Наверное, только ленивый сейчас не обсуждает состояние экономики нашей страны. И действительно, за последние годы фестивальный ландшафт заметно изменился: от массовых отмен мероприятий до довольно неожиданного всплеска активности, который мы наблюдаем в этом сезоне.
При этом мы по-прежнему оцениваем индустрию через призму крупных событий, которых в России сегодня практически нет. А те, что проводятся, зачастую носят скорее витринный характер — красивую картинку показывают, но для большинства представителей творческой среды от этого ни горячо ни холодно.
Однако любая событийная индустрия в конечном итоге держится на людях. А если говорить совсем прямо — на деньгах в их карманах. Когда у населения есть свободные средства, рентабельность практически любых процессов возрастает в разы. Можно, конечно, с ностальгией вспоминать 2012–2015 годы, но история не любит сослагательного наклонения.
И тут возникает логичный вопрос: как выживать в нынешних условиях? В условиях, когда мы практически ежегодно наблюдаем монополизацию информационного рынка, рост налоговой нагрузки и постоянное сокращение доступных каналов продвижения. Если добавить сюда проблемы с охватами и рекламой на привычных площадках, то картина и вовсе начинает выглядеть безрадостно.
Но если вы обратили внимание, мы регулярно публикуем анонсы событий, которые предлагают не только бесплатный вход для посетителей, но и реальные возможности для предпринимателей, мастеров и творческих людей.
Возьмем хотя бы фестиваль «Небо России», о котором мы рассказывали выше. Организаторы сейчас набирают мастеров, ремесленников, ведущих мастер-классов и других участников фестивальной программы. Представьте, скольким людям вы сможете лично рассказать о своем деле, раздать визитки, показать свои работы, собрать контакты потенциальных клиентов или учеников. И это только один пример из сотни подобных возможностей.
Скорее всего, в ближайшие годы именно такой подход окажется наиболее жизнеспособным. Когда люди перестанут отдавать сотни тысяч рублей за сомнительное продвижение и начнут выходить в поля — в прямом смысле этого слова. Общаться с аудиторией лично. Рассказывать о себе, своем творчестве, своих проектах от первого лица.
Похоже, приходит время становиться амбассадором самому себе.
А если сомневаетесь — просто посмотрите экономические прогнозы на ближайшие пару лет.
Помните, как нас всех дружно агитировали регить странички ВК в РКН? 🙃 Помните, как владельцы пабликов внезапно почувствовали себя мамкиными журналистами и медиамагнатами, стоило аудитории перевалить за 10к (человек или ботов — уж у кого как повезло)?
Так вот, весёлые времена прошли. Теперь нам практически каждый день пишут знакомые: «Ой, а на меня прилетел иск от фототроллей». И хотят, внимание, по 500к за один пост. А постов тех — десятки. Вопрос риторический: с 2010 года сколько их накопилось? Правильно — бесконечность.
Короче, сейчас в любой группе можно найти «спорные картинки», которые когда-то скачивались с варезников на коленке. И которые вдруг (внезапно!) приобрели для разного рода ушлых граждан космическую ценность.
Мораль сей басни проста: Дважды подумайте, прежде чем что-то где-то регистрировать. Особенно если вы там постили мемас с котом.
О чем пост: В России, в 1200 км от Москвы, в индустриальном городе Волжский (300 тыс. жителей) один человек решил, что унылая пустыня в центре — это не приговор. Сейчас там креативный парк, фестиваль спорта, музыки и треш-арта, волонтеры, которые читают Стругацких, и планы построить отель. Я поговорил с основателем ULTRA 100Вячеславом Глуховым. Без «успешного успеха». С деньгами, ошибками и черепашками-ниндзя за 2,5 млн.
Фотограф: Екатерина Ермоленко
1. Как всё начиналось: с палатки и бегового трека
В 2014 году Глухов просто привез людей в красивое место — побегать, посмотреть на природу. Никакого грандиозного замысла. Потом подумал: «А почему бы не сделать что-то подобное у себя в Волжском?»
«Смотрел на российские и зарубежные фестивали. Очень хотелось сделать что-то интересное, классное в своем регионе. Амбиции, стремление влиять на среду».
