Сегодня у нас был субботник. Грабли, лопаты, листья, мусор – всё как у людей. Копаемся, кучи собираем, кто-то активнее, кто-то больше общается с начальством, чем пашет. Ничего особенного. Начальник подходит к одному из участков, обводит его генеральским взглядом и молвит:
- Так, девчонки, здесь мусора нет, так что вы сделайте вид, что он здесь был.
Взяли грабли в руки и пошли боронить чистую землю. Начальство сказало – копать от забора и до заката, так что лопаты в руки и арбайтен.
Детство у меня было тяжёлое. Деревянные игрушки, приколоченные к потолку… Вру, конечно. Никто ничего к потолку не приколачивал. В доме у нас вообще никто ничего не приколачивал. Да не об этом речь, а об игрушках. Они у нас были, но их было мало. Так что играли как могли. Лепили из пластилина, играли прогоревшими спичками, надевая на них «платьица» из цветов, вырезали из бумаги кукол и зверей (бумагу вообще переводили в огромных количествах, благо её было много), клеили из бумаги же домики и мебель, да это всё не то. Многие так делали. Кроме этого стандартного набора, мы с сестрой играли чем-то более… экзотическим.
Для начала надо сказать, что жили мы в частном секторе, и поэтому у нас всегда жили кошки, которые ловили мышей. А кошки, как известно, любят поиграть пойманной дичью. Ну и мы, насмотревшись, тоже однажды решили «а почему бы и нет?»
Ага, забирали у кошака мышь и играли ею. Помню, использовали вместо лошадок для игрушек. А что? Они были мягонькие такие, шерстяные. Мама рассказывала, что однажды полезла в наш сундук с игрушками и нашла там небольшой свёрток, пахнущий её дорогими духами. Разворачивает, а там мышонок. А что? Видимо нам он показался слишком милым, чтоб отдавать обратно коту, вот и сохранили, как могли.
А вообще животных мы всегда любили. И нет, не мучили. Разве что мух. Но кто ж их не ловил и не обдирал крылья?
В последнее время меня потянуло описывать всякую ерунду, что случается/случалась в моей жизни. Надолго ли?
Итак, копаясь в своей голове, я наскребла некоторые детские воспоминания.
Было это в те славные дни, когда солнце светило ярче, деревья были выше, а я была твердо уверена в том, что все игры на денди чёрно-белые. Я тогда была мелкой соплюшкой только-только начавшей ходить в школу, но рассказать хотелось бы вовсе не обо мне, а о моей маме. Одна из самых замечательных вещей, что есть у моей мамы, и, конечно же, была тогда – это её голос. Нам с сестрой очень нравилось слушать, как она пела, и периодически удавалось упросить её спеть нам колыбельную. Просто потому что это было очень красиво. Когда же у нас появилась первая dendy, то мы уже начали просить петь маму ради развлечения. А всё почему?
Все, конечно же, прекрасно знают ту игру, что в простонародье звалась «танчиками», а на картриджах, как правило, значилась как «battle city». Вот и у нас она, конечно же, была. И мама моя тоже любила в неё время от времени поиграть. Ну и что, собственно, такого?- могли бы удивиться некоторые. В неё играли все. И взрослые, и дети. А все дело было в том, что мама моя играла в неё очень эмоционально, время от времени ругаясь и чуть ли не ломая джойстик. А мы с сестрой же тоже дети ушлые, просили маму спеть колыбельную, пока она играла. И каждый раз тихонько или очень даже громко похихикивали, потому что звучало это примерно следующим образом:
Ложкой снег мешая…
Зараза, куда поехал!!!
Ночь идёт большая…
Вот же скотобаза!!!
По седым суровым морям…
Ну всё, опять курицу поджарили...
Помнится, прошлым летом нелегкая потянула нас вдвоём с Данилом наперевес с палаткой на поиски тихого места, где можно было бы посидеть, чаю выпить, да переночевать. И, как ни странно, место такое мы таки отыскали. Благодать была неописуемая - горы, речка, цветочки там всякие и деревья, а главное - ни души рядом, тишина. Хоть убивай друг друга, хоть ножом, хоть без ножа режь - никого криками и бедламом не побеспокоишь.
Стали лагерем. Ну как лагерем - палатку раскинули, костерок разожгли, и уже жить можно. А там долго ли коротко ли - еду изничтожили, чай выпили, текилой закусили. Что дальше делать? На луну полюбовались, на звезды, впрочем, тоже, а, стал быть - спать пора.
