ibkmyf

Не моё !!!!

Староинтернетовское.

****

МАША

«Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил»
(Экзюпери)

Давно это было, у моих родителей только – только родился ребенок и это даже не я.
Квартиры не было, жить негде, зато была молодость и романтический настрой. Вот родители завернули младенца в три одеяла и поехали в точку на карте под названием Беломорск.
Дали им семиметровую комнату в общежитии. Папа целыми днями пропадал у себя на работе, даже в выходные, а Мама дома с младенцем.
Очень скоро Мама заскучала без работы, без огней города и даже без треньканья трамваев. Она мечтала, хотя бы о кошечке - Маше, но, к сожалению ее мечта не могла осуществиться, ведь местный комендант был очень строг и крайне несправедлив, кстати, раньше в нашей комнате жила семья, которую как раз и выселили за наличие запрещенного котика.

Бесконечная осень плавно переходила в такую же беспросветную зиму.
Даже мухи от скуки передохли, а может быть, просто, уснули до весны.
Вроде бы вчера еще летали, приходилось с газетой по комнате бегать, а сегодня вот только одна. Сидит за столом, не боится, не улетает. Мама замахнулась газетой, но… плавно отложила ее в сторону.
Взяла две крышечки от бутылок, в одну капнула воды, в другую сыпнула сахару и медленно придвинула к бесстрашной мухе.
Никто так и не узнал - была муха мальчиком, или девочкой, но отзывалась она на имя Маша, ну или почти отзывалась.
Маша оказалась далеко не дурой и не мешала жить своим гигантским хозяевам. Немного летала, из крышечек своих лакала, к ребенку тоже не лезла, чувствовала, что ни к чему хорошему это не приведет. Ну, что еще от воспитанной мухи надо?
Даже Папа смирился с Машкой, все-таки домашнее животное, да и комендант не будет против.
Однажды вечером папа примчался с работы раньше обычного и показал Маме два билета в кино.
Мама как обрадовалась, так тут же и расстроилась:

- Юра, ну какое может быть кино? А ребенок?
- Я все продумал, договорился с соседями, они пришлют своего Ваську, Вася посидит. Дам ему полтинник на мороженое.
Нужно же и тебе от дома отдохнуть.

Десятилетний Вася получил подробные инструкции по уходу за ребенком, взял деньги вперед и уселся на табурет возле детской кроватки.
Мои счастливые родители уже сидели в кино и даже смотрели киножурнал перед фильмом, как вдруг не сговариваясь, они глянули друг на друга и синхронно вскрикнули: «Маша!»
Полчаса отчаянного бега по морозному Беломорску и задыхающиеся родители уже стояли на пороге дома. Довольный Вася отбросил свернутую газету и сказал:

- Что-то быстро ваше кино закончилось, Дядя Юра, с вас еще двадцать копеек, я тут не просто с ребенком сидел, а еще и за мухой гонялся. Еле убил.

Даже у папы испортилось настроение, он машинально вручил Васе 20 коп. и не прощаясь закрыл за ним дверь.
А вот Мама очень расстроилась, она взяла настольную лампу и принялась изучать каждый сантиметр пола, чтобы найти несчастную сбитую Машку и похоронить ее в горшке с геранью.
Не нашла.
Молча сели ужинать.
Муха Маша тоже к тому времени окончательно успокоилась, убедилась, что Вася уже ушел, она выбралась из своего тайного убежища и спокойно спикировала на стол к своим тарелочкам.
Муха бегала по столу, вскидывала лапки, она показывала хозяевам пантомиму об ужасах пережитого вечера и не переставая жаловалась на Васю. Родители смеялись до слез, и Папа вдруг сказал:

- Кстати, пойду заберу назад двадцать копеек – это дело принципа. Вася ведь нас обманул, муху он так и не убил.

Мама развеселилась еще больше и ответила:

- А что ты ему скажешь? Маша жива…?

Не моё .

Староинтернетовское.

******

Мечта по Павлову.

Год назад, возвращаясь домой из командировки, я оказался на маленькой станции Полушкино.
Станция как станция - с двух сторон лес и небольшая платформа с крохотным ларьком, у которого стоял бородатый мужик в выцветшей энцефалитке. Я присел на единственную скамейку и принялся ждать прибытия поезда. К счастью прибыл он вовремя, и я поднялся к себе в купе, где в соседях у меня оказались двое - пожилой пенсионер деревенского вида и молодой парень в тельнике, что ехали, по всей видимости, вместе.

