ДОКЛАДЫ комиссии по внеземной экспансии человека.
4 поста
Как мы научились вшивать память жертвы в мозг преступника и построили идеальный мир (спойлер: адскими методами)
Привет, Пикабу! Хочу поделиться концепцией мрачного киберпанк-мира, где насилие победили... ну вы поняли. Представьте лекцию старого профессора-медика, который рассказывает студентам, как человечество докатилось до жизни такой. Поехали.
Заставка: Лекция
Лекционная аудитория старая, продавленная временем. Светодиоды мигают тусклым желтым. Студенты сидят с чипами в висках, многие даже не слушают — качают информацию напрямую в мозг.
За кафедрой — профессор Арден Саркисян. Дед настолько древний, что кожа напоминает пергамент, на левой руке два пальца заменены дешевыми протезами, которые уже проржавели от пота.
"Не верьте цифрам в своих имплантах"
Профессор начинает лекцию:
«Не верьте статистике, которую вам показывают по старому миру. Там написано «10% успешной реабилитации». Вранье. На деле было около трех. Остальные 97% просто учились сидеть тихо и бить наверняка, когда камера надзирателя отворачивалась.
До нас у них было право личности. Зыбкое, как нефтяная пленка на воде. Закон защищал право человека быть зверем, пока он кого-то не укусит. Коррекция? Максимум — таблетки или электрошок. Мы лечили рак пластырем».
Как открыли ящик Пандоры
Профессор щелкает тумблером, в центре зала загорается голограмма — лицо человека, которое сменяется срезом мозга с роящимися наночастицами.
«А потом мы научились вынимать РНК-паттерн страха из гипнотизированной жертвы и вшивать его в мозг насильника. Чтобы он не просто знал, что сделал больно, а ЧУВСТВОВАЛ тот самый ужас каждую секунду. Золотой век виктимологии».
Кадры хроники: сводки новостей, заголовки «Преступность упала на 40%», «Метод признан эффективным». Лица довольных политиков.
Серое время
Но тут голограмма меняется. Появляются размытые кадры: молодые люди в серой форме стоят на коленях в лужах, в затылки им вставляют металлические инъекторы.
«Это было серое время. Время, когда инъекции делали втемную. Политическим. Тем, кто не так посмотрел на флаг корпорации. Подросткам с «девиантным поведением» — тем, кто слушал старую музыку и не хотел чипироваться. Им вкалывали «вакцину послушания», смешивая с паттернами страха жертв, которых они даже не видели. Думаешь о свободе — ловишь приступ панической атаки».
В аудитории тишина. Даже вентиляция затихла.
«Это был ад. Мы создали лекарство от жестокости, а им начали лечить просто несогласных».
Как построили идеальный мир
Старик выпрямляется, насколько может.
«Но мы выжили. Создали Институт судебных инстанций психологической коррекции. Теперь каждая инъекция — решение суда. Тройная экспертиза. Контроль фМРТ в реальном времени. Нет общей памяти жертвы и преступника — вакцина не сработает. Система стала честной».
Он показывает на потолок, где за стеклом проплывает рекламный дирижабль «НейроЛайф».
«Мы победили жестокость».
Вопрос от умника
Тут один студент с самым дорогим нейроинтерфейсом подключается мысленно (руки поднимать тут не принято):
— Профессор, а если жертва — искусственный интеллект? Если преступление против андроида? У них же нет РНК?
Профессор усмехается черным ртом:
— Хороший вопрос. А теперь идите в лабораторию. Сегодня выделяем страх из мозга крысы, которую били током. И запомните: мы не лечим души. Мы делаем так, чтобы зло было слишком больно носить в себе.
За окнами моросит кислотный дождь, смывая грязь с небоскребов. Мир замер в идеальном равновесии.
Что в итоге?
Мир, где победили насилие, но люди, которые это сделали, стали немного монстрами. Вроде всё работает, преступности нет, но жить в этом «идеальном» мире как-то... страшно.
А вы бы согласились на такую коррекцию ради безопасности? Или право быть собой (даже мудаком) дороже?
Показать полностью