Данил-то быстро захрапел, а я человек капризный - на незнакомых местах черта с два так просто усну без дежурных перекладываний собственной тушки с места на место. Так вот, не успела я завершить сей необходимый ритуал, как слышу - шуршит кто-то, да не просто шуршит, а к голове моей подбирается! Душа в пятки, пятки - в пот. Громко жеж, сволочь, шуршит! Кабан, как минимум! Приближается, как пить дать, чтоб меня покусать! Лежу, пошевелиться боюсь. А зверюга уже рядом совсем. Ну, думаю, конец мне пришёл, а тварь эта вдруг обратно пошуровала. Отлегло. Я уже думала успокоиться, да продолжить вертеться, как вдруг опять - шуршит! Нагло так, издевательски! Подходит к углу палатки, что у моей головы, творит там что-то непотребное, и ушуршивает обратно. Ладно, не кабан, думаю - но енот, уж точно. Раз на третий мои нервы не выдерживают, и я принимаю решение - надо Данила будить, одна я с этой зверюгой не справлюсь, тут де тяжелая артилерия нужна. Бужу. "Кто-то ходит тут"- говорю ему. Спросонок он, конечно же, толком ничего понять не может, но выхватыват нож, и вот уже мы вдвоём сидим, слушаем. А тварь по прежнему плану работает: приходит, шуршит под палаткой и сматывается. Понятно, что вот так, сидя внутри, ничегошеньки сделать не получится. Открываем, значит, мы палатку, и что мы видим? А видим мы пакет с едой, изодранный в нескольких местах с особой жестокостью. Не было там ничего пахнущего, только паштет в консервах, и... ага, а паштет на что намазывать? На галеты. Которых частично уже не оказалось.
Ну что поделать, затащили пакет с едой вовнутрь, галеты же наоборот - совсем наружу и подальше. Зверюга приходила ещё пару раз, но потом успокоилась, а вместе с ней и я.
Кстати говоря, как только я разбудила Данила, он, чтоб спугнуть тварь эту бессовстную, ударил по стенке палатки, а мохнатая сволочь не придумала ничего лучше, кроме как залезть на эту самую палатку, что позволило мне её разглядеть.
Мышь это была.
Эта история началась, как и множество других офисных историй, с бумажки, гордо именуемой то ли отчётом, то ли справкой то ли ещё каким-то умным словом. Подробностей содержания бумаги я не знаю, ибо являюсь, по сути, лишь сторонним наблюдателем.
Главных действующих лиц в этой истории трое – начальник, стервозная баба и истеричная баба.
Как я выше упоминала – всё случилось из-за бумажки, которая должна была составляться примерно в следующем порядке: сначала истеричная баба делает магические манипуляции с цифрами, далее на них долго и упорно смотрит стервозная баба, в конце начальник делает умное лицо и принимает или не принимает сие творение народного творчества.
Накануне разыгравшегося шторма истеричная баба, при содействии зама, бумагу сделала, начальник посмотрел и вроде как вариант принял (но видимо не подписал, раз последующие события имели место быть). А с утра началось – оказалось, что все сделали неправильно, магия применена не в тех областях и вообще конец света. Полкабинета (имеющие отношение к бумаге) стоят на ушах, суетятся, поругиваются в сторонке. Стервозная баба (надо упомянуть, что она, хоть и в нашем отделе, но ввиду ее нахождения в другом кабинете, она априори считается врагом) подливает масла в огонь и жалуется начальнику, что кругом все нетрадиционной ориентации, работать не хотят, одна она тут в шляпе и при шпаге.
Начальник в очередной раз вызывает к себе истеричную бабу со своим излюбленным вопросом «какого мужского…». В ходе беседы он озвучивает мысли наподобие «еще одна ошибка и пиши заявление». И тут-то из искры и вспыхнуло пламя – баба возвращается со слезами на глазах, очень эмоционально высказывается по поводу «того кабинета» и начальника, по ходу дела заводясь ещё сильнее. Истерика начинает выходить за рамки, бумага, конечно же, не переделывается, ибо все охвачены праведным гневом по поводу несправедливостей этого мира, нервотрёпки и, конечно же, маленькой зарплаты. Через некоторое время две бабы отправляются на разведку, по ходу оказываются посланы в долгое пешее, но не эротическое (обошлось без нецензуршины), обидеться на мужскую часть отдела и завести себя ещё сильнее.