Сначала был пустырь почти в центре индустриального города. Сейчас — креативное арт-пространство. И главная миссия, по словам Глухова, очень простая:
«Я делаю то, что мне по любви. Папа у меня, военный человек, писал стихи и рассказы. Творческое начало передалось».
Никакого холодного бизнес-расчета. Просто «хочется сделать мир вокруг интереснее».
ULTRA 100
2. Люди и комьюнити: «Нет финишной черты»
Когда я спросил, в какой момент вокруг фестиваля сложилось не просто «стадо зрителей», а сообщество, Глухов ответил:
«Когда проект начал трансформироваться сам. У нас несколько ДНК: спорт, музыка, экология, уличные субкультуры. Аудитория стала многогранной — спортсмены, художники, брейкеры, путешественники. И это комьюнити никогда не застывает. Ты не можешь сказать: "Всё, я достроил сообщество, можно расходиться"».
Фотограф: Екатерина Ермоленко
Интересно, что они скорее подстраиваются под аудиторию, чем наоборот. Например, музыкальный стиль фестиваля менялся, потому что вокруг выросла молодежная уличная тусовка — брейкеры, хип-хоп, скейтеры, уличный баскетбол.
«Такая задористая, ершистая публика. И лайнап подстроился под неё».
3. Волонтеры: «Мы высаживаем деревья и читаем Стругацких»
Волонтеры — это не бесплатная рабочая сила. Это полноценная часть команды. Многие приходят просто помочь, а потом остаются на постоянную работу и становятся руководителями направлений.
Пример из интервью:
«Катя Самсонова пришла просто волонтером — потом руководила волонтерской программой по спорту».
Волонтеры
А чтобы люди не чувствовали себя винтиками, Глухов придумал нестандартную культуру общения:
*«Мы вместе высаживаем деревья в парке, участвуем в чтениях к 100-летию Стругацких, поздравляем женщин на улицах города с 8 Марта».*
Человек видит, что он соавтор, а не просто «руки».
4. Реальность и риски: «Это вечный ультрамарафон»
Самое сложное, по словам Глухова, — создать «религию», которая потянет за собой людей и спонсоров. Без денег амбиции не реализовать, но сначала должно быть ядро — то, за чем люди поедут.
Был ли момент, когда казалось, что всё рухнет?
«Да. Когда переезжали, меняли площадки. В голове постоянно: "А вдруг не так?" Организатор никогда не может учесть всё. Даже с лучшей командой и бюджетом найдется форс-мажор».
Самый рискованный шаг — в период пандемии вложиться в AR-приложение «Гонка с дополненной реальностью».
«Мы стояли у истоков фиджитал-спорта. Но цели удалось реализовать только локально в Волжском. Это был самый большой риск — и неполный успех».
Провалы в интервью есть. Это признак взрослого проекта.
Взгляд в неизвестность. Фотограф: Екатерина Ермоленко
5. Город и влияние: «Весь Волжский живёт в одном ритме»
Что происходит в городе во время фестиваля?
«Наружная реклама, новые машины, новые лица. В городе с населением чуть больше 300 тысяч это колоссально заметно. Каждый второй говорит о фестивале, шквал публикаций и сторис. Ты сам не спишь неделю, кожа как у шарпея от монтажа. Но эйфория, когда весь город живёт одним ритмом — это не передать».
Есть и сопротивление. Конечно.
«Пишут безумные люди. Находят брошенную бумажку. Один товарищ в понедельник после фестиваля отправил жалобу в Роспотребнадзор: "У них в воскресенье в 11 вечера закончился фестиваль, а мусор ещё не убрали!" Демонтаж — это долгий процесс. Никуда не деться».
6. Инфраструктура: «Фестиваль — разовая история, парк — навсегда»
Фестиваль — разовая история, парк — навсегда
Почему Глухов строит парк, кемпинг и отель?
«Фестиваль — разовая история. Нужно якориться на постоянной основе. Парк даёт возможность работать круглый год. Сохранять инсталляции, которые на фестивале приходится через три дня ломать. Кемпинг и отель — туристическая инфраструктура для гостей. Получается бизнес-экосистема, креативный туристический кластер».
АРТ
Можно ли делать фестиваль без своей инфраструктуры?
«Можно, но тяжелее. Я делал фестивали за 400–500 км, даже за несколько тысяч. Всё везти: воду, волонтеров. Бюджет умножается на два. Локальная база и своё оборудование — это спасение».
