milunet

В какой-то момент вся жизнь сжалась до точки, точка, заполненная ею. Она была везде в мыслях, в словах. Да, я стал разговаривать как она. Я словно хамелеон менял цвет, мимикрировал рядом с ней. Я становился ею. Мне казалось это правильно, я не понимал, что лечу в пропасть. Мне казалось, я лечу и это главное. Но я не знал, что лечу вниз.

Помню нашу дурацкую встречу в первый раз. Мы тогда были на закрытой вечеринке, где выступала группа Би-2. Вокруг были только известные солидные люди, поэтому она не осталась незамеченной. Она единственная, кто плясал, пел, и даже немного казалась лишней. Точнее, все вокруг думали, что она лишняя.

А я подумал, что это сумасшедшая и я должен с ней познакомиться.

Профессиональное актерское любопытство сыграло со мной дурацкую шутку.

Когда я решил, что вот сейчас просто подойду и познакомлюсь с ней, мне стало страшно. Как перед прыжком с парашютом. Честное слово у меня тогда колени задрожали и дыхание сбилось. Я просто остановился и не мог идти. Смотрел на неё и не понимал, что происходит. Я испугался. Возможно, я просто смог учуять опасность, какую она таит? Может моя душа учуяла её страшную душу?

Я стоял посреди танцпола на котором она отплясывала под «вечную призрачную встречную», и не мог отвести от нее взгляд. Я и она. Всё вокруг исчезло. Всё вокруг не имело больше смысла. Я и она.

Она, увидев мой вероятно всего глупый вид, рассмеялась и я не помню, как вышло но мы уже танцевали с ней в обнимку медленно кружась на танцполе, не попадая в такт песне. Мы просто кружились. Я и она.

Но когда закончилась песня, мы отстранились друг от друга и магия закончилась. Страх прошел так же быстро как пришел. Она перестала быть особенной. Потом когда я рассказывал ей про этот страх, она улыбнулась и сказала:

-Просто наши демоны подружились.

Она весь вечер смеялась и пела песни, всё время, говоря что это из её детства. Тогда я почувствовал себя совершенно старым, ломая голову, есть ли ей хотя бы 18. Она околдовала меня своим простым и каким-то непосредственным поведением, которое встречается в светской тусовке, а уж тем более театральной.

Пытаясь как-то ненавязчиво узнать, сколько ей лет, я предложил вино.

-Я не пью.

С этими новыми веяниями моды за ЗОЖ узнать возраст девушки становится всё сложнее.

-А ты?

Мне даже показалась, она хочет тоже узнать мой возраст. Но сам рассмеялся от этой мысли.

-Я за рулём.

-Отвезешь меня домой?

Вот так сразу и просто.

Когда после концерта она всё-таки села ко мне в машину, я даже был немного разочарован. Когда становишься известным, большинство знакомств начинается с постели и не задерживаются надолго.

В машине я смог разглядеть её получше. В то время у неё были шикарные формы, острые коленки, каре по плечи, и ярко красные губы. Ей это шло. Я был удивлен, что в машине она молчала.

-Я Дима.

-Я Вероника.

-Ника?

-Вероника.

-Понравился концерт?

-Было не плохо. Жаль только народу многовато.

-Ну, это лучше чем быть в олимпийском.

-Но это хуже чем быть одной.

Я усмехнулся.

Когда мы подъехали к её дому, я уже даже стал думать, что зря подвез и вообще на что-то рассчитывал. Но она скромно спросила

-Кофе?

-Можно.

Тут она сделала то, что я точно не ожидал. Достала из своей сумки банку кофе.

Я рассмеялся. Она расхохоталась.

-Я всегда мечтала так сделать.

-Что же теперь можно мечтать о чем-то другом.

Я взял у нее из рук банку с кофе.

-Может, оставишь свой номер телефона?

Она сострила гримасу при слове телефон, что показалось мне знаком, что я её не интересую.

-У меня нет телефона.

-Хорошая отмазка. Но можно было бы сказать просто - нет.

Она вздохнула.

-Поднимешься ко мне?

-На кофе?

-Ужин. У меня там друзья. Будет весело.

Я пожал плечами. Но подумал, что я смогу ей отомстить за телефон. Она задела моё самолюбие, поэтому я хотел раздавить её.

Когда я вошел в первый раз в её квартиру понял, что это место где она чувствует себя в безопасности. Её лицо приобрело совсем другое выражение. Она стала менее напряженной.

За столом сидели какие-то люди, которых я не сразу даже узнал, потому что точно не ожидал их там увидеть.

Продюсер Андрей со своей женой Верой, актриса Эльза со своим мужем Матвеем.

Люди, с которыми я работаю не первый проект. Она же были совсем не удивлены, или сделали вид, что не удивлены.

-А мы тебя заждались. - Улыбался Андрей. Он все время напоминал мне колобка, маленький, округлый и очень каким-то простым лицом, что естественно было обманчивым, уж такая у него работа.

-Дима, рада видеть, - Эльза обняла меня, Матвей протянул руку. - Ника, что же ты не сказала, что Дима придет?

-Я сама не знала.

Вздохнула она. Словно извиняясь за мое вторжение.

-Я и сам не знал, что здесь окажусь. И тем более не думал, что увижу вас в такой компании.

Нас как-то сразу усадили за стол, и все начали есть.

Стол ломился от тяжелой и жирной пищи. Я удивленно посмотрел на Эльзу.

-Мы собираемся здесь раз в месяц позволяем себе все. И тебе советую. Эти купаты готовит Андрей. Нет ничего вкуснее.

Она кинула мне тарелку две гигантские колбаски. И жареной картошки.

Я молча ел и пытался понять, что связывает Веронику и этих людей, но никак не мог понять. Они обсуждали еду, кино, которое посмотрели на днях. Много ели и пили пиво. Все кроме меня и Вероники.

-А ты чего не пьешь? - Удивлено посмотрел на полный рядом со мной бокал с пивом Андрей.

-Я за рулем.

Не помню когда мы с ним перешли на ты. Но видимо ужин у Вероники имеет такую силу, что известный продюсер становится другом для актера.

-Так останешься у Ники.

Пожал плечами Матвей. Как будто это само собой разумеется.

-Вы его чего пугаете, - первый раз за вечер подала голос Вера, - у Ники есть вторая комната, и там есть все необходимое. Мы часто остаемся, если переберем.

Все посмотрели на Андрея.

-Я больше так не буду. Нечего так смотреть.

Все рассмеялись, словно услышали хорошую шутку.

Я ничего не понимал. Кто такая Вероника? Чем она занимается? Почему эти люди ведут себя так словно мы лучшие друзья?

Чтобы это как-то обдумать, я отпросился покурить на балкон, где незамедлительно оказался Матвей и Андрей.

-Вы с Никой давно знакомы?

Матвей выглядел обеспокоенным, а Андрей спокойно раскуривал какую то сигару.

-Пару часов.

Матвей рассмеялся.

-И что ты о ней знаешь?

Я задумался. Мне даже показалось, что он сейчас будет бить мне морду… За знакомство? Почему они так мило себя вели при ней, а что сейчас происходит.

-Да отстань ты от человека, не видишь он в шоке.

Спокойно сказал Андрей.

-Ты вот Дима, лучше скажи, не хочешь ли ты в сериале одном сняться? У меня тут проект намечается не плохой. Роль яркая, дерзкая. Такого у тебя еще не было.

-Кого играть?

-Пока тайна. Надо подписать контракт о неразглашении, а потом будем разговаривать. Я завтра давай заеду с утра? Тут и поговорим.

Я лишь кивнул. Тут. Значит, сегодня у меня есть повод остаться у Вероники.

-А чем она занимается?

-Кто? - удивленно спросил Андрей.

-Вероника.

-Ну... Вдохновляет. - Расплывчато ответил Матвей. Чем еще больше запутал меня.

Когда мы вернулись, девушки переместились на диван и чем-то весело болтали.

-Тогда его можно было бы утопить в ванной, только надо заполнить её именно той речной водой, в которую его скинуть. А потом перевезти тело. - Смеялась Эльза.

-Есть вероятность свидетелей, как ты тело в машину закинешь одна? - спросила Вера.

-В ковре по старинке.

-Нет, это все глупо. - Заметила Вероника. - Проще взять покрышки, топор, а лучше пилу, тогда кости не разлетятся, и в лес. Куда-нибудь далеко-далеко, можно придумать что-нибудь про фетиш в сексе, чтобы пошел за тобой. Пила тип для дров. Зарубить. Разрубить. Вы капать ямы, кинуть части тела, в разных местах с покрышками прожигать. Вот и все.

-Я даже боюсь спрашивать, о чем это они, - улыбнулся я Матвею.

-Они придумывают, как тебя убить и остаться не пойманной. - Пожал плечами Матвей.

Девушки повернулись и рассмеялись.

-Ты официально принят, - рассмеялась Вера.

-А почему меня надо сразу топить? - рассмеялся я.

-Потому что я помню, что ты плохо плаваешь, полгода назад мы играли в кино сцену на море, и ты сильно беспокоился за меня. - Улыбнулась Эльза.

Сцену в кино. На самом деле у меня была там минутная роль с тремя репликами, и да я плохо плаваю, но я был удивлен, что Эльза вообще меня помнит на этих съемках.

У меня зазвонил телефон, не помню из-за чего, но мне пришлось уехать. Андрей, провожая меня, договаривался о встрече со мной в кафе. Он крепко вцепился тогда в ту идею о моем участии в его проекте.

Я уехал и довольно долго не виделся с Вероникой. Номера у меня её не было, а приезжать просто так казалось глупой затеей.

