В один теплый, но уже подходящий к вечеру декабрьский день, селезень, по имени Гранж летел за пивом в свой любимый бар, в котором у его любимого друга Гуса всегда хранилась для Гранжа пинта редкого и потому столь популярного пенного под названием Косой лебядь.
Путь был не близкий. Да и после всех рабочих задач и бытовых проблем тело Гранжа ломило, не так-то просто нырять за каждым мелким кусочком любимой им овсянки на дно озера, которое с позапрошлого года Гранж, его семья и множество родни считали своим домом. Новым домом. С прошлого насиженного и горячо любимого его подружкой по имени Ярк им нехотя, но пришлось мигрировать. И дело это нелёгкое, так как поди найди ещё такое же тихое место с прекрасными закатами которое по злому умыслу у них отобрали новые хозяева тех мест - двуногие лысые обязьяны.
Гранж уже порлетел две или три мили до своей заветной цели, левое крыло опять начало ныть. Ведь драки за место под солнцем, поближе к его любимой овсянке, что приносила ему необычайной красоты девушка, надо было заслужить. И драки между сородичами дело не редкое, благо природа одарила Гранжа столь любиимыми Ярк силой, наглостью и крикливым голосом. Кстати говоря, Гранж и смеялся громче всех. Он вообще очень любил юмор и жизнь. Он любил анекдоты, особенно новые, и когда слышал где-нибудь новые шутейки, всегда гоготал, да так гоготал, что у других сородичей трещало бы в ушах, если бы они у них конечно были.
Гранж был погружен в свои мысли, они не давали ему покоя.
И лишь та самая заветная пинта грела его сердце и лапки.
До бара Крябра оставалось ещё около мили, и безмолвие все глубже отдаляло Гранжа от реального мира, больного крыла и грусти о старом доме.
Гранж вспоминал свою мать, как она катала его на спине, как они ходили строем с братьями и сестрами, как мама, ещё такого маленького, учила летать... Ах это чувство первого полета. Незабываемо!
Боязно, до жути страшно, но так радостно. Словно ты сбросил кандалы, словно весь мир пал ниц пред тобой и все направления открыты... Ты летишь, летишь гордо, мама смотрит с любовью на своего старшего сына, родня гогочет и взлетает с пруда, чтобы разделить с тобой то самое чувство первого полета, их глаза светятся и искрятся, ведь они тоже вспоминают свой первый полет. Тот самый, он у всех был первый, кроме старика Мхе, который так и не смог полететь... Эх Мхе, ты остался там... С этими обезьянами, и никто из нас не был в силах тебе помочь. Мы оставили тебя на растерзание этим зверям...
Как я по тебе скучаю, Добрый старик Мха...
Крыло ныло все сильнее, постепенно возвращая Гранжа из сотен воспоминаний его жизни, первого полета, первой любви, миграции на юг, красоты родных мест. Даже его воспоминания о той красивой девушке и то как он впервые попробовал овсянку не могли заглушить этой ноющей боли.
Делать было нечего, а ведь ещё лететь обратно...
Гранж вдруг почувствовал то бессилие, что испытал Мха, видя как улетают его друзья...
Гранжу ничего не оставалось как неуклюже приземлиться на чуть припорошенный снегом лёд.
И видела бы его сейчас Ярк, она бы смеялась не хуже него от анекдотов весельчака Рига, видя как Гранж в итоге приземлился...
Да, утки не умеют садиться на лёд. Всегда это конфуз самой высшей пробы.
Вот ты летишь весь такой величавый и через секунду ты уже не селезень... А олень, неумело скользящий по ненавистному льду...
После столь эпичного конфуза Гранж, постоял немного переминаясь с лапы на лапу и решил вернуться домой. Пешком...
Ах как это тяжело осознавать... То что даёт тебе силы в стае как вожаку делает тебя неспособным слетать за пивом... Медаль, как и палка от ивы упавшая на водную гладь всегда о двух концах...
Гранж смотрел в сторону бара с горьким сожалением и тяжёлые мысли медленно погружали его в уныние.
Быть может если я вернусь, та самая девушка, имени которой он не знал, принесет его любимое лакомство?
Он пытался приободрить себя и придумывал отговорики для Ярк, но ничего не приходило в голову, кроме варианта с закрытым баром. Ему не хотелось показывать своей слабости Ярк. Для нее он всегда хотел быть самым сильным и крикливым. Выдирая перья из хвостов соперников и принося ей самые вкусные по его мнению кусочки хлеба.
Гранж в последний раз посмотрел в сторону алеющего заката и пошел обратно, обратно к своему новому дому, к дому куда возможно вскоре вновь придут лысые обезьяны...