7. Экология и треш-арт: «Лучше бы Чебурашку поставили»
Экология — это тренд или необходимость?
«Тренд, но осознанный и необходимый. Мы видим, что происходит с озерами, ландшафтами. Люди устали от столичного лоска, вылизанных ресторанов и одинаковых лиц. Наш парк — это такой протест. Апсайклинг, треш-арт — называйте как хотите».
Местные СМИ иногда пишут: "Это свалка"
Но общество не всегда готово.
«Местные СМИ иногда пишут: "Это свалка". А я в простонародье называю парк "реабилитационным центром городского мусора". Горожане в соцсетях возмущаются: "Лучше бы Чебурашку поставили, а не это чудо-юдо"».
8. Экономика: «Хочешь прибыль — пеки пирожки с капустой»
Выбор всегда есть!
Можно ли сегодня делать фестиваль на энтузиазме?
*«На 15–20 человек — да. Но кроме амбиций нужны деньги. Либо ты вкладываешь свои, как я в начале. И играешься в супер-организатора, думая, что вытянешь на билетах. А потом приходит черта: либо заканчиваешь, либо превращаешься в бизнес».*
Где грань между культурной миссией и экономикой?
*«Если я влюблён в скульптуру или арт-объект, я не смотрю на экономику. Команда и семья спрашивают: "Зачем ты потратил 2,5 миллиона на черепашек-ниндзя?" А я говорю: потому что это будет привлекать, даст конверсию, оставит след».*
Что важнее на длинной дистанции: прибыль или устойчивость?
«Если нужна прибыль сейчас — лучше печь пирожки с капустой или таксовать. Устойчивость проекта важнее».
9. Фестивальная индустрия: «Не хватает, чтобы не запрещали»
Как Глухов оценивает текущее состояние?
«Не стагнация, но трансформация. Есть прилизанные столичные фестивали с двумя буквами. Есть непонятные муниципальные фестивали — под освоение бюджета. Тем, кто в индустрии по-настоящему, — нелегко. Но есть сильные проекты в Калужской, Владимирской, Московской области, которые пережили пандемию и внешние факторы».
Чего не хватает?
«Чтобы не запрещали. Чтобы власти на местах понимали: это делается во благо. И финансов, конечно».
10. Ошибки и честность: «Без ошибок не нарастает мышечная масса»
Какая ошибка стала самой ценной?
«Моя категоричность. Военное прошлое иногда мешает: надо быть лояльнее к просчётам команды. Бывает стыдно, когда принял жёсткое решение, а потом полощешь себя».
Из личных архивов Вячеслава
Есть ли решения, которые не повторил бы?
«Пусть останутся при мне. Ошибки — это опыт. Как поднять штангу. Без них не нарастает мышечная масса».
11. Будущее: «Не хочу масштабировать ULTRA 100 в другие регионы»
Неожиданный поворот. Глухов не собирается открывать «филиалы» фестиваля.
«Я не хочу развивать аналогичные проекты в других регионах. ULTRA 100 должен быть здесь, в Волжском. Более мощным, более сильным».
Каким он видит проект через 5 лет?
«Большой креативный кластер, куда едут туристы. Где проводят много мероприятий — не только наша команда, но и другие творческие люди. Большой, мощный, фантастический проект».
12. Финальный: «Мы в ответе за тех, кого приручили»
Мы в ответе за тех, кого приручили
Какую ответственность сегодня несут создатели культурных событий?
«Если двумя словами — они делают мир лучше, страну лучше. И ещё: те, кто встал с нами плечом к плечу, не должны потом пойти делать что-то неправильное. Мы в ответе за тех, кого приручили. Эта фраза не для книжки. Это ежедневный выбор».
Вместо послесловия
Вячеслав Глухов не пытается казаться «успешным успехом». Он рассуждает как инженер смыслов: есть пустырь — строим парк. Есть мусор — делаем арт. Есть сопротивление — работаем дальше.
ULTRA 100 — это не просто фестиваль. Это доказательство того, что в российском нестоличном городе можно создать событие мирового уровня, если заменить слово «невозможно» на вопрос «как именно?».
