Бродяга. День четыреста первый.
Кислотный трип с Кастанедой в воскресный вечер тяжких вздохов.
А наверху все так же притчей срет бл@дская чайка по имени Джонатан.
Боже, как прекрасен лимонный чай с леденцами.
И эти злые чары ноября с возгласами урчащего удовлетворения.
И невзначай брошенная в харю хипстерам дикая гримаса наслаждения.
О, как я чудовищно зол, голоден и возбужден.
Где мои руки, где мое чертово сознание - гуляет, с@ка, как кошка - хрен с ней, вдыхай глубже, еще.
А теперь качнуть головой, разлить на брюки чай, выбросить кружку... и бояться до жути очнуться, упасть в оковы слов, коротких жестов и немых намеков.
Здравствуй, кто бы ты ни был.
И заткнись на пару секунд, подвинься.
Здесь узлы мышц поднимают тысячетонную улыбку.
Наверх.
Сквозь время, запотевший вечер и хрупкую плоть.
До откровенно пугающей жестокости просто наверх.
Дать волю, без имен и идей, без границ и зароков.
Наверх.
Чтобы беззвучно ринуться вниз под гнетом участившегося пульса и срывов дыхания.
Чтобы никто не услышал немого крика неназванного зверя в костюме, без галстука.
...как я люблю этот чай.