mangust98114

Было это ,стало быть, давно и неправда.

Все интересные истории начинаются сдуру (или от почему бы и нет), спьяну (или от избытка энергии и нежелания просчитывать последствия) или без видимых причин (то есть от неумения причину отследить ввиду пубертатной спешки за сутью).Сумеречное время от четырех до половины пятого, кошачья охота. Рассвет еще только рождается, неопределенная форма нового дня клубится по небу чернильным облачком в воде, приобретая форму и объем, дворникам еще рано, только редкие такси и скорые по улицам, первые роды и инфаркты — мое любимое время, волчья вахта, перед рассветом часовые дрыхнут и командир с минимальным опытом всегда проверяет посты лично. Сублимация энергии роста всегда дает пищу для ума — что дальше, какой план, чем еще занять режущиеся зубки юному таланту?

Студенты, солдаты и матросы срочники пишут стихи, годам к 19 это проходит, к 22 точно. Пик снимаемой энергии пока еще не устал удивляться глаз. Удивлять себя надо уметь, два условия- уметь видеть мир вокруг и осознавать, как мало может поместиться в лекало понимания, как много нужно принять на веру или не принять и пытаться просчитать. Кому-то понимания не нужно, хватает простых ответов на простые вопросы, да и ширину восприятия можно отрегулировать чтобы не перегружать центра приятия решений. А у других пытливый ум , шаловливые ручонки и наказуемая инициатива, потому один в смартфоне залипает а другой постоянно чего-то режет, крутит, меряет и прикидывает. Почему любовь к слесарным работам, переходящим в ювелирные, всплыла в те полные двадцать? Выковать свою судьбу, как нож, создать свой талисман собственноручно. Никогда потом уже не стать таким взрослым, как тогда. Экология по Вернадскому показала- ноосфера требует очень большого ресурса. А что может быть бОльшим ресурсом, Инструментом и Материалом, слитым воедино ,чем само мировосприятие?

«_ Твоя говорил- «Хватанул резины», как это такое?»

«_Это дежурантский термин, Удэ. Когда ты дежуришь больше семи раз в месяц, ты не мертв и не жив, не спишь и не бодрствуешь, ты постоянно ожидаешь наката, и никогда не расслабляешься, и ты постоянно готов к атаке, и если на третью из семи смен подряд она не наступает, в тебе крепнет безразличие и злость, ты перестаешь верить в хороших людей и начинаешь во всех людях видеть только плохое. Все больные сливаются в среднестатистического обывателя с капризно оттопыренной губой, знанием своих прав и полным игнорированием обязанностей, склонного к жалобам и скандалу, халявщика и хама. Ты не думаешь, что тебя разбудили чтобы поиздеваться- ты в этом уверен. И вот тут у тебя периодически падает забрало и ты впадаешь в боевую ярость. Но поскольку обыватель тонко чувствует силу и агрессию, нюх на опасность у него силен а себя любимого он ценит, видя твою готовность сократить дистанцию и вырвать потрохи, агрессор- жалобщик быстренько стягивает очко и притворяется, что ничего не произошло. Иногда ты в этот момент тоже выдыхаешь и делаешь шаг назад, и в вымороженном воздухе приемного покоя в этот момент ясно раздается клац-клац подкованного берца и передернутого затвора, а прослоенный алкогольным выхлопом и болью воздух хрустально звенит, и вся алкашня как-то подбирается. Ничего не происходит, понимают все, но у всех в радиусе десяти метров как-то втягиваются яйца и спазмируется очко- рефлекторно, до отказа. Иногда неловкость спадает, ты уходишь в ординаторскую, берешь огнетушитель потяжелее и машешь им двумя руками, сжигая ненужные литры адреналина и кортизола. Иногда — а по первым годам это часто- ты этого не делаешь, и тебя до утра то и дело поколбашивает крупным колотуном на мандраже. Но чаще всего слепое глубокое понимание дна ночи, слепого и безысходного, как кяфар брошенного в джунглях легионера, живет и обособляется и ты уже другими глазами смотришь на очередную падлу, которая в понедельник или пятницу многнословно молчит о снижении расценков твоей каторги. Ты неуверенно улыбаешь лицо, стряхивая наваждение, но в иконописном лике начальника вдруг ясно проступают знакомые черты ночного обывателя. Нет, точно. Ты ясно видишь- от дежуранта требует тот, кто сам уже давно не дежурит. Да, работает врачом этот деятель еще с момента, когда ты в детский сад ходил, да только вот оперировать он перестал, когда ты в школу поступил. А когда ты в академии книжками шуршал, этот товарищ уже и больных смотреть перестал. Руководящая работа она такая. А если старшаков пораспросить- так они молчанкой и обиняками откроют такие подробности биографии, что и вовсе рататуй. Ты начинаешь ценить свое время и перестаешь ценить их слова. Но это уже потом. А пока ты просто оказался на грани ночи и тебе плохо, адреналин и кортизол сковали мышцы, ты напряжен, и пока ты не дошел до ординаторской чтоб не хлопнуть стакан и лечь спать, пока ты не отошел за угол, чтоб вхолостую разрядить намеченным о стену прямым свою готовность отщелкнуть баранью голову, как бутон одуванчика, пока ты не выдохнул первый раз после очередного оскорбления -явного или вуалированного- ты просто в напряге, больном и тугом, как резиновый корсет.