Также в наше купе попал и мужик со станции, который, впрочем, не раздеваясь тут же залез к себе на верхнюю полку и заснул, отвернувшись к стенке.
Моё место было внизу, и я тоже прилёг, продремав так пару часов, и проснулся оттого, что поезд снизил скорость на подъёме.

Соседи не спали. Паренёк пил пиво, а пенсионер периодически зачитывал ему вслух какую-то цветастую газетку из тех, что продают в поездах.
Увидев, что я проснулся, он даже обрадовался новому слушателю.
- Или вот - обратился он уже к нам обоим - вот, послушайте:
«Вчера, в нью-йоркском ресторане «Нелло» российский миллиардер Абрамович оставил чаевые в размере пяти тысяч долларов. Стоимость самого обеда была в десять раз больше и половины этой суммы ушло на оплату алкоголя - несколько бутылок Шато Петрус и Кристал роуз» - старательно проговорил он незнакомые названия.

- Вот, еврюга! - восхищённо прокомментировал молодой - красава… это сколько ж такой коньяк в рублях?
- В рублях-то.. - пенсионер задумался - сколько, сколько? ..понятно, что дохера... сволочи…

Под этот обычный дорожный трёп я уже было приготовился вновь задремать, как вдруг сверху раздалось:

- Это не коньяк… Петрюс это вино, а Кристал - шампанское…. А вообще хороший ресторан…. итальянский…. это на Мэдисон - мужик сверху потянулся и зевнул.

- Ну, чего не знаем, того не знаем - пенсионер обиженно поджал губы, свернул газету и замолчал.
В купе наступила тишина. Парень в тельняшке тоже помалкивал, видимо, осмысливая услышанное.
Вскоре они оделись и вышли на своей станции, а мы остались вдвоём.

С часок ещё повалявшись, я решил поужинать купленной заранее лапшой быстрого приготовления и начал раскладываться на столике. Сверху выглянул оставшийся бородатый сосед, неодобрительно посмотрел на мою снедь, и принялся спускаться.
Оказался он моложе, чем мне показалось, лет, наверное, сорока с небольшим, с приятным лицом, темноволосый. Открыв свою сумку, он достал оттуда шмат сала, полкаравая хлеба, баночку со сметаной, кусок варёного мяса и пару яблок. Всё это деревенское изобилие он выложил на столик, придвинув мне.

Ешь….
- Да у меня есть еда, спасибо.
- Это не еда - показал он на мой «Роллтон», потом снова покопался в своей сумке и достал оттуда бутылку «Русской» - позволим себе?

Я пожал плечами. Обычно я с незнакомыми людьми не употребляю, но тут вроде как соседи. Да и интересно стало, что за человек такой со мной едет, с виду бомжеватый, а в элитном алкоголе разбирается. Заинтриговал, честно говоря.

- Можно…

Сходив к проводнице за стаканами, мой попутчик отвинтил крышку и разлил нам по два пальца. Мы чокнулись, выпили, и он протянул мне руку:

- Лёня…. давай на ты…
- Давай…

Через час после ужина, когда с водкой было покончено, и мы просто сидели, сонно болтая и глядя в окно, я не выдержал:
- Слушай – говорю - Леонид…. А ты как так всё про Нью-Йорк знаешь.. и про вино?
Он поморщился и я поспешил прибавить - если не секрет, конечно…
- Да не секрет – махнул он рукой - просто мне иногда кажется, что это и не со мной было, забывать стал.… А, впрочем, если хочешь - слушай, делать нам всё равно нечего….

Вот эту его историю я вам далее с его слов и пересказываю, лично мне она показалась занятной. Рассказывал он довольно долго, я же передаю то, что запомнилось.

В девяносто третьем Лёня свалил из родного Питера в Германию. Помогли отцовские немецкие корни. Свалил особо не раздумывая, да и что в те времена было в России? Очереди, криминал, ларьки, безработица. На «Ленинградском Северном» где раньше он работал специалистом по отладке, по три месяца задерживали зарплату и ему пришлось уволиться. Тогда, на фоне всего этого, практически любая загранка считалась раем. Год, пока готовились документы, подрабатывал дворником и ходил на курсы английского, научившись довольно прилично на нём общаться. Немецкий, который учил ещё в школе, он штудировал самостоятельно и, в принципе, к отъезду мог уже сносно разговаривать на двух языках.

продления. Годовой заработок и суммы бонусов были подробно прописаны. Леня попытался перевести все эти цифры в марки и выяснил, что сумма годового дохода указанная в контракте почти в два раза превышает его нынешнюю зарплату. Но и без этого он был сразу готов согласиться. Ведь Америка среди эмигрантов всегда имела особый манящий и притягательный статус.