Пару раз я спрашивал у Андрея как она, он туманчиво отвечал нормально.

Следующая наша встреча произошла через два года, и я признаюсь, её даже не узнал. К тому времени я стал уже очень известным актером, у меня было множество контрактов, и в Москве бывал редко. О Веронике правда вспоминал иногда, все-таки та встреча у нее в гостях с Андреем сделала из меня настоящую звезду.

Не узнал я её не, потому что не помнил, а потому что она изменилась.

У меня как у многих людей начался небольшой кризис, когда казалось бы все мечты исполнены, чем заниматься дальше я не знаю, а хочется все бросить и не мое это. В общем, обычные заморочки успешных артистов.

И поехал к ней во двор.

Я отменил встречи и простоял весь день во дворе, думая, что надо подняться, а вдруг она тут не живет, и что я ей скажу. Так и сидел в машине, не зная, что делать.

Вечером отправился в магазин, купив коньяку, напился в машине и все-таки поднялся к ней.

Дверь мне открыл, какой то тощий подросток с торчащими волосами в разные стороны.

-В-вероника, - произнес я заикаясь.

-Дима? - удивленно спросил подросток.

Я был безбожно пьян, поэтому проявил бестактность.

-Где она?

Я посмотрел в глаза подростку и понял что это она. Этот тощий подросток без пола и возраста она.

-Проходи.

Лишь грустно сказала она.

Осознание, что за два года можно так измениться отрезвило меня. Она была бледной и выгладила очень болезненной. Я обнял её. Она не сопротивлялась. Я не знал, как спросить, что с ней случилось. Как вообще можно спросить у человека как его дела, если не виделся с ним два года, а за это время он превратился лишь в свою тень.

-Кофе? - спросил я.

-Можно.

И я достал из кармана куртки банку кофе.

Квартира и её обстановка не изменилась. За исключением одного — все было уложено как-то слишком правильно. Казалось, в этом доме никто не живет.

Вероника аккуратно налила воду в чайник, протерла от капель раковину. Зажгла газовую конфорку. Достала из шкафа, в котором чашки были выставлены ровно в ряд, две идеально белые чашки.

Я тогда догадался, что в этих ритуалах что-то не так. Все движения были механические.

Когда она закончила просто молча села напротив меня.

-И как давно? - единственное, что я мог спросить.

Я был все еще пьян, хотя соображал уже лучше.

-Почти два года.

Она была такой мертвой в своем этом почти два года, что мне показалось, она уже мертва.

-Я могу помочь?

Чувства вины взялось неоткуда.

Она улыбнулась и произнесла

-Ты можешь купить мне новую голову?

И заплакала.

Ничто не предвещало беды.
Не люблю эту фразу. Как будто беда любит предупреждать, прежде чем появится. На то она и беда что приходит тогда, когда её не ждали.

Вероника.

Северная Осетия встретила нас ярким солнцем, одурманивающим чистым воздухом и какой-то еще никому из нас незнакомой свободой.

Еще на выходе из самолета нас встречал местный народный ансамбль, с песнями, осетинскими пирогами в этнических нарядах и с главой республики. Мы обомлели.

-Странно, что глава республики не на коне. - рассмеялся Дима. Он привык к таким вот встречам его с самолета. Для меня же это было не просто в новинку, но и казалось каким-то диким.

После всех возможных рукопожатий с людьми, имен, естественно, я не запомнила, более того даже не расслышала кого как зовут из-за шума других самолетов.

Нас быстро усадили по машинам, и отправили в гостиницу.

Дима старался держаться рядом со мной, но мне это не помогало. На этом празднике жизни, я была лишняя.

Мне сложно найти свое место. Но я уверенна это точно не оно.

-Веселье только начинается! - пытался подбодрить кто-то из съемочной группы. Но мне от этого еще больше хотелось сдохнуть.

Номера оказались душными и в лучших традициях советского союза.

-Романтика российских гостиниц. - Весело подмигнул мне Дима.

Наш номер был с двумя спальнями и объединенными чем-то вроде зала. Я заняла спальню и закрыла дверь на ключ.

У меня не осталось сил терпеть и делать вдохновленное лицо. Приехать сюда было ошибкой.

Я легла на кровать и мгновенно уснула.

Сквозь сон я слышала, как стучался Дима. Но меня это только раздражало.

Не знаю, сколько времени я проспала, но проснулась от чего то более разбитой, чем была до сна.

В номере была тишина. Взглянув на часы, я поняла, что уже 8:32. Я проспала полдня и всю ночь.

Захотелось пить.

Повернув ключ, я попыталась открыть дверь, но не вышло, словно она была чем-то загорожена. Кое-как я просунула голову в щель и увидела Диму опершегося на мою дверь.. Судя по тому, что возле него лежала пустая бутылка от коньяка он просидел здесь всю ночь.

-Доброе утро.

Он открыл сначала один глаз, потом второй. Верный признак тяжелого похмелья. Качнувшись, он полностью лег на пол и перекатился, тем самым открывая мне выход.

Недолго думая я легла рядом с ним. Надо было попросить прощение за свое поведение, но я не могла.

-Лекарство.

Он протянул мне два тюбика.

От него пахло перегаром, волосы были растрепаны в разные стороны.

Дима изменился. Впервые я увидела, что он уже не такой молодой, как хотел бы казаться. Мелкие морщинки лучиками отпечатались вокруг его темных глаз. Мешки под глазами от бессонных ночей практически цвета этих самых глаз. Три глубоких морщин на лбу. И одна глубже всех на переносице. Мне казалось, что я в первый раз его понастоящему увидела. Не только то, что он хочет показать и обычно показывает. Я увидела не его сумасшедших героев в кино и театре, не то за что его любит зритель. В первый раз я увидела Дмитрия Ольшесвкого.

-Если ты сейчас же не выпьешь лекарство, я больше не никогда не дам тебе мной любоваться.

Я знаю, что он делает так всегда, когда я хочу сказать что люблю его. Не знаю, знает ли он что именно, я хочу сказать, но он всегда защищается. Может это и к лучшему. Если я это скажу, то, как мы сможем жить дальше?

Отшутиться от каверзных вопросов журналистов. Отшутиться от моего взгляда. Отшутиться от своих чувств.

Меня это разозлило, я резко встала, настолько резко, что даже закружилась голова, но меня это не остановило, взяв бутылку воды, стоявшую на столике, я выпила по две таблетки из каждого тюбика лекарств.

На сегодня ритуал завершен.

Мне захотелось сходить в душ, но я остановилась на полпути. Это плохая идея после приема лекарств закрываться в ванной комнате. Диме это не понравится.

Дима сел, пытаясь хоть как пригладить свои волосы, но ничего не помогало.

Я улыбнулась.

-Сбриваем?

Он глубоко вздохнул.

-К чертовой матери.

Мы решили, что ванна лучшее место для стрижки в номере, и, взяв нужные инструменты, накрыв плечи Димы полотенцем, мы готовы были начать.

Быть актером это не быть собой ни дня.

-Прощай, ничего не обещай, ничего не говори.. -пропел в машинку для стрижки Дима, и, включив машинку, долго собирался с силами начать.

-Давай я.

Спокойно взяв машинку в руки, я начала брить его голову. Он вздрогнул, но видимо, окончательно смирившись, просто закрыл глаза.

Сначала мне даже нравилось его лишать того, что он любит в себе больше всего, а потом мне стало грустно. Волосы для него всегда много значили. Он вечно ходит по квартире в шапочке для душа и ужасно вонючими масками для волос. Он любит свои волосы, но никогда не может ходить с той прической, какой бы хотел. Он не принадлежит себе. И в его случае это ужасно, потому что он сам выбрал для себя такую участь.

Его темные волосы были везде. На мне, на нем, на полу.

Взглянув на себя в зеркало, он улыбнулся, провел рукой по голове.

-Я выгляжу более брутальным.

Вот в этом весь он. Пережить и сделать своим преимуществом.

Спустившись на завтрак, я поняла, что совсем не голодна, но Дима все же заставил меня съесть хотя бы банан.

-Тебе разве родители не говорили что завтрак это главное начало дня? Если его пропустишь, будет весь день наперекосяк.

Стоит ли ему говорить, что именно говорили мои родители мне на завтрак? Мне нельзя вспоминать. Он это забыл.

-Прости. Я не хотел.

Я молча взяла банан.

-Сейчас перекусим и поедем в ущелье. Обед возьмем с собой.

-Тебе предоставили машину?

-Не бентли конечно, но тоже не плохо.

Машина действительно оказалась не бентли, и даже не мерседес. Наш старый родной УАЗ.

-И ты умеешь это водить?

-Ага, все детство только на нем и катался. Когда отец напивался на охоте или на рыбалке, приходилось его везти домой. Так что с пятнадцати лет за рулем.

-У нас прям день воспоминаний родителей.

-А разве их забудешь?

Я лишь пожала плечами.

Сегодня я явно была не настроена на доверительные разговоры и сеансы психотерапии.

Кое-как, забравшись в машину, перед этим самоуверенно отказавшись от руки помощи Димы, мы отправились в путь, который диктовал нам навигатор.

-Вечером нас ждут в гости, тут в местном селе. У кого-то день рождения.

-А мы тут при чем?

-Так принято. Заночуем там же. Вся съемочная группа собирается. Надо тебя со всеми познакомить.

-Не надо.

Он закатил глаза.

-Тогда можешь сидеть в машине весь вечер.

И просижу, подумала я, но промолчала.

Ущелье оказалось больше, чем я его представляла глядя на фото. Узкая дорога посреди обрывистых скал. Тишина и покой. Воздух из открытого окна УАЗа опьянял. Быть может не зря я сюда приехала?