#как_это_работает Время чтения: 7 минут Плюсик в карму: если когда-нибудь ездили на фестиваль в город, о котором раньше не слышали.
Этот летний сезон был поистине неординарным в плоскости проведения опен-эйр фестивалей. Много событий, много фактов и много перепетий. Мы наблюдали отмены таких проектов, как SIGNAL или «Териберка» в её 10-летний юбилей. Некоторые проекты типа «Пари Фест» организовали 4-часовой таймаут на входе под проливным дождём и до сих пор расхлёбывают гневные комментарии от пользователей. То есть событий очень много, а с учётом ухудшающейся ситуации с безопасностью можно видеть, что отмены только нарастают.
Вспомнился проект Live at the Zoo, который проводился в 2008 в Австралии. Там сложилась такая ситуация: фестиваль не продал достаточного количества билетов, и все сотрудники, обеспечивающие инфраструктуру, поняли, что их кинут на деньги. Они, недолго думая, покинули все рабочие места, в том числе торговые точки. Люди при этом (начинающие рейверы и не только), тоже недолго думая, начали употреблять бесплатный алкоголь, который там был в нереальных масштабах. И сам фест превратился в изумительное свинство. Только не говорите, что тоже хотели бы там оказаться в 2008?)))
А если копнуть в фесты этого периода именно в России, то вспоминается агрессивная реклама известных брендов пива. Эти кампании были настолько интересными, что мы решили проводить в те периоды пивные рейвы. В двух словах это было так: заключался договорняк в начале года с пивной компанией на определённую дату, нам предоставляли палатки, холодильники и столы со стульями. Но было условие: нужно было продать 1000 литров пива — и эти деньги были полностью наши, а вот со второй тысячи прибыль компания брала себе. Также нам оставляли в довесок всю мебель, зонтики и, бывало, перепадали холодильники.
Это было какое-то другое время... Сейчас становится всё иначе. Мы начинаем фильтровать свои мысли, дабы не улететь под статью. Но хочется закричать: стоп, ЛЮДИ! Отмотайте плёнку назад и посмотрите, как мы танцевали под пивным палящим солнцем и не думали о том, как нужно жить. Мы просто жили!
Не будем грустить о прошлом, ведь настоящее время — священно! Итак, давайте начинать осенний сезон.
Можно ли сделать так, чтобы наследие войны не отталкивало, а притягивало? Чтобы бетонные стены толщиной два метра перестали быть символом угрозы и стали памятниками человеческой выдумке. Чтобы вместо грохота пушек был гул баса, а вместо приказов — свет и танец.
На аэродроме Лерц когда-то ровно стояли советские истребители, а часовые мерзли на ветру, оберегая мир от «буржуазных сюрпризов». В 1994-м армия ушла, оставив ангары, бункеры и бетонные плацы. К концу 90-х немецкие культурные энтузиасты решили: лучшее оружие против войны — это бас в 120 ударов в минуту. С тех пор база стала интернациональным городом музыки, театра и перформанса, где красная звезда — просто фонарь над танцполом.
Mars Fest (Литва)
Бункер «Брежнев»
Бункер «Брежнев»
Бункер «Брежнев» строили всерьёз: защищать командование, поднимать дух киносеансами и укреплять тело сауной. Он стоял тихо в лесу, пока молодые литовцы не решили: если место выдержит ядерный удар, то выдержит и техно. Теперь там, где обсуждали стратегию Варшавского договора, бьются биты, а карты боевых действий сменились световым шоу.
Valga Glow (Эстония)
Ракетная база R-12
Ракетная база R-12
Ракетная база R-12
Ракетная база R-12
Ракетная база R-12 под Валгой когда-то хранила холодный пульс войны. Шахты, казармы, бетонная строгость — всё, чтобы охладить горячие головы противника. Сегодня здесь — храм электронной музыки. Среди заржавевших люков и заброшенных пультов звучит не «Ключ на старт!», а медитативный ambient и техно, пробирающиеся по холодным тоннелям в самую душу.
Обзор от трубконосного питерского музыканта-культуролога (наша новая рубрика #Петербуржец_с_трубкой)
Помните ли вы, граждане, как в августе 1989 года в Лужниках случилось нечто? Нет, не спаренный матч «Спартак – Торпедо». А Moscow Music Peace Festival — двухдневный рок‑шабаш, где на одной сцене дрожали джинсы Motley Crue, хрипел Ozzy Osbourne, и даже Scorpions играли Wind of Change, хотя сам ветер был не в теме происходящего.