Вот так, менее чем через год, после отъезда из России Лёня и оказался в Нью-Йорке, прямо с аэропорта отправившись в офис к Джун. Встретила та его приветливо, всё так же радостно улыбаясь, с той лишь разницей, что улыбка каким-то неуловимым образом стала официальной. Сразу перейдя к делу, она принялась объяснять ему суть его будущей работы.
Автомобильный имиджмейкеры, пояснила она, это те люди, которые формируют спрос на вип-продукцию БМВ. Целевая группа покупателей - элита, богачи, снобы. Вот для них и создаётся тот самый визуальный образ агрессивной статусности, который присущ их марке. Людям обычно свойственно проецировать на себя то, что они видят вокруг и их задача лишь подтолкнуть их к этому. Как при покупке сигарет курильщик подсознательно ассоциирует себя с ковбоем Мальборо, так и любой толстосум, выложивший кругленькую сумму за роскошное авто, покупает вместе с ним и ореол успешного состоявшегося человека, каковым все вокруг и считают их владельцев. По крайней мере, сам он так думает.

Одним словом, будущая Лёнина работа заключается в том, чтобы этот самый ореол с помощью различных приемов и создавать.
Отбираются соискатели, в первую очередь, по внешним данным, но внешность тут не играет главную роль. Человек должен быть креативным, коммуникабельным, образованным и обладать хотя бы начальными актерскими способностями, для выявления которых он проходит ряд тестов.
Существуют специальные курсы на базе департамента в Нью-Джерси, где кандидат на эту должность в течение двух месяцев интенсивно обучается навыкам своей редкой профессии. Жильём его обеспечивает компания, квартиры обычно подбираются здесь на Манхэтенне.

Конечно, Лёня на всё согласился, хотя не очень-то тогда и представлял, чем ему придётся заниматься.

Учёба и в самом деле оказалась весьма напряжённой. Каждый день Лёня слушал уроки по искусству и моде. Осваивал актерское мастерство, которое преподавалось профессиональными преподавателями. Хореограф ставил ему осанку, походку, жесты, позы. Специальный визажист показывал как пользоваться мужской косметикой. Стилист учил одеваться, велев забыть о магазинах готового платья и заказав ему несколько костюмов у портного. Инструктор по вождению показывал город. Для поддержания хорошей формы к его услугам были бассейн и тренажерный зал.

Спустя два месяца, в его полное распоряжение поступил новый автомобиль представительского класса, и Лёня вышел на работу.
Теперь в его обязанности входило посещение тех мест, где обычно проводит время небедная публика - брендовые магазины, выставки, презентации, показы мод, которых в Нью-Йорке всегда великое множество.
В первой половине дня это были магазины на Пятой или на Мэдисон авеню, какие-то флагманские бутики в Сохо. К ним он должен был подъезжать на своей «семерке», умело там парковаться, солидно выходить из машины и направляться в магазин.
На особой карте у него лежали деньги, которые он мог тратить на покупки, набор которых прописан специальным регламентом.
Выход из магазина был не менее зрелищным, чем подъезд к нему. Лёня подходил к машине, ставил пакеты в багажник или небрежно бросал их на сиденье рядом с собой. Затем красиво садился, надевал очки, и плавно трогался с места, всем своим видом излучая спокойствие свойственное состоявшимся людям.

Ужинал он в одном из рекомендованных ресторанов, точно также обустраивая свой подъезд и убытие. Правилами разрешалось пригласить на обед одну спутницу, счёт на которую также оплачивался департаментом. Обычно он приглашал понравившихся ему девушек-моделей, благо, в тех местах, которые Лёня теперь посещал, их было предостаточно. В том числе и тех, кто явно охотился на потенциальных женихов-богатеев. Таких Лёня научился определять достаточно быстро по их какому-то оценивающему взгляду на собеседника. В чём-то, кстати, ему было проще с этой категорией профессионалок, по сравнению с теми обычными женщинами, которых он приглашал на обед. Перед ними он все равно испытывал какое-то чувство неудобства, поскольку изначально понимал, что он их, по сути, использует.

После ужина, как правило, они ехали в один из известных ночных клубов, где пару часов пили коктейли либо танцевали.
Отъезд от ночного клуба подразумевал несколько иную постановку. Выходя из него на глазах очереди стоявших у входа, Леня изящным жестом открывал дверь спутнице, уверенно садился сам и тотчас заводил авто. После чего добавлял газу, с визгом трогался и исчезал, оставляя лишь черный дымящийся след на асфальте. По замыслу маркетологов компании не менее глубокий след оставался и в душах потенциальных покупателей - в основном мажористых сынков, приведших своих подружек-анорексичек в очередное модное место….