Всё вокруг напоминало о трагедии, что здесь произошла. Проезжая памятник пропавшим без вести, Дима сказал:

-Чувствую себя на кладбище.

Я кивнула, хотя чувствовала себя не как на кладбище, а скорее как в гигантской могиле.

Мы сделали пару остановок, чтобы Дима мог сделать пару фотографий на свой телефон. Ему даже удалось заставить меня сфотографироваться на фоне скал.

Мы видели пасущихся овец вдали, небольшие дома, и стройки на месте старых зданий который уничтожил ледник.

-Как будто ничего не было, и жизнь идет дальше, - расстроилась я.

-Она и идет дальше, только без них.

Возможно, именно это есть самое страшное в смерти. Как смириться с тем, что когда умрешь, все вокруг останутся жить?

Мы остановились у быстрого ручейка с мыслью о пикнике, но так и не прикоснулись к еде. Дима пытался пускать лягушек по воде и у него начало получаться все лучше пока я, ища камни для его экспериментов, не наткнулась на жуткую находку. Сначала я даже не поняла что это, увидела лишь золотой крестик на цепочке, решила его откопать, но копая, заметила, что откапываю не только цепочку, но и человеческий череп.

В ущелье словно похолодало.

-Ты чего там копаешься? - За два шага Дима дошел до меня и увидев что я откапываю, остановил меня.

-Не трогай здесь ничего.

-Почему?

-Потому что на вряд ли это делается вот так. - непонятно почему Дима разозлился, - надо ничего здесь не трогать и сказать не знаю.. полиции. Пусть разбираются.

-А если кто-то его украдет?

Мне стало почему-то не по себе от мысли оставить его здесь.

-Кроме тебя никому не придет такая дурацкая идея. Думаешь кому-то здесь охота возиться с мертвецами?

-Это же человек.

Мне хотелось разреветься и сказать ему какое он бесчувственное существо, но у меня просто не было сил ему сопротивляться.

-Это просто череп, твою мать, - крикнул Дима и заставил меня подняться.

-Для тебя.

-Для всех. - отрезал он.

Я присела не берегу ручья, отмывая руки от грязи. У меня было сил анализировать, что я сделала не так или почему Дима так разозлился. Я чувствовала лишь одно — я в могиле с мертвецами.

Всю дорогу до деревни, где нас ждали на чей-то день рождения, мы проехали молча. Не ручаюсь говорить, о чем думал Дима, но я уверенна, эти мысли приводили его в бешенство. Вел машину он еще более агрессивно, чем обычно. У меня не было сил спрашивать, что не так. Я устала искать проблемы в себе, быть виноватой, быть не правильной. Я просто смирилась. Не хочет говорить не надо и пусть он хоть задохнется от своей злобы, спрашивать у него ничего не буду. И спасать не буду.

Мы приехали, когда люди из разных домов выносили столы и ставили посреди улицы. Все они весело разговаривали на непонятном, методичном языке и светились каким-то волшебным светом. Их жесты, их смех и даже их ругань, были светлым и какими-то располагающими. К нам подошел пожилой мужчина, представившись Асхатом, он разговаривал на русском почти без акцента и рассказывал про свою жизнь. Он рассказывал про красавицу жену, сына который уехал учиться и двух дочерей, которых не знает за кого в этой деревне замуж отдать.

-Так не отдавайте, пусть едут учиться.

На мое замечание Дима толкнул меня локтем, словно я сказала, что-то обидное.

-Девушкам надо вовремя выйти замуж, иначе они потом злыми становятся.

Дима рассмеялся

-Это точно.

Незаметно для меня женщины накрыли столы, и стали собираться гости. За весь день я съела лишь банан, и запахи блюд сводили меня с ума.

Даже невооруженным глазом было видно, что еды слишком много для собравшихся здесь людей. Вначале тосты шли за именинника, и каждый житель деревни говорил какой он хороший человек, потом как-то незаметно тосты стали произносить за съемочную группу.

Люди ели, пили, шутили и просто были довольны своей жизни. Мне понравилась жена Асхата, она была действительно красавицей к тому же с открытой душой. Она успевала сделать все: проследить, чтобы еда и выпивка не кончались, уделить внимание каждому гостю. Она даже запомнила имя чуть ли не каждого гостя. Когда стало темнеть веселье вышло из под контроля. Ребята с которыми мы приехали, переоценили свои возможно и перебрали с алкоголем. Какая-то крашеная блондинка села возле уже пьяного Димы и стала спрашивать про меня.

-А вы вместе да? И что ты в ней нашел.

-Любовь, - подмигнул мне Дима, - странная штука.

Он был настолько пьян, что ели мог произнести слова. То ли на старые дрожжи, то ли просто слишком много выпил, но такого я его еще не видела.

-И что женишься? - язвительно спросила блондинка.

-Женюсь! - неожиданно громко произнес Дима.

Все обернулись к нам. Блондинка взяла бокал вина и, подняв его над своей головой крикнула

-Горько!

Гости подхватили. Все произошло так быстро, что я даже не успела оттолкнуть Диму. Да и скорее всего и не смогла бы. Он схватил меня с такой силой, что вероятно у меня останутся синяки. Он поцеловал меня как то грубо и зло. Но гости этого не заметили и аплодировали нам. После поцелуя, он все не отпускал меня и повторял

-Ты моя, ясно?

Я лишь кивнула. Мне хотелось плакать. Он отпустил и просто отвернулся от меня, как будто ничего не произошло.

От злости и ненависти ко всему происходящему я встала из-за стола и просто пошла, куда глаза глядят.

Мне было безумно стыдно за поведение Димы хуже всего как я смогу завтра смотреть ему в глаза? Есть надежда, что никто не вспомнит, но местные были совсем трезвые по сравнению с нами. Пьяные, орущие, дикие. Разве они это заслужили? Разве заслужила жена Асхата, имя которой я даже не удосужилась узнать, убирать за вот такой оравой орущих людей?

Я шла и слышала, как они стали напевать какие-то песни. Стыдно и как-то мерзко. Впервые за долгое время кто-то отнесешься ко мне с добротой, а я все опять испортила.

В какой-то момент подул ледяной ветер. Я оглянулась и совсем не поняла где я. Нет ни телефона, ни фонарика, ничего.

Одни скалы кругом и звук ручья. Я в ущелье. Мне почему-то захотелось пойти и проведать череп, что я нашла утром. Странно, но мы совсем забыли куда-либо об этом сообщить. Впереди зашумела машина или мотоцикл с громким грохотом. Земля почему-то затряслась. И во все стороны полетели камни. Какой-то темный силуэт схватил меня за раку и потащил, куда-то в темноту, кто это? От чего такой грохот?

Где-то вдалеке я услышала «Лавина!»

Наверное, мне стоило закрыть глаза или потерять сознание, не понимать что происходит. Но я осознавала все, все видела и, наверное, никогда не забуду. Меня парализовал страх. Я не могла пошевелиться.

Мужчина, схвативший меня за руку, тащил меня в какую-то пещеру, мне казалось, все происходит медленно, но это все заняло у него не более двух секунд, он протащил меня в темноту, сказал сесть и накрыть голову руками, а сам собрался куда-то идти, но не успел. Выход из пещеры в одну долю секунды оказался просто стерт. И наступила темнота.

Слышала свое сердце и свое дыхание. Вдох. Выдох. Казалось, голова сейчас взорвется или сердце разорвет грудную клетку.

Дима.

Многое люди сокрушаются о том, что они много выпили лишь на следующий день, я же ненавижу себя еще пока пьяный. Жирная еда, куча алкоголя просто вырывались наружу. Подкреплялось это все отвращением к себе и своему поступку.

Разве об этом я мечтал? О пьяном поцелуе на публику? Кому и что я хотел доказать?

Мысли, словно маленькие кулачки, били голову изнутри. У нее маленькие кулачки. И длинные пальцы.

Кое-как встав из-за стола, я насколько это возможно твердым шагом направился в сторону туалета, с целью избавиться от выпитого.

В кустах кто-то тискался из съемочной группы, да и блевать во дворе показалось мне не лучшей идей. Но туалет был далеко, а алкоголь говорил пора. Стараясь не думать как на утро мне станет стыдно, я избавившись от того что мешало мне туго соображать, я наконец разогнулся.… Но соображать я стал еще хуже. Мне казалось, что все вокруг плывет, летит и стоит какой-то ужасный гул. Что-то тяжелое свалилось мне на макушку. Последнее что я помню, я упал аккурат лицом в свою блевоту.

Очнувшись, я пообещал себе что больше никогда не буду пить. Я был в больнице, глаза ели открылись, а на шее у меня был какой- то страшный воротник.

Рядом никого не было, и за дверью в коридоре творился какой-то хаус. Может у них в больницах так всегда? Судя по одиночной палате, я в каком-нибудь платном отделении. Здесь имелся даже телевизор.

Я попытался вспомнить, когда попадал в государственную больницу в последний раз. Наверное только еще до того как я стал известным и популярным. Я вообще умудрялся редко болеть и попадать в какие-нибудь глупые ситуации.

-Чертов алкоголь - вздохнул я. Говорить было больно.

Лежать было невыносимо, но и вставать я не решился. Капельницы и не дали бы мне далеко уйти. Да и вдруг мне нельзя вставать.

Мысли о поцелуи с Вероникой стали возвращаться и игнорировать я их не мог. Со злости я взял пульт с белой старенькой тумбочки и включил телевизор.

Только включив его, я понял, почему я так долго не смотрел тв. На весь экран была моя физиономия, признававшая в любви какой-то глупой актрисе, которая из всего актерского мастерства только и умела хлопать ресницами.