Это был фестиваль, где русский звукореж без имени в титрах впервые нажал кнопку «гейн» на Marshall, и всё это пошло в эфир MTV, детка.
Moscow Music Peace Festival
СССР впервые нажал на distortion Год был 1989-й, и СССР не то чтобы расцветал, он уже жестко начинал трещать по рок-н-роллу. За кулисами — по указу горбачёвского Прогресса — борьба с наркоманией, НО по сути, фестиваль организовывал американский продюсер Doc McGhee, с которого за спиной тянулся судебный шлейф по кокаину. Парадокс? Добро пожаловать в перестройку.
Moscow Music Peace Festival
В Лужниках собрались сто тысяч душ — не считая тех, кто карабкался на деревья, фонари и моральные ориентиры. Это был первый легальный способ в СССР громко заявить: «мы вашу культуру *** не просто знаем — мы ей болеем». Как в той песне: «Гудбай, Америка, о...», — только теперь эта Америка прилетела сама, с гитарами и подводкой. Перед толпой прыгали Skid Row, Cinderella, Bon Jovi. Сцена дрожала от перегруза, точнее не сцена — а плаха для идеологии. Пиво — тёплое, футболки с логотипами — подпольно, как когда-то — синглы Deep Purple, передаваемые через таможню в корке от сыра (и такое было).
Moscow Music Peace Festival
Теперь — наша эра и фестивали где-то в Подмосковье, дрон-шоу и QR на входе Давайте взглянем на современную фестивальную Россию, август 2025. Где мы? Кто мы? Да вот же:
В Никола-Ленивце на Signal Festival молодёжь, похожая на тикток‑буддистов, слушает эмбиент под лес и обсуждает, у кого модульный синтезатор дешевле.
В Крыму, на «Тавриде», под бодрое чтение 25/17 в небо взлетают лазеры, словно надежды на независимую культуру. Палатки Росмолодёжи чинно выстроились рядом с VR-куполами — чтобы цифровая реальность, не дай бог, не оторвалась от методички. Атмосфера — между корпоративом и рейвом по ведомственному согласованию.
В Питере, у моря — Пикник Афиши, где дрон-шоу рисует в небе хэштег, а на сцене «Френдзона» поёт про грусть, которую можно впихнуть в сторис.
Moscow Music Peace Festival - Мерч
Публика? — В 1989: худой химик из Мытищ, который впервые увидел чернокожего вокалиста. — В 2025: энергичный UX-дизайнер с татушкой в виде QR-кода, который получает зарплату за то, что придумывает шрифт для новой пельменной.
Мир изменился. Но не совсем Что же случилось между Ozzy на сцене в Лужниках и диджеем, крутяющим Lo-Fi в лесу с арт-инсталляцией из мха?
Идея ушла. В 1989 всё было про идею: разрядка, пацифизм, ощущение, что мы врываемся в большой мир.
Сейчас — про атмосферу, вайб, соцсети, визуал, перформанс. Всё красиво, даже слишком. Всё корректно. А где-то — слишком безопасно.
Если тогда за фестивалем стояла революция, то теперь — брендбук. Тогда — рок как вызов, теперь — музыка как услуга. Но, черт возьми, оба варианта нужны. Потому что сейчас человек хочет не сломать систему, а перезагрузиться от неё на выходных.
ФАКТЫ - В 1989 году вход на Peace Festival был бесплатным — за билеты платили лишь иностранцы. - В 2025 году — фестивали с бэкстейджем, NFT-проходкой и партнёром из телеком-сектора.
Разница? Только в том, что тогда музыка — открывала занавес, а теперь она — интерьер.
P.S. И всё-таки музыка жива Мир изменился. Да, теперь вместо лозунга Rock against drugs — цитаты из «Инстасамки». Но — это по‑прежнему сцена, по‑прежнему молодость, по‑прежнему звук, который врезается в август.
Просто теперь этот звук — в FLAC, а не на кассете. И пусть.
— ваш петербуржец с трубкой, не отрицающий ни драм-н-бейс, ни Оззи, и втайне надеющийся, что когда-нибудь ещё дроны в небе снова нарисуют слово “Мир”. Только без упоминаний спонсора.
