[После случайного попадания в горячее я обнаружила у себя аж четырёх подписчиков. Ну, думаю, надо дать им повод отписаться порадовать их новым рассказом. Напоминаю, что весь текст является художественным вымыслом.]
Я пришёл в военкомат. Говорят, мол, годен, к военной службе. Будешь, говорят, родину защищать, автомат дадим, запишем его на тебя. Дисциплине научишься, в званиях будешь разбираться. Спрашивают - полковника от подполковника отличаешь? Я, немного подумав и всё взвесив, говорю - нет. Они задумались. Начали шептаться. Один второму в ухо шепчет, а тот третьему. Уж не знаю, может и пошлости какие шепчут, на меня только воровато поглядывают. В конце концов, что-то там решили. Говорят - а ты здоровый буйвол, сможешь пятирублевку пальцами смять? И кинули мне, значит, монету. Я стою, как дурак, пальцами пять рублей разминаю и ничего не происходит. Отвечаю им - нет, не могу.
Они опять шептаться. Долго так, даже спорили. В итоге один из них, с козлиной бородой, что монету мне кидал, определяет - будешь служить в ВДВ, там тебя научат.
Короче, так меня и забрали. Правда, не сразу, а через две недели, с вещами.
И вот, я с вещами у военкомата. Отец жмёт руку, мать плачет, пьяный друг убежал искать туалет. Вокруг испуганные призывники. Половина ещё не протрезвела.
Заводят внутрь, мне дают бритву. Я исполнительно брею всех. Входит военком, глаза на мокром месте, руки трясутся, голос сиплый.
"Товарищи призывники, вам даётся шанс стать лучше и чище. Родина вас не забудет. Служба - не отдых, но возможность набраться здоровья и знаний. Вы молодые, у вас вся жизнь впереди, дальше ведь жизнь побежит быстрее. Не успеете оглянуться, а уже всё кончилось. Родные умерли, друзья состарились, у вас простатит. Половина из вас сопьется уже через пять лет после службы, остальная половина повесится. Останутся лучшие из лучших... Кто, если не вы? На вас же оставим родину, страну, этот город, этот район, эту улицу... Весь мир будет на ваших плечах. Вижу в ваших лицах горделивое торжество, глаза горят, губы алые, спелые... Вижу же, по глазам, что весь мир перевернете, всю квартиру пропьете, но в обиду никого не дадите. Хочется вас обнять, но, не буду. Эх! Ну, будем!"
Развернулся и ушёл. Мы так и остались без военкома. Лет через шесть после службы я узнал, что он повесился на офицерском ремне в своей малогабаритке. Ноги поджимал, но справился. Удивительной силы воли человек...
Посадили в автобус. Отец сложил руку в кулак и поднял над головой. Мама плакала. Друг, видимо, всё ещё искал туалет.
Привезли на Угрешку, выгнали из автобуса. Хмурый офицер приказал показать личные вещи. Неуставные предметы изымались. Я заглянул в сумку - пусто. Сиротливо остался лежать шампунь... Повели в отдельный зал, сказали раздеться. Вещи уложили в черный пакет. Я голый, все вокруг голые, по залу сразу начал распространяться запах немытых тел... Кто-то начал гулять перед армией ещё за несколько недель.
Зашла женщина-прапорщик, все прикрыли срам. Она и бровью не повела. Оглядела нашу компанию, схватилась за сердце.
"Мальчишки, что же вы такие худые, и в армию... Ох, золотые мои, тяжело же будет."
Развернулась и тут же налетела на какого-то зазевавшегося парня. Обругала его, позвала офицеров. Начала кричать, что поколение у нас пропащее и что в армии хоть мужиков сделают. Ушла. Нас же погнали в каптёрку. Голышом. Там выдали форму. Мне досталось два бушлата, штанов вообще не дали. Пробежал по второму кругу. Вроде теперь комплект...
Вышел на плац. Стою, курю. Впереди ещё долгие полтора года...