Но, оказалось, транслировался не фильм, а лишь кусок и его зачем-то вставили в новости.

До меня не сразу дошло, о чем именно говорит журналистка, сидевшая за столом в красивом пиджаке. Какой-то ледник, в какой Северной Осетии, какое-то Кармадонское ущелье...

Ледник. Осетия. Ущелье. Я все это видел уже много лет назад, только тогда я не имел к этому никого отношения.

Ведущая новостей все рассказывала обо мне, о съемочной группе, но никак не хотела говорить насколько все плохо. Сколько жертв, кто они...

Я в ярости стал переключать каналы, пытаясь найти хоть какую-то информацию.

-Говорить точное количество жертв пока никто не решается...

-Какова ситуация на данный момент не комментируется...

-Местные жители напуганы..

-Все службы МЧС помогают раненым...

-Если у вас пропал родной или знакомый, звоните по номеру...

Вероника. Родной или знакомый. А куда звонить, если пропала любовь всей твоей жизни?

Сколько прошло времени я не знаю, но меня все же удосужилась навестить медсестра, тут же отругав меня за включенный телевизор.

-Вам нельзя смотреть, зачем вы включили... - отняв у меня пульт, она тут же выключила. Медсестра начала рассказывать про смещение позвонков, травме шеи и сотрясении.

Может это глупо, но я смотрел на нее и думал, насколько я могу ей доверять?

Вдруг я спрошу у нее про Веронику, а она расскажет это журналистам. Вдруг у Вероники приступ, и теперь все вокруг узнают, что я её опекун? Мы всегда держали в тайне её диагноз, потому что люди узнав о шизофрении, как правило, убегают прочь.

-Я не знаю, где она. - тихо сказала она. - Но в больнице её точно нет. Если вы дадите номер, я попробую её набрать. Правда, связи практически нет.

Я удивленно посмотрел на неё, неужели все уже знают?

-Мне можно доверять, я никому не скажу. О вашей невесте. - Она достала из кармана своего халата красную бархатную коробочку и положила её мне на тумбочку. - Она должна найтись...

Услышав какие-то крики в коридоре, она тут же убежала не договорив.

Закрыв глаза, я пытался заставить свое сердце биться. Я не чувствовал страх или боль. Пустота. Она в Кармадонском ущелье, можно и к бабке не ходить.

-Вы спите? - мужской сильный голос заставил все же открыть глаза.

Я попытался покачать головой, но не вышло. Воротник. Точно. Мужчина оказался пожилым, с гордой горбинкой на носу, с жилистыми руками и щетиной на лице, и хотя он выглядел как осетин, разговаривал совсем без акцента.

-Не знаю, хотите вы этого или нет, но я всех журналистов нафиг выгнал из больницы. Но если вам надо, я пущу их.

-Не надо. - Сухо произнес я.

-А как же слова о том, что с вами все в порядке. Никто, почему то не верит, что вы живы.

-А я и не жив.

Он покачал головой и уставился на бархатную коробочку.

-Она где?

-Думаю мертва.

Он снова покачал головой.

-Если ты её там потерял, не значит, что мертва. Мы верим, что можно спасти всех. В этот раз лавина меньше. Снега мало. Много пострадавших, мертвых почти нет.

-В прошлый раз никого не нашли. В этот раз и не станут искать.

-А ты попроси.

Он пожал в недоумении плечами и вышел.

Просить, чтобы ее искали? Но разве она может оказаться жива? И кого просить? Журналистов? Обычных людей? Послать их рыть снег и грязь ради той, кого я не смог уберечь. Я не смог уберечь. Это я виноват. Я её отпустил.

Ко мне, наконец, пришло озарение. Я сам её убил. Я похоронил её под грудой снега и льда.

Схватил коробочку, что принесла мне медсестра, запустил её в телевизор. Конечно, я не планировал его разбить, и более того не думал что у меня хватит силы вообще чтобы она долетела до него, но коробочка ударилась об экран оставив паутину трещин. За этим меня и застала та самая медсестра.

-Я вам телефон принесла. Вы только Сослану Игоревичу не говорите.

Она протянула мне старенький кнопочный мобильный.

-Я куплю новый. - Пытался я оправдаться, за телевизор.

-Хорошо. - Спокойно кивнула она и вышла.

Меня даже несколько удивила её деликатность, я давно с таким не сталкивался. Всем вокруг интересна моя личная жизнь, я и все что связано со мной. Все вокруг подслушивают, подсматривают, и сплетничают.

Я уставился на мобильник. Кому звонить? Вероника ненавидит телефоны, и у нее естественно его нет. Просить её искать?

В голове появилась глупая идея. Возможно, сотрясение повлияло на то что я так плохо соображаю. Я решил позвонить ему. Тому, кого ненавижу всем сердцем.

-Алло, это Дмитрий. Я в Северной Осетии. И...Вероника она пропала.

Я знал, что только он сможет разделить мою боль. И он все понял без лишних вопросов, кинув короткое:

-Я еду.

Он спасет её. Я не смог, а он должен.

А если не спасет, то виноваты мы будем оба. Так же, как и влюблены в нее - вдвоем.

Фишер оказался прекрасным слушателем, пока я рассказывал о событиях произошедших со мной в эти дни, он ни разу меня не перебил и не стал задавать вопросов.

Фишер говорил, что не собирается меня убивать, но и отпускать меня, в его планы явно не входило.

Медсестра и двое охранников проводили меня в отдельную палату. В палате было одно окно, выходившее во двор в котором ничего не происходило, кровать, тумбочка на которой стояла бутылка с минеральной водой, небольшой шкаф наполненный различными книгами и отдельная душевая с туалетом.

У дверей палаты все так же дежурили охранники.

Позже мне принесли ужин, новый спортивный костюм и мягкие тапочки.

После ужина я остался в палате один.

И только тогда мысли о моем отце настигли меня.

Существует ли ген убийцы?

Передаются ли садистские наклонности по наследству?

Что во мне от него?

Почему мать мне ничего не сказала?

Смогу ли я убить человека?

Через какое-то время у меня появилась ненависть к отцу. Потом к матери. Потом к самому себе.

К рассвету я решил, что мне не так уж и важно кто мой отец. Я не похож на серийного убийцу. Мне удается контролировать свои эмоции. Я знаю, что убийства, кровь, расчленение вызывает лишь отвращение.

Мать, я мысленно простил и даже посочувствовал ей. Жить в страхе что твой сын способен на убийства. Как же мне хотелось увидеть её прямо сейчас, обнять и сказать, что мама я не такой и не такой вероятно всего благодаря ей. Во мне от моего отца только одно. Глаза. Глаза убийцы.

За этими мыслями я и не заметил как уснул.

Когда я проснулся, солнце уже было высоко. В здании что-то происходило. Крики, мат, топот. Сидя на кровати я думал, стоит ли мне выходить или нет? Решив, что можно хотя бы спросить у охранников, что происходит, я открыл дверь. Охранников не оказалось. Шум шел с другого этажа.

Кто-то кричал.

Я закрыл дверь. Бежать мне все равно не дадут. Камеры стоят на каждом этаже, чтобы у них там не происходило, охранники у ворот навряд ли покинули свой пост. Так зачем злить Фишера?

Крики прекратились. Чуть позже пришла медсестра и принесла мне обед, так как завтрак я проспал. На мои вопросы о том что произошло, она лишь сказала, когда Фишер позовет, я все узнаю.

Фишер пришел когда на улице уже темнело.

-Ты ведь хочешь узнать кто и для чего затеял эту игру?

Я лишь кинул.

Мы пошли вниз, по темному коридору. Остановились у двери, и Фишер пригласил войти меня первым. Комната оказалась с белыми стенами, такими яркими, что даже ослепляли и невозможно было открыть глаза. Через несколько секунд, когда глаза привыкли к столь яркому свету, я увидел в этой белоснежной комнате сидящей на стуле, в смирительной рубашке с закрытыми глазами принцессу лебедь, соседка Валентины, сестры Рыбакова.

-Красавица, верно?

Голос Фишера раздался у меня за спиной.

Я прибывая все еще в шоке, лишь кивнул. Вот так выглядит убийца?!

-Мы мучились с ней много лет. У нее очень интересный случай. Слышал ли ты про такую болезнь как анальгезия? Это когда у человека повышен болевой порог, а иногда и просто отсутствует. Невозможное восприятие боли. Крайне редкое, но как ты наверное понял крайне опасное.

Человек не чувствующий боли, не видит границ дозволенности. Её родители написали сюда, когда увидели как она младшую сестру связала и втыкала в неё различные иголки и ножницы. Она просто хотела узнать, что больнее. Так она это объяснила.

Конечно, маниакальных наклонностей, таких как у обычных людей которые в итоги и становятся убийцами у нее не было. То есть не совсем наш случай. Но мы пригласили её. Ей было шесть лет. Когда я поговорил с её родителями, я понял, что в семье у них не так все гладко. Оба родителя были тиранами, которые были не против иногда применить физическую силу в воспитании детей.

Мы решили понаблюдать её месяц. И тут выявилось еще одно качество. Она уже в шесть лет умела манипулировать людьми. Ангельское личико, тонкий голосок. Медсестры её обожали, баловали, и ей можно сказать всегда доставалось то, что она хотела. Я провел инструктаж, запретил делать ей поблажки, чтобы узнать, как она себя поведет.

И она из милого ангелочка превратилась в неуправляемого дьявола. Если ей что-то запрещали, она могла со всей силы ударить голову о стену, царапать себя, естественно никто не мог на это смотреть.