Напоминаю - это было начало девяностых.
Когда Лёня звонил друзьям в Питер, рассказывая о своей нынешней жизни, то многие просто не верили в то, что он рассказывал. Да и как в такое можно было поверить? Их знакомый, который ещё год назад работал дворником, сейчас живёт на Манхэтенне, ходит в костюме с галстуком, зарабатывает кучу денег, гоняет на БМВ последней модели и водит ужинать моделей в самые именитые рестораны Нью-Йорка.
В любом случае, все ему жутко завидовали и сходились во мнении, что Лёня вытащил свой счастливый билет, получив всё то, что тогда у нас и ценилось: бабло, хату, тачку, девок, всё…. Немало людей в те времена, не задумываясь, всё бы отдали, чтобы так пожить.

Так вот Лёню хватило на полгода такой работы.

Первое время у него была просто эйфория. Он даже и сам поначалу не верил своему фарту. Он в Нью-Йорке! В городе, неограниченных возможностей, где бьётся сердце мира! Где любой из прибывших может запросто поймать свою удачу! А ему уже повезло!
С Джун они виделись довольно часто. Как-то само собой их отношения стали близкими и теперь Джун пару раз в неделю оставалась у него ночевать. По выходным они вместе выбирались прогуляться в Центральный парк или какой-нибудь из многочисленных городских музеев. Всё было хорошо.

Но, начиная где-то с третьего месяца, Лёня начал ощущать некое скрытое беспокойство. Откуда оно появилось было совершенно непонятно - ведь всё вроде было ровно. Здоровье его было в порядке. Ностальгия его особо не мучила. Работа по-прежнему была лёгкой и праздной. На премьерах и модных показах он уже перевидал кучу мировых знаменитостей, а с некоторыми даже успел познакомиться. Пошитые по индивидуальному заказу костюмы сидели великолепно. Деньги еженедельно капали ему на карточку. С Джун всё складывалось хорошо, и она уже даже планировала познакомить его со своими родителями.

Но вот как-то всё стало не так, куда-то напрочь пропал душевный баланс. Лёня вдруг начал просыпаться по ночам и по несколько часов бодрствовать, отгоняя от себя пугающее осознание полного нежелания вставать и ехать на работу. Приходилось пару-тройку раз наливать себе «Дениэлса», чтобы хоть ненадолго заснуть.
Так он вытерпел ещё пару месяцев, из-за всех сил уговаривая себя не маяться дурью, а продолжать работать. Всё было бесполезно. Всё чаще он старался уехать домой пораньше и добраться до виски, иногда прихватив с собою какую-нибудь спутницу.

По прошествии полугода своей работы в должности автомобильного имиджмейкера Лёня не выдержал и на две недели забухал в чёрную.

На этом его карьера в БМВ закончилась. Джун, застав у него с утра какую-то очередную подружку, попросила вернуть ключи от машины и ушла, хлопнув дверью. На следующий день с ним ожидаемо расторгли контракт и попросили съехать с квартиры.

В Нью-Йорке Лёня прожил ещё полгода, перебравшись в бруклинский хостел и перебиваясь случайными заработками. Что с ним, собственно говоря, происходит, он и сам тогда не очень-то понимал.
Как-то раз в ночном баре он разговорился с одним полуспившимся доктором-канадцем, бывшим психиатром из Галифакса, которому он и изложил свою историю. Тот выслушал его с интересом, а после охотно и подробно прокомментировал.
По его словам, Леня не смог пережить то состояние гомеостаза, что так прекрасно поддерживают животные при наличии у них воды, еды и тепла. Всё это компетентно описал русский профессор Павлов, считавший, что только неспособность жить в гомеостазисе и отличает человека от животного. Другими словами, человек, в отличие от животного, долго жить без проблем, увы, не может.
И, как это не парадоксально звучит, но именно потому, что в его жизни всё было ровно, Лёня и не смог это вынести, лишившись в итоге физического и душевного равновесия.

Потом его виза кончилась и Лёня, устав мучиться от пьянства и безделья, решил, что заграницы с него хватит, и двинул обратно в Питер. Перед отъездом он набрался смелости и позвонил Джун, чтобы напоследок извиниться и проститься. Отреагировала та довольно холодно, сказав, что уезжает он абсолютно правильно, и что по её мнению, русские вообще должны жить у себя дома, среди героев Достоевского. Потом попрощалась, попросив больше ей не звонить.