"Совсем вы одичали в своей Москве, да что ж вам не живется спокойно? (Ю.Симонов)"

новость, зоопарк

Лёха заваривает чай. Монгольский плиточный мелко накрошен, заварен с молоком и солью. Бараний жир не добавляем, не то, чтобы изыски, а просто нету с собой. Сойдет обломок бульонного кубика из НЗ рюкзака. Удэ проверяет вьюки, таборное собрано, толкуют за экзотичную городскую жизнь - ножи, которыми пользуеются редко.

"Иногда вспоминаются и такие ножи, которые для городской квартиры не особо уместные, зато хорошо глядятся на ковре среди винных рогов, винтовок и охотничьих трофеев. Такой, например, был у меня штык от СВТ -40 – хороший основательный, поработавший в селе и хорошо походивший. Клинок формы кама классический, с долами, на хозбыт, уж извините, не тянул совершенно.
Искал я на него ножны долго и безуспешно, ганзовских движух и доставок не было тогда, потому примерно подходящие кожаные посвободнее, из толстого чепрака, были оклеены сеткой паттерна малтикэм вмещали этот исторический артефакт. Со мной он был в экспедиции «Дорогами предков», добрался с нами до Бурятии и погулял по Прибайкалью, Приангарью, от Чулыма до Красноярских Столбов и от Баргузина до Култука.
Деревянные щечки рукояти были новодельные, металл гарды и лезвия в черных раковинках, но боевая мощь дышала в каждой линии. Да и то сказать – свинокол приличный, добрых 30 см в длину.
Пришел он ко мне подаренный благодарным слушателем курса лекций, заядлым алтайским охотником (Анатолий, надеюсь, ты здоров и благополучен), а подарил я его перед перелетом товарищу ЧЛХ (Денис, ты тоже будь здоров, кто бы еще присмотрел за охотничьей реликвией, как не парень с Нерюнгри родом).
Корд передарчатый.
Классический таджикский корд с роговой рукоятью с гравировкой "П.В. от А.И." был передарен мне этим самым П.В. в ходе ритуально-протокольного обмена оружием. Я вручил дубок-телескоп, компакт-кистенек, не особо приветствуемый правоохранительными органами. Такие любят продавать в Турциях и Таях, и владеют ими наши недальновидные соотечественники как правило аккурат до таможенного перехода. Корд был красивый и функциональный, как шеф-нож на кухне поработал на ура.

Складник АК 47 СССР из китайского металлопластилина от дядюшки Ляо поработал пару лет. Щас уже не помню откуда поговорка- без ножа, как без штанов. На поясе чего-нибудь быть должно, хотя бы пряжка с наливным грузом. Для уверенности и во избежание, как колотуха, конечно. "

Еще пару ножей запомнил именно потому, что их решительно невозможно было приспособить для повседневной деятельности. Пара - ампутационный и резекционный ножи. С нуля, с консервации, в масле. Размер - сорок и двадцать пять сантиметров, лезвие узкое, гарды нет. Я сломал башку куда их пристроить и подарил в конце концов товарищу- неврологу. Гарик, привет тебе, будь здоров. "