Но потом истерике прекратились. Мне казалось мы сломили её волю. Мы учили её понимать боль. Во всяком случае пытались. Когда ей исполнилось пятнадцать мы с врачами решили, что её всему научили, что она справится со взрослой жизнью. Эта ошибка стоила жизни её родителей. А она исчезла.

Хуже всего оказалось то, что она подговорила парочку ребят с нашего центра ей помогать. Они ездили по стране на машине, убивали и воровали. Мы потратили много сил на их поиски. Но все безуспешно.

Мы нашли тела этих ребят. Она убивала их по одному и оставляла вдоль дороги.

Однажды нам почти удалось её выследить. Она работала на одну очень элитную фирму по предоставлению эротических услуг. Симпатичная девочка не чувствовавшая боли была золотым кладом для таких вот мест работы.

Только она опять исчезла. Мы не успели её схватить.

А тут оказалось она вдохновитель этой истории. Эта она убила Валентину. Эта она рассказала обо мне Валентине. Когда она была пьяна, она рассказывала ей какие-то жуткие байки и даже показывала мою фотографию. Она её пугала чтобы та, переписала свою часть квартиры на нее. И ведь никто бы и не заподозрил в милой соседке, которая якобы ухаживала за алкашкой, убийцу. Еще она хотела отомстить мне. Но если честно, до конца так и разгадал её план.

Возможно, последствия еще будут. Нам пришлось усыпить её, так как справится с ней и не убив её - невозможно. В неё можно даже стрелять, а она не заметит.

Он замолчал. Я смотрел на неё и не мог поверить, в то что Фишер рассказал о ней.

-Подождите, а как же ребенок? У неё был ребенок. И причем здесь я?

Мы шли с Фишером по коридору и он загадочно улыбался мне.

-Это самое интересное — говорил он.

Он завел меня в каморку, где трое охранников следили за всем что происходит в здании, с помощью камер видео наблюдения.

Фишер попросил их вывести на монитор комнату 34.

В смирительной рубашке, пытаясь из неё выпутаться и что-то крича, сидел мой друг.

-Вот она пешка, думавшая что он король,-рассмеялись охранники.

Фишер привел меня в тот самый кабинет, где рассказал мне о моем отце.

-Ты как будто даже не удивлен, - заметил он.

Я кивнул. На самом деле я не совсем верил, что мой туповатый друг способен на это.

-Лично для себя, я выделяю такую группу убийц или злодеев, как убийца-актер. Человеку просто понравилась эта роль, он решил её сыграть. Это конечно совсем не по научному. Психологи скажут что это от недостатка внимания и тд и тп. И будут несомненно правы. Но чем больше я встречаю таких людей, тем больше понимаю это актеры.

Просто меленькому мальчику попалась взрослая девочка, которая сказала ему, что он сверх человек. И у него есть миссия.

-Он с ней знаком?

-Это от него у неё ребенок. Он бывший её клиент. Он то перед ней деньгами сорил, и такой он замечательный, и сякой. Только когда забеременела, оказалось не такой он уж и богатый. Ребенка она почему-то оставила. Почему еще предстоит узнать.

Она увидела тебя случайно на фотографии, которую он ей показал. И она узнала эти глаза. Она вероятно могла быть знакома с твоим отцом. Они были здесь в одно время. Каким-то образом украла образцы ДНК твоего отца. И доказала бедному мальчику, что ты сын чудовища. И что надо его отправить к этому чудовищу, то есть ко мне, чтобы я тебя убил. А у него на руках будут доказательства, что именно я виновен в твоей пропаже и меня посадят. Глупо. Но то ли он в неё так сильно влюблен, то ли действительно небольшого ума. А может он тебя просто ненавидел за что-то.

Тут раздался вой сирены.

-Пожарная тревога? - Фишер побледнел.

Он выбежал, а я так и остался сидеть в кабинете.

Кто я теперь? Мой друг хотел меня убить, мой отец маньяк, а мать всю жизнь мне врала. Ещё два дня назад, моя жизнь была абсолютно нормальной, а сейчас?

Я вышел из кабинета, мимо пронеслись медсестры, которые не обратили на меня внимание.

Я знал, что ищу.

Кабинет 27, 28... 30, 31... 34.

Я остановился у двери.

Вдох. Выдох.

Я бил его пока у меня были силы. Снова и снова. Вся боль, за отца, которого ненавижу и не хочу знать, за мать которой не знаю как смотреть в глаза. За то, что втянул меня в то, откуда теперь я никогда не выберусь. За то, что я знаю, что среди нас есть такие люди, которые могут испортить жизнь человеку, только потому, что они этого хотят. За всю несправедливость в жизни. За то, что в детстве я не знал как заставить мать вновь меня полюбить, за то что не знал, что виноват не я. За то, что я не знаю, что делать со своей жизнью. За то, что он навсегда изменил меня. Вся боль во мне превратилась в ненависть. Я просто бил его, пока меня не оттащили. У меня не осталось сил драться. У него видимо не осталось сил дышать.

Меня вновь пометили в комнату без окон. Мне было всё равно. Какие-то люди пытались со мной поговорить. Я не слышал. Не заметил как медсестра стала обрабатывать мне кулаки. Я просто сидел в углу.

Как -то я открыл глаза и увидел, что Фишер сидит напротив. У него в руках была бутылка водки, волосы до этого всегда аккуратно приложенные, были растрепаны.

Он молча пил из бутылки, морщился, и снова пил. Рядом со мной лежала моя одежда, документы и ключи.

Он увидел, что я смотрю на него.

-Ты как? - грустно спросил он.

-Нормально, - голос звучал неуверенно и как-то странно, словно не мой.

-Она убила его, - шепотом произнес Фишер, - она это сделала.

Он опять сделал глоток и поморщился. По его щеке текла слеза.

-Она убила Рыбакова.

После того как он произнес это, его голос перешел на вой. Он выл, раскачивался из стороны в сторону. Смотря на него во мне что-то сломалось, надорвалось и я сел рядом с ним. Мы обнялись и прорыдали наверное несколько часов. Пока силы не ушли и мы не уснули.

Когда я проснулся, моя голова болела словно от похмелья. Фишера не было. Мои вещи, документы и ключи лежали нетронутыми. Я переоделся и вышел. Вокруг стояла тишина.

Немного заплутав я все-таки нашел кабинет, где до этого разговаривал с Фишером.

Он сидел за своим столом и пытался собрать кубик рубик. Выглядел он как обычно, я даже подумал, что мне все приснилось.

Фишер поднял глаза.

-Она сбежала, - не переставая крутить кубик рубик, произнес он. - Она всё продумала. Кто-то взломал всю нашу безопасность. И естественно вновь ушла не одна, а прихватив парочку нестабильных лиц. Всё это время здесь было  много её людей. Они все предали меня.

-Я соболезную, - произнес я.

Совсем недавно, я думал этот человек черствый и гнилой насквозь, а теперь я ему искренне сочувствую.

-Твой друг тоже мертв. Я думаю, это она тоже знала.

Я кивнул. Мне нечего было ему сказать.

-Но ты можешь идти.

Я вопросительно на него посмотрел.

-Это я виноват, что так все произошло. Не стоило оставлять тебя одного. Я же в конце концов знал твоего отца.

Он протянул мне увесистую стопку писем.

-Это от твоего отца. Тебе. Он писал всё это время.

Я почему-то взял эти письма.

-Прощайте. - сказал я и вышел, не дожидаясь ответа. Нам очевидно больше нечего сказать друг другу.

Зачем мне все эти письма? Неужели мне интересно, что пишет мне отец? Кто я сам теперь? Все-таки убийца?

Когда я оказался на улице, свежий воздух вскружил мне голову. В кармане куртки я нащупал пачку сигарет. Я вспомнил, что не курил уже как минимум двое суток.

Недолго думая, я отправил пачку в урну.

Еще чуть чуть постояв, я отправил в эту же урну письма.

Моя машина стояла у ворот. Охранники открыли ворота и помахали на прощание.

Я не знаю какая моя жизнь будет теперь. Но уверен, впереди ждет еще много испытаний. И нет места прошлому, в том будущем, где я обещаю себе ценить каждый миг своей жизни.

Конец.

-Многие верят в судьбу. Раньше мне казалось это глупости для слабаков. Для тех кто не хочет принимать свой выбор и свои неудачи. Но что, если не судьба свела нас сегодня?

Он сидел напротив меня в позе лотоса и наблюдал как я ем. Он был спокоен, я бы даже назвал выражение его лица — умиротворенным.

-И что вы будете делать со мной? Просто убьете? - я задаю ему вопрос прямо в лоб. Слушать бредни престарелого психопата мне совершенно не хотелось.

Он тяжело вздохнул.

-Почему люди настолько эгоисты? Их интересует только собственная жопа. Я думал, ты будешь задавать вопросы поинтереснее. Неужели тебе не интересна судьба Рыбакова? А Ротар?

-Я не могу даже себе помочь. Зачем мне думать о их судьбе?

Он встал, собрал одноразовую посуду, не смотря на то что я не доел. Уходя, он произнес лишь одну фразу

-Ты никогда не хотел узнать кто твой отец?

Не дожидаясь моего ответа он вышел.

Мое детство нельзя назвать несчастным. Но и счастливым тоже. Возможно, потому что все с годами стало забываться, а возможно я сам мечтал все это забыть. Мать всегда растила меня сама. Так она говорит. Но в моих воспоминаниях, где-то далеко есть образ мужчины у нас дома. Мать говорит это мои фантазии.

Мои фантазии и мечты всегда контролировались. Надо закончить школу с золотой медалью. Сделано. Поступить в приличный институт. Сделано.