Дальше всё было просто. Лёня вернулся в Питер. Через год он женился, а ещё через пару лет они с женою подались к тёще в Полушкино, где сейчас он и трудится за председателя. А также за зоотехника и за ветеринара. И за пастуха, если надо. Короче, за всех. Работы видимо-невидимо, так что никакой гомеостаз мне и не светит - закончив рассказ, довольно засмеялся мой попутчик, и мы стали укладываться спать.

Утром он вышел, крепко пожав мне на прощанье руку, и я остался один. Так один я и доехал, глядя в окно и думая, что всё-таки любопытно как-то всё на свете устроено.
Вот сейчас, это ж просто наша национальная идея нынешняя - что-нибудь заработать или спереть, сдать это в аренду и ничего не делать. У меня, к примеру, куча знакомых о таком мечтают.
А несколько приятелей уже так и живут, кто в Испании, кто в Тайланде. И верят, что судьбу обманули. Или делают вид, что верят, по крайней мере.

Может от человека зависит? Лёня вон Полушкино выбрал. И вроде доволен.

Доехали дальше ....

По моим наблюдениям, домашнее зверье обычно напоминает своих хозяев. В
чем причина этого феномена – сказать с уверенностью не могу – то ли
домашние любимцы мутируют под влиянием биополя и интеллекта хозяина, то
ли хозяева изначально выбирают питомцев, максимально соответствующих их
внешности и внутреннему содержанию, то ли работают оба этих фактора.
Науке сие неизвестно. Кроме того, Миша Кососрак науку презирал и
высокими материями не заморачивался, поэтому когда в его жизни настал
период покоя и относительного благополучия, а жена заявила, что для
полноты гармонии, царившей в семейном очаге необходимо завести "котика
или еще какую-нибудь зверушку", Кососрак спорить не стал, а втихаря
поехал на Птичий рынок. Спорить не стал потому, что его первая жена (а
именно о ней идет речь в данном произведении) была стервой редкостной, и
спорить с ней было накладно для нервной системы. Втихаря – потому, что
решил приобрести что-нибудь малогабаритное и не требующее больших
затрат, типа беспородного хомячка, в то время, как жена почти наверняка
потребовала бы какого-нибудь гламурного пуделя, и тогда плакали зимняя
резина и новый бампер.

На Птичьем рынке, как известно, от изобилия всяческой живности глаза
разбегаются не только у детей, но и у мытых во всех щелоках,
зачерствевших сердцем подонков. Миша таковым не был, поэтому первая же
бабушка умело втерла ему двух рыжих хомяков.
- Самочки, чистенькие, породистые, аккуратные. Берите молодой человек,
не пожалеете.
- Жрут много? – спрашивал Кососрак, уже прикипевший к хомячихам всем
сердцем.
- Ни-ни! Крохи смахнуть им со стола – весь день сытыми будут!
Домой Кососрак явился, торжественно неся перед собой трехлитровую банку.
Хотелось сделать жене приятный сюрприз, однако Мишин прекрасный порыв не
нашел отклика в женском сердце.
- Никакого уюта от них. Только жрать, срать и блох плодить, – кратко
резюмировала свое отношение к хомячкам Мишина супруга,- У нормальных
людей звери как звери – у Машки вон котик ангорский, у Ксюхи – пуделек
персиковый. А у нас – два плешивых мыша. Ни погулять с ними, ни людям
показать.

Кососрак обиделся, но вида не подал. Любовно настругал хомячихам опилок,
накидал крошек и... остыл к ним навсегда. Ибо не было у Миши с хомячихами
ничего общего – у них не было ни единого шанса уподобиться Кососраку, а
у него – стать похожим на хомячка. А домашний питомец, как было сказано
в начале опуса, должен быть похож на хозяина, иначе это не питомец, а
какая-то скотина, противоречащая основным постулатам естествознания.
Поэтому хомячихи неделю тоскливо пялились на Кососрака бусинками глаз
из-под мутного стекла своего трехлитрового обиталища, надеясь вызвать в
хозяине нежные чувства, а потом, поняв, что ничего им не светит,
таинственным образом из банки слиняли. Некоторое время соседи видели их
тусующимися в подъезде возле мусоропроводов, где изнеженные грызуны
обучались суровой праве жизни, а потом исчезли – нашли, видимо любовь и
понимание, в результате чего в подвале Кососраковского дома через год
завелись рыжие, чрезвычайно пушистые и на редкость наглые крысы.

