рейнджеры.

А после до поредевших, но всё ещё опасных врагов добрались мы.

Не было ни строя, ни порядка, ни попыток обороняться. Иоганн настрого запретил даже думать о подобном при встречах с Чёрными Волками. На силу нужно было ответить ещё большей силой. На злобу – яростью. На звериную жестокость – жестокостью куда более страшной. Человеческой.

А то, что у тех под ногами путалась всякая мелюзга, лишь выносило этой мелюзге приговор.

Я метнулся вперёд, тремя Стрелами Древних очистив путь от древолюдов, врезался в первого Чёрного Волка и пробил ему бок копьём. Тот попытался резануть когтями, скользнув ими по броне, которая поглотила весь урон, а я в отместку ударил ещё раз – под колено.

Нога монстра подкосилась, тот клацнул зубами, и в этот самый миг Морвин обрушила ему на голову оба топора. Волк взвыл, начал слепо бить лапами во все стороны, и я навылет пробил ему голову копьём, а близняшка с двух ударов перерубила шею, прикончил двух гоблинов, затем пнул ещё одного пяткой копья, перебросил то в правую руку и в три секунды очистил пространство вокруг себя, покрыв его измочаленными и дымящимися останками. После – быстро сориентировался и помчался на помощь к Нарендре, который сражался с оборотнем один на один.

Ренегат пытался зацепить вёрткого Дитя Амока, который петлял вокруг внимательно, аккуратно, не подставляясь, нанося короткие удары своими клевцами, время от времени отвлекаясь на залётного гоблина или древолюда.

Я, не раздумывая, воткнул копьё в спину оборотня, выдернул и отскочил назад. Монстр замер на миг, а потом на его морде отразилось вселенское недоумение – рана и не думала закрываться!

Понятия не имел, что моё оружие обладает ещё и таким замечательным свойством, но не стал тратить время, а врезал твари усиленной до предела Стрелой Древних.

Башка оборотня взорвалась, обдав нас брызгами крови, а мимо промелькнула Сюин верхом на оборотне, в спину которого по рукоять вонзился меч девяти колец. Пожирательница вгрызлась в шею Чёрного Волка и вырывала куски плоти из неё. Монстр выл, обливался кровью, гарцевал, точно бешеный мустанг, но не мог сдёрнуть намертво вцепившуюся искажённую, которая и не думала ослаблять натиск.

- Пригнись!

Я не стал задумываться, а нырнул на землю, и над головой просвистел здоровенный двуручный боевой молот, раздробивший ещё одного оборотня.

Тот дёрнул лапами в агонии и рухнул, а я, подняв голову, увидел Гуго, замершего надо мной. Здоровяк, облачённый в доспехи махансапского рыцаря, стоял, держа в обеих руках монструозное оружие, и явно не испытывал никакого дискомфорта.

- Спасибо, - поблагодарил я.

- Не за что, - улыбнулся революционер и указал на мельтешение тел. – Поможем им?

Я окинул поле боя взглядом.

Вот Фотини нажимает на спусковой крючок обреза, засунутого в пасть оборотня. Вот Морвин, дико вереща, мечется, точно сумасшедшая белка вокруг раненного чёрного волка, которого загоняют сразу четыре копейщика. Вот Малоун вгоняет копьё в глазницу оборотня, а ещё двое искажённых режут его тесаками. Вот здоровенный наёмник из отряда Бешеных Волков, имя которого я не запомнил, голыми руками лупцует чудовище, буквально купаясь в его крови и не обращая внимания на страшные когти, бьющие по доспехам, но не способные прорваться через мощную магическую защиту. Вот Калеви, так и не принявшая звероформу вместе с ещё двумя наёмниками добивает очередного врага.

А где Ганья? А, здесь!

Бесовка, принявшая боевую форму, разрывала на куски сразу двух оборотней. Одному она уже оторвала ноги и лупила ими второго, крича какой-то боевой клич её народа.

Устрашающие твари оказались не такими и кошмарными против нас, чем воспользовались обычные бойцы, принявшиеся шинковать врагов попроще, позволяя нам заняться теми, кто опасней.

