Куда я?
– Чтоб тебя, чертова машина! – ору в микрофон в шлеме.
Машина летит в отбойник. Хоть крути руль, хоть не крути – все одно. Рулевая рейка накрылась медным тазом. Как и мой шанс на чемпиона мира в классе GT3. Вот все и закончилось.
Удар. Скрежет металла, и меня выбрасывает вперед. Ремни безопасности не подвели. Качественные, пятиточечные...
Знакомьтесь, Сергей Александрович Шотов. Или Серёга. А для понимания – просто я. С шести лет я попал в картинг, и меня затянуло. Первые соперники, первая победа. Потом я рос и переходил в классы выше и выше: small Motorsport, light touring, GT4... Сколько машин я только не попробовал. А сейчас что? Мой любимый Nissan хочет меня убить. Предательство, не иначе.
Это я, кстати, на заключительном этапе чемпионата мира так удачно потерпел крушение. Обидно, конечно, но на разбор полетов времени не очень много – огонь уже понемногу съедает все, что может. Сейчас бы выбраться отсюда по-хорошему.
Жму на пряжку – и действительно, ремни расстегиваются в разные стороны. Открыть дверь. Очередная неудача. Это где я так в жизни нагрешил? Сейчас мы тебя... эхх. Удар ногой в дверь. Действенное решение, сразу надо было. Вот и путь к свободе и вольной жизни, если повезёт.
Вылезаю из кабины. Ну и инженеры – не могли попроще сделать? И падаю на траву, которую до этого предусмотрительно постриг днищем своего автомобиля.
Гонку вроде не остановили, только два жёлтых флага дали. Ну и ладно, ну и пожалуйста...
Вокруг уже собираются медики и прочие, проверяют мое состояние. Оно, кстати говоря, довольно неплохое в контексте ситуации: всего лишь небольшой ожог второй степени, не страшно.
Это я уже в машине скорой рассуждаю. А ещё в машине скорой неудобная койка и сидит какая-то девушка. Совсем память отшибло. Родственница вроде. Может, даже близкая. Потом разберусь, а то сейчас состояние не то.
Кровь стучит как двигатель с детонацией. Это, наверное, мой мозг взорвался, хотя было бы чему...
Глаза закрываются неясным мне образом, а следующее воспоминание – уже в больнице. Яркий свет в глаза. Уважение к людям отсутствует напрочь. Странной девушки на горизонте не наблюдается. А вот рядом с койкой – она, сидит тут.
– А мы кем..?
– Сестра, – даже договорить не дала, а ещё со мной одной крови.
Так уже легче разобраться в показаниях, только трубка во рту мешает. Дурацкий ИВЛ. Дыма надышался, что ли?
– И давно ты тут?
– Не уходила.
Вот даже как? Ладно, запомним. Не знаю, зачем, но думаю, понадобится.
Опять шестой цилиндр зажигание пропускает. Тахикардия, говорю, началась. Жду, пока поправят. Благо, ждать долго не пришлось, а вот сестру выпроводили. И что же вы мне, господа любезные, предлагаете в одиночку тут делать?
Погружаемся в размышления, если разговорами нас никто не развлекает.
Ну вот не могла рейка просто взять и отвалиться – значит, ей помогли. Или не помогли не отвалиться. А может, я головой в лобовуху приложился, и меня уже несёт не туда.
Опять врачи захотят – и капельницу мне втыкают. По этой причине я и валяюсь дальше на койке, не зная, что происходит. Надо бы с сестрой познакомиться, а то нехорошо получается: в скорой меня сопровождала, здесь – а я даже имени не знаю.
Снова проблеск сознания – и что вы думаете? Неправильно, сестры рядом нет. Но есть кто-то другой.
– Извините, мы знакомы?
– Косвенно.
Это как получается? Он меня знает, а я его нет? Ну тогда это много кто может быть.
– А вы, извините за вопрос, кто?
– Кто я? Я твоя совесть.
Точно приложился, здоровым людям такое не показывают.
– Совесть?
– Нет, конечно, у тебя её нет. А я твой брат.
Ещё "Брат 2" скажи. Что-то подозрительно много у меня кровных родственников. Решил не повторять ошибок молодости.
– А зовут тебя как, брат?
– В смысле, как зовут?
– Ну, имя там, может, фамилия, если не родной.
– Родной, родной. А зовут Лёха.
Да, припоминаю такого – Алексей Александрович Шотов. Точно. Мой родной брат.
– А сестра?
– Какая сестра?
– Хоть какая-нибудь была?
– Нет вроде.
Вот так поворот. Значит, нет сестры. То-то я её не запомнил. Что ж тебе надо было, "сестра"? И вид у неё довольно сомнительный был.
– А кто меня в скорой сопровождал?
– Из родственников никого не было, насколько я знаю.
Значит, это либо кто-то, со мной связанный, либо это моя буйная фантазия.