Разочаровавшись в грызунах, Мишаня решил завести рыбок, ибо отношения со
стервой-женой становились все напряженнее, а широкая Кососрачья натура,
вступив в период отцовства, просила кого-то, о ком надо было заботиться
и на кого можно было излить нерастраченную любовь. Покупая рыбок, Миша
опять проигнорировал научный подход, поэтому (хотя, может, причиной
явилась нездоровая и склочная обстановка в доме) рыбки дохли одна за
другой, упорно игнорируя то, что Кососрак регулярно менял воду в
аквариуме, купил сложное устройство в виде водолаза, который пускал
рыбкам в аквариум пузыри, трижды в день кормил своих питомцев свежим
мотылем и регулярно ссорился с женой, требующей "спустить этих
головастиков в сортир". Видимо, у рыбок с Кососраком тоже не нашлось
точек соприкосновения. Тем временем из всей ихтиофауны в живых остался
только пучеглазый сомик, который грустно таращился на окружающий мир
из-под пластмассовой раковины и, видя, что хозяин разочаровался в
рыбках, а стенки аквариума постепенно зарастают вонючим зеленым налетом,
размышлял о бренности всего земного. Аквариум начал неприятно пахнуть, а
через некоторое время – паскудно смердеть.

В один прекрасный день, вернувшись из командировки, Кососрак обнаружил
вместо аквариума элегантную клетку, в которой с наглым и независимым
видом тусовался попугай яркой тропической расцветки размером со среднего
голубя, с роскошным хвостом и дерзким хохолком на голове.

- Мррррааазь!!! – заорала экзотическая птица, едва завидев Мишу, -
Какккая мррраззь!!!
- Слыш, петух, ты это, базар фильтруй, - растерялся Кососрак от столь
неожиданного и, главное, необоснованного наезда.
- Это мне Леночка Дрочук подарила, - поглощенный разборками с попугаем,
Миша не услышал, как в комнату вошла жена, - ну разве не прелесть!?
- По-моему хуйня какая-то, - наглое пернатое абсолютно не
соответствовало Мишиным представлениям о домашнем любимце.
- Соссаать!!! – вновь раздалось из клетки.
- Сам соси, павлин плюшевый!! Ален, я ему клюв обломаю, если наезжать
будет!!
- Подрррочи, мррразь!! – вновь вмешался в разговор хамоватый обитатель
клетки.
- Щас ты у сам у меня подрочишь, мудило пернатое!! - Кососрак не на
шутку рассвирепел и, схватив клетку, потащил ее к балкону с явным
намерением отправить ее вместе с обитателем в свободный полет с
пятнадцатого на первый этаж.
- Если ты его хоть пальцем тронешь – мы разводимся!! – бросилась на
защиту попугая жена.
- Прррелесть!! – поддержали ее из клетки. И Миша понял, что проиграл. К
такому резкому разрыву семейных отношений он был еще не готов.

После этого попугай, носивший идиотское имя Сильвестр, перестал считать
Кососрака царем природы и с каждым днем наглел все больше. Будучи
любимцем Алены, жены Мишани, попугай пользовался практически
неограниченной свободой передвижения по квартире – в клетке он только
ночевал. Излюбленной его тактикой было, затаившись где-нибудь на шкафу,
неожиданно спикировать на Мишу и клюнуть его в плечо или в затылок,
после чего также резко ретироваться куда-нибудь на верхотуру. Со
временем пакости стали изощреннее – Сильвестр понял, что если незаметно
нагадить Кососраку в кофе, или заорать у него над ухом "Подддрочиии!!! "
в четыре часа утра, Миша бесится гораздо больше, к тому же остается
больше времени для маневра и ухода от последствий – заслышав шум, на
помощь спешила жена, грудью встававшая на защиту своего любимца.

Между тем отношения с супругой у Миши становились все хуже, во многом,
несомненно, благодаря Сильвестру. В конце концов ячейка общества
превратилась в два враждующих лагеря – с одной стороны Кососрак, с
другой –жена со своим паскудным попугаем. Миша, человек доброй души, как
было сказано выше, отчаянно нуждался в домашнем уюте и существе, о
котором можно было бы заботиться, поэтому, когда у одного из его друзей
ощенилась бультерьерша, Миша решил, что для того, чтобы уравновесить
численность войск во враждующих лагерях, а также для душевного
равновесия необходимо взять щенка. Когда он пришел, чтобы выбрать себе
псину посимпатичнее, его друг как раз выходил из подъезда с мешком в
руках:

- Прикинь, один полузадушенным родился. Это, бля, уже не собака. Пойду
утоплю, пока сам не подох, - из мешка донеслось слабое попискивание.
- Покажи, а? – заинтересовался Кососрак.

