Та что смотрит из пруда
- Да иди ты! Ничего ты не понимаешь! - огрызнулся он в очередной раз и хлопнул дверью.
Это было не в первый раз, когда он уходил от ссор, уходил от нее, потому что хотел тишины. Хотел покоя.
У него, как у творческой натуры, были очень сказочные представления об отношениях. Он всю жизнь мечтал встретить принцессу, или на худой конец дочку старосты. Но ему досталась дочь мельника, дородная баба, которая совсем не разделяла его интересы и считала его никчемным слабаком, который ни на что не способен, кроме как малевать свои картины и надеяться на то, что его работы заметит Король.
Это ли надо для состоятельной, по меркам деревни, девицы? Отнюдь. Вот и приходилось терпеть это недоразумение, по наставлению собственного отца, который проиграл ее в споре с отцом этого неудачника.
А Нэвил, так звали молодого художника, был не от мира сего. Он с самого детства чувствовал себя не в своей тарелке.
Пока все ребята играли в лапту и гоняли гусей, он предпочитал тратить время на рисование, на попытки перенести все что он видит на бумагу. Ему казалось, что человеческий глаз - есть самое великое волшебство, и люди его недооценивают. Он часами наблюдал за всем что происходит, пытался понять, что он видит и почему.
Этот вечер не был исключением. В очередной раз он покинул дом, который не считал своим, покинул его без сожаления. Женщина, с которой он делил кров, не была его любимой, не была даже другом. Он не понимал как можно быть такой слепой, не замечать того. что вокруг. Ее интересовали абсолютно мирские вещи.
К сожалению, или к счастью, однажды он увидел больше, чем хотел. Как его “Жена” милуется с соседским сынком в сарае. У него не было сожалений на этот счет. Он поразился самому себе, с каким спокойствием он на это взирал и пытался запомнить детали. Ему казалось, что это тот момент, который он хочет запомнить, запечатлеть в будущем. Пытался запомнить расположение локона ее волос на его плечах, ее полуоткрытый рот, его пальцы на ее бедрах.
И потом, перенося свои воспоминания на холст, он думал только о том, что не успел запомнить остальных деталей, и ему казалось, что картина получилась не полной, не настоящей.
Это событие было тем самым спасительным выходом, который позволил ему не обманывать себя, а позволить наплевать на все устои. Заниматься тем, чем он хотел заниматься, не думая о том, что о нем скажут соседи или родители. Теперь козыри были в его рукаве, и никто не мог заставить его делать то, чего он не хочет.
Вот и в этот раз он просто ушел, не беспокоясь ни о чем.
Он знал чего хочет. Его тянуло к заброшенному пруду.
Он часто проводил здесь время. Ему нравилось то, как луна отражается в темных водах, как она протекает от одного края к другому, освещая берега.
Он любил этот свет, свет холодной луны, которая не опаляла своим теплом, как солнце, а просто освещала то, что было скрыто в ночной тьме.
Он пытался перенести это великолепие на бумагу, благо он всегда носил с собой несколько листов и пару карандашей в дорожной сумке.
Всего несколько косых линий - и берег готов, добавил блики - вот и свет от Луны. Черный лес позади озера тоже не проблема. Единственное о чем он переживал, что не может передать все то, что он сейчас ощущает на бумаге. Ему было хорошо. Он слышал легкий плеск волн, тихий шелест камыша, пение ранних птиц.
Неожиданно он осознал, что провел на озере больше времени, чем планировал.
За горизонтом забрезжил рассвет.
- Пора возвращаться - подумал он - еще целый день работать.
Собрав листы в сумку, он спустился к воде, чтобы умыться и прогнать сон.
Склонившись над водой и зачерпнув прохладную воду двумя руками он ополоснул лицо и замер в недоумении.
В отражении он увидел лицо, не отражение, а прекрасное лицо молодой девы.
Отражение не ответило ему, и даже не шелохнулось. Он провел рукой по поверхности воды, пытаясь разогнать мираж, но даже рябь воды не успела пройти, как он понял, дело не отражении, а в том, кто смотрит на него из озера.
Он отпрыгнул в ужасе и убежал подальше от берега, забыв свою сумку на берегу.
Придя домой он еще раз умылся, но уже в бочке с дождевой водой, вглядываясь в отражение не увидел ничего, кроме своего глупого лица, которое пыталось найти хоть что-то на дне бочки.