В самом детстве, мне казалось мать была добрее и как-то ближе ко мне. В какой-то момент все пошло не так. Она отстранилась. Она старалась меня не касаться и стала интересоваться моей жизнью, в каком-то параноидальном смысле. Она обыскивала вещи, чуть ли ни под лупой просматривала, она составила мне жесткий график и иногда мне даже казалось она следила за мной. Я не понимал почему и что именно произошло. Она говорила, что все хорошо.

Как то раз она застала меня за просмотром фильма «молчание ягнят». В таком гневе я никогда больше не видел свою мать. На всю жизнь я запомнил лишь, что такие фильмы нельзя смотреть. До сих пор если вижу этот фильм, меня передергивает от воспоминаний криков матери.

Со временем её отпустило. Не помню когда это произошло. И я захотел все-таки узнать где мой отец.

Мать сказала он бросил её когда узнал,что она беременна. Я сказал, что помню как он приходил и подарил мне красную пожарную машину. Она побледнела и сказала что это мои фантазии. Первый раз я проявил упорство. Я обыскал весь наш старый гараж с ненужным хламом и все таки нашел эту машинку.

Мать сказала она её мне сама купила. Забрала и зачем-то соврала мне что отдаст её нашему маленькому соседу. Ночью я видел как она рыдала над этой машинкой.

Мать, какая бы она не была, всегда самый близкий человек .Я решил, что поиски моего отца доставляют слишком много боли моей матери.

Почему он вспомнил о моем отце? Это такая уловка, чтобы занять меня и мои мысли? А вдруг он действительно узнал кто мой отец?

Не заметил как под эти мысли я уснул. Во сне, я видел глаза мужчины, который протягивал мне красную пожарную машину. Они были голубые, серьезные. Потом почему-то они стали превращаться в темные, смеющиеся глаза Фишера.

Проснулся я в тревоге в и холоде. Я все так же лежал в маленькой комнате, голый на полу.

Мне стоило бы придумать план побега или что-то в этом роде, но совершенно не о чем не думалось. Я даже вроде как смирился с предстоящей смертью. В конце концов, я не думаю, что у меня есть хоть один шанс выйти отсюда живым.

Через неизвестно сколько времени Фишер снова навестил меня, и принес даже что-то вроде одноразовой больничной сорочки. Мне хотелось есть, но еды на этот раз он не принес, а просить самому не хотелось.

-Как ты наверное понял, я знаю кто твой отец. Боюсь, тебя это разочарует.

-Вы? - улыбнулся я.

-Ты думаешь так плохо быть моим сыном?

Я пожал плечами.

-Ну я бы точно не стал гордиться таким отцом.

Он молчал. Внутри меня все сгорало от любопытства, но я знал, что скорее всего он хочет это увидеть, и поэтому я решил ни за что не давать ему эти эмоции.

-А ты похож на него. Вы оба думаете, что знаете, что хотят от вас люди.

-Я знаю, что вы хотите меня убить.

-Вы оба частенько ошибаетесь. Особенно на мой счет.

Он предложил мне пройтись и выйдя наконец из этой комнаты, мне предложили сходить в туалет. Естественно в сопровождении двух охранников.

Туалет оказался малюсенькой комнатой, без окон, с унитазом и маленькой раковиной. Дверь охранники оставили открытой. Один повернулся спиной, второй лицом.

Ни единого шанса сбежать.

Закончив туалетные дела, меня проводили по коридору до другой комнаты. Комната оказалась просторной, с двумя окнами ( и неотъемлемыми в этом месте решетками). Это был явно врачебный кабинет, в углу стояла кушетка, шкаф с замком, небольшой стол с ноутбуком и кожаное кресло в котором восседал Фишер.

Он предложил мне присесть на кушетку, повернул экран ноутбука в мою сторону и включил видео.

На нем, мужчина в клетчатой рубашке, с теми самыми глазами из сна, курил и рассказывал какие-то истории. Я даже не сразу понял о чем речь. А когда понял, ужаснулся.

Он рассказывал почему он убивал и как ему это нравилось.

-Узнаешь? - Фишер остановил видео.

-Нет. - соврал я.

Тогда он включил другое видео, где этот же мужчина, уже похудевший и в тюремной одежде, рассказывал, что у него есть сын. Он рассказывал как познакомился с женщиной, как пытался жить с ней. И даже про красную пожарную машину. Все факты сходились.

Более того в похудевшем мужчине я узнавал свои черты лица.

-Он один из самых кровавых убийц современной России. Я думаю, ты о нем слышал. Чтобы ты понимал, мы курируем детей таких вот родителей. Поэтому с тобой я познакомился намного раньше, чем ты обо мне узнал. Твоя мать обратилась к нам, когда тебе было 17. Она была напугана и думала мы сможем ей помочь. Мы до сих пор позиционируем себя как центр помощи психически нездоровым людям. Но ты же понимаешь, это не совсем правда. Мы конечно им помогаем, но совсем не так как принято. И потом разве человек однажды убив и получив от этого удовольствие когда нибудь сможет перестать мечтать о новой жертве? Но разве это объяснишь обществу? Нас все считают отбросами, монстрами и обиднее всего, что считают нас идиотами. Когда я был молодой и убивал как попало, меня поймали и предложили или пулю в лоб или работу на высшие инстанции. У нас в России всегда ценились люди которые готовы и могут убивать. Меня посылали убивать таких как я, или же вербовать. Власти всегда хотели нас контролировать. Меня научили делать так, чтобы тело никогда не нашли. Трюк с покрышками знаешь? Если ты ходил хоть раз в поход в подмосковные леса, то заметил как много люди жгут покрышки. Со временем мы отделились от высших инстанций. И стали сами себе государством. У нас есть даже сводка законов и наказание за несоблюдение их. Представляешь, никто в мире не подозревает, что есть целое братство убийц! И у нас везде есть свои люди. Наша сеть стала настолько крупной и мощной, что нас невозможно остановить. Особенно в стране где все покупается и продается.

Мы не запрещаем убивать, мы просто контролируем убийства.

-Вы что, меня вербуете?

Мое сознание еще никак не приняло тот факт, что мой отец оказался серийным убийцей. Может потому, что я его никогда не знал, а может потому что на данный момент у меня были проблемы посерьезней.

-А ты разве убиваешь людей? - рассмеялся он. - Твоя мать сделала всё, как мы её просили. Ты вырос хорошим человеком. Мы бы никогда и не встретились и ты бы скорее всего никогда и не узнал о своем отце... Если бы ни одно но. Кто-то затеял с нами игру, и мы пока к сожалению не понимаем какую и зачем.

Мне приходиться быть с тобой откровенным, хотя мне совсем не хочется тебе это рассказывать.

Я сомневался, связаны эти события или нет. Но когда ты появился здесь, сомнения ушли. Два месяца назад из нашего архива исчезли образцы ДНК твоего отца. Точнее сказать, возможно, они исчезли и раньше, но заметили мы два месяца назад.

После многочисленных проверок мы выяснили, что пропали только они. Тогда я предложил проследить за тобой.

Через какое-то время до меня доходят сведения, что кто-то угрожал внуку сестры Рыбакова от моего имени.

А потом ты едешь к Рыбакову.

Вот здесь мне надо тебе кое-что объяснить.

Рыбаков был одним из моих заказов. Когда он вернулся с армии, он начал похищать и насиловать мальчиков. Пришел приказ сверху остановить Игоря. Конечно, они хотели чтобы я его убил. Но я медлил. Никак не мог поймать его на месте преступления или собрать какие-то доказательства... Что скрывать, дело было в личной симпатии.

И из-за этой симпатии я опоздал. Он убил того мальчика, практически у меня на глазах. Я разозлился тогда до невозможности. Натворил дел. Но меня даже похвалили. Мол другим урок будет. Только Рыбаков оказался хитрее и вывернул всё дело в свою пользу.

После твоего посещения Рыбакова, ты зачем-то стал ходить и у всех о нем расспрашивать. А потом убивают его сестру Валентину, при тебе.

И тут мои ребята узнают от тебя, что это я якобы её убил и более того все это время я ходил к ней, общался и даже якобы у нее была моя фотография.

Тогда мы срабатываем быстро — рассказываем Ирине Рыбаковой о её брате всю правду, забираем её брата себе, ей и ее семье предоставляем защиту. У тебя мы воруем все записи, что ты успел сделать, находим там записи якобы следователя Ротар. Почему якобы? Да потому что он умер три года назад. С кем встречался твой друг?

И только я просмотрел все твои записи, как ты врываешься в мой центр, можно сказать ко мне домой.

Как ты меня нашел?

Допросы. Я не знаю, зачем они задают глупые вопросы, и почему по три раза спрашивают как и что произошло. Я не понимаю, что происходит. Сразу после известия о пропаже Рыбакова меня попросили проехать в отделение, где усадив на табуретку в маленьком кабинете, незнакомые люди, представившие какими-то не запоминающимися именами допрашивают меня уже третий час. Они делают какие-то странные предположения, а еще хуже пытаются обвинить меня, то в убийстве Валентины, то в подтасовке данных, то в чем-то еще.

После очередного вопроса, о том как я познакомился с Валентиной, раздался телефонный звонок, после которого не объясняя причин меня отпустили.

Выйдя из отделения, я почувствовал какую то тревогу. Что полиция будет со всем этим делать? В безопасности ли я? Как близко мы подобрались к разгадке?

Мои раздумья прервал хлопок по плечу.

-Куришь? - тот самый мужчина который был в квартире Валентины протягивал мне сигареты.

Я кивнул и почему-то взял одну, хотя у меня были свои, уж получше тех которые он мне предлагал.

