Из омута липкого забвенья
Я выплаваю на поверхность сна.
Меня кошмары окружают с детства,
Без страха закрываются глаза.
Мне снятся красных брызг искусство.
Повсюду муки, крики, ложь.
В темнице боли - не место чувствам.
Здесь льётся водопадом кровь.
И словно кукла кукловода,
Под звуки звонких голосов,
Иду тропою Гамельтона
Не проливая больше слёз.
Я видела огни в тумане, папа.
Их блеклый свет манил идти куда то,
Где красок мир лишён.
Мазками кисти перекрашен
От капель акварельной каши
Укрыт он сизой пеленой.
Дома идут за строем строй
Высотками средь облаков -
Конца не видно средь оков
Туманной цепи той.
Поднявшись к тихим этажам,
Вдыхая воздух колкий,
Не отличимы будем там
От птиц застывших на осколке
Хрустали мутного стекла.
И став так вдруг не отделимо
Частью серого этого мира,
В себе забывшись, хватит мига,
Чтоб спутать реальный мир
Со сном.
Знаешь... у меня ангелы живут на крыше.
Я слышу тихий шепот по утрам,
Когда с рассветом оживают в нишах
Тени, вторющие их словам.
Мне кажется... они здесь заблудились.
Ведь зачем же им скитаться по земле?
Вот и поднялись вверх как можно выше,
Чтоб ближе к небу быть, а не к траве.
Их крылья белые, как первый снег.
Вот только пыль осела на покровах
И серым стал прекрасный чистый цвет,
Как будто белизна в стальных оковах.
А вечером, как раз после заката,
Когда окрашеваются облака в сирень.
Они поют так тихо, но так сладко,
Провожают в даль ушедший день.
И сны ко мне приходят без кошмара -
Их маховые перья берегут.
Вот только отчего то грустно стало.
Мне кажется, они чего-то ждут.
Мы дети мира и дождя -
Наш дом бескрайняя трава.
Мы тянем руки к облакам
И дарим краски небесам.
Мы не зовем с собою в бой.
Нам ветви заменяют строй.
И света белого границы
Мы видим в очертаньях птицы.
И пусть мы связаны с землёй,
С жестокой к нежности судьбой.
Собой продолжим разбавлять
Мы жизни серости опять...
Кто сказал, что скульптуры не живые?
Что их прекрасные изгибы не ранимы?
Что у горгулий нету чувства меры,
А у ребят на площадях манеров?
Они застыли в вечности движенья,
Как замерла оборок бахрома.
Или вуаль у ангелов в мгновенье,
Покрыла на могилах письмена.
Они танцуют на фонтанах злата,
Играют роли у немого театра,
Рисуют невозможные картины
И чужие несут жизни в паутине.
Как многое могли бы рассказать
Нам в вечности застывшие фигуры.
Лишь дайте им возможность показать -
В чем разница забвения и скуки.
Городских мгновений счет.
Мой лик сокрыт среди теней
От бликов золотых огней.
Никто не знает этот мир.
Он только мой, другим не зрим.
И красный месяц из окна
Верный напарник для меня.
А если встретимся случайно,
Вы черного кота, на счастье.
Пустите дальше по тропе
По черной линии во тьме.
Он вас запомнит.
И быть может...
Не пропадете средь огней.
Крадущих свет людских идей.
Мама! Я завела себе питомца!
Давно уже, года как два.
Он у меня живет без солнца
И не нужна ему вода.
Выгуливать его не надо.
Кормить, следить, чистить лоток.
Бедокурит вообще мало.
Такой большой нервов комок.
По мне, похож он на собаку.
Такого мелкого щенка,
Что на любую, сука, бяку
Бежит стремглав, тянув меня.
Ему что стресс, что нервный срыв -
Живая пища для ума.
Он на хозяина позыв
Получше всякого кота.
Я назвала его, Тревожность.
Так просто, гулко, лаконично.
Страхи для него - возможность
Расти в размерах неприлично.
Есть у него густая шерсть,
Чернее ночи покрывала.
И вместо головы, вот жесть,
Белесый череп без изъяна.
Сей пёс не лает, не кусает,
Клыки во тьме он тихо скалит
И яда горечь с них стекает,
Внутри, уж года два.
Посреди тёмных глубин
На острове зелено-желтом
Живёт мужчина с псом один
В строении совсем заросшем.
Там дует бриз течений хладных,
О скалы бьётся пена волн.
Там склоны борются на равных
С небесно курчавым ковром.
И на вершине тех холмов,
Затерянный среди тумана,
Стоит из глыб маяк судов -
Надежды знамя океана.
Мужчина тот его хранитель.
Звезда заблудших кораблей .
Люди зовут его Смотритель,
Для моряков он Прометей.
И в час ненастный, непросветный,
Когда луна уходит прочь,
А звезды свет сокрыв небесный
Играют в прятки с леди Ночь -
Выходит старец из пристройки.
С собакою брёдет к холму,
Чтобы по лестнице из ольхи
Подняться к линзе, маяку.
И озарив туман густой,
Являя лик из тьмы кромешной,
Проложит светом путь домой -
Фонарь на поступи прибрежной.