На какое-то время все улеглось, но это было всего лишь затишье перед бурей. Грянул гром. А именно – из «того кабинета» позвонила стервозная баба с требованиями всё исправить и желанием поглумиться над трупами, узнала, что у нас-де истерика и слёзы (это не в первый раз, как я понимаю, хоть на моей памяти так бурно ещё не было), да и начальнику сообщила. А он у нас мужик простой – вижу бабу в истерике – ору на бабу в истерике. Смысл его послания был вполне правильным «оставьте истерики дома, а на работе работайте», но подача, и, как следствие, итог…
Звонили в медпункт, отпаивали успокоительным истеричную бабу, а потом и вовсе увели, ибо стервозная баба звонила ещё несколько раз.
Вот такая история. Бумагу-то сделали, конечно, но уже не в этот день. И нет здесь правых и виноватых. Каждый долбанут по своему.
Так уж сложилось, что мне выпало работать в женском коллективе (опять). И не то, чтобы это было так уж плохо, но и плюсом назвать данный факт язык не поворачивается, хоть порой удаётся наблюдать довольно забавные случаи.
Итак, работаю я в отделе на 3/4 состоящем из женщин, более того, в нашем кабинете их, то есть нас (я ж тоже отношусь к вышеобозначенному полу), шестеро, то бишь предельно допустимая норма содержания женщин в одной комнате превышена примерно в шесть раз. В качестве разнообразия в коллективе наблюдается некоторая возрастная дифференциация. Есть и относительно молодая я, и пенсионерка, и предпенсионерка, и «баба ягодка опять» и две по сорок. Отношения внутри кабинета довольно сносные, что достигается за счёт нелюбви к соседним кабинетам, секретарше, директору, «этим, умным с большими зарплатами», врачам, учителям, всему миру и соседке с пятого этажа за компанию. В общем, всё стандартно.
И вот я уже почти готова приступить к непосредственно рассказу. Касается он воды, и тут необходимо сделать некоторые разъяснения. На неделю нам дают стандартную 19 литровую бутылку, и, как правило, нам её хватает. Но однажды случилось страшное…
Было обычное весеннее утро, и ничего не предвещало беды. Как обычно, большая часть нашего кабинета села пить чай. И – святый боже! - бутылка заканчивается, а новую должны принести только завтра! Шок, слезы, истерика. «Раньше нам всегда хватало воды, да ещё оставалось!» В результате нехитрых умозаключений было решено, что кто-то сливает воду. Все дружно согласились, я сидела тихо спокойно, пытаясь сдержать бровь, упорно ползущую вверх от их выводов. В ту неделю никаких действий предпринято не было, только вздохи, да заняли чайник воды на вражеской территории.
В следующий раз вода снова закончилась быстрее, чем неделя. И снова: «кто-то сливает воду». Кивки, негодующий шепот, бурная умственная деятельность. На обсуждение было вынесено предложение помечать уровень воды маркером. Изначально я подумала, что это шутка юмора такая, но – нет. Вечером, в конце рабочего дня я с отползающей бровью и оттянутым уголком рта наблюдала за тем, как «баба ягодка опять» маркером рисует на бутыли черту. Следующим утром метку проверили – все было в порядке. Но кто же останавливается так быстро? Снова была сделана пометка. И ведь водяного вора можно было бы поймать, но одна из коллег опростоволосилась, набрав воду в чайник с утра пораньше, не сверившись с уровнем. Однако же экспертный совет постановил, что разница между пометкой и уровнем воды не равна объёму чайника, никак нет. Воруют-с, сволочи!
Вода же в ту неделю снова закончилась рано, пришлось опять заниматься попрошайничеством. Это никому не нравилось, становилось ясно, что необходимы решительные меры. В итоге написали гневную записку примерно следующего содержания: «ведется учёт воды», призванная вселить шок и трепет в сердце уборщицы (конечно же, подозревали её).
А вообще, конец у этой истории прозаичный – выяснить правду так и не удалось, так уж совпало: и одна из коллег ушла в отпуск, и уборщица уволилась, и пост закончился.
Казалось бы – при чём здесь пост? Все просто – кабинет наш дружно его соблюдал, вследствие чего обедали они не в столовой, а на рабочем месте. И пили чай не два раза в день, как обычно, а три. Конечно же, это просто совпадение, и от одной кружки вода закончиться не может.