-Здесь говорить нам нельзя, там дальше у метро есть забегаловка. Наши в такую тошниловку не ходят, вот там меня подожди.

Он опять зачем-то похлопал меня по плечу, и ушел.

Место куда он пригласил меня, действительно оказалось ужасным. Липкие скатерти, кофе три в одном и пирожки пахнущие горелым маслом. Чтобы не сидеть просто так, я взял кофе и непривлекательный пирожок с картошкой.

Минут через пять, появился и он.

-Дело печальное. - сразу начал он. - убийство Валентины у нас забрали, а Рыбаков по уверению сестры не пропал. Даже справка есть, подтверждение из больницы.

-Тогда почему печальное?

-Да потому что сестра эта, Ирина Викторовна, не такая простая как кажется. У меня чуйка на людей развитая, профессия требует. Она темнит. И убийство Валентины не простое. Пришло письмо мол, это убийство по почерку сходится с убийствами пожилых людей которые происходят уже три года. Все улики, положение тела — всё сходится. Только одно мне не дает покоя, ответ на запрос похожих убийств пришел слишком быстро. Так же быстро и у нас забрали дело. Еще судмедэксперт тело даже не осмотрел. А сверху уже капают на мозг, отдавайте его другим.

И Рыбаков как вовремя пропал. По словам Ларисы, которая в этой психушке приставлена к нему была, никаких выписывающих документов не было. Его просто увезли. А потом мы приходим к Ирине Викторовне, а у нее все документы есть. Звоним в клинику, там подтверждают присутствие Рыбакова. Клиника кстати находится под Санкт-Петербургом. А к тому времени с пропажи Рыбакова прошло чуть больше четырех часов. Мы проверили рейсы, билеты. Все сходится. Но только эта самая клиника какая то необычная. Туда невозможно попасть, информации о ней практически нет.

Я тебя конечно ни о чем не прошу, но ты парень сообразительный, поэтому просто дам адрес этой самой клиники, а там уж сам думай, надо оно тебе или нет. И адрес этой самой Ирины Викторовны дам, может она с тобой по откровеннее будет.

Он ушел и оставил свою визитку, на случай если узнаю чего нового. Благодаря ей, я наконец узнал что моего нового знакомого зовут Орешников Валентин Валерьевич. У него действительна была как он сам назвал «чуйка» на людей. Он знал что я поеду в клинику.

Конечно, ехать на ночь глядя не очень хорошая идея, но зато к утру я буду на месте.

В Питере я оказался около двух часов ночи, и найдя более- менее приличный ночлег, завалился спать.

Проснувшись более разбитым, чем засыпал в шесть утра, я отправился в клинику. По дороге пару раз пробовал позвонить по номеру регистратуры, но никто не брал трубку. Подъезжая к клинике, я понял что туда меня никто не пустит. Высокая кирпичная стена с колючей проволокой, грозные металлические ворота, высокая башня, откуда скорее всего идут наблюдения за всем, что происходит внутри. Первая ассоциация — тюрьма. Подъехав к воротам, я даже не успел выйти из машины, как ко мне подлетел мускулистый лысый мужчина в форме охранника.

-Пропуск — вместо приветствия произнес он.

-Я хотел бы увидеть своего знакомого. Его только вчера привезли.

-Пропуск — грозно повторил он.

-А как получить пропуск?

-Если пропуска нет, уезжайте от ворот. - так же грозно сказал он.

-Где получить пропуск? - пытался узнать я.

-Это частная собственность, уезжайте немедленно.

Мне даже показалось, что он уже тянулся к кобуре, которая была у него на бедре слева. Делать нечего, пришлось отъехать.

Дорога к клинике была одна, и вела к главным воротам. Уезжать ни с чем ужасно не хотелось, поэтому я решил поехать поесть в придорожное кафе, так как ел я последний раз даже не помню когда, и пытаться дозвониться хоть по одному номеру клиники.

К обеду мне удалось все же дозвониться, где мягко объяснили, что пропуски у них заказывают пациенты для тех кого они хотят увидеть. На вопрос к чему им такая охрана, они повесили трубку.

Меня эта ситуации разозлила и я решил вновь поехать к воротам клиники и сидеть там пока меня не пустят.

Пока ехал начался жуткий дождь, из-за которого практически не было видно дорогу. Подъехав к воротам, я посидел и подождал охранника. Но в этот раз он не выбежал мне на встречу. Выходить и стоять под дождем у закрытых ворот совсем не хотелось. Я надавил на клаксон. Ворота медленно стали разъезжаться.

Предчувствие чего-то плохо появилось в груди. Но не уезжать же обратно?

Я въехал на территорию. Ворота стали закрываться. Впереди меня стоял мужчина в форме охранника, не давая проехать дальше. Я даже не сразу сообразил, что в руках у него самая настоящая винтовка.

Стук в окно. Я опускаю стекло. Мужчина в такой же форме, только не с винтовкой, а пистолетом направленным мне в лоб.

-Руки медленно вверх и медленно выходим из машины.

После унизительного обыска, меня повели в какое-то здание, из двух этажей, к сожалению с решетками на окнах. Вокруг здания гуляли такие же охранники — лысые и мускулистые. Мне надо было отсюда убираться, но пока я не придумал как.

Но меня завели в комнату, где вообще не было окон. В ней вообще ничего не было, кроме маленькой узкой двери, в которую меня затолкали все те же двое охранников, что встретили меня на въезде.

-Раздевайся.

Может мне попробовать сыграть дурачка?

-Что вообще происходит? Я приехал повидать друга, он в этой клинике.

-Раздевайся.

-Не буду.

Мне захотелось узнать насколько они серьезно настроены, а заодно насколько плохи мои дела.

Один из них достал шприц.

-Я могу сделать так, что ты не сможешь собой управлять, а мы сможем делать с тобой все что угодно. Или слушайся сам, или мы сами все за тебя сделаем.

Уговаривать они умеют. Они оставили меня голым и вышли закрыв дверь. Ни звука закрывающего замка, ни звука щеколды не последовало. Постояв пару минут посреди комнаты, мое любопытство взяло верх. Приоткрыв дверь я увидел, что охранник стоит прямо лицом ко мне. Он покачал головой.

Не долго думая я закрыл дверь, и сел в противоположный угол комнаты. Сейчас ничего изменить или предпринять, я не могу. Поэтому будет, что будет.

Два раза ко мне приходили женщины в халатах на которых было написано "медсестра", они никак не реагировали на мои вопросы, лишь под присмотром охранника взяли у меня кровь из вены и из пальца. Естественно мне не сказали для чего.

Не знаю сколько времени я провел в комнате один, но даже успел задремать, когда в комнату вошел пожилой мужчина, с подносом в руках.

-Обед — как-то слишком возбужденно произнес он.

Я взглянул на поднос. На подносе в пластиковой посуде были гречка, котлеты, суп и компот.

С подноса мои глаза упали на руки мужчины, что его держал.

На его правой руке аккуратно было вытатуировано слово «Фишер» и кинжал обвитый змеёй.

Увидев мой взгляд мужчина улыбнулся и произнес:

-Вот мы и встретились.

-Нет, ну надо же в такое влезть! Ладно, этот вон идиот, а у тебя ума-то побольше должно быть! - все вздыхал мужчина в шапке и кожаной куртке. Ему было жарко, пот стекал со лба, но он не раздевался. Поочередно допросив нас, мужчина заполнял какие-то бумаги.

Полиция приехала на удивление быстро, полицейские посмотрели на тело, сказали ничего не трогать и удалились, а по приезду этого самого мужчины, дело завертелось. Фотографы, сотрудники в белых халатах, и все эти люди глядя на нас все так же тяжело вздыхали.

Соседка любезно предоставила свою кухню, для допроса, а сама пошла к приехавшим врачам.

-А кто вам позволял меня оскорблять, - обиженно закряхтел друг. После увиденного друг стал каким-то взъерошенным и все больше напоминал воробья.

-А это, - мужчина глянул в бумаги, - Евгений Анатольевич Савицкий, не оскорбление, а факт. Ты бы головой подумал сначала, в журналиста поиграть хотел... Двадцать лет, а ума нуль!

Резким движением он все-таки стянул с головы шапку, оказалось что под ней у него самые настоящие кудри, которые совершенно ему не шли, и делали его похожим на клоуна, благо они были хоть не рыжими, а светло русыми.

-А ты — то куда... - посмотрев на меня зелеными глазами опять вздохнул он.

-Туда же.. - так же вздохнул я.

-Ой, ты мне тут по остри! Я вас на трое суток могу задержать, при таких то условиях!

-А на фига нам старуху то убивать... - возмущался друг.

-А на фига вы вообще полезли в это дело! Фантазий этих припадочных наслушались, нашли кому верить!

-Но Валентину же не просто так убили... - начал я.

-Ой, да мало ли кто решил эту алкашку замочить!

-Но её ведь не просто убили, а сделали это профессионально. Она даже вскрикнуть не успела.

-Ты мне тут еще порассуждай, как и кто! Вы-то оба еще под подозрением.

-А нам то зачем убивать — как пластинка заело у друга.

-Да мотив найти дело раз плюнуть!

На кухню зашла соседка.

-Я видела кто её убил, - почему-то шепотом произнесла она и еще больше побледнела.

-А вас гражданочка, я сюда еще не приглашал, - вновь вздохнул он.

-Он мимо меня прошел. По лестнице спокойно так... Напевая песню. - с пустым взглядом пробормотала она и потеряла сознание.

Все сразу забегали, появились люди в халатах, мужчина велел нам сидеть и никуда не уходить «иначе поймаю и хуже будет» и вышел.

