Каждый раз, когда перечитываю эти строки - комок подступает к горлу. Спасибо, Джио. Буду перечитывать тысячу раз и помнить всегда, что хотел он донести. Помнить и рассказывать детям.
Я расскажу тебе сказку о человечности,
Сказку о вечности я тебе расскажу.
Небо качает звезды ладонями
млечными,
Тихо ползет по облаку желтый жук.
Мир на планете зиждется на неравенстве
Долларов, евро, юаней, рублей и вон.
Дженнифер Джонс не родилась
неправильной.
Были неправильны мистер и миссис Джонс.
Школьная жизнь похожа на горки американские:
Завтра —падение, ну, а сегодня — взлёт. Ссадины на коленях заклеив пластырем, Дженнифер Джонс поднимается и идёт. Форма в пыли и юбка совсем измятая,
Драка сегодня со счетом четыре/ноль.
И синяки расползаются темными пятнами, очень непросто быть на Земле другой.
Ей не нужны ни платьица, ни косметика, Лучше с мальчишками бегать бы по двору. Галстук носить, лениво считать созвездия, Да у соседки выкрасть бы поцелуй.
Как ей ходить, задыхаясь, цепляясь рюшами?
Складывать губы восторженной буквой «о»?
Если машинки были ее игрушками,
А от нарядных кукол несло тоской.
И когда мать приходит из школы, гневная, (знаете, Вашей дочери нужен врач),
От ее крика мелко трясутся стены,
И превращается в хрипы надрывный плач. Хватка отца безжалостная и цепкая,
И на щеке от пощечины красный след. Каждое слово падает камнем, центнером, Быть храбрым воином трудно в пятнадцать лет.
Только приказ родительский был не выполнен —
У пациента под ребрами пустота.
То, что сломалось — не склеить, да и не выпрямить.
Дженнифер Джонс делает шаг с моста.
Саймону Ли семнадцать — года тяжелые. Клёпки на куртке, да в глотке горчит табак. Вместе с друзьями опять прогуляли школу, Тяжесть гитары лежит на его руках.
Взрослые всё решили — он будет доктором.
Важный хирург, и в банке солидный счет. Будет квартира с большими стеклянными окнами,
Вид на красоты города круглый год.
Как объяснить им, что тошно от анатомии, От вида крови крутит узлом живот.
Он живет музыкой. Он дышит ей и в ней же тонет,
По вечерам в замшелом кафе поет.
«Брось эти глупости».
Только вот «бросить глупости» —
Как на живую из сердца извлечь мечту.
И, задыхаясь от чьей-то
душевной скупости,
Саймон под кожу вонзает себе иглу.
Нет ничего страшнее, чем быть незамеченным.
Так страшно вырасти и потерять свой путь. Я расскажу тебе сказку о человечности, ты расскажи ее детям. Когда-нибудь.
Каждый ребенок, чье сердце разбито взрослыми, и на чью шею смерти легла коса,
За крышкой гроба становится (вро-
вень с звездами), рыцарем божьим в шёлковых небесах.