– А кто у меня ещё есть?
– Мама, я, ты... Ну и всё, наверное.
Значит, сестры у меня нет как таковой. Кто тогда эта девушка? Если увижу – обязательно спрошу.
– Но ты тоже чуть кони не двинул из-за рейки этой.
Вот и крючочек. Я тебе про рейку не говорил. Значит, сам знаешь? Откуда? Собственноручно пилил? Да уж, братишка, не ожидал от тебя такого.
– Позволь поинтересоваться твоими источниками информации?
– Какой информации?
– Я про рейку тебе не говорил.
Замолчал. Кто бы мог подумать? Вот такой вот брат у меня. Как в воду глядел – не стоило с ним связываться. Главное, кто его в бокс пустил?
– Интуиция, наверное...
Придумал наконец. Уже не надо, я всё понял.
А вот та девушка мне покоя не даёт. Как же не звали? Память понемногу начинает восстанавливаться. Света? Наверное. Всё равно у меня других сведений нема.
К тому времени, как я это подумал, Лёхи уже и след простыл. А вот Света, долго жить будет, входит в палату. Как хорошо развиваются события – всё мне на руку.
– Света?
– Она самая.
Не подвела меня память на сей раз.
– Ты же не моя сестра?
– К сожалению.
Значит, и Лёха не соврал. А кто она тогда?
– А кто?
– Я твоя... как бы это сказать... близкая... подруга, наверное... или фанатка, может быть...
Во дела! То есть она представилась моей сестрой, дабы не пустили в машину скорой? Потрясающий ход. Такую кто угодно с руками и ногами оторвёт. Хотя кому она нужна без рук и без ног? Разве что Нику Вуйчичу для компании.
Теперь мой мозг переключается на не менее важный вопрос: почему Лёха портит мне жизнь? Вопрос сразу же отпадает. Во-первых, я богатый гонщик, а во-вторых, отец оставил нам неплохое наследство, и мы наследники первой очереди. Вот ведь тварь корыстная!
Заяву накатать? Само собой. Только вот доказательств у меня нет. Что я им скажу? «Мой брат подпилил мне рулевую рейку, посадите его, пожалуйста»? Ха-ха!
Света всё это время сидит рядом.
– Извини, я задумался.
– Ничего страшного.
– Я вот что спросить хотел: почему ты мне помогаешь? Даже не так – почему ты рядом в это время?
ИВЛ, кстати, убрали уже, поэтому теперь мой простор для творчества не ограничен.
– Ну... это потому что... я... хотя нет, ты... мне нравишься. Это, наверное, не так называется. Что-то между "нравишься" и "люблю".
– Симпатизируешь.
– Да, точно!
Неудивительно. Такой красавчик. Я вообще парень видный... был. А так даже гордость накрывает.
Света эта – приятный человек. Я бы не прочь с ней замутить. Но это потом, а пока у меня есть вопросы поважнее. Вот например: что делать с Лёхой? Или: смогу ли я продолжить ездить? Это, конечно, в первую очередь.
– Слушай, Свет очей моих, врачи не говорили о реабилитации?
– Как ты меня назвал?
– Светой очей моих.
– Забавный ты.
– Я знаю. А реабилитация?
– Сможешь ты ездить, не волнуйся.
Вот я уверен, что это она от себя сказала.
– Это врачи так сказали?
Молчание. Значит, точно от себя. Ну хоть что-то.
– Они что-то про компрессию говорили...
– Ну если есть – значит, кольца правильно подобраны.
Серёга, тормози, тебя уже не туда уводит. Про кольца-то я всё правильно сказал, но она-то про позвоночник говорит. Главное, чтобы всё двигалось. Руки и ноги, я имею в виду. Проверка органов управления!
«Есть проверка органов управления», – отвечает внутренний голос. «Все системы работают в штатном режиме», – докладывает он. Значит, ездить смогу. Главное, чтобы не в коляске, остальное переживём. Хотя если на коляску поставить двигатель от моего Nissan'а, то такой проект можно забабахать!
Дай бог моему больному сознанию здоровья.
– Двигаться я могу, значит, ты права.
– Прекрасно.
Обнимает меня. Неожиданно, но приятно. Теперь все мысли отходят на второй план. Так вот что мне надо было, а не этот ваш валерианы настой.
Прекрасная девушка закрывает сразу много потребностей: и эстетическую – что в первую очередь полезно для моей утончённой натуры, – ещё очень хорошо влияет на нервную систему, что для моей профессии тоже немаловажно. В общем, сплошные плюсы.
А минус только один. У меня. На правом глазу –0,6. Я и сам в шоке, каким образом я в автоспорт попал. Как говорится, легко пришёл – легко ушёл. Но это не про меня, я-то ещё не ушёл. А вообще – в целом для примера.
– Спишь?