Август — это когда лето делает вид, что оно не заканчивается. Люди продолжают ходить на фестивали, хотя знают, что вечер уже прохладный, трава мокрая, а комары голоднее обычного. Но всё равно идут. Потому что музыка, воздух и обманчивая возможность что-то успеть.
Вот несколько таких мест, куда можно уехать, чтобы не было ни работы, ни города, ни того, что ты сделал со своей жизнью.
Пикник «Афиши» — 9 августа, Санкт‑Петербург, Елагин остров Когда-то был московской институцией. Теперь тихо перекочевал в Петербург, где всё давно пошло по кругу: сцены, фудкорт, маркет, молодые люди в белых кроссовках. Иногда там звучит действительно интересная музыка. Иногда нет. Главное — не музыка, а возможность оказаться среди людей, которые тоже делают вид, что лето ещё есть.
Signal — 14–18 августа, Никола-Ленивец Пожалуй, единственный фестиваль, где слово «инсталляция» используется без иронии. Глубокий лес, архитектура, которую нельзя унести домой, и музыка, в которой можно исчезнуть. Всё организовано на уровне: автобусы из Москвы, точки с едой, мобильная связь, которая срывается в самый неподходящий момент. Зато можно молчать по-настоящему — и никто не спросит почему.
Sonus Festival — 17–21 августа, остров Паг, Хорватия Если совсем плохо — можно взять билет за границу. Хорватия, море, звук, который продолжается даже когда всё остальное уже выключили. Легендарный фестиваль, на который не попадают случайно. Здесь диджеи, о которых принято знать, и люди, у которых всё выглядит как-то правильнее. Скорее всего, вы никого не узнаете, и это будет даже приятно.
Фестиваль Сказка — 7–10 августа, лес в пределах 300 км от Москвы Место, где живёт музыка и народные традиции. Не столько про громкие сцены, сколько про дух и простоту — игры, ремёсла, музыка у костра. Если устал от техно и света — сюда, чтобы по-настоящему почувствовать лето.
EMOFEST — первая неделя августа, Москва / Санкт‑Петербург (1.08 / 2.08-3.08) Для тех, кто в 2025-м продолжает носить чёрное и слушать то, что когда-то спасло от рабской школы. Небольшой фестиваль, который больше похож на встречу выпускников, если выпуск — это 2008 год и ты всё ещё не можешь забыть, как болели пальцы от гитарных струн. Атмосфера соответствующая: немного слёзы, немного фидбэка, немного извинений.
Вывод: Август — это шанс найти место, где время кажется чуть медленнее, а воздух — чуть чище. Неважно, большой это фестиваль или тихая встреча под открытым небом. Главное — сделать шаг и уйти хотя бы ненадолго. И не ждать, что всё изменится сразу. ==
А вы знали (смотрим видео)? Russian Coco позиционируется как главный русский open‑air фестиваль в Центральной Европе — уже официально признан крупнейшим в Гессене, Германии, Австрии и Швейцарии. Организаторы уверяют, что 2025 год станет ещё мощнее по масштабу, эмоциональности и спецэффектам (02.08.2025)
А вы готовы создать фестиваль, о котором будут петь у костра? Не просто под гитару, а с дрожью в голосе и легкой ностальгией по тому, чего ещё не было.
Может, стоит поразмышлять, что такое свобода XXI века — баг системы или последняя иллюзия TikTok-поколения? Где заканчивается культура и начинается хайп? А если Инстасамка однажды возглавит Общественную палату, будем ли мы рады или просто согласны?
Мы, конечно, могли бы устроить очередной разговор на кухне под вино и Кафку. Но у нас есть другой план.
Фестиваль. Море. Люди. И август, который закончится только у тех, кто в это поверит.
Приезжай 23–24 августа в Ломоносов. Это тот самый Ораниенбаум, да — имперская пастораль, где Петербург дышит через легкие залива. Будем говорить, петь, спорить, искать горизонт. Без глянца, но с огоньком.
Вот это всё.
P.S. Фотографы из СМИ – у вас будет шанс прорваться на катере в самый центр регаты (нужна аккредитация)! Но и без этого вид с берега – огонь!