-Вот это мы попали...-произнес я.

-Да обойдется всё, - неожиданно осмелел друг, - мужик толковый попался. Он быстро этого Фишера поймает.

-Он ведь и нас мог убить.

-Фишер?

-Если это был он. Долго ли он слушал наш разговор? И что было бы если его фотография была при ней?

-Если бы да кабы... - разозлился друг.

На кухню вернулся мужчина.

-В этой кепке он на видеозаписи? - показывая нам черную кепку с белой надписью 1993, спросил он.

-Похоже, - кивнул друг.

Он проматерился и вышел.

-А эта девушка, ничего такая, да? - заулыбался друг.

Я лишь кивнул. Все это дело куда он меня втянул, приобретало совсем ужасающие масштабы. Обвинение в убийстве — последняя капля.

-Ты в следующий раз со своими идеями ко мне не приходи. Мне знаешь, это все нафиг не нужно. Втянул ты, а расхлебывать мне.

Друг удивленно на меня уставился.

-А ты знаешь ли сам согласился. Научись отвечать за свои поступки.

Я рассмеялся.

-Мне научится? А может тебе пора? Сидишь на шее у матери и доволен! Идеи все бредовые выдумывает!Двадцать лет, а ты идиот!

-А сам-то чем лучше? Если бы не я, так и слыл бы ботаником! Никто с тобой дружить и не думал! Кругом все ржали над тобой, а я идиот за тебя морды бил!

Что произошло дальше, я не совсем помню, но первый удар нанес ему я, а он повалил меня на пол.

-Идиот!

-Придурок!

Мы валялись по полу и я все старался его с себя скинуть.

-А ну оставить, закрою обоих на трое суток!

Раздался командный тон. Но нас уже было так просто не разнять.

-Детский сад, чесслово!

Двоим полицейским все-таки удалось нас разнять. Друга отвели к врачам, которые осматривали принцессу- лебедь, а меня оставили на кухне.

-Губу разбил зачем этому идиоту?

Спросил вернувшийся кудрявый мужчина.

-А это наше личное дело. - пытаясь привести волосы в порядок зло ответил я.

-Ох, ты своенравные значит. - оскорбился он.

Он дописал что-то в бумагах, протянул мне паспорт.

-Завтра в три придешь. - следом за паспортом он протянул мне бумажку с адресом и номером кабинета. - а пока свободен.

Я вышел на улицу и наконец закурил. Мысли пришли в себя, пожалев что все таки зря, я обвинил друга в своих несчастьях, отправился домой. И там меня ждал сюрприз.

Дверь, которую я совершенно точно закрывал перед уходом, была открыта. Зайти или нет?

Недолго подумав, все таки решил вызвать полицию, и самому туда не ходить. Тем более перед глазами все еще всплывала та огромная лужа крови от Валентины. Я позвонил по номеру который был написан на бумажке, что дал мне кудрявый. Выслушав меня, все так же вздыхая, он сказал лишь одно:

-Да что же за идиоты кругом!

Полицейские приехали быстро, это били те самые ребята в форме, что нас разнимали.

-Не заходил? - спросили они в голос.

Я помотал головой.

На всякий случай достав из кобуры пистолеты, они вошли в квартиру.

Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем они вернулись обратно.

-Никого нет, но замок взломали. Посмотри, может что пропало?

Войдя в квартиру, мне показалось, что все на своих местах. Я даже не сразу заметил пропажу.

-Видеокамера и ноутбук. - грустно сказал я. - и записки следователя Ротар.

Всё, что мы знали о Фишере исчезло. Неожиданно у меня зазвенел мобильный. Друг.

-Мне Лариска звонила, - раздался голос в трубке, - Рыбаков пропал.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Что делать с этим делом, набирающим такие жуткие обороты, мы так и не решили. Наверное нам бы стоило уйти в сторону и оставить все как есть, тем более, что мы могли сделать?

Но как-то сам по себе план дальнейших действий наметился четкий. Эту головоломку надо хотя бы попробовать разгадать.

Видеозапись из школы не дала никакой интересной информации, кроме того что человек подходивший к внуку сестры Рыбакова прекрасно знал где стоит камера и куда она смотрит. А главное он знал, как сделать так, чтобы его лицо ни разу не мелькнуло.

Одет он был в темную куртку, кепку с надписью 1993, и джинсы. Обуви не видно. Он встал к камере лицом, и не было особо понятно, разговаривал он с мальчиком или нет. Потом очень быстрым шагом удалился, ни разу не повернувшись.

Всё что дала это видеозапись — лишнее доказательство что преступник умен и осторожен.

С утра мы решили все-таки наведаться к сестре алкоголичке Рыбакова, но в этот раз во всеоружии. То есть с водкой. Неизвестно насколько её мозг еще может воспринимать реальность, но алкоголики сделают всё что угодно за бутылку. Может она раскроет какие-то факты или вспомнит того, кто искал её сестру.

Утром, ели откопав машину после вчерашнего бурана из снега, приобретя водку, дешевой колбасы и батон хлеба, мы поехали в гости к Валентине. Даже не стуча в дверь, она была так же открыта, мы прошли сразу в спальню, где на грязном матрасе все в той же позе лежала Валентина. Правда в этот раз она была одета в черное платье.

-Валентина, мы вам водки принесли — громко сказал друг.

Алкоголичка, словно по волшебству, еще не открыв глаза, села.

-Давай, - басом сказала она.

-Сначала нам надо поговорить, - сунув в лицо ей бутылку, произнес друг.

Тут Валентина встрепенулась и все-таки открыла глаза.

-Кто такие?

-Мы хотели кое-что про вашего брата узнать.

-Про Фишера значит. Одной бутылкой не расплачетесь, -хмыкнула она.

Друг матерясь, согласился сбегать в магазин.

-Я тебя помню, - уставившись на меня произнесла Валентина, - шастал тут.

Сказать, что удивился, ничего не сказать.

-Чего глаза вылупил, думал бабка того совсем? А я нормальная, мозги знаешь ли соображают. Сеструха все хотела и от меня избавиться, как и от Игорька... Да только, я хитрее. Она у нас краля — белоручка теперь не ходит сюда. Брата убила, а я так просто не дамся, фиг ей.

Видимо в доказательство, она сложила из пальцев фигу и сунула мне в лицо.

-Кого убила ваша сестра? - не понял я.

-Как кого! Игоря, он же никому плохого не сделал.. А эта все мужиков хотела к себе водить, видите ли он жизнь ей не давал устраивать... А он инвалид... Ничего сам делать не может... Вывезла его в лес, там волки и съели его... - завывая и рыдая она опять упала на грязный матрас.

-Кто вам сказал что Игорь умер?

-Она же сама и сказала, мразь ненавижу её. Я на неё этого Фишера и натравила! Чтоб она и её отродки поздыхали все!

Она перешла на крик, глаза стали безумными, снова приняв сидячие положение, начала мелко трястись и сыпать проклятиями.

Пришел друг, неся в руках водку и остановился в дверях.

-Че с ней? - шепотом спросил он. Я лишь отмахнулся.

-Вы знаете Фишера?

-Дай водки, зверь ты такой, человеку плохо, а он издевается! -она попыталась встать, но друг её остановил.

-Сначала рассказ.

Она посмотрела сначала на меня, потом на друга.

-Я же не алкашка какая-нибудь. - абсолютна нормальным голосом произнесла она, - Хотите про Фишера будет вам. Он брата моего порубил, когда я еще маленькая была. Родители тогда только с ним и возились никому я не нужна была. А это Фишер мне подарки делал, лишь бы я никому не рассказывала, что знаю его. Чего уставились, тоже не верите? Мне никто тогда не верил, что я такая бесстрашная. А отец так вообще меня бил за одно лишь напоминание о Фишере. Он тираном был. Только и знал что меня да мать поколачивать... А этих не трогал. Игорек так вообще педерастом был, вечно с мальчишками в комнате закрывался, пока родителей дома нет, а если я болтать начинала тоже бил... Я то тут думала Фишер любит меня, раз брата изувечил... А он говорит, что я слишком мерзкая для смерти. Урод. Вот я и сказала что пойду и сдам его к чертям собачим. А мне ведите ли никто не верит... Уважаемый человек, как такое может быть. Это еще в советском союзе было. Тогда я уже прославилась как алкашка, а это все сеструха моя пургу такую гнала всем. Мол пьет, житья нет. Коза.

-Вы знаете, где сейчас этот самый Фишер? - с надеждой спросил я.

-Он тут часто околачивается... Он Игорька не бросил, говорит единственная любовь его. А когда узнал, что Игорька эта мымра волкам на съедение свезла, так сказал и её прикончит. И надеюсь прикончил.

-Можете его описать? - нажимал мой друг.

-А че описывать-то. У меня фото есть. - она ловко встала на ноги и пошла куда-то в глубь квартиры.

-Ты думаешь, это не белая горячка? - шепотом спросил я у друга. Он лишь пожал плечами. Хлопнула входная дверь. Тишина.

Мы вышли из комнаты. Тишина.

-Эй, - эхом пронесся мой голос по квартире. Тишина.

Мы прошли в зал. Посреди комнаты лежала Валентина в огромной луже крови, которая росла все больше с каждой секундой. Первым порывом было бежать, вторым вызвать скорую, третьим вызвать полицию.

-Ааааа, - раздался позади нас крик. Соседка принцесса-лебедь с которой вчера я мило беседовал, в ужасе смотрела на нас.

Бежать поздно. Осталось только вызвать скорую и полицию. Хотя судя по пустому взгляду Валентины, скорую вызывать тоже поздно.

Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4