Сначала ему показалось, что он прикорнул на берегу и это был сон. Ведь нет и не может быть никого на дне озера, тем более такой красоты, которую видел он.
Но вот беда, он не мог выкинуть этот лик из головы.
Слишком уж потрясла его картина. Он помнил каждую деталь ее образа. Он помнил все, несмотря на рябь поверхности, которая искажала ее черты.
Он, наплевав на то, что ему пора было приступать к помолке, кинулся к сундуку и достал чистый лист бумаги, из потухшего очага он вытащил уголек и начал рисовать.
Спустя каких то 15 минут он пришел в себя и отшатнулся. На него смотрела та, которая смотрела на него в отражении из озера.
Казалось, что его сердце остановилось. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Почему-то, он ощутил укол в самое сердце . Чувство, которое он не испытывал уже очень много лет, опять всколыхнулось.
Отогнав все мысли он решил, что спятил, и ему просто нужно пойти на воздух и все пройдет.
Он оставил рисунок на столе и ушел к мельнице.
Остаток дня он провел в работе. Что только он не придумывал, чтобы не думать о Ней. То считал количество мышей, оккупировавших дальний угол мельницы, то какое количество ковшей муки необходимо для заполнение одного мешка, и все в этом духе.
В конце концов, усталость и упорство сделали свое дело.
Он утомился на столько, что не смог думать ни чем, кроме как о соломенном матрасе, который уже вторую ночь кряду ждет его бренной тело.
Придя домой он понял, что его жены нет дома: - Это к лучшему - подумал он, и, пройдя мимо кухни схватил кувшин с остатками кваса.
Опрокинув залпом подкисший квас он с шумом опустил кувшин на стол и его взгляд зацепился за рисунок.
На него опять смотрела она. Таж, что смотрит из пруда.
Сердце снова сжалось в комок, дрожь охватила его тело.
Не веря тому , что делает, он выбежал из хаты и побежал в сторону озера.
Примчавшись к берегу, он опустился на колени, и стал вглядываться в темный омут.
Ему казалось, что прошла вечность, он вглядывался до боли в глазах, он начал сходить с ума. Его мозг говорил о том, что он безумен, а сердце - что он не может уйти.
Сначала на поверхность поднялся воздушный пузырь, который лопнул на поверхности, обдав художника холодными брызгами. Чуть проморгавшись он увидел, что из глубины к нему приближается она!
Его сердце бешено забилось. Он не верил своим глазам.
Настал миг, когда ее лик остановился у самой поверхности:
Кто ты? - смутившись спросил он.
Он молчал и ждал ответа, но она просто смотрела на него, казалось, что он сошел с ума. Но вдруг, из воды показались пальцы, затем рука. Рука, которая приняла форму приглашающего жеста.
Не долго думая, Художник вложил свою ладонь в ее руку и в тот же миг она потащила его за собой.
В этот момент он почувствовал ее тепло. Он почувствовал, что она и есть та самая. Она смотрела на него, а он смотрел на ней. В этом взгляде было все, понимание, надежда, любовь и отчаяние. В этот миг он понял, что всю жизнь он ждал именно ее, что лишь она ему нужна. Лишь эти зеленые глаза он хотел видеть всю свою жизнь.
В его воспоминаниях пронеслись все яркие моменты его жизни, первая порка от отца, первая деревенская драка, первая лошадь, которую ему подарили, первая любовь, свадьба, укор во взгляде отца, заплаканные глаза матери, ненавистное лицо жены. Все померкло разом, все воспоминания пронеслись падающей звездой и потеряли свою яркость. Только она. Только она имеет значение. Но почему в груди странное ощущение? Почему, несмотря на эмоциональное воодушевление, так сильно колит в груди.
Мозг пытался пробиться сквозь одурманенный разум, но все попытки были тщетны. Нэвил тонул. Тонул счастливый, тонул влюбленный. Он закрылся в своем счастье, как при жизни прятался в своих рисунках, так и сейчас, прятался за образом, который манил его на дно.
Лишь через два дня его гулящая жена обнаружила пропажу своего супруга. Ей было не дано разгадать оставленный на столе рисунок девушки, с поразительно большими глазами и рыбьим хвостом вместо ног.