Из глубины полиэтиленового пакета на Мишу глянули красноватые глазенки.
"Себе возьму! " - неожиданно подумал Кососрак, - "Воспитаю! Бойца из
него сделаю... А назову я его... А назову... Назову..." - на этом мозговые
ресурсы Кососрака дали сбой "Хуй с ним, потом как-нибудь назову" - решил
Кососрак.

Так появился Бздех. Собакой это можно было назвать только при наличии
очень богатого воображения – родовая травма Бздеха действительно оказала
значительное влияние на его дальнейшее развитие. Огромная башка
присоединялась к тонкой шее, которая, в свою очередь, присоединялась к
хиленькому тельцу на кривых лапках. Причем, такое впечатление, что все
вышеозначенные части тела двигались у Бздеха независимо друг от друга.
Если в обычной жизни этот головастик, напоминающий гибрид морской свинки
и рахитичной крысы, еще кое-как справлялся со своеволием своих
конечностей, то в мало-мальски критической ситуации все части его тела
начинали проявлять независимость, что порой приводило к трагическим
последствиям.

Так, при сколь-нибудь громком и мало-мальски неожиданном шуме можно было
наблюдать примерно следующую картину: огромная башка непроизвольно
поворачивалась в сторону кратчайшей дороги на предмет съебаццо подальше
от возможной опасности, при этом один глаз, повинуясь бультерьерским
инстинктам, косил в сторону врага, второй – в сторону хозяина. На этом
этапе псина обычно громко пердела, то ли от переизбытка чувств, то ли
пытаясь придать себе максимальное ускорение, конечности вступали в
конфликт, в результате чего Бздех, разогнавшись по сложной траектории,
въебывался в стенку или какой-нибудь предмет интерьера. На этом этапе,
осознав никчемность своих предыдущих телодвижений и собственную
нелепость, Бздех виновато глядел на хозяина с навеки застывшим на морде
выражением умудренной суровым жизненным опытом морской свинки, после
чего говорил "Кря!! ", что заменяло у него лай, вой, скулеж и прочий
язык нормальных собак.

Имя свое Бздех получил от Мишиной жены – когда довольный Кососрак
притащил псину домой и заявил, что это, мол, бультерьер и он будет здесь
жить, жена, за несколько лет совместной жизни научившаяся понимать
тончайшие оттенки Мишиного голоса поняла, что спорить на этот раз без
мазы. И только поэтому нового питомца возненавидела с первого же дня. В
то время Кососрак постоянно мотался по командировкам, поэтому вся
тяжесть воспитания щенка легла на хрупкие женские плечи. Гулять с псиной
тоже приходилось. Во время одной из первых прогулок подруга Мишиной
жены, счастливая обладательница персикового пуделя, увидела белое чудо
на поводке и, брезгливо наморщив гламурный носик, спросила:
- Ален, а че это за кабыздох у тебя?

Пса надо как-то называть, а "Кабыздох" удивительно подходило жертве
тяжелых родов. Кроме того, у щенка были проблемы с кишечными газами,
которые он пускал постоянно, громко и в больших количествах. Проще
говоря – бздел везде и всегда. Таким образом, "Кабыздох" само собой
преобразовалось в "Бздех". К тому времени, когда Кососрак вернулся из
командировки, за щенком прочно закрепилась кличка "Бздех", на которую он
радостно откликался.

Попугай Сильвестр считал Бздеха своим личным врагом, тем более, что Миши
он последнее время опасался – как-то после удачной воздушной атаки
Кососрак умудрился схватить Сильвестра за роскошный хвост на выходе из
фигуры высшего пилотажа и шваркнуть об стену. Попугай лишился половины
хвостового оперения и с тех пор предпочитал пакостить Кососраку больше
по мелочи и издалека, не решаясь на наглые прямые наезды. В этой
ситуации беззащитный Бздех был для Сильвестра подарком небес – можно
было, например, нагадить ему в миску со жратвой или на подстилку, а
можно было спикировать на него со шкафа и пару раз долбануть клювом – от
неожиданности Бздех обычно обсирался, после чего получал вторую порцию
пиздюлей от хозяйки.