– С чего ты взяла?
– Лежишь с закрытыми глазами и молчишь.
Ну да, неоспоримые признаки.
– Нет, просто думаю над проблемой эстетической недостаточности.
– Это как?
– Это грустно, Света, это грустно...
– Почему?
– Красоты в мире не хватает, вот почему.
Но надо отдать должное: эстетической составляющей природа Светку не обделила. Может, сказать ей? Да она, наверное, знает.
– Свет.
– М?
– Ты красивая очень.
– Спасибо.
Побольше бы таких людей – вот не докопаешься.
Может, мы и виделись где-то раньше. Припоминаю я подобную модель поведения.
– Ты, говоришь, фанатка моя?
– Именно так.
– А как давно?
– С туринга.
Давно смотрит. Интересно, почему? Может, езжу хорошо? Бред.
– А мы нигде раньше не встречались?
Да как не встречались? Наверняка на каждой гонке была.
– Мы с тобой в параллели учились.
Вот это поворот! Теперь пазл начинает складываться. Получается, она меня ещё в школе заметила и с тех пор...? Ага, вот то-то и оно!
Мне надо осмыслить ситуацию. Закрываю глаза.
Резко в глазах темнеет. Да, в закрытых. А хотя – это не в глазах темнеет, это снаружи моего сознания потемнело.
Открываю глаза – и вместо больничного потолка обнаруживаю открытое небо. Во дела, старуха родила!
– Света?
– Не угадал, Лена.
Какая Лена? Только что ведь Света была.
– В смысле – Лена?
– Ну да, Лена.
Вот это да! Для понимания ситуации: обнаружил я себя лежащим на краю крыши. Как я здесь оказался? Одному богу известно.
– Ай, ну блин!
– Что случилось?
– Сигаретой обожглась.
– Это знак судьбы, бросать пора.
Усмехаюсь. Я во всю эту астрологию не верю, конечно, но в контекст подойдёт.
– Наверное, ты прав.
Встаю и... Встаю! Сам!
– Я пойду?
– Скатертью дорожка.
Удаляюсь внутрь здания. Но спотыкаюсь о ступеньку. Передо мной, похоже, весь цирк Куклачёва проехал траурной процессией. Иначе моё везение объяснить проблематично.
Сверху глухой удар. Благо я ушёл недалеко. Или правильнее будет сказать «укатился»?
Любопытство берёт верх, и я снова выглядываю на крышу. Каким интересным образом здесь люди появляются. Лена, судя по всему, ту же мысль посетила.
– А ты кто такой?
Парень вытягивается по стойке смирно и прикладывает ладонь к виску.
– Капитан невоздушного судна – Павел!
Необычный контингент. Может, тоже головой приложился? Судя по всему – да. Отключается почти сразу.
Приходится помогать Лене дотащить его до квартиры. За это – или по доброте душевной – она мне чаю предложила. А кто я такой, чтобы отказываться?
– Руки схожу помыть.
– Да, пожалуйста.
Ухожу в туалет. В глаза бросается туалетная бумага. Она повёрнута концом к стене. Сделав дела, возвращаюсь к Лене.
– У тебя бумага неправильно висит.
– С чего ты взял?
– Посмотрел. Она должна концом к пользователю быть, а у тебя – наоборот.
– Нет, к стене – так места меньше занимает.
Тут, к моему счастью, выходит так называемый Павел.
– Утро доброе, господа товарищи! Как настроение?
Да уж, падение даром не прошло.
– Какое утро? Ты вообще кто такой?
Тут и Лена подключилась со ставкой на амнезию, как у меня.
– Хочешь узнать, что вчера произошло?
Павел явно не хотел. Действительно, странный индивид.
Утро уже. Надо что-то решать с местом дислокации. Судя по разговору Лены с Пашей, я в Екатеринбурге. То есть овердофига далеко оттуда, где теоретически должен быть. Это навевает неприятные мысли. Ещё и в голову Superkomfort со своим Витебск–Таллином залез. Как ему это удаётся?
В общем, настроение вмиг меняется на самое что ни на есть паршивое. Лена это замечает, но не поднимает тему. Благоразумно. Видимо, жизнь дорога.
Теперь мы сидим в тишине у неё на кухне.
И всё же – как неприятно свистит чайник!
А может, и не чайник.
Открываю и без того открытые глаза.
Красивое лицо нависает надо мной. Света. Или Лена. Понятия не имею. А пищит кардиограф.
– Я где?
Иду сразу в лоб.
– В больнице, дурной.
– Очень понятно. А в какой?
– В берлинской.
Теперь всё сходится. Был в Нюрбурге, потом меня привезли сюда по причине тяжёлых травм. Травмы действительно оказались тяжёлыми – вообще пошевелиться не могу.
Из чего там травмы сейчас делают? Из осмия? Не дороговато? Хотя травмы – святое дело.