Иоганн не прогадал, набрал в отряд толпу настоящих чудовищ. А как бы он действовал, не познакомься с Кианом и мной?

Наверное, подстроился бы как-нибудь. Неважно!

Я уже видел, что делать дальше – Тармо, вырвавшийся вперёд, дрался сразу с десятком оборотней, и дела у него шли далеко не так хорошо, как Кровопийца того желал. А потому, запрятав поглубже тупые мысли, я ринулся в истекающий кровью, вопящий клубок тел и едва не остался без головы – в последнюю секунду увернулся от когтистой лапы, просвистевшей в паре миллиметров над макушкой, перекатился, вскочил, заметив чёрный бок, ткнул в него копьём, увернулся ещё от одной атаки, ткнул следующего оборотня.

Увидел, как здоровенный чёрный монстр готовился напрыгнуть на белого волка. Добежать не успел, а потому сделал первое, что пришло в голову – со всей силы метнул копьё!

Оно вонзилось в горло врага и вышло наполовину, а я, не тратя время попусту, ударил по чёрному волколаку двумя обычными Стрелами Древних.

Тот упал, дёргаясь и хрипя. Когтистые лапы сомкнулись на древке, попытались выдернуть его, но было поздно – я уже добрался до оборотня, прижал к его лбу револьвер и выстрелил.

Тварь дёрнулась в последний раз и затихла.

- Живой? – поинтересовался у Тармо, прямо на моих глаза разорвавшего на куски последнего врага.

Тот, как ни странно, не стал грубить, вместо этого сказал:

- Спасибо. Мне понравилось, как ты убивал их.

- Всегда пожалуйста, - улыбнулся я. – Продолжим?

- Незачем, - ответил он, - смотри.

И правда, сражение подходило к концу.

Наши добивали последних рабов Лесного Царя, оттаскивали раненых, а ворота форта открылись, выпуская разведчиков Фаррела, которые, пришпорив коней, устремились в лес.

Я присел на труп убитого оборотня, который в посмертии и не подумал принять человеческий облик, потянулся за полоской мяса и дежурно зажевал её, потягиваясь.

И что теперь будут делать враги? Кого пошлют? И сколько?

Как я понял, Лесной Царь не может взять и отправить сюда вообще всех своих миньонов, есть ограничения, но даже так у него хватит бойцов для того, чтобы организовать всем полный анал-карнавал! Иначе его давным-давно задавили бы.

Хотя, конечно, нельзя исключать факт, что этого духа оставили в покое по принципу «не трогай говно - не будет вонять». Ну а что, проблем много, ресурсов мало, а этот сидит в своём лесу, молится колесу, никого не трогает, примус починяет. Если так, то осколки прямо сейчас столкнулись с последствиями своих половинчатых мер. И недовольство Кровопийцы на это намекает. Ну а я, как непосредственный участник событий, буду расхлёбывать заваренную другими кашу, да.

Ладно, по-крайней мере, потери мизерны, уже неплохо. Пока я сидел, то сумел заметить лишь нескольких убитых с нашей стороны и пару десятков раненых. Неплохой размен, как по мне, если, конечно, забыть про покеболл с неиссякаемым запасом тварей в кармане у врага.

Скоро вернулись разведчики, сообщившие, что поблизости ничего опасного, а потому вечер мы провели, наслаждаясь ароматом палёной шерсти и горелого мяса, смешавшимся с запахом горящей хвои.

К утру со стены, над которой работали всю ночь без перерыва, я сумел оценить масштабы нашей выходки. Большой кусок леса перестал существовать, обратившись в пепел и головёшки. Пламя делало своё дело, и оставалось лишь надеяться на то, что это действительно поможет.

Впрочем, наша же цель – боевое слаживание, верно?

Так что, наверное, всё идёт по плану.

Иоганн отправил несколько групп поджигать лес дальше, а ещё больше народу направил на расчистку пожарища. Оставшимся тоже нашлась работа: мы приводили в порядок форт, возводили бараки и хозяйственные постройки, укрепляли стену.