Одного не учло паскудное пернатое – Кососрак искренне любил Бздеха и мог
простить все, что угодно, но только не обиду, нанесенную любимцу. Увидев
однажды, как Сильвестр, устроившись на торшере, прицельно гадит на
безмятежно спящего Бздеха, Кососрак не выдержал....

К тому времени рыжие и наглые потомки кососраковских хомячих, видимо
унаследовав от прародительниц мощный интеллект и знание человеческой
психологии, расплодились в неимоверном количестве и вконец обнаглели.
Последней каплей стал момент, когда председатель домкома утром надел
пальто, а из кармана выпрыгнул здоровенный рыжий крысюк, по всей
видимости отсыпавшийся там после ночных подвигов. С крысами было решено
бороться беспощадно. К борьбе приступили немедленно, однако хомячьи
гены, скрестившись с крысиными, дали на редкость живучее потомство –
проверенные методы не помогали, а крысы обнаглели до того, что стали
шнырять по подъездам среди бела дня. Тогда председатель домкома собрал с
жильцов по 150 рублей на приобретение какого-то патентованного особо
действенного буржуйского средства для борьбы с крысиной напастью. Вот за
этим-то средством и отправился Кососрак к председателю домкома...

...План был прост: ну, сдох попугай, но Кососрак-то тут при чем? Самое
главное, чтобы пернатое заглотило крысиную отраву. С этим проблем не
возникло – жадный Сильвестр, не разбирая, сожрал гранулы вместе с
кормом, в который они были подмешаны. Кососрак уже праздновал победу и
репетировал перед зеркалом приличествуещее случаю скорбное выражение
лица на ебальнике, однако попугай, хоть и испытывал явное недомогание и
обдристал пол-квартиры, никак, сцуко, не дох. Жена вызывала ветеринарку,
однако врач только развел руками и дал какие-то капли, явно не особо
веря в их целебное действие..

Болел Сильвестр неделю. Сдохнуть он не сдох, однако дегустация
патентованной крысиной отравы не прошла для него бесследно: отныне к
семейству пернатых он относился только номинально – перья у него
повылазили все до единого, в результате чего стал он похож на какой-то
оживший окорочок с непропорционально большим клювом. Способность летать
он, понятное дело, тоже утратил, однако оперативно научился быстро
семенить и ныкаться под шкафами, ибо Бздех, несмотря на свою нелепость,
оказался все же в выигрышном положении и не простил своему мучителю ни
одной пакости. Избавление от мучителя заставило Бздеха поверить в высшую
справедливость, и он, наконец, начал ощущать себя собакой и защитником
дома.

Помниццо, однажды я зашел представить чете Кососраков свою будущую
супругу. Миша открыл дверь, мы вошли. Из кухни вышел Бздех, критически
оглядел нас и сказал "Кря! ", давая понять, что у этого дома есть
защитник, и нехуй тут...
- А это, кто, морская свинка? - поинтересовалась моя будущая жена,
памятуя о том, что лучший способ найти общий язык с людьми – это начать
разговор об их домашних животных.
В этот момент у меня в сумке неожиданно звякнули принесенные бутылки и
Бздех от неожиданности обгадился.
- Это собака такая, просто он болел и у него сфинктер слабый, - начал
оправдываться Кососрак.
- Поддрочи, мрраазь!! – раздалось из-под вешалки. От неожиданности у
моей будущей супруги, которая как раз собиралась поставить туда туфли,
глаза сделались примерно как у Бздеха при звоне бутылок.
- Соссааать!!! – вновь раздалось из-под вешалки, после чего оттуда
выбежало нечто розовое с синеватым отливом и быстро просеменило на
кухню. Бздех щелкнул челюстями, но оживший окорочок ловко увернулся.
- Соосааать, мрразь!!! – победно донеслось с кухни.
- Это Сильвестр, - пояснила Мишина супруга. Он болеет...
- И у него сфинктер слабый? – поинтересовалась моя будущая жена, отходя
от шока.
- Прреелесть!!! –проорал с кухни владелец обсуждаемого сфинктера.
- Понятно. Ребят, а может, все-таки в кафе сходим? –жена явно боялась
обитателей этого дома.

Выходя из подъезда мы спугнули двух здоровых рыжих крыс.

- Мои! – с гордостью сказал Кососрак, - от хомячков произошли. Третий
год их травят, а им – хоть бы хны!!!
- Я никогда не потерплю дома никакого зверья! – твердо сказала моя
будущая жена.

З. Ы. На птичий рынок за хомячками мы с ней поехали ровно через три
месяца...

elDango (Творческое Кафе - Creolit